Погоны, интриги и расследования

Наступил очередной рабочий день, и Антон, проснувшись в холодной квартире, потёр глаза. Встав с постели, глянув на часы, он понял что снова опаздывает. Как обычно на бегу одеваться, искать минут пять телефон, фуражку, и выбегать прогревать машину, потому что на улице такая холодина, будто не осенняя Москва, а зимняя Сибирь. Напоследок парень посмотрел на окно своей квартиры и в очередной раз задумался. Странно, что когда он очнулся, то поехал вместе с Димой забирать вещи в совершенно другую квартиру и другой район. Расспрашивать в итоге он об этом не стал, но интерес так и не пропадал. Да и времени не было дёрнуть друга с таким вопросом, ибо работа валилась на плечи огромными тоннами бумаг и выездов у обоих. Выехав со двора, Шастун поправил браслеты на левой руке и сосредоточился на дороге. *** В столовой было шумно и многолюдно, как и обычно. Антон сидел за столом со своей командой и слушал очередной рассказ Щербакова о том, как его заебали банальные преступления в стиле ревности. Нурлан снова катился с тупых шуток друга и скрючиваясь пополам хлопал по столу от смеха. Наконец, когда импровизированный стендап начальника закончился, в разговор влез Рустам, обернувшись к их новому члену команды: — Ладно, проехали… Антох, как у тебя вообще дела? Проясняется что нибудь? Масаев посмотрел на собеседника осуждающе, мол, нахуй ты эту тему затронул. Шастун пожал плечами, дожёвывая кусочек котлеты: — Ну вообще, — жуёт. — Многое вспомнил. И чувака, который мне снился, вчера нашёл. Лёша посерьёзнел и опёрся обеими локтями на стол, нагибаясь поближе: — Серьёзно? И кто это? Скажи, что ты шутишь. — Не шучу. — шатен оглядел всю команду и кивнул куда-то вправо, намекая. — Видите, вон там сидит, Арсений Попов. Я ахуел вчера конечно. Сам Попов, легенда отделения. Тамби помешал сахар в чае и сделав пару глотков, легонько обернулся: — А ему ты об этом сказал? Кажется мне, дорогой мой друг, что ты нас наёбываешь. Антон снова пожал плечами, мол, ваше дело, верить или нет. Спокойно так, будто его и вовсе не задевает то, что вчера произошло: — Сказал, и он, вроде как, признался в итоге, что мы знакомы были. Только послал меня куда подальше со своими расспросами. Щёлкнув пальцами в сторону парня, Рустам шутливо подмигнул: — Кто бы сомневался, Шаст. Этот парень не из простых, к нему так просто свои яйца не подкатишь. — Блять, Рус. — заржал Нурлан. — Не пугай Тоху, он и так ахуел от того, что сам того не помня лично знает нашу звезду. Все дружно засмеялись, что аж Антон немного потерялся. Лёша похлопал коллегу по плечу и успокаивающе улыбнулся: — Не советовал бы я тебе к нему лезть. Считай, ты уже всё что нужно вспомнил. Ну знакомы и знакомы, хуй с этим Арсением. Сабуров потыкал вилкой в остатки салата, отсмеялся и обернувшись на Попова, а потом на Шастуна, заговорил: — А если серьёзно, то я бы на твоём месте до него доебался. Слишком он уж кислый ходит после твоего появления. От таких слов Антона бросило в жар и теперь ему резко потребовалось встать и пойти на разговор прямо сейчас: — Хорошая мысль. Подхватив с собой поднос, парень быстрым шагом потопал в сторону столика с тем самым голубоглазым героем снов. Щербаков в этот момент повернулся к своему коллеге и ударил Нурлана кулаком в плечо: — Ну и нахуй ты это сделал? Арс же просил… — Арс просил, а я не могу больше смотреть на этот идиотизм и делать вид, что всё в порядке. Если бы мы так же хуйнёй с тобой страдали, то сам подумай, где бы мы были сейчас? Рустам закатил глаза: — Наверное тут же, только не встречались бы и не получали от нас кличку «мужья». Тамби громко захохотал, дав собеседнику пять, а парни напротив опустили глаза и смущённо заулыбались, проклиная коллег за такие шуточки. Антон громко шлёпнулся на стул напротив Попова, скрипнув металлическими ножками по плитке и приземлил поднос с супом на столик: — Привет. — Привет. — не поднимая глаз. — Как дела? Арсений продолжал кушать и спустя секунд пятнадцать, заговорил, ворочая вилку в своём обеде: — Пока ты не пришёл были просто шикарно. Намёк понят? — голубые глаза резко поднялись вверх с вызывающим взглядом. Антон опёрся локтями о края стола и взяв ложку, принялся помешивать суп: — Намёк отклонён. Снова молчание. Пропустив несколько ложек вкусного