Самая горячая малышка в Хогвартсе

— Для лучшего усвоения, — маман грозно глянула на двух съежившихся девочек — блондинку и брюнетку. — вы напишете это. По сотне раз каждая. — Но маман, — робко подала голос блондинка. — Вы не дали нам чернил. — О, чернила вам и не понадобятся, — усмехнулась маман. — Приступайте. «Чистота крови навек» Брюнетка, низко опустив голову, коснулась пером пергамента, и тут же, вздрогнув, выронила перо. Под его росчерком была кровь. Ее чистая кровь.

***

— Мисс, прошу простить старого глупца, но я вынужден прервать ваш сон. Аннабелла с трудом разлепила глаза. Какая нелепость, она из-за этой всей атмосферы и горячего чая сомлела! Даже саднящая рука не помешала ей уснуть в большом кресле у камина, куда усадил ее Гарри. Пока он беседовал с директором Дамблдором, Аннабелла так согрелась и успокоилась, что задремала. Теперь же, над ней навис старый волшебник, едва не касаясь ее колокольчиками, вплетенными в его огромную седую бороду. — Простите, — неловко шепнула Аннабелла, отставляя чашку с невероятно вкусным чаем в сторону и пряча глаза от испытующе застывшего на ее лице взгляда ярко-голубых глаз Дамблдора. — Ох, не стоит! — усмехнулся тот, распрямляясь. Даже будучи таким немолодым, он внушал. Даже Беллатриса ойкнула и прикусила язык. — Как удивителен мир, открывающийся человеку во снах, и как скучен порой бывает мир наш, настоящий и неидеальный. Прошу вашу руку, мисс, — он осторожно взял все еще болевшую ладонь Беллы и принялся внимательно осматривать поверх своих очков-половинок, чуть не задевая ее своим крючковатым носом. — Так это правда? Все то, что рассказал мне Гарри? — спросил он, не переставая разглядывать свежие шрамы, в которых уже начала проглядывать мерзкая надпись. — Я не слышала… — просопела Аннабелла, потупившись. — Простите. — Понимаю, вы утомились сегодня, — Дамблдор, наконец, закончил осмотр, но, видимо, не удовлетворившись, наложил еще и щекотное диагностическое заклятье. Белла дернулась и попыталась забрать покалеченную руку под мантию, но Дамблдор не дал, и тут же, как его диагностика кончилась, наложил тугую повязку. — Вот и все, мисс, вот и все. — Профессор! — воскликнул Гарри. — Вы накажете Амбридж? — Профессора Амбридж, Гарри, — поправил гриффиндорца Дамблдор, сверкнув своими очками-половинками. — Итак, Гарри мне рассказал, — директор снова повернулся к Белле. — что профессор Амбридж решила наказать вас с помощью одного очень неприятного запрещенного артефакта, и сегодня был уже третий сеанс, в ходе которого вы едва не… — Дамблдор оглянулся на Гарри, словно ища поддержки или подтверждения своим словам. — вы едва не подожгли кабинет профессора Амбридж стихийным выбросом. — Все точно так. Я… так устала. — Аннабелла устало прикрыла глаза, Беллатриса открыла. — Устала от ее издевательств и от того, что она задерживает нас до полуночи, из-за чего я едва успеваю делать остальные домашние задания. Преподаватель-садист — это не то, что я ожидала получить от самой лучшей школы Европы, директор. — Беллатриса вперилась прямиком в лучистые голубые глаза директора, заставив его моргнуть. — Надеюсь, я ее покалечила?

***

Белла зашла в этот проклятый кабинет в отвратительном расположении духа. У нее не осталось сил ни на отработку Заклятия исчезновения, ни на письменные работы. Утром она не пошла завтракать, чтобы накатать по-быстрому часть домашки, а компанию ей составили Гарри и Рон, что быстро накидывали что-то в свои записи. Вчерашний вечер был ужасным, и сегодняшний обещал быть таким же. Даже усталая Гермиона не могла поддержать подругу — она была сама занята какими-то дурацкими шапками для домовых эльфов. Белла очень хотела рассказать Гермионе, что все это зря, но сон на истории магии на плече дремлющего Гарри показался предпочтительнее. И вот, входя в этот отвратительный розовый кабинет, Белла уже чувствовала — она на пределе. Еще чуть-чуть, и… Еще и Гарри огорошил — Белла не сможет попасть на отборочные по квиддичу! Потому что у чертовой Амбридж будет отработка! Эта новость едва не отправила Беллу в пучину депрессии, и лишь апельсиновый сок и чрезвычайно милая сонная Гермиона удержали ее. Белла плюхнулась на свой стул и взяла ненавистное перо в руку. На пергаменте все еще оставались коричневые строки с прошлых отработок. Даже не здороваясь с Амбридж, Белла принялась царапать ненавистные строки, чувствуя, как на руке взбухают шрамы. С каждой строкой все вокруг приглушалось, воздух сгущался, становился вязким… Аннабелла, не выдержав боли, прикрыла глаза и выронила перо. Чем и воспользовалась Беллатриса. — Что-то не так? — ехидно осведомилась Амбридж, приподнимая свою ужасную жабью голову от проверки домашних заданий. — Сейчас будет больно, все хорошо, — просто ответила Беллатриса, оскалившись. Коснувшись своей палочки — новая из-за постоянного эмоционального напряжения перестала снова слушаться — Беллатриса создала вокруг Гарри защитный кокон и высвободила всю энергию. Ей было отлично знакомо это чувство — с самого детства Беллатриса была крайне сильной ведьмой, и переодически у нее случался стихийный выброс, разносивший все вокруг. Однако, иногда это случалось и от сильной боли или эмоций… как сейчас. Волна силы ринулась во все уголки кабинета, разрушая все на своем пути. Коротко квакнувшая Амбридж едва успела выставить слабенький щит — другого эта никчемная жаба не сумела бы — как тут же была снесена шквалом энергии, впечаталась в стену с неприятным хрустом и обмякла. Белла с торжеством рассмеялась, глядя, как все мерзкие блюдца с котятами исчезают в огненном шквале ее энергии, истерично мяукая. Спустя пару секунд Беллатриса успокоилась, вновь отдавая контроль Аннабелле и… вырубилась. Проснулась она уже тогда, когда прихрамывающий Гарри героически тащил ее в кабинет директора. Почему не в Больничное крыло? Да бог его знает, видимо, как подумала Белла, он интуитивно понял, что только Дамблдор способен их защитить сейчас. И ведь не прогадал! Дамблдор приказал усадить Беллу в кресло, налил чаю и принялся допрашивать Поттера. Довольно мягко, к слову. Да и Гарри не подкачал — по сказанному им выходило, что это Амбридж сама довела до такого исхода — что в сущности и было правдой, вот только поверил бы ей кто-то, кроме Дамблдора? Беллатриса удовлетворенно прикрыла глаза, оставив директора в замешательстве. Тот явно не понимал, как ему реагировать на сказанную Беллатрисой фразу — она буквально слышала, как копошатся в его голове плесневелые червячки. С трудом сдерживая презрение, Беллатриса движением пальца здоровой руки наложила на себя обезболивающее заклятье — до этого старый дурак не догадался. Больше открывать глаза она не собиралась — этот паук-интриган мгновенно ее бы пролегиллиментил, а Беллатриса не планировала, чтобы ее прикрытие кто-то раскрыл. Если злая мыслишка еще вписывалась в образ испуганной школьницы, которая наказала обидчика, то сцены насилия и жестокости, что прокручивались в ее мыслях, старику видеть явно не стоило. Как бы она не презирала Дамблдора, он пока был сильным противником, а иметь такого противника сейчас Беллатриса не могла себе позволить. Но это сейчас. Аннабелла выплыла из темноты и титаническим усилием воли запихала разозленную Беллатрису внутрь подсознания. Не хватало только, чтобы директор Дамблдор что-то заподозрил! Ей и так едва удавалось сдерживать Беллатрису эти три дня, а не то она бы прихлопнула Амбридж куда раньше. А тут — не удалось. — То есть… — проронила Белла, умильно покраснев. — То есть, я имела в виду, что, я надеюсь, не покалечила ее? — Белла распахнула свои честные-пречестные глазки, из которых полились слезы. — Белла… — проговорил Дамблдор, отворачиваясь. К его чести, он даже поверхностно не глянул ее мысли. — Профессор Амбридж немного пострадала, но не вини себя за это. Это был стихийный выброс, контролировать который ты никак не могла, даже если бы захотела. Она будет в строю буквально через неделю, а пока я распорядился отвести ее в Мунго. Вам, я думаю, вместе с Гарри стоит отправиться в Больничное крыло. — Да, директор, — мгновенно отреагировал Гарри, помогая Белле подняться. — Мы отправляемся немедленно. — Хорошо, — директор мягко улыбнулся, усаживаясь в свое кресло. Он проводил Гарри и Беллу до двери своим пронзительным взглядом, как вдруг, Гарри напрягся и, шепнув Белле на ухо что-то, развернулся и быстрым шагом подошел к креслу Дамблдора. Едва только толстая дверь отрезала Гарри и Дамблдора от Беллы, тот тут же выпалил свой вопрос: — Так профессор Амбридж будет наказана? — То, что она сотворила — запрещено, — уклончиво ответил Дамблдор, не отрываясь от пергамента. Он отчего-то никак не желал посмотреть Гарри в глаза. — Я напишу Корнелиусу, но, учитывая, на каком мы сейчас положении в стране… — Понятно, — скривился Гарри, отворачиваясь. — Эти политические игры… Не хочу в них участвовать. — Я понимаю тебя, мальчик мой, — директор аккуратно свернул свой пергамент в трубочку и жестом подозвал Фоукса. — Но у нас нет выбора, по крайней мере, сейчас. — И еще кое-что, — теперь Гарри не смел поднять глаза на Дамблдора. — Я… когда я разозлился на Амбридж, я… очень хотел ее убить. Просто хочу, чтобы вы знали. — И, не дожидаясь ответа, развернулся на носках и убежал к Белле.

***

Белла сидела на каменных ступенях горгульи и ждала, пока Гарри что-то выяснит у Дамблдора. Гарри просто шепнул ей: «Не скучай, я быстро» и оставил ее одну, в вечернем полумраке. Интересно, что же он так хочет сказать Дамблдору наедине? Белла чертила носком кроссовка на полу узоры. Она понимала, что ее задание чуть не провалилось, понимала, как сильно будет ругаться Нарцисса, подвести которую она не могла. Понимала, что от всего этого будет сильно не в восторге Гермиона… Особенно обидно было за Гермиону, которой они ничего так и не рассказали. А ведь Белла имела наглость назвать ее своей подругой… «Хороша подруга, — ехидно прокомментировала Беллатриса. — Так уж и признайся ей, что просто хочешь ее!» — Не смешно, — хмуро отозвалась Аннабелла. «Разве так ведут себя подруги?» — Ну, вот и я, — Гарри выскользнул из-за двери и помог Белле подняться. — Ты скучала? — С тобой не заскучаешь! — усмехнулась Белла. — В первую неделю попасть сначала на аудиенцию к директору, а после — в Больничное Крыло! — Да уж, приключения преследуют меня, даже если я этого не сильно хочу! — рассмеялся Гарри, выходя в пустынный коридор. — Н-да, сегодня снова домашку не сделали… — У Гермионы спишем, первый раз что ли, — отмахнулась Белла. — Зато не надо делать домашку к уроку Амбридж! — А может, ты и Снейпа сожжешь?

***

Дверь в Больничное Крыло негромко хлопнула, и Драко приподнялся на локтях, перебарывая боль, чтобы поглядеть, ни к нему ли это. И тут же разочарованно осел — это была какая-то прихрамывающая студентка Гриффиндора в капюшоне, что сразу отправилась к мадам Помфри. Видимо, чтобы его дорогие одногруппники догадались принести ему домашку и помочь, нужно было потрясти перед ними мешочком с золотом, а казна Малфоев слегка поистощилась. Сам написать Драко ничего не мог — он уже несколько дней валялся тут и плевал от скуки в потолок, так как его руки распухли! Белла… вновь мысль о непутевой «сестре» вызвала жгучее желание вколотить ее саму в стену, едва он сможет пошевелить пальцами. Флиртовать с Поттером! Да если бы об этом узнал его отец, то… Да это как если бы сам Драко принялся флиртовать с девчонкой Уизли! Мерзко, фу. Руки вновь заныли. Только спустя пару часов после нападения Драко осознал, что грязнокровка Грейнджер вряд ли смогла наложить на лукотруса невербальное заклятье подчинения, а вот его тетушка… Драко едва не расхохотался, представив выражение лица Поттера, когда тот узнает, с кем именно он обнимался! Матерая Пожирательница и святой Поттер! — Какой ужас! — воскликнула мадам Помфри. — Скорее, снимайте кроссовок и пойдемте!.. Мадам Помфри буквально на руках втащила постанывающую гриффиндорку в залу и уложила на соседнюю с Драко кровать. — Как же больно… — только и простонала та знакомым голосом. Всхлипнув от боли, гриффиндорка перевернулась на другой бок от Драко, поднимая вверх распухшую и даже слегка позеленевшую ногу. — Сейчас, милая, сейчас дам обезболивающее, — мадам Помфри суетилась, как наседка. — Что же вы сразу не пошли ко мне? Все бы было куда проще… — Я думала, ничего страшного, после ужина успею, — только и всхлипнула девушка, уткнувшись в подушку. — Но… так и не дошла… — Ох, ну что же делать… — мадам Помфри залила девушке в горло флакончик обезболивающего. — Яд зеленой ногохватки выводится чрезвычайно долго, а также достаточно опасен и для взрослого мага. Чем вы слушали на уроках профессора Снейпа? — Я же не знала, что это она! — воскликнула девушка. — Поэтому сразу же стоило идти ко мне, — наставительно сказала медведьма. — Сейчас, схожу за противоядием, но ночку-другую точно придется провести тут. — Угу, — всхлипнула девушка, горестно глядя уходящей мадам Помфри вслед. Драко прикрыл глаза и вздохнул. Когда его в детстве укусила ногохватка, он провалялся в постели с неделю, мучаясь от постоянной боли. Мама чуть с ума не сошла! Драко сейчас было откровенно жаль бедную гриффиндорку, и он не знал, как ей помочь. — Как же… больно… — простонала гриффиндорка, переворачиваясь на другой бок. С ее голову соскользнул капюшон и Драко увидел… — Уизли! — только и воскликнул он, глядя на искаженное гримасой страданий лицо, обрамленное рыжими волосами. Все вены и все, даже самые малые жилки на лице и теле были зеленые — яд довольно быстро распространился по телу. Испуганная Джинни резко отстранилась и едва не грохнулась с кровати, что вызвало у нее резкий приступ боли. — Уходи… — всхлипнула Уизли, отворачиваясь. — Я бы с удовольствием, — съязвил Драко. — Но мои пальцы настолько распухли, что я не могу удержать даже учебники, не то, что перо… — девушка молча всхлипывала в подушку, не отвечая. Драко вздохнул и снова принялся смотреть в потолок. За последние десять минут, что он его не рассматривал, ничего не изменилось. — Ну вот, дорогуша, — мадам Помфри помогла Уизли усесться и выпить зелье. — Вот и все, через пару минут боль спадет, а после — и припухлости, — Драко едва сдержал смешок, мельком глянув на «припухлости» гриффиндорки. Ее грудь будет еще меньше? — Хорошо, но можно мне на другую кровать? — горестно всхлипнула Уизли. — Почему? — Я… стесняюсь, — просто ответила она. — Ох, не переживайте, — мадам Помфри резким движением задернула между их кроватями полог. — Надеюсь, мистер Малфой не будет подглядывать за тем, как вы переодеваетесь? — О, не беспокойтесь, — вновь съязвил Драко, натягивая одеяло. — Во-первых, что я там не видел, а, во-вторых, мне не особо хочется видеть… кхм… припухлости. — Но ведь они спадут, — не поняла шутки мадам Помфри. Зато, судя по гневному выдоху Уизли, она поняла прекрасно. — Ну и не смотри, тебя никто не заставляет, — в ее голосе было столько смущения, что, не будь она вся зеленой, она бы сейчас огненно покраснела. — Ну, не ссорьтесь, в Больничном Крыле традиционно нейтральная территория, — примиряюще хлопнула в ладоши мадам Помфри. — Как только сможете, мисс Уизли, переоденьтесь. Оставляю вас, у меня есть куда более важное дело — профессор Амбридж просила приготовить для нее сильную заживляющую мазь, два флакона. Не знаю, зачем ей, но профессор Снейп ей помогать отказался. Пару минут Драко задумчиво сверлил взглядом полог, а после еще минут с десять прислушивался, как негромко ворочается и постанывает там Уизли, переодеваясь. Или не только? Воображение Драко нарисовало ему далеко не ту картинку, что была на самом деле, но уж больно хорошо ложилась на звуки возни и стоны. Наконец, Уизли успокоилась, а после распахнула полог. — А теперь, — начала она злобно, зеленея от гнева. — расскажи мне, что ты имеешь против моих «припухлостей» Ее злая зеленая мордашка смотрелась настолько умильно и так резко контрастировала с белой больничной пижамой и рыжими волосами, что Драко не удержался. Глядя в непонимающее лицо Уизли, он расхохотался. — Ты… му-ха-ха-ха… — Ты чего?.. — изумленно вскинула бровь она. — Что смешного? — Ты… ты себя вообще видела? — простонал Драко, держась за живот. — Ой, сейчас умру! Пха-ха-ха… Джинни тряхнула рыжей гривой. Смеющийся Малфой выглядел таким… живым? Она привыкла видеть его холодным и сдержанным, и вот такой Малфой ей даже… нравится? Стараясь двигаться не слишком резко, чтобы не вызывать боли в травмированной ноге, Джинни осторожно наколдовала зеркало. — Ну, зато слизеринский цвет моей кожи так подходит моим глазам… — только и выдавила Джинни, прежде чем присоединится к его заразительному смеху.

***

— Чем займемся? — внезапно спросила Уизли. Драко непонимающе глянул на нее. Примерно с час они уже лежали, занимаясь своими делами и не разговаривали — Драко все так же смотрел в до чертиков надоевший потолок, а Уизли что-то рисовала в своем блокноте. — Не понимаю, о чем ты? — ехидно спросил Драко. На самом деле, ему настолько надоело лежать на кровати и ничего не делать, что, предложи ему Уизли сейчас выпрыгнуть из окна на спор, он бы почти не раздумывая согласился. — Неужели тебе настолько нечем заняться? — Ну, и лежи тогда, а я вот… — зелень с лица почти спала, и Уизли снова была похожа на невыносимую гиперактивную гриффиндорку. — А я вот в подрывного дурака поиграю, сама с собой. — Я бы к тебе с удовольствием присоединился, Уизли, если бы мои пальцы двигались хотя бы чуть-чуть, — Драко горестно помахал рукой с распухшими, как сосиски, пальцами. — Да брось ты! — Уизли со стоном перевалилась на кровать к Драко. — Я буду помогать тебе играть. Из своей сумки она вытащила колоду карт, картинки на которых постоянно корчили друг другу рожи. — Я все равно не умею, Уизли, — Драко поджал ноги под себя, высвобождая место для через чур наглой гриффиндорки. — Ты не умеешь играть в дурака? — изумилась Уизли. — Фигня, я тебя научу, — тут же отмахнулась она, усаживаясь так, чтобы ее нога не была ничем прижата. Короткие пижамные шорты слегка задрались, обнажая неожиданно жилистые ноги. — А ты… спортивная, — отметил Драко, скидывая одеяло. — «Не то, что Панси» — добавил он про себя, с удовольствием глядя на перекатывающиеся мускулы. — Да ты тоже, — хихикнула она, раскладывая карты. — Я в квиддич люблю играть, вообще, частенько летаю. — Неожиданно, — хмыкнул Драко. — Так… раз уж тут у нас «традиционно нейтральная территория», то давай так. Все, что тут было, никто не узнает. — Джинни молча кивнула. — Кроме того, постараемся не прибить друг друга, — Драко улыбнулся. — Пока мы тут, зови меня Драко. — Зови меня Джинни, — улыбнулась в ответ Уизли. — Будем, как говорит директор, «укреплять межфакультетские связи»? — Что-то вроде того. Мне адски скучно, тебе тоже, мы просто помогаем друг другу, — констатировал Драко, дрожащими пальцами принимая шесть карт. — Категорически не понимаю, что надо делать в этой вашей примитивной мещанской игре. — На что играем? — ехидно спросила Джинни. — Ты предлагаешь мне играть на что-то в игру, правил которой я не знаю? — не менее ехидно ответил Драко. — Ну, первую игру — нет, хотя, это было бы забавно. — хмыкнула Джинни, пересаживаясь поудобнее. — А после… Или Слизеринский принц испугался маленькой зеленой гриффиндорки? — Ничуть, — парировал Драко. — Просто пытаюсь придумать для тебя нечто достаточно унизительное, чтобы ты навсегда запомнила, что играть со слизеринцем в карты — означает проигрывать. — Ха, ну уж нет, — Джинни переложила карты из руки в руку и пригладила волосы. — Давай просто — на желание. А уж какое — придумай сам. — До трех побед, — кивнул Драко. — Не уверен, что я смогу разобраться в твоей игре с первого раза. И началось! Великое противостояние сего дня — слизеринец и гриффиндорка режутся в карты! Первый раз Драко предсказуемо проиграл — но со второго раза разобрался, но проиграл вновь. Но уж третий раз он выиграл, но более шанса Джинни ему не дала, выиграв три раза подряд. — Это было предсказуемо, — протянул Драко. — Вот если бы это был преферанс… — Преферанс? — оживилась Джинни. И снова понеслось! Не зря Драко все лето резался с Долоховым в игру старых Белых русских офицеров. Разумеется, тут уже он сделал ее в сухую. — Это тоже было предсказуемо, — хмыкнула Джинни. — Давай, напишем наши желания на половинках пергамента, а потом обменяемся? — Давай, — пожал плечами Драко. С трудом он нацарапал на пергаменте всего шесть букв. «KISS ME». Почему-то ему это показалось жутко забавным, наблюдать, как миловидная гриффиндорка будет корчиться от нежелания делать загаданное. Посмеиваясь, он отложил пергамент в сторону. Джинни же возилась со своим желанием чуть дольше. То краснея-зеленея, то бледнея, она то и дело кидала на Драко странные взгляды, закусывая перо и постоянно оправляя пижамные шорты вниз. Наконец, она макнула перо в чернила и, потупившись, протянула написанное Драко. — Кхъ… — только и смог выдавить Драко. — Неожиданно. «Меня никогда не целовал слизеринец. Я очень хочу это исправить» — было написано на половинке пергамента. — Неожиданно, — согласилась Джинни, пряча смущенно пылающие щеки за волосами. — Ч-что, прямо тут? — вся бравада Драко тут же пропала, а щеки покрылись пунцовыми пятнами. — Н-ну, не знаю… — прошептала Джинни. — Ладно, давай, — вздохнул Драко, подтягивая смущенную Джинни к себе на колени. Морщась от боли в неслушающихся руках, он обнял ее за плечи и, когда между их лицами оставались считаные дюймы, выдохнул: — Надеюсь, ты целуешься лучше Панси. И немедленно поцеловал. От неожиданности Джинни вначале чуть отстранилась, но, после закинув руки Драко на плечи, сама притянула его к себе. — Уф-ф-ф… — выдохнул Драко, отстраняясь от красно-зеленой Джинни. — Пожалуй, получше. — Какого хрена тут происходит? — спросили в унисон внезапно зашедшие в Больничное Крыло Гарри и Белла.