Самая горячая малышка в Хогвартсе

Высокие своды замка наполнили крики детей. Не в первый раз. Белла сжала палочку и нырнула к сестре за спину, в надежде растормошить Джинни; гриффиндорцы медленно окружали их небольшой отряд, ведомый лже-Поттером — так, как Белла их и учила. Джинни негромко застонала и откинулась на пол. — А ну, прекратите, немедленно! — воскликнул Перси Уизли, парируя очередное проклятье. — Вы что, с ума все посходили? — Наконец-то, братец, мы с тобой разделаемся! — Рон Уизли зло вскинулся из-за спины Поттера и запустил заклятье; Перси чуть качнул палочкой, и вспышка отлетела куда-то в потолок. — Мы так долго этого ждали! — Ты с ума сошёл что ли? — Перси не спешил атаковать в ответ; Поттер жестом остановил гриффиндорцев, и они тоже перестали поливать Беллу и остальных шквалом заклятий. Эвилин затравленно оглянулась — противники обступали их со всех сторон. Это слишком напоминало ей ситуацию в Атриуме… — Ну уж нет, братец! — воскликнул Рон горячо. — Теперь-то твои министерские россказни тебе не помогут! Амбридж пропала, а, значит, мы победили! Без неё ты — никто! — Вот как, — хмыкнул Перси; краем глаза он следил за Джинни, которой было не очень хорошо — грудь её тяжело вздымалась и опускалась, а Белла, склонившись над ней, пыталась привести её в сознание — пока безуспешно. — Думаю, ты заблуждаешься, Рональд Уизли. Я и без неё кое-что могу. Например, выпороть тебя за плохое поведение, едва только вся эта кутерьма закончится! По рядам гриффиндорцев прокатился негромкий смешок. — Ты заблуждаешься, — продолжил Перси невозмутимо. Он обвёл взглядом собравшихся гриффиндорцев. —Вы все заблуждаетесь. — под его взглядом некоторые дети тут же опускали головы и тушевались. — Вы поддались чарам зла, и я не виню вас за это. — Что ты такое говоришь? — воскликнул кто-то; Белла быстро глянула — это был Невилл. — Это ты поддался чарам зла! Ты устраивал нам козни, охотился за нашими соратниками, наказывал нас и снимал баллы и что теперь? Ты защищаешь Беллатрису Лестрейндж? Это уже переходит все границы! — Невилл! — воскликнула Белла, вскакивая на ноги. — Неужели ты поверил в эти бредни? Разве я хоть раз давала вам повод в себе сомневаться? — Ты так на неё похожа, — неуверенно протянула Лаванда Браун, опуская палочку. Лже-Поттер злобно на неё глянул, но она не отреагировала. — Во всяком случае, на Беллатрису, которую я помню по колдофото времён войны… И профессор Блэк тоже… — Так я её дочь! — воскликнула Эвелин. — Разумеется, мы обе похожи на мать, что тут такого? — Действительно… — пробормотала Лаванда. — Почему бы дочерям не быть похожими на мать? Она повернулась было к Поттеру, но… стоило тому чуть качнуть палочкой, как взор её затуманился, и она вновь обратилась к Белле и остальным. — Вот оно что! — рассмеялась Белла. Застывшее комом напряжение тут же отпустило. — Разумеется, они не могли все сразу взять и поверить в эту чушь! Ты держишь их под принуждением! — она посмотрела прямо в глаза врагу и ухмыльнулась. — Я тебе такое с рук не спущу, Антонин. — Посмотрим, Беллатриса, — нагло хмыкнул Тони, сбрасывая чужую личину; его черты потекли, под кожей словно забурлил воск. Через минуту на месте Поттера уже стоял темноволосый вихрастый подросток и улыбался. — Вы уже ничего не измените. Стоит мне только сказать, так тут же в школу ворвутся наши верные товарищи. Я справился быстрее, тем того хотел экселенц — уже вечером эта школа будет принадлежать Рыцарям! — Поверить не могу… — прошептала Эвилин. — Но… как? — Тут что-то нечисто, — нахмурилась Герминона. — Как этот парень контролирует всех гриффиндорцев сразу? — Прямо сейчас Малфой налаживает последние штрихи в работе Исчезательного шкафа, — Тони выглядел так, словно выиграл в лотерею. — Едва только он будет готов, все преподаватели будут замещены на лояльных, а нелояльные… — он недвусмысленно чиркнул пальцем по горлу так, словно на нём затянулась петля. — Нет! — воскликнула Гермиона. — Дамблдор этого не допустит! — Какой Дамблдор? — притворно удивился Тони. — Тот самый, которого сегодня в Лондоне уже убили неизвестные радикалы во время похорон его дружка Кингсли? — Ты лжёшь! — Гермиона вскинула палочку и направила Тони в лицо; он хитро улыбнулся и, коснувшись рукой висевшего на его груди галлеона, громко сказал: — Взять их.

