Какое-то название

— Домагой! — Домо, — автоматически поправляет приятеля Домо, который не слишком любит своё полное имя. — Домо, отправь своего дворецкого на переработку. Что, скажи на милость, у тебя на голове? Домо ухмыляется, подходит, подлетая с каждым шагом вверх на антигравитационных подошвах новых кроссовок, чтобы хвостик, собранный на макушке, задорно подпрыгивал. — Мне нравится! — Он преувеличенно внимательно осматривает цветные завитки тщательно уложенных волос и совсем немного морщит нос. — Пф. Ты выглядишь, будто тебя самого на свалке нашли. Бери пример с Владена. Он сменил своего андроида на многофункциональную установку. Она его одновременно бреет, делает причёску, кормит завтраком и... — Задницу подтирает, — абсолютно серьёзно заканчивает за него Домо. — Великолепно, страшно за него рад. Он хлопает онемевшего приятеля, чье имя так и не вспомнил за время разговора, по плечу — почти недопустимая вольность, ещё раз морщится — ощущение, что он шлёпнул ладонью по пудингу, — и удаляется, то взлетая на полметра, то пробегая по движущейся ленте. Домо богат. Поэтому его бурно обсуждают за спиной и льстиво улыбаются в лицо. Его образ жизни — предмет светских сплетен. Его персона — предмет вожделения с оттенком отвращения — высокий и тощий, угловатый, разительно отличающийся от мягких, округлых и плавных людей его круга — гилти плежа, даже если не считать раздражающе эпатирующей привычки демонстрировать эмоции. При этом Домо с удовольствием общается с прессой: отлавливая дроидов известных издательств и нагло ухмыляясь в камеру, говорит непристойности, вроде того, что лично он предпочитает головизору катание мячика на лужайке (сколько стоила натуральная трава для этой площадки, шептались уже который год). Его дворецкий — отдельная песня. Обычно нувориши его круга предпочитали менять андроидов в соответствии с модой: нежные, почти анимешные юноши и девушки (поговаривали, что с набором дополнительных функций), мрачные громилы, антропоморфные животные и вот сейчас — установки, не имеющие ничего общего с человеком. Домо, как всегда, не оправдал ожиданий. Единственное, что выдавало цену его дворецкого — точная проработка черт лица, кожи, волос — не придраться. Гости на приёмах шептались, что он больше похож на аристократа, чем сам Домо, и что этот проницательный темный взгляд вгоняет их в дрожь. Однако функционировал он из рук вон. На приёмах Домо предпочитал вариант фуршета: на летающих платформах подавалось всё, что можно было заказать онлайн, так что услуги андроида не требовались — он был просто сопровождающим — чуть ли не единственная уступка этикету. Домо часто наклонялся к нему и иногда в голос смеялся, очевидно, снова шокируя публику, потому что какой может быть разговор с андроидом? Но ходил Домагой как последний отброс общества: в случайно подобранных предметах одежды (пусть и зашкаливающе дорогих), его причёска была ужасающе простой... В общем, инфант террибль. Домо вошёл в автоматически открывшуюся дверь, подумав, что хорошо бы найти такую, чтобы открывалась от удара ноги — нужно заказать инженерам — и немедленно возопил: — Суба! Суба, ты где? — Чего орёшь? — Дворецкий в роскошном шоколадного цвета халате появился бесшумно и немедля потянулся потрепать белесый хвост и чмокнуть Домо в лоб. — Суба, мне нужно сменить причёску. — Зачем? Тебе идёт. — Надо мной смеются. — Над тобой всю жизнь смеются, с каких пор это перестало тебе нравиться? — Вот заменю тебя на многофункциональную установку. Она мне будет и зад подтирать, и минет делать, и... Подзатыльник прервал его речь, и Суба нахмурился, хотя уголки рта остались приподнятыми: — Ты даже на андроида не разорился, какая там установка. Домо покосился на него и хитро заулыбался: — Зачем мне андроид? Да и установка? Пойдём лучше погоняем в футбол. Может, мячом собьем пару дроидов, давно о нас не писали.