Самая горячая малышка в Хогвартсе

Рутина дней потянулась неторопливыми днями, настолько, что Белла не заметила, как пролетели две недели. Тренировки по квиддичу проходили неплохо, насколько неплохо вообще может влиться в команду полный новичок. Заказанная Нарциссой нежно-красная «Молния» была превосходна, на ней было нереально удобно летать. Метла Дафны была возвращена хозяйке вместе с поцелуем в щеку, от которого скромная слизеринка зарделась не хуже Гермионы. Гермиона и Дафна внезапно сдружились. В целом, на фоне учебы, пожалуй. По негласному решению ни та, ни другая не поднимали вопрос о происхождении, просто найдя друг в друге неплохих собеседников. Тихо делая вместе с ними в библиотеке домашку, Белла радовалась, как ребенок, тому, что у нее появилась хоть какая-то компания, на которую можно положиться, если вдруг с домашкой что-то пойдет не так. Изредка до них с пьедестала своего величия спускался Драко. Преимущественно тогда, когда не было Гермионы — все-таки они друг друга на дух не переносили, и даже увещевания от Беллы на тему того, что как бы они оба — ее друзья ничуть не помогли ситуации. Отношения с Драко у Беллы потеплели, преимущественно на фоне того, что Белла открыла ему свою маленькую тайну с Беллатрисой, которая, видимо, изрядно выдохлась и словно и вовсе пропала. Единственным, что все-таки беспокоило Беллу был Гарри Поттер. Даже не смотря на то, что у Гарри и Беллы, исключительно по мнению Беллы и Джинни, наклевывалось что-то вроде близкой дружбы или даже отношений, — вот бы Темный Лорд удивился! — Гарри теперь подчеркнуто не замечал ее, переодически и вовсе кидая недобрые взгляды исподлобья. Белла даже и не пыталась оправдаться — она была перед ним чертовски виновата. Все-таки ее несдержанность привела к тому, что Гарри теперь шарахался от нее, как от прокаженной, что даже немного сказалось на отношении к ней факультета — Поттер был лидером мнений, хоть и не признавал этого. На теплоту отношений положительно не сказалось и то, что Белла общалась со слизеринцами — и оправдание тем, что Драко как бы ее «брат» звучало довольно натянуто, но пока работало. Джинни же, видимо, оттого, что Беллатриса шарахнула ее через чур сильным Обливейтом, забыла все то, что происходило в Больничном крыле — вообще все. И это было только на руку и Белле и, как ни странно, Драко. — Беллс, есть разговор, — как-то отвел Драко ее от рассуждающих об учебе Дафны и Гермионы. — Что случилось? — Белла как раз была после тренировки, так что голова ее все еще была забита схемами и квоффлами, а также одним зеленоглазым ловцом, который прочно отпечатался в ее голове. — Ты помнишь, что было в Больничном крыле? — покрываясь красными пятнами, спросил Драко, нервно теребя свою серебристо-зеленую запонку на рукаве идеально-белой рубашки. — Ты про Поттера? — максимально безразличным тоном спросила Белла, внимательно рассматривая свои ногти, под одним из которых осталась такая мерзкая уличная грязь. Белла чуть более резко, чем следовало, ковырнула ее оттуда, едва не повредив ровную пластину ногтя. — Нет, — ответил Драко, потупившись. — Просто… Уизли, ну, девчонка… — О, Джинни! — обрадовалась переводу темы Белла. — Да-да, о чем ты хотел узнать? — Просто… — начал Драко, нервно поправив галстук. — Просто я ей недавно записку послал через ее братьев, а она не ответила ничего… Она… не помнит? — Так она тебе и вправду небезразлична? — хихикнула Белла, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. — Да тише ты! — воскликнул Драко, затравленно оборачиваясь на Дафну и Гермиону. — Если грязнокровка об этом узнает, она растреплет все своему рыжему недоумку, а тот разнесет эту херню по всей школе! — Герми не такая, — Белла аккуратно присела на краешек стола для чтения, отодвинув чьи-то забытые книги. — А с Роном мы не общаемся, так что можешь говорить спокойно. — Ничуть она мне не нравится, — преувеличенно зло фыркнул Драко, садясь рядом, отчего старый стол недовольно скрипнул. — Просто хотел уладить с ней этот вопрос, чтобы у нас друг с другом не осталось никаких… недоразумений. — О, она о тебе даже не думает, кузен, — хмыкнула Белла, вальяжно закидывая руку на плечо Драко и простирая взгляд в воображаемую даль, ограниченную полкой с книгами по зельеварению. — Она уже обнимается со своим темнокожим полукровкой, Дин-как-его-там-блин-зовут. — Ох, ну ладно, — шумно выдохнул Драко, напряженно вскинув голову. — Эй, расслабься, — хихикнула Белла, глядя на злого кузена. — Если ты и вправду не хочешь с ней встречаться, то зачем тебе об этом переживать? Просто отвлекись на что-нибудь другое, квиддич, например. Вы же планируете нас сделать? Или найди себе какую-нибудь малышку посимпатичнее, да? — Да, — злобно ответил Драко, вставая и оправляя рубашку. — Ты права, Беллс. Мне порой так не хватает… кхм… взрослого взгляда на вещи. — Мудак, — нахмурилась Белла. Напоминание о своей миссии в Хогвартсе было неприятным. — Не к Снейпу же с такими вопросами идти? — пожал плечами Драко.

