Любовь во Франции

Мадