Любовь во Франции

- Я чувствовала себя обязанной, - говорит она и наконец смотрит на меня. - Она меня ждала, и вот почему я вернулась. Устроилась на работу, которую ненавижу, но я была не права. Мы не были счастливы, даже когда я вернулась сюда. - Как долго вы были вместе? Она вздыхает. - Слишком долго. Она вернулась сюда почти год спустя, и перед возвращением закончила юридическую школу. Слишком долго, и не говорите, что я преувеличиваю. Но пока вернёмся к более приятному, чем это. Наш разговор слишком запутан, а искушение узнать больше настолько сильно, что вся наша игра превращается в нечто грустное и тревожное. Ах, да - мы снова притворяемся. Летние браки не так легко разрушить. Кроме того, я одета в костюм чертенка, а она голая, с ума сойти. Насколько серьёзно мы можем друг друга воспринимать сейчас? Я притворяюсь, переводя свое внимание на планшетку с бумагой, а затем смотрю назад на неё. - Я думаю, что получила всю нужную мне информацию. Она понемногу расслабляется: сначала ноги подо мной, затем живот, плечи и наконец-то выражение лица. Я чувствую, как что-то развязывает узел внутри меня от её улыбки. - Так это всё, что было нужно? Я щёлкаю пальцами и киваю. - Я не могу сделать так, чтобы тебя повысили, да и, честно говоря, не хочу этого. - Нет, если ты и дальше будешь заставлять меня сидеть связанной, - смеясь, соглашается она. - Завтра Капиту закроет дело и все узнают, что это ты нашла документ, оправдывающий нарушения Регал Биологистик. Она резко выдыхает, потирая лоб. - Ты спасла меня. - Теперь мой черед, - напоминаю ей. - Время, чтобы требовать свою оплату. - Я опираюсь и посасываю её шею. - Хм, ты желаешь ощутить мою руку или... - Твои губы, - прерывает она. Зло улыбаясь, я отодвигаюсь назад, покачивая головой. - Ни то и не другое. Она тяжело вздыхает. Каждая мышца напрягается под моими руками, и я дразню её ещё больше, царапая низ живота своими ноготками. - Тогда скажи мне, каков мой выбор, - ворчит она. - Твоя рука или моя, - говорю я, прижимая пальчики к её губам, чтобы она снова не смогла ответить слишком быстро. - Если выберешь мою, это будет всё, что ты получишь и останешься связанной. Если выберешь свою, конечно, я развяжу тебя...но, также ты сможешь понаблюдать, как я буду ласкать себя. Её глаза расширяются, как будто она не понимает, что я произнесла. И, честно говоря, я и сама в этом не уверена. Раньше я не говорила подобного, пока слова не слетели с губ. И я уверена в том, что она выберет. Она наклоняется вперёд, целует меня сладко, прежде чем ответить. - Я использую свою руку, а ты свою. Не уверена, чувствую ли я себя свободной или просто нервничаю, когда завожу руки ей за спину и освобождаю от галстука. Она быстро хватает меня за бедро, дергая вперед, и скользя пальцами по влажной ткани моих трусиков. Я и не знала, что так завелась от нашей игры. И я хочу её. Хочу полное проникновения её в меня, чтобы моё тело было наполнено ей, и это единственное, что желаю ощутить снова. Я хочу слышать голос, воодушевляющий и настойчивый, исчезающий в прерывистом сочетании русского и французского, и наконец - хриплые, неразборчивые звуки её удовольствия, наслаждения, желания. Но сегодня я руковожу, и вне зависимости от того, хорошо это или плохо, никакой отчет Сатаны не помешает мне подчинить себе эту женщину. Тут не поможет и то, насколько теплой чувствуется её кожа и развратно звучат слова, - Я чувствую твою потребность во мне, как она пропитала шёлк. Я привстаю с её колен, стягиваю свои красные трусики, и бросаю их ей на колени. Она подносит их к лицу, смотрит на меня с полузакрытыми глазами, когда я сажусь на журнальный столик. Я смотрю, как она надавливает на клитор и медленно проводит по складками пальцами. Это выглядит так пошло, но я уверена, Света вовсе не ощущает неловкости. Ничто так не возбуждает, как взгляд собственной жены, пока я ласкаю себя рукой. Делаю вид, что она одна и думает обо мне. И я одна и думаю о ней. И как мои пальцы скользят по моей коже, и как она начинает мастурбировать тяжелее, быстрее, звук дыхания вырывается с хрипотцой. - Покажи мне, - шепчет она. - Как ты ласкала себя, когда я была на работе и думала о тебе? Я ложусь на спину, и поворачиваю голову так, чтобы видеть её, и начинаю использовать обе свои руки. Она хочет наблюдать за мной. Я запустила два пальца внутрь и начала использовать вторую руку, чтобы стимулировать клитор...