***

К слову, на следующий день Драко и вправду обнимался с какой-то светловолосой девицей, которая постоянно пошло облизывала губы и подобострастно заглядывала ему в глаза. Белла с усмешкой глянула на Джинни — та не подала абсолютно никаких признаков того, что ей есть до Драко хоть какое-то дело. Белла размышляла. Драко и вправду напомнил ей кое-что важное. Ей все-таки нужно было собраться и начать выполнять задание Лорда. Снейп довольно прозрачно ей намекнул, что уже пора бы принести какой-никакой отчет, а не то кое-кто будет очень злиться и попросит его просто «качнуть рукой над вашим бокалом с тыквенным соком, мисс Лестрейндж, а у вас может не оказаться с собой беозара». Первым пунктом было собрать нужные ей компоненты для ее зелья, список которых ей дал Снейп. Они бы помогли сделать зелье заметно быстрее и вернуть ее в строй. Оставаться в детском теле было очень и очень заманчиво, но жить полноценной жизнью взрослой независимой женщины было куда интереснее, чем бытие гормонально нестабильного подростка с поехавшей кукухой. С первым ингредиентом она справилась быстро. Пока Невилл в очередной раз попал в Больничное крыло, потому что совершенно случайно облился зельем на паре Снейпа, Белла тихонько пробралась в спальню мальчиков ночью и отрезала пару листков от его так горячо любимого растения. За слегка приоткрытым пологом она увидела спящего Гарри. В залитой неровным лунным светом спальне он казался таким беззащитным и безмятежным, что у Беллы неприятно заныло в груди. Он, словно почувствовав на себе взгляд, вздрогнул и перелег на бок, обнажив расслабленную жилистую руку. Белла отложила листки и уселась на мягкий ковер точно напротив его лица. — Гарри… — прошептала она, чувствуя, как по щеке скатывается слезинка. — Прости, Гарри, я все испортила… Она осторожно взяла его теплую ладошку, сжав ее подрагивающими пальцами. Он, чуть дрогнув, неуверенно сжал ее тонкие пальчики своими. — Я не должна была… говорить тебе это все. Я виновата перед тобой. Я не могу сказать тебе это в лицо, потому, что узнав правду о том, кто я, ты точно убьешь меня, не задумываясь. Может ли Пожирательница иметь счастье? Не думаю. Я причинила столько боли и смерти, что… — новая слеза скользнула по ее щеке, падая на каменный пол и оставляя мокрый кружок. — Нет, я не должна. У меня есть задание, и я должна справиться с ним… или умереть. — Белла, тяжело вздохнув, отпустила руку Гарри, уверенным движением разомкнув его сильные пальцы. Повинуясь странному порыву, она встала на колени перед ним и осторожно, стараясь не потревожить его сон, коснулась его губ своими. Его мягкие и теплые губы не ответили ей ничем. Чувствуя себя обманутой, Белла отстранилась, издав горестный полустон. Так больно ей не было еще никогда. С трудом подавив в себе желание взвыть на всю спальню, она до хруста сжала зубы, плотно захлопнув глаза, чтобы из них не бежали соленые слезы боли и отчаяния. Сжав кулаки, до боли впиваясь себе ногтями в ладонь, она рвано выдохнула и поднялась на ноги. Уже уходя, с трудом порываясь желанию захлопнуть полог его кровати, чтобы не видеть его спокойное лицо, она вдруг заметила, что из его неплотно прикрытого сундука, что стоит под кроватью, торчит что-то серебристое. Белла склонилась к сундуку, чувствуя, что видит что-то сакрально-личное, что-то, о чем знать никому было не положено. Прикрывая грязные носки, скатанные в шары и старую сломанную палочку, из сундука печальными волнами спускалась… Не веря своему счастью, Белла осторожно вытянула мантию-невидимку, судя по ощущениям водянистого шелка в ее руках — отменного качества. Это было именно то, что ей нужно было сейчас! Она, когда ехала в Хогвартс, не подумала взять с собой свою, да и, откровенно говоря, ее мантия уже настолько прохудилась от старости, что вряд ли смогла бы укрыть даже Живоглота, которому она, по большому счету, была и не нужна. Но вот залезать прямиком в Больничное крыло в поиске слез феникса она бы без мантии не посмела — она уже хотела писать Нарси письмо, чтобы та заказала ей мантию, хотя в школе ей владеть не разрешалось никому. А тут такая удача! Белла, ощущая себя мерзкой воровкой, сунула мантию под пижаму, и, схватив пару листков Мимбулуса мимблетонии, выбежала из спальни мальчиков на цыпочках, перепрыгивая через пару ступенек. И только уже захлопнув полог своей кровати, прижимая мантию Гарри к шумно бухающему в ушах сердцу, она позволила себе расплакаться.

***

Дверь Больничного крыла бесшумно приоткрылась, и Белла осторожно скользнула туда, пригибаясь, чтобы ее голых лодыжек не было видно из-под мантии. Она наложила на свои кроссовки заклятье, делавшее ее шаги бесшумными, но менее мерзко и гадко она чувствовать себя не перестала. Дверь в кабинет мадам Помфри была обманчиво незаперта. Сегодня в Больничном крыле был только Невилл, и, насколько Белла узнала, медведьма сегодня ночевала в своей комнате над Крылом, чтобы всегда иметь быстрый доступ, если что-то случится. Быстрый… это могло Беллу и подвести. Кабинет явно был увешан следилками, а может, чем похуже. Белла осторожно провела диагностическое заклятье. И вправду, даже на ручке уже была следилка, что уходила своими корнями куда-то в потолок, наверняка, в комнату хозяйки. Белла осторожно открыла дверь манящими чарами, не сбив заклятья. Дальше — хуже. Поперек двери было натянуто, как полотно, простенькое заглушающее — очевидно, чтобы никто не слышал, что происходит в кабинете, а вот сразу за ним Белла обнаружила хитрую следилку — она была расположена так, что, если бы она просто вошла, то обязательно бы на нее наступила. Сделав широкий шаг в сторону, Белла скользнула в кабинет. И сразу же звенящая тишина отрезала ее от остального мира. Заглушки были навешаны на все окна и двери, чтобы никто не смог ничего подслушать. Зато почти на каждую вещь в комнате были наложены следилки — хорошо, что Белла умела их снимать. Она, скинув мантию, уже хотела было приступить, как вдруг поняла — что-то не так. Слишком уж подозрительно равномерным куполом тянулись эфемерные нитки заклятий по всему кабинету. Стоило задуматься. В том, что в кабинете медведьмы будет защита высшего уровня, сомневаться не приходилось. Однако, их было подозрительно много, и, кроме того, они были слишком… систематизированны. Стараясь ничего не касаться, Белла осторожно принялась обследовать комнату на предмет каких-то закономерностей. Под свет слабого Люмоса она осторожно осматривала комнату, чуя, как ее силы тают на глазах — все-таки читать чужие заклятья было занятие явно не для школьницы. Но вот, когда она уже облазила весь кабинет вдоль и поперек, она вдруг заметила на стене у какого-то пейзажа едва приметную грифельную доску и кусочек мела на ней. И тут же все встало на свои места. Это завязано на рунах! Белла возликовала. Теперь нужно было угадать «пароль» и написать его на дощечке — Белла уже видела такой тип защиты в доме одного из убитых Пожирателями мракоборцев. — Нужно подумать… — Белла осторожно опустилась на пол, стараясь не коснуться следилок и задумчиво подперла локтями голову. — Что может быть для нее настолько важным… Белла погрузилась в воспоминания. Помфри была в школе уже тогда, когда Беллатриса училась, так что она помнила ее. Молодая и веселая, она лечила и Беллу не раз, когда та калечилась во время квиддича, и даже один раз после сильной стычки с Орденом Феникса. Помфри была из сочувствующих делу Ордена… Как и ее сын, мракоборец. Кажется, именно его Помфри потеряла на той войне, став навсегда добровольной затворницей в школе. В голове щелкнуло — так именно в их поместье, в поместье Помфри, Беллатриса видела этот тип защиты! Он был основан на рунной магии и подпитывался от окружающей магии, не питаясь от личной силы мага. А Хогвартс был довольно сильно защищен, да и магии в нем было с избытком, так что, шарахнет Беллу защитными заклятьями неслабо. — Джонатан… — шепнула Белла. Образ замученного мракоборца встал перед ее глазами. Он был одним из последних, кого Беллатриса убила перед тем, как отправиться к Лонгботтомам. Она, Руди, Раби и Барти развлекались тем, что выбирали из украденного списка мракоборцев случайное имя и трансгессировали к нему домой. Если тот оказывался дома, то они его убивали или калечили… Руки Беллы задрожали, выронив тускло светящуюся палочку. У нее ровно одна попытка угадать. Она всхлипнула, утирая слезы и, вздрагивая от рыданий, начертала