первого блюда, парень сложил руки в замок и выжидающе уставился на собеседника: — Может, поговорим уже нормально? Придвинувшись к столку поближе, Попов огляделся по сторонам и наклонился в сторону собеседника, переходя на шёпот: — Антон, иди нахуй, пока я не разозлился ещё сильнее. Мне не о чем с тобой разговаривать, понял? — Не понял. — упрямо. — Тогда слушай внимательно и запоминай. — громко звякнув вилкой по тарелке, мужчина откинул её на другую сторону подноса, напрягая голос. — Мы были в одной команде, ты мне не нравился, но я нянчился с тобой по приказу Добровольского, возил тебя как мамка на утренники. Именно поэтому ты помнишь мою машину. Всё. А теперь, будь добр, уйди и дай мне нормально пообедать. Шастун показушно вздохнул, вкладывая в этот вздох тонну иронии и мцыкнув, поднял брови: — Слишком мало информации, не убедил. Попов тихо рыкнул, не сдержавшись, и встав из-за стола, пошёл на выход, сжимая руки в кулаки. В голове злость на самого себя, в сердце больно покалывает, ноги ватные, а держать актёрскую маску злодея нужно. Ради него ведь это всё, поэтому мудака играть нужно как в последний раз. Топая на выход из отделения, мужчина проклинал себя за то, что вчера так глупо спалился. Вдохнув свежий уличный воздух и завернув за угол, он чуть замедлил шаг, но в эту же секунду его схватили за локоть и резко повернули к себе. Ну конечно: Антон. Парень сжимал губы, взволнованно разглядывал стоящего напротив и вскипал, играя желваками. Как же быстро из самоуверенного ты стал нервным, да, Шаст? Усиливая хватку, шатен оттягивал ткань пиджака: — Что ты обо мне знаешь?! Не молчи! — Антон, успокойся! Я уже всё сказал. — Что. ты. обо мне. знаешь. — подходя ещё ближе, практически вплотную, Антон смотрел в упор, пронзая насквозь. — Я тебя не отпущу, пока не скажешь. От лица Арсения. Я терялся, бегал глазами по лицу напротив, дышал тяжело, ломался изнутри. Родные глаза буквально умоляли, кричали, требовали информации, которую с таким усилием я хранил внутри себя. Антон был так близко, что дыхание спирало, внутри все органы сжимались разом, замереть хотелось и не двигаться, лишь бы момент оттянуть, растянуть, чтобы подольше насладиться. И ведь знаю, что Шаст не отступится, уверен на все миллион процентов что будет держать меня и насквозь выворачивать. Знаю, но держусь, надеюсь на то, что сейчас из-за угла кто нибудь выйдет, отвлечёт. Но за спиной Антона так никого и не оказывается, и он наклоняется ко мне ниже, хмурится, а я дышать не могу уже, не то что говорить. — Расскажи. — говорит уверенно. Сглатываю, пытаясь сосредоточиться, но не получается. В голове куча воспоминаний, секундных моментов, касаний, фраз, и не могу выбрать что-то важное и главное, потому что для меня всё это: важное и главное. Психануть хочется, закричать на тебя хочется, Антон, понимаешь? Ты так настойчиво и выпытывающе смотришь, что отвернуться надо бы, да сил не хватает глаз от тебя оторвать. Дёргаю рукой сильно, вырываясь из твоей хватки и сделав шаг назад, срываюсь на крик, потому что не могу больше твой напор сдерживать: — Что ты хочешь узнать?! Шаст, мм?! По утрам ты кофе любишь пить с тонной сахара не размешанной, просыпаешься всегда в последний момент, одежду гладить не любишь, потому что пиджаки по твоим словам гладить просто невозможно! Музыку ты тупую любишь, реп старой школы, и подпеваешь постоянно когда в машине слушаешь! И далматинца в машину ты сам купил, потому что по твоим словам она прикольная. Уговаривал меня прилепить её пол часа, обещая что курить больше в окно не будешь, лишь бы я согласился! И всё равно курил, блять! Антон стоял с опущенными руками, с нечитаемым взглядом, бегал по мне своими зелёными большими глазами и казалось, что заплачет сейчас. Рот чуть приоткрыл, плечи опустил и тоже шаг назад сделал, будто испугался меня. Ты ведь этого хотел, разве нет? Услышать всё, что я знаю. Так стой и слушай, Антон. И я кричать продолжаю, и плевать я хотел на то, что ты потом обо мне подумаешь: — Знаю, что нос у тебя сломан был, моими, кстати, стараниями. Знаю, что толстовку свою зелёную ты обожаешь до невозможности, удачливой её считаешь. Так вот: ты забыл её у меня, придурок. А ещё, хочешь скажу, почему ты придурок? Замолкнув на пару секунд, я проклял себя за сказанное о толстовке.