мой пульс, бешено учащается, когда она стонет, ускоряясь и хрипло говорит мне, что хочет видеть, как я кончаю. Это плохая замена её языку, и еще худшая замена её пальцам, но то, как она смотрит на меня и входит в себя, заставляет меня почувствовать прилив крови к моим бёдрам и изнывающую боль между ног, которая нарастает и нарастает, пока я извиваюсь на столе, а затем пронзаю тишину своим криком. В облегченном стоне она так же получает удовольствие. Как в тумане Света приподнимается на ноги и тянет меня вниз, на пол, опускаясь сверху, она жёстко входит в меня тремя пальцами. Я вижу очертания её тела в тусклом свете свечей. Она спускает лямку моего пеньюара, оголяя одну грудь. - Ты получила оргазм только что? - шепчет она напротив моей кожи. Я киваю. Мой пульс только пришел в норму, однако - когда Света нависает надо мной - то он снова несется вскачь. Но ощущение её пальцев во мне, снова, так скоро, даёт мне головокружительное чувство власти. - Если бы я была Сатаной сегодня вечером... - начинает она и останавливается, её дыхание так близко к моему ушку. В воздухе по-прежнему летают искры. - Что, Света? Её губы находят моё ушко, шею и сначала она посасывает их, прежде чем продолжить: - Ты изменяла когда-нибудь? - Нет. - Поглаживая её спину, шепчу я, - Но я убила парня в Рено, когда хотела смерть повидать. Она смеётся, и я чувствую, что моё тело сжимает её пальцы, поскольку они нажимают на стенки влагалища. Я отстраняюсь немного назад, чтобы взглянуть на неё. - Идея жениться на убийце заводит тебя? Что не так с тобой? - Мне нравится, что ты заставляешь меня смеяться, - исправляется она. - Это меня заводит. А так же, твоё тело и то, что мы сделали сегодня. Она поглаживает мою грудь через пеньюар большим пальцем по соску. Света грубее меня, однако, её прикосновения так нежны, словно она боится причинить мне боль. Я думала, что одна заметила новое, чарующее господство моих бёдер, тяжесть груди, но как оказалось, не я одна. Света задерживается на моей груди, играя с сосками и сжимая её. Французская кухня хорошо повлияла на мое тело... хотя, возможно, мне следовало немного сдерживать себя. Это не имеет значения; я люблю чувствовать свои новые формы. Сейчас, мне просто нужно стать немного парижанкой, начать получать удовольствие от жизни, но и не забывать о "настоящей" Кате. - Ты позаботилась о своём теле. – Шепчет она напротив моей груди и проводит языком по моей ключице. - Знаешь, твоя жена хочет, чтобы твои изгибы стали немного выразительнее. Мне нравятся твои полные бёдра. Мне нравятся сжимать попку руками, чувствовать, как твоя грудь двигается напротив моего лица, когда ты трахаешь меня. Как она это делает? Волосы спадают ей на один глаз, и она выглядит совсем по-девчачьи, но эти её слова такие грубые. Её дыхание, пальцы свободной руки, они движутся вдоль моих рёбер к моей груди и соскам. Она начинает двигаться внутри меня, медленно, её губы путешествуют к моей шее и ушкам. Мое тело реагирует на её ласки, напрягаясь и вздрагивая в предвкушении удовольствия, которое я знаю, заставит меня взорваться. Как будто я состою из тысячи трепещущих крылышек. - Сегодня ночью, Cerise...