негнущимися пальцами его имя, выронив мел на пол. Негромко хлопнув, защита активировалась, посылая в Беллу несколько сильнейших проклятий. Пофмри знала, что Беллатриса вернется. Беллатриса, которая лично распяла Джонатана Помфри на полу, а после с помощью Сектумсемпры отсекла ему руки и ноги. Беллатриса, которая убила ее сына, беспомощно лежала на полу, не в силах подняться от боли. На спине снова проступил новый шрам. Скорее, укус. Белла старалась даже сама себе не напоминать о том, что это именно было, но это проклятье… Старое, как мир, старее, чем сама магия… Это были угрызения Совести. Не смотря на то, что многие считали, что у Беллатрисы не было совести, они были неправы. Она была. Даже более того… Она ее грызла, причем постоянно. Этим проклятьем ее наградила Алиса Лонгботтом, которая уже не могла выстоять в честном бою против четверых Пожирателей. Беллатриса честно пыталась отправить ее к праотцам, но не успела. Древнее проклятье снова пробудилось, вновь оставляя на израненной спине новый шрам. Снова всепоглощающая боль заставила Беллу свернуться в позу эмбриона на стерильно чистом ковре кабинета мадам Помфри. Слишком много прегрешений за эту ночь. Слишком много боли. Слишком много страданий. Слишком. Боль утихла минут через пять. Или десять. Или сорок. Во всяком случае, Белла с трудом поднялась, залечивая кровавую рану от укуса на руке — чтобы не орать от боли, она прикусила свою руку, совсем как в далекие пожирательские годы, когда Лорд с маниакальным удовольствием охаживал приспешников Круцио. Беллатриса никогда не кричала. Беллатриса была сильной. Белла была катастрофически слабой. Едва не снеся кушетку, она сделала пару шагов в сторону стола и вновь рухнула на колени. Трясущиеся ноги отказывались ее держать. Довольно странно, что ее еще никто не задержал. Защита явно сработала как надо, приложив Беллу, едва не оставив от нее мокрое место. Это было чрезвычайно больно — мадам Помфри зачаровала свой кабинет так, чтобы наверняка оглушить вора. Белла снова предприняла попытку встать. И еще одну. И еще. Спустя несколько попыток у нее это удалось. Белла, ощущая, как чертов кабинет вращается вокруг нее, дошла до хозяйского кресла и рухнула в него, заставив его негромко скрипнуть. Глаза Аннабеллы против воли закрылись. «Будь что будет, — промелькнула шальная мысль. — Все равно». Глаза Беллатрисы открылись. — Вот… дерьмо, — пробормотала она, ощущая металлический приступ крови во рту. Тело практически отказывалось слушаться лучшую Пожирательницу. С трудом нащупав палочку — слава Мерлину, тупая Аннабелла после случая с Уизли всегда таскала с собой две — Беллатриса наложила диагностическое заклятье. — Это меньше дерьмо, чем я предполагала, — удивленно выдохнула та. — Херня, сломаны пару ребер и рука, всего-то. Беллатриса со стоном поднялась, накладывая себе на руку фиксирующую шину. Судя по тому, что ее еще никто не поймал, всем было откровенно начхать на то, что тупорылая Аннабелла вломилась в кабинет ночью с целью хищения сверхценного имущества. Или старуха Помфри сейчас просто откровенно надеется, что Беллу прихлопнуло проклятьем. — Хера с два! — погрозила Беллатриса кулаком наверх, куда тянулись тусклые нити заклятий-следилок. Беллатриса принялась методично шарить по ящикам в поисках заветного пузырька со слезами феникса. Пару раз она чуть не зацепила несколько несильных, но крайне неприятных проклятий — вроде ватных ног, явно расчитаных на то, что упавший лбом вниз грабитель поймает лбом угол стола или ящика, или проклятье быстро растущих зубов — справиться с таким быстро явно не удастся, так что, вору пришлось бы потратить драгоценное время на такую чушь. Попутно она выпила заживляющее и обезболивающее — сломанные ребра с неприятным хрустом встали на место, но она не почувствовала этого. Наконец, добыча уже была в ее руках — как вдруг она услышала торопливые шаги и шум за дверью. — Мне конец, — только и промолвила Беллатриса.

