Любовь во Франции

- Бедная девочка,- говорит она, целуя мою спину. - Должно быть, тебе совсем плохо. Я киваю, всё ещё держась за стойку, когда она приобнимает меня. - Оставь,- говорит она, всё ещё усмехаясь. – Пошли, Кать. Да оставь ты ее. Я об этом позабочусь. Когда она опускает меня на матрас, я едва реагирую на свет и её запах, который витает вокруг. Мне слишком плохо, чтобы рассматривать всё вокруг, но я делаю себе мысленную пометку, что должна всё тут осмотреть и похвалить её, когда больше не захочу умирать. Я добавляю эту задачу к списку текущих дел, где я также благодарю её, затем извиняюсь, потом сажусь в самолет и улетаю обратно в Калифорнию. Она поглаживает меня по спине, а затем уходит, а я сразу проваливаюсь в крепкий, лихорадочный сон с поездкой по узким извилистым темным туннелям. Позади меня прогибается матрас, когда она садится, и я рывком просыпаюсь, понимая, что прошло не больше минуты, как она ушла. - Извини,- стону я, подтягивая колени к груди. - Не нужно. - Она ставит что-то на стол возле подушки. - Я поставлю воду здесь. Только много не пей. - Я всё ещё могу слышать лёгкую улыбку в её голосе, совсем не дразнящую. - Я уверена, что ты не так представляла себе нашу первую ночь. Её рука поглаживает мои волосы. - Пожалуй, это самая не сексуальная вещь, которую ты когда-либо видела. – бормочу я, наслаждаясь теплом, и чистым запахом Светы на наволочке. - Не сексуальная? – вторит она со смехом. - Не забывай, что я объездила на велосипедах Соединенные Штаты с потными и грязными девушками. - Да, но ты же не хотела с ними секса. Её рука успокаивающе поглаживает меня по спине, и тут я понимаю, что только что произнесла. Скорей всего она и пальцем ко мне не прикоснётся после этих пятнадцати часов. - Спи, Кать. Видите? Доказательство. Она назвала меня Катя, не Cerise. Я просыпаюсь ярким утром, не зная который час. Снаружи слышно пение птиц, людские голоса и грохот грузовиков. Чувствую запах хлеба, кофе и мой желудок скручивается, давая понять, что он еще не готов к еде. Вспоминая всё, меня окатывает горячей волной: уж не знаю смущение это или лихорадка. Я понимаю, что на мне только её футболка и нижнее бельё. И затем я слышу, как Света говорит в другой комнате по-русски: - Она ещё спит. Ей не здоровилось вчера. Я принимаю сидячее положение, и впервые в жизни так сильно хочу пить. Увидев на столике стакан с водой, хватаю его и жадно пью. - Конечно,- говорит она, уже ближе. Света только что подошла к двери. - Одну минуту. Она тихо заходит в комнату, и когда видит, что я бодрствую, её лицо выражает облегчение, затем неуверенность, после сожаление. - Вообще-то она уже проснулась,- говорит она в телефон. - Даю трубку. Она вручает мне мой телефон, и я вижу, что на дисплее высветилось имя отца. Света осторожно прикрывает мобильный, шепча. - Он названивал последние десять минут. Я и подняла трубку. К счастью или нет…,- говорит она с извиняющейся улыбкой – у тебя осталось не так много зарядки. Моя грудь болит, а живот скручивает от чувства вины. Прижав телефон к уху, говорю. - Пап, привет. Я....- и он меня перебивает. - Какого чёрта с тобой творится? – орёт он, однако не ждет ответа. Немного отстраняю телефон от уха, потому что от его крика могу и оглохнуть. - Ты подсела на наркоту? И что это за Света, которая говорит, что ты больна? Она твой дилер? - Что? - я моргаю, а сердце колотится так быстро, отчего я боюсь, что меня хватит сердечный приступ. - Папа, нет. - Тогда кто, как не наркоман летит во Францию без предупреждения, Катя? Ты перешла дорогу закону? - Нет, Пап. Я... - Ты ненормальная, Екатерина Харченко. Не могу поверить. Твоя мать и я были сильно обеспокоены тем, что не могли тебе дозвониться в течение двух дней! - Его ярость пробирает меня до костей, такое ощущение, что он находится в другой комнате. У меня перед глазами возникла картина, как у моего отца лицо всё красное, губы влажные от слюны, а его руки трясутся. - Я не могу в это поверить. Не могу поверить. Надеюсь, твои братья будут намного разумнее тебя, в твоём возрасте. Я закрываю рот, глаза, а также перестаю думать. Света сидит рядом со мной, и успокаивающе поглаживает меня по спине. Отец все еще орет в трубку. Даже если я сильно прижму телефон к уху, то Света всё равно услышит каждое слово. Могу себе только представить, что наговорил мой папочка. Я могу расслышать, как мама умоляет отца,- Толь, милый, не нужно,- я знаю, что она тщательно пытается вырвать телефон. И когда её голос исчезает, слышно, как отец закрывает микрофон. Не нужно, мама. Не делай этого для меня. Защищая меня сейчас, потом получишь в отместку несколько дней насмешек и оскорблений. Отец возвращается на линию, его голос острый, как нож: - Катя, ты понимаешь, что у тебя огромные проблемы? Ты слышишь меня? Если ты думаешь, что после этого я помогу тебе вернуться в Бостон, то глубоко ошибаешься. Я кидаю свой телефон на матрас, голос отца всё ещё слышен. Ванная комната находится рядом со спальней Светы, я забегаю туда, падая на колени возле унитаза, униженная тем, что Света только что слышала, как меня отсчитывал собственный отец, а теперь стоит и наблюдает как меня выворачивает. Снова. Я стараюсь взять себя в руки, чтобы хотя бы умыться и найти кнопку для слива унитаза. И всё тщетно. Я просто опускаюсь на холодный кафель. - Катя,- говорит Света, опустившись рядом на одно колено, поглаживая меня по руке. - Я буду спать здесь, пока не умру. Уверена, Полина пошлёт одного из своих слуг, чтобы тот забрал моё тело. Смеясь, она поднимает меня на ноги. - Пошли, Cerise,- шепчет она, целуя меня за ухо.- У тебя жар. Давай я помогу принять тебе душ, а затем мы обратимся к доктору. Я волнуюсь. Ты заставляешь меня переживать. Доктор моложе, чем я ожидала: женщина лет тридцати, с лёгкой улыбкой и обнадеживающей уверенностью в глазах. В то время как медсестра осматривает меня, она разговаривает со Светой, и по-видимому, она объясняет ей, что со мной не так. Я улавливаю разговор только, когда слышу собственное имя. Придётся понадеяться, что потом Света мне всё расскажет. Я представляю, как она говорит что-то наподобие - Секс был отличным, потом мы поженились и теперь мы здесь! Помогите мне! Она не может перестать блевать. Её имя Екатерина Харченко. Есть ли у нас такое агентство, которое отправляет капризных девиц назад в Штаты? Мерси! Повернувшись ко мне, доктор задает несколько вопросов, на ломаном русском. - Каковы были симптомы? - Температура,- говорю я ей. - И у меня в желудке не задерживается никакая еда. - Самая высокая температура… прежде, чем вы приехали ко мне? Я пожимаю плечами, глядя на Свету. Она говорит: - Примерно 39? Я смеюсь не из-за того, что она только что сказала, а потому что до сих пор не понимаю, откуда у меня температура. - Есть возможность, что вы беременны? - Ум, - говорю я, и вместе со Светой мы смеемся. - Нет. - Вы не возражаете, если мы сделаем тест, взяв у вас немного крови? - Что бы узнать, беременна ли я? - Нет,- поясняет она с улыбкой. - Для анализов. Я замираю, когда она это говорит, мой пульс несется вскачь. - Вы думаете у меня что-то серьёзное и мне нужно сделать анализ крови? Она качает головой, улыбаясь. - Извините, нет, я думаю, что у вас просто желудочный вирус. А кровь...ах...- Она подбирает слова, в течение нескольких секунд, а потом поворачивается к Свете за помощью. - an’aaucun rapport? - Не имеет к этому никого отношения,- переводит она. - Я думаю, что...- начинает она, а затем улыбается доктору. Я же наблюдаю за застенчивой версией Светы.- Я подумала раз уж мы здесь, может сделаем тест, ох... на инфекции, которые передаются половым путем. - Ох,- мямлю я, осознавая. - Хорошо. - Всё в порядке? - спрашивает она. - Она сделает одновременно и мои. Я не уверена, что меня удивляет больше: что она нервничает из-за моего ответа или то что попросила доктора сделать нам тест на ЗППП. Если я, конечно, перестану блевать, и мы всё же сможем заняться сексом. Я тупо киваю, удерживая руку, когда медсестра достает резиновый жгут, затягивая его ниже моего бицепса. Если бы это был любой другой день, и меня не рвало, и я бы не выплюнула половину своей массы тела, я бы нашла что сказать на это всё. Но прямо сейчас? Я скорее пообещала бы доктору назвать своего первенца в честь её, лишь бы она только утихомирила мой желудок. - Вы на таблетках или, может, хотите только начать контролировать свой цикл? - спрашивает доктор, смотря на мою диаграмму. - Таблетки. - Я чувствую, что Света смотрит на моё лицо, интересно, сейчас мой румянец похож на что-то зелёное или нет.