спасибо тебе, что решила меня спасти. – Слегка выделяя последнее слово, произносит она. Мне требуется секунда, чтобы изменить позу, а затем волны адреналина прокладывают путь сквозь меня, отчего кончики пальцев ощущают внезапный прилив чувств, а мое сердце словно вот-вот выпрыгнет из груди. Приезжай…хотя бы на лето. Она знала, что в её жизни нет места привязанности, однако это не имело значения, ведь Света попыталась спасти меня первой. Где-то в подсознании, я чувствую Свету, крадущуюся по кровати и склонившуюся надо мной, укутавшейся в жаркий кокон одеяла. Под её пристальным взглядом, я открываю глаза. Потягиваюсь и хмурюсь, замечая на ней выглаженную белую рубашку в мелкую фиолетовую клетку. - Собираешься на работу? - спрашиваю я, голос всё ещё хриплый ото сна. - Подожди, - добавляю, немного приходя в себя. - Сегодня четверг. Конечно, тебе нужно на работу. Она целует кончик моего носа, скользя тёплой ладонью вверх по плечу, спускаясь к груди и останавливаясь на талии. - Я убежала из этого дурдома всего на пару недель, - говорит она. - Я тоже, - смеясь, отвечаю я. И вдруг – вся улыбка рассеивается, как дым. И тут я дую губки. - Тьфу! Кто меня за язык тянул то? Так бы и проглотила его, словно большой шоколадный круассан. - Круассан, - повторяет она, целуя меня, а затем шепчет, - уже лучше, Cerise. Но французы говорят pain au chocolat. Она касается моих губ подушечкой указательного пальца, и я прикусываю её, улыбаясь, чтобы Света не расстраивалась из-за моего скорого отъезда. Мы обе настолько счастливы, когда не придаем этому значения. Она снова скользит ладонью вверх, сжимая мою грудь. - Я уверена, что Капиту наконец-то угомонится. - Жаль, что ты должна идти. - Мне тоже, – она целует меня, так нежно и убедительно, отчего что-то болезненно сжимается в груди. Это явно не сердце, ведь боль пронзает всё тело. И не легкие, потому что пульс несётся вскачь. Чувство схожее, словно Света взяла и поселилась в моей грудной клетке, оставив снаружи уязвимой. - Ты планировала что-нибудь важное в своей экскурсии на сегодня? Качаю головой. - Значит, самое время попрактиковаться во французском, - заключает она. - С кем? - С мадам Аллар, соседкой снизу. Она обожает тебя и думает, что совсем скоро у нас будет малыш. Кладу руки на живот, не скрывая удивления. - Но я не толстуха, - смотрю вниз и спрашиваю, - или да?". Она смеётся, и, наклонившись, целует меня. - Ты почти не изменилась с момента приезда. Скажи – ка мне как будет по-французски "я не беременна". Тогда сможешь спуститься вниз и сказать ей об этом сама. Закрываю глаза, вспоминая. - Je ne... suis pas... ох, - смотрю на неё, - беременна. - Enceite, - говорит она, пожирая меня глазами, и я задумываюсь – какова вероятность того, что она скинет с себя вещички и займется со мной любовью, прежде чем уйти на работу. Касаюсь её, выгибая спину. - Десять минут. - Мне жаль, Кать, - она ищет меня глазами, - о чем я вообще думала, ведь знала, что буду занята? Но теперь ты здесь, всегда рядом со мной. Что ещё нужно для счастья? - Остановись, - говорю я ей, обвивая руками. – Это лучшее решение, что я приняла за долгое время. Когда я говорю, она закрывает глаза, и подавшись вперед, опускается со мной на кровать. - Странно, да? – осторожно спрашивает Света, уткнувшись мне в шею, - но это правда. Я никогда не притворялась. В буйном взрыве красок прошедших недель, мелькающих перед глазами и бьющими волнами воспоминаниями, я не могу сдержать эмоций. Боязнь первых двух недель рядом с ней, которая исчезала с каждой минутой, проведенной вместе. Неловкость первого секса после приезда. Вновь ожившая страсть в ночь, когда я оделась горничной. По дороге домой через пару недель я перестану быть для Светы напоминанием о неудавшемся браке. - Что мы будем делать дальше? – спрашиваю я, почти прошептав последнее слово. Улыбаясь, возвращается счастливая Света, словно знающая, что только одной из нас позволено скрыться во тьме опрометчивого и увлекательного путешествия. - Устроим сексуальный марафон. Начнём, как только приду домой. Отстраняясь в этот раз, она решительно настроена отправится на работу. - Познакомь меня снова с той бесстыжей девчонкой. Накидывает на меня одеяло, а затем уходит. И единственное, что я слышу – щелчок закрывшейся входной двери.