***

Мадам Помфри ворвалась в кабинет, размахивая палочкой. За ней следом быстрым шагом зашли профессор Снейп и профессор МакГонагалл. — Вор ушел! — горестно воскликнула мадам Помфри, злобно швырнув статуэткой в пустое кресло. — С чего вы вообще решили, что он был? — язвительно поинтересовался профессор Снейп, уперев руки в бока. — Ты посмотри, какой беспорядок, Северус! — мадам Помфри, всплеснув руками, кинулась перебирать свои зелья. — Не более, чем обычно, Поппи, — холодно парировал Снейп, присаживаясь на кушетку. — Не смешно, Северус, — тяжело дышавшая профессор МакГонагалл в халате с шотландским рисунком поправила сползшие очки и бесцеремонно уселась прямо на стол, обнажив худые ноги в домашних тапочках. — Не думаю, что Поппи сорвалась бы с международной конференции по таким пустякам. — Это был кто-то из Пожирателей, Минни, — сказала мадам Помфри, выглядывая из-под стола. — С чего ты так решила? — МакГонагалл взмахом палочки зажгла все свечи в кабинете, заставляя зловещие тени плясать по стенам. — Я поставила на активацию рунной защиты новый режим, сразу после того, как узнала, что они сбежали из Азкабана, — ответила Помфри, шумно опускаясь в кресло. — Который активировался именем моего сына. — Это ничего не доказывает, Поппи, — подал голос Снейп. — Имя вашего сына может узнать любой, кто спросит в библиотеке подшивку газет за период конца войны. — Возможно, — ответила Помфри, отбрасывая выпавшие пряди назад. — Однако, это же вполне логично — кто, если не они знают принцип защиты моего кабинета? Только те, кто взламывал наш особняк. Или мой сын, но он уже много лет мертв. Не будешь же ты его обвинять? — Или любой, кто бы неплохо разбирался в рунологии, будь то мисс Грейнджер или профессор Вектор, — проговорил Снейп, рассматривая ковер. — Но не будем же мы их обвинять? — А кого ты думаешь обвинить, Северус? — с вызовом проговорила МакГонагалл, скривившись. — Ты так говоришь, как будто тебе уже есть кого подозревать. — Конечно же, нынешнего обладателя мантии-невидимки, которая принадлежала Джеймсу Поттеру, Минерва, — Снейп резким хищным броском поднял с ковра блестящую мантию, которая сиротливо приютилась в углу у камина, там, где был рассыпан зеленоватый дымолетный порох. *** Северус Снейп, растирая болевшие от недосыпа и тупых детей виски, прошел в свои личные покои и сразу же направился к столу, на котором лежали два листка Мимбулуса мимблетонии и пузырек со слезами феникса. Упрятав ценные ингредиенты в свой персональный тайник, о котором не знал даже Дамблдор, он шумно глотнул из графина воды и отправился смывать с волос сальное зелье для защиты — если бы не оно, он бы уже давно был лысым, скорее всего. Намывшись, он накинул домашний халат, разумеется, такой же черный, как и весь его гардероб, наполнил новую ванну горячей водой, и, поморщившись, зашел в аскетичную спальную комнату. Разумеется, он уже знал, что его там ждет. Со вздохом переложив окровавленную Беллу в кресло, на которое он обычно клал свои черные вещи, он сменил измазанное бурым постельное белье и, подняв легкую, как пушинку, Беллу, отнес ее прямо в ванну. Там, стараясь не думать о том, что именно делает, раздел бессознательную Беллу и, уложив постанывающую от боли девушку в ванну, тщательно отмыл ее от крови и грязи. После, завернув ее в черное полотенце, аккуратно вытер и снова отнес в спальню, уложив бедняжку спать, влив пару заживляющих зелий и зелье Сна-Без-Сноведений. Спать ему сегодня придется снова на диване. Как во времена первой войны.