Самая горячая малышка в Хогвартсе

Гарри злился на Рона. Не понимая, за что, но злился. Ему почему-то казалось, что Рон, беззаботно щебечущий что-то хихикающей Белле, что-то сломал у него внутри. Словно залез прямиком в душу и потоптался там, оставив щемящую пустоту и горы мусора и объедков. Пока они под собирающимися снова дождевыми тучами неспешно шли в замок, Гарри, сжимая и разжимая кулаки, старался сдержаться. Он подумал, что уже и так наломал немало дров своей несдержанностью, и, если он поколотит Рона, то профессор Макгонагалл не будет вновь так добра и точно прибавит ему пару отработок у Амбридж. «Он славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии…» — вспомнились Гарри слова, сказанные Дамблдором, те самые, которые цитировала Гермиона. Шнурок на его кроссовке развязался, и Гарри склонился, чтобы его завязать, касаясь лицом травинки, что склонилась под тяжелыми каплями утреннего дождя. Неужели, Белла права, и это все — просто наваждение Воландеморта? «Рон… он же мой друг, — с кристальной ясностью вдруг осознал Гарри, вдохнув яркий запах свежей травы. — Пусть, он не всегда прав, как это было в прошлом году… Но ведь Белла говорила, что правда у каждого своя, и важно лишь то, во что ты сам веришь! Белла права!» — Ну чего ты там потерялся? — обернулся Рон, с ухмылкой протягивая руку Гарри. — Не отставай, дружище, а то голодным останешься! — Да, ты прав, друг, — искренне улыбнулся Гарри, принимая крепкую руку Рона. — Нам нужно идти.

***

Гермиона злилась на себя. Застыв перед зеркалом в ванной комнате, освещенным лишь неверным светом вечернего неба, она придирчиво оглядывала свое лицо, свою фигуру. Слишком… слишком обычное. Неидеальное. И фигура, ее неидеальная фигура, казалась ей слишком обычной, слишком обыденной. Наверное, не будь рядом Гарри, никто никогда бы и не обратил внимание на нее — обычную, неидеальную зубрилу, как это было в маггловской школе. — Почему я не могу быть, как Белла? — спросила Гермиона сама у себя, горестно оперевшись на умывальник и рассматривая себя в отражении. Выбившаяся из-под юбки неидеально белая рубашка, растрепанные волосы, закушенная до боли губа, кристаллики слез в уголках глаз… — А зачем тебе быть такой же, как кто-то другой? — ответило зеркало глухим голосом. — Будь собой, будь лучше, чем она! — Хм, — задумчиво протянула Гермиона, стирая предательски поползшую по щеке слезинку. — В этом что-то есть! Белла ведь говорила, что, если бы я не вела себя, как затворница, то могла бы быть… другой. — Даже сама мысль о том, чтобы быть популярной у мальчишек вызвала у Гермионы прилив смущения. С одной стороны, ей очень хотелось, чтобы на нее все смотрели так же, как это было там, на Святочном балу, с другой стороны… было страшно, безумно страшно. — Будь смелее, малышка, — шепнуло зеркало. — Да, ты прав, господин Зеркало, — улыбнулась Гермиона своему отражению, и оно лукаво подмигнуло ей. — Что я теряю, в конце концов?

***

Джинни злилась на Малфоя. Этот слизеринский слизняк, словно дразня, поглядывал на нее из-за своего стола, мешая есть. Но, стоило ей поднять на него взгляд, он тут же прятал глаза в тарелку, или в расстегнутое на пару верхних пуговиц рубашки декольте коровы-Паркинсон. Чаще второе, чем первое. Зачем он это делает? Чего он хочет? Джинни налила себе сок и, задумчиво помешивая его, невидящим взглядом уставилась в свой учебник по трансфигурации. Как можно думать об учебе, когда на тебя постоянно кто-то смотрит! Теперь она понимала Гарри, который постоянно был под чьим-то пристальным вниманием. Как же ему тяжело! Гарри… мысль о Поттере уже перестала вызывать тот дикий страх и панику, что раньше, но она все еще не могла до конца справиться с эмоциями рядом с ним. Он же настоящий герой, а один раз и вовсе спас ей жизнь! Джинни была ему бесконечно благодарна. Но вот, когда она увидела взгляд этой Аннабеллы, направленный на Гарри, она тут же ощутила приступ… нет, не ревности, потому что Джинни не могла ревновать того, кто ей не принадлежит, но приступ желания обнять Гарри и никому никогда не отдавать. Впрочем, у Беллы, видимо, было то же желание, помешанное на смущение и эта эмоция была Джинни очень знакома. Да что хочет этот чертов Малфой! Джинни резко вскинула взгляд и пересеклась им с растерянным взглядом Малфоя. Но смотрел он вовсе не на нее, а куда-то за ее спиной. Джинни обернулась и увидела, как Гарри, Рон и Белла входят в зал и направляются к Гермионе, что уже приступила к ужину. Облегчение затопило ее с головой. Малфой пялится не на нее! — Джин, прекращай пялиться на стол Слизерина, — хихикнув, бросил Невилл. — Если бы я тебя не знал, я бы решил, что ты влюбилась в кого-то оттуда. — Да, ты прав, Нев, — улыбнулась Джинни искренне, откидывая рыжую прядь за ухо. — Бред, конечно.

***

Драко злился на Блейза. С трудом сдержав рвущийся наружу смешок, тот снова сказал: — Семь. — Заткнись, прошу тебя, — взмолился Драко, принимаясь с остервенением резать запеканку. — Ты посмотрел на стол Гриффиндора уже семь раз, — хмыкнул Блейз, пожав плечами. — Оп, восемь. — И что теперь? — Драко оторвал взгляд от рыжей макушки и зло уставился на своего друга. — Если бы я тебя не знал, я бы решил, что ты влюбился в кого-то из Гриффиндора, — сказал Блейз, даже не дрогнув под суровым взглядом Драко. — Бред, — бросил Драко, отправляя кусок запеканки в рот. — Я просто жду, пока моя непутевая сестра наконец соизволит нагуляться со своим святым Поттером и придет на ужин! — Это ее жизнь, — вздохнул Блейз. — Хотя, меня тоже так и подмывает навалять Поттеру за что-нибудь. Дайте только повод. — А вот и он, — скривившись, бросил Драко. В зал вошли веселые Поттер, Уизли и Белла. — Посмотри, как светится от счастья ее рожа! — Да ладно тебе, — пожал плечами Блейз, взглянув на весело хихикающую Беллу. — Не выглядит она уж очень счастливой, — сказал он, скорее, чтобы поддержать друга. — Да, ты прав, Блейз, — вздохнув, ответил Драко. Вот только Блейз не знал, что говорит Драко совсем не про Беллу.

***

И только Шляпа ни на кого не злилась. Она, как древний артефакт, уже почувствовала, как меняются нити мироздания, переплетаясь и расплетаясь в новый причудливый рисунок. Так какое значение имеет эта странная девчонка… решать лишь ей. Хотя, вроде, она уже решила. Пригревшись от тепла директорского камина, Шляпа широко зевнула и, прикрыв глаза, задремала.