***

Тремя часами ранее Альбус Дамблдор трансгрессировал прямо в Атриум, разгромленный некромантом. Всё-таки, когда ты облечён некоторой властью и возмутительно стар, ты можешь себе позволить некоторые… поблажки. Сегодня он был необычно для себя строг и затянут в темные одежды. Всё-таки, не каждый раз погибает старый друг. Взглянув на наручные часы, Альбус Дамблдор нахмурился. Он-то прибыл как раз в установленное время, а вот семейство Уизли, с которыми он и договаривался отправиться на похороны, опаздывало. — Альбус, — мрачно поздоровался Аластор Грюм. Дамблдор кивнул в ответ. — Что-то Уизли запаздывают. Не к добру это. — Да уж, плохих предзнаменований нам и так достаточно, — Дамблдор огляделся; Атриум уже успели достаточно убрать, но то тут, то там его взгляд натыкался на следы разрушения. Выщерблины и трещины после заклятий покрывали стены, мрамор потрескался и местами отвалился, пафосная статуя в центре сиротливо была укрыта чёрным полотном — визуально она стала меньше. Под туфлей неприятно скрипнула каменная крошка — словно никто не мог её прибрать за прошедшие с момента нападения дни. — Пойдём, Альбус, — Аластор Грюм печально усмехнулся. — Артур догонит. — Иди, Аластор, — Дамблдор устало потёр переносицу, спустив очки на самый кончик переломанного носа. — Неспокойно у меня на душе. — Дело хозяйское, — Грюм поудобнее перехватил свой посох и направился в сторону затянутых в чёрное людей — туда, где сиротливо приютились тридцать три задрапированных гроба. Сегодня Министерство не работало, весь Атриум был затянут в чёрное по случаю траура. Прощание с погибшими было решено устроить прямо тут — в месте, где они отдали свои жизни, в месте, за которое они так храбро сражались. Семьи погибших уже рассаживались по специально созданным трибунам, что расположились полукругом наподобие амфитеатра; в центре полукруга находилась трибуна, на которой гордо, но несколько неуместно красовался герб Министерства на красной ткани — на фоне чёрных гробов за ним он казался слишком ярким и даже жизнерадостным. Альбус Дамблдор вздохнул и снова посмотрел на свои часы, пригладив бороду, отчего бубенцы печально звякнули. Уизли действительно запаздывали. Возможно, что-то случилось? Коснувшись палочки покалеченной проклятьем рукой, Дамблдор трансгрессировал к Норе.

***

Артур Уизли чувствовал себя неспокойно в последние несколько дней. Хотя, как тут почувствуешь себя спокойно, когда какой-то некромант разнёс Атриум к Мерлиновой матери и поубивал всех тех, кто должен был обеспечивать порядок в стране? Лично Артур даже и не сомневался в том, что за всем этим стоит никто иной, как этот Рудольф Шварц, будь он неладен, слишком всё для него удачно выходит… А уж в том, что он или связан с Тёмным Лордом, или сам — Тёмный Лорд были в Ордене уверены все. После появления той странной девчонки по имени Эвилин Адара Блэк, которая отделала Люпина, Орденцы старались сильно не высовываться, а кое-кто даже поплатился жизнью… Не то, чтобы Артур любил пройдоху Флетчера, но после его убийства в Лютном у всех было крайне подавленное настроение. Артур взял пару выходных, чтобы пересидеть шумиху по погибшим дома, но не пойти на похороны он не мог. И как работник Министерства, и как соратник погибшего Кингсли. Так что он, уже надев свою лучшую тёмную мантию, уже с пол часа как ждал, когда Молли приведёт себя в надлежащий вид. — Ты скоро? — вздохнул Артур, глянув на часы. Они уже немного опаздывали к назначенному Дамблдором времени, а таких людей заставлять ждать не стоит. — Пять минут, — отозвалась Молли откуда-то из глубины уборной. Артур прикрыл глаза и откинулся на спинку своего любимого старого кресла. Звук внезапной трансгрессии привлёк его внимание. — Это ещё кто? — пробормотал он себе под нос, беря в ладонь палочку — лишним не будет. Он и не заметил, как стрелки «Молли», «Артур» и «Джинни» на волшебных часах неслышно двинулись к отметке «смертельная опасность». Влетевшая прямо в окно Бомбарда знатно оглушила Артура взрывом; звон стекла, треск разлетевшегося в щепу стола и звон бьющейся посуды заставил его закрыть уши руками, но вбитый в подкорку рефлекс унёс его за спинку кресла, словно это могло его защитить от нового взрыва. Грудь захлестнуло болью; Артур, словно в замедленной съёмке опустил руку вниз, машинально отметив, что пальцы в крови, что потекла из ушей. Чуть пониже сердца торчал кусок не то стола, не то стула — застряв между рёбрами, он зловеще окрасился кровью. Но глубоко он не проник — Артур быстро вынул острый обломок из раны и отбросил в сторону. Дело принимало серьёзный оборот. — Артур, Артур, Артур, — ехидно протянул чей-то смутно знакомый голос — из-за гулко стучавшего сердца и боли в ушах Артур не понял, кто именно говорил. — Давно не виделись. Как дела? В комнату сквозь развороченный дверной проём вошёл мужчина в Пожирательском кителе и золотой маске. — Прости за столь внезапное вторжение, но за прошедшие три дня ты так и не соизволил высунуться из своего свинарника, — продолжил вошедший, не опуская палочки. — Мне понадобилось несколько дней, чтобы вскрыть вашу защиту. Дамблдор ставил? Артур выглянул из-за кресла и бросил в незнакомца оглушающее; Пожиратель лишь отмахнулся от него, как от навязчивой мухи, и заклятье Артура отлетело в сторону — точно в центр циферблата магических часов, которые лишь жалобно звякнули и рухнули на огрызок стола, погребая под собой остатки пудинга. — Как невежливо, — Пожиратель вновь качнул палочкой, и Артур с ужасом почувствовал, как его обвили словно живые змеи-верёвки. Из плотно стиснутых верёвками пальцев палочка выпала на пол, смешавшись с деревянными обломками, и Артур осел на пол, подслеповато щурясь — очки соскользнули с мокрого не от от крови, не то от пота носа и жалобно звякнули у ног хозяина. — Что за?.. — услышал Артур встревоженный голос Молли; он скосил взгляд и увидел, что его жена стоит в дверном проёме, с ужасом взирая на разруху и нападавшего. Она резко вскинула палочку — щитовое заклятье оставило заметный след в грязи на полу — и тут же выпалила: — У нас ничего нет, уходи! Очевидно, Молли не разглядела пожирательский китель и маску; Артур попробовал было предупредить жену, но обнаружил, что на него наложили Силенцио, но предупреждение уже было не нужно — Пожиратель бодро крутанулся на скрипнувших каблуках и атаковал. Молли, охнув, отступила, отбросив пробившее щит проклятье врага в сторону — оно напрочь разворотило раковину, отчего вода так и брызнула из повреждённой трубы вверх — и контратаковала, впрочем, безуспешно. Пожиратель взмахнул рукой, и струя воды изогнулась и залила Молли с ног до головы, а после, пока она не опомнилась, он бросил замораживающее проклятье. Молли охнула и попыталась дёрнуться, но делать что-то было уже бесполезно — её по шею сковал лёд, превратив её в живую огненноволосую статую. — Кто ты, и что тебе нужно? — воскликнула Молли, сдув с лица прилипшие волосы. — Ты из людей Тёмного Лорда? Нападавший Пожиратель проигнорировал её вопросы. Он взмахом палочки поставил чудом уцелевший после взрыва стул на ножки и, отряхнув китель, уселся, положив ногу на ногу. — Разве так встречают гостей, Молли? — усмехнулся Пожиратель, взмахнув палочкой вновь. Артур почувствовал, что его приподняло в воздух, словно котёнка за шкирку, отчего темный пиджак нелепо задрался, а грудь прострелило болью. Пожиратель осторожно усадил его в кресло и, опустив палочку меж тонких, затянутых в тёмную перчатку пальцев, откинулся на спинку стула. — Убирайся прочь! — вновь выкрикнула Молли, сплюнув воду на Пожирателя; ему это не понравилось, так что он повелительным жестом наложил и на Молли Силенцио, а после брезгливо смахнул с кителя влагу. — Да я бы с удовольствием, дорогуша, но долг обязывает, — Пожиратель поправил маску и вновь разместился на стуле. — Ответьте мне на вопрос, и я вас покину. Возможно, вы даже останетесь в живых. Итак, Артур, — он перевёл взгляд на главу семейства. — Где ваш сын? Артур ощутил, что снова может говорить. Чем он и воспользовался; не сдерживая сарказма в голосе, он с усмешкой глянул на Пожирателя и сказал: — Какого именно из моих шестерых сыновей ты имеешь в виду? — Персифаля, — пояснил Пожиратель, устало закатив глаза. — Понятия не имею. — Ясно, — вздохнул Пожиратель; он повернулся к Молли и щелчком распечатал ей рот от заклятья. — Молли, что-то может ты скажешь? — Я ни слова тебе не скажу! Зачем тебе мой сын? — воскликнула Молли, злобно махнув головой. — Только дай мне ещё один шанс, и я тебя порву за мою семью! Ублюдок!.. Пожиратель снова заткнул заклятием рот Молли; он поднялся со стула, вздохнул и двинулся к лестнице наверх. — Придётся самому посмотреть, — сказал он негромко. — Жаль, что вы не хотите со мной сотрудничать по-хорошему. Хлопок трансгрессии заставил его насторожиться. Пожиратель тут же юркнул за стену, но это его не спасло — прямо сквозь окно ему в грудь влетел красный луч, и Пожиратель рухнул на колени перед связанным Артуром. — Кажется, я вовремя, — сквозь пробитую стену на кухню степенно вошёл Альбус Дамблдор. — Добрый день, Артур, Молли, — директор, осторожно приподняв полы мантии, уселся на стул и закинул ногу на ногу. — Я думаю, мы немного опоздаем на церемонию прощания. Артур с трудом сдержал смешок. — Зато вам не придётся посещать церемонию прощания с нами, профессор, — сказал он негромко, с трудом удерживаясь от того, чтобы вновь позорно не завалиться на бок. — Это точно, — усмехнулся Дамблдор, переводя взгляд на застывшего на коленях Пожирателя. — Ну и зачем ты тут, Нотт? За неимением вырезанного вашими дружками Аврората, допрашивать тебя придётся нам, так что… — Альбус, — вздохнул Артур. — Вас бы не затруднило для начала… — он недвусмысленно обвёл взглядом развороченную кухню.

***

Перси тут же вскинул палочку, воздвигая Протего; первые заклятья мазнули по его синеватой структуре и тут же улетели вверх, куда-то под своды башни. — Ну уж нет! — воскликнул Перси. — Не в этот раз! Вы нас так просто не возьмёте! Эви резко повернулась к сестре и склонилась над ней и Гермионой. — Белли, Герми, — горячо шепнула она; тёмные волосы, завязанные в хвост, хлестнули её по лицу, белая прядка выскользнула на испуганное лицо. — Скорее, хватайте Джинни и отправляйтесь за подмогой. — Но как же вы?.. — Гермиона горестно обвела взглядом наступающих одногруппников; те с остервенением колотили по щиту Перси проклятиями, пока что — несмертельными. — Мы справимся, — уверенно ответила Эвилин. Но какое у её глаз было неуверенное выражение! Белла упрямо вздёрнула подбородок. — Я остаюсь! — воскликнула она. — Тут опасно! — ответила Эвилин. — Вы умрёте! — От проклятий детишек? — хмыкнула Эвилин. — Я — самая сильная ведьма столетия, переборовшая Тёмного Лорда во время его ментальной атаки, победившая в одиночку весь Аврорат — и умереть от детишек? — она громко рассмеялась, и даже наседающая толпа дрогнула. — Ну уж нет. Белла побледнела. Губы её сжались в тонкую полоску, и она пристально глянула на сестру. — Так это ты… в Аврорате?.. — Беллс… — Эви только в эту секунду поняла, что так и не удосужилась рассказать сестре правду о том, что было в Атриуме. И тут же осознала, как сильно влипла. — Идём. — Белла зло вскочила и потормошила Гермиону. — Но… — нерешительно пробормотала Гермиона. — Джинни очень плоха… — И ей станет хуже, если мы её не вынесем! Левикорпус! — Белла взмахнула палочкой настолько резко, что голова Джинни мотнулась из стороны в сторону, как у безвольной куклы. — Что на тебя нашло?.. — очевидно, Гермиона не услышала ни слова из того, что сказала Эвилин; она недоуменно посмотрела на сестёр и рассеянно потерла макушку. — Идём, — упрямо повторила Белла, стараясь не смотреть на сестру. — Скорее поможем Джинни. Гермиона лишь кротко кивнула. Сердце Эвилин сжалось, словно в тисках; едва сдерживая выступившую влагу на глазах, она отвернулась от лестницы, по которой Белла и Гермиона осторожно левитировали Джинни и шагнула к Перси, который всё это время удерживал щитовые чары. — Ты готова? — спросил Перси с натугой; град заклятий едва не пробивал его щит, но он был пока непреклонен. Он чуть скосил взгляд на Эви и вздрогнул. — Ты плачешь? — Неважно, — отмахнулась Эви, вскидывая палочку. — Покончим с этим. 
Эвилин тяжело вздохнула и направила кончик палочки на ближайшего подростка; им оказался Невилл Лонгботтом, который с высунутым от напряжения языком пытался добраться до неё оглушающим заклятием. — Прости… — шепнула Эвилин; с кончика её палочки сорвалось оглушающее и устремилось точно в грудь парню. Невилл глухо охнул и осел на пол. Белла перевела палочку на следующего — это оказалась Лаванда Браун; растрёпанная девушка изо всех сил старалась продавить тяжко ухавшую защиту каким-то взрывным проклятием, но пока лишь сама поранилась осколками. — Прости… — вновь шепнула Эвилин, и девочка рухнула к её ногам, корчась от боли — Эви наслала на неё проклятье тошноты. Следующими были Дин Томас и Симус Финнеган; не желая тратить силы на два проклятия, Эвилин шарахнула их сильным разрядом тока — достаточно сильным, чтобы они отключились, но не умерли. — Простите… Простите… — слёзы предательски катились из глаз Эвилин, мутной пеленой застилая следующую цель, но она била почти наугад; то тут, то там слышались вскрики детей, плач, причитания — Эви не скупилась на проклятья, но не использовала ни одного убивающего. Пока что. Его она приготовила для одного конкретного человека. — Эвилин… — Перси бесшумно возник за её спиной. Бой внезапно прекратился — никто больше не был в силах атаковать, и Эви шумно выдохнула, утирая слёзы. — Успокойся… — Перси… — Эвилин повернулась к парню; он был взъерошен и всем телом дрожал от напряжения, а от его волос валил пар. — Мы справились? — Мы справились, — подтвердил Перси, устало улыбнувшись. — Уф-ф-ф-ф, это было тяжко, они едва тебя не достали… — А ты? — спросила внезапно Эвилин. — Тебя не ранили? — А? — хмыкнул Перси. — Пустяки, — он задрал рукав мантии и показал красный ожог. — Это Рональд постарался, уж я его выпорю… — Перси… — Эвелин шагнула к нему на встречу и выронила палочку. — Я… я… — Что? Она шагнула ещё и уткнулась ему в плечо, больше не сдерживая рыдания. — Я — чудовище… — прошептала она, зарываясь пальцами в складки его мантии; слёзы, с трудом сдерживаемые, всё же хлынули из её глаз, и Перси устало положил руку ей на спину, ласково и даже нежно. — Ну и что? — сказал он. — Ты — такая, какая ты есть. Я… готов смириться с тем, что ты — чудовище. Принять тебя. — Что… что ты сказал? — Эви подняла взгляд на устало ухмыльнувшегося Перси. — Дура ты, вот что, — ответил он, склоняясь к её губам. Эвилин чуть приподнялась на носках, чтобы их губы сомкнулись; где-то в животе, а, быть может, в истерзанной душе всколыхнулось наконец что-то такое, отчего Эви наконец поняла, что по-настоящему освободилась. Негромкие хлопки ладони об ладонь нарушили тишину. Эвилин вздрогнула и разорвала поцелуй; Перси тут же резко развернулся на каблуках, вскинув палочку в поврежденной руке. Среди поверженных детей стоял всего один парень и ехидно ухмылялся; его гриффиндорская мантия была распахнута, а на груди висел продетый в цепочку галлеон. — Так-так-так, — Антонин — а это был именно он — хлопнул в ладоши ещё раз и скрестил руки на груди. — Неужели моя бравая армия детишек так быстро закончилась? — он обвёл взглядом поверженных детей и ухмыльнулся. — Это было уморительно — толпа школьников против убийцы и министерской воши. Гордитесь победой? — Антонин презрительно скривился и демонстративно сплюнул на пол. — Это всего лишь дети. Дети. Вы победили… детей, Мерлин меня задери! — Антонин звонко расхохотался. — Вам нужно встретиться с достойным противником — например, мной! — Так это ты во всём виноват?! — воскликнул Перси. — Это из-за тебя всё это началось? — Нет, — Антонин качнул головой. — Это вы — просто жестокие сволочи, а я лишь… подстегнул вас к агрессии. Вы все такие душки, — он пнул лежавшую перед ним Парвати Патил, и она зашлась захлёбывающимся кашлем. — Но дай вам повод покидать друг в друга проклятья, так вы тут же становитесь теми, кто вы есть на самом деле — мразями. — Вот оно что, — выдохнула Эвилин, едва заметно пятясь; палочка её осталась на полу за её спиной, и она планировала как можно скорее до неё добраться. — И давно ты так считаешь? Уж не с тех ли пор, как ты насиловал меня прямо в вашей спальне вместе с Руди и Северусом? — Ты вспомнила… Как же хорошо, что ты об этом вспомнила, Беллатриса, — улыбнулся Антонин. — Я как раз собирался повторить это вновь сразу после того, как прикончу эту назойливую министерскую мышь. — Вот только твоя теория не верна! — воскликнула Эвилин, делая ещё один шажок назад. — Хоть вы и дали повод Северусу, он отказался! И вам пришлось наложить на него Империо! — Хм, — нахмурился Антонин. Эви сделала ещё один шажок назад. Ещё чуть-чуть… — Ты права! Так гораздо веселее! — Что? — Империо! Эвилин резко откинулась назад, едва не сломав шею от удара. Долохов промахнулся! Позвоночник взорвался болью от падения, в голове словно лопнула петарда. Она с трудом нащупала палочку негнущимися пальцами и вскинула её, целясь в Антонина, но… — Экспеллиармус! Палочка скользнула из пальцев Эвилин, устремляясь точно в руку Перси Уизли. Глаза его были стеклянные, а на лице застыло безразличное выражение. Антонин Долохов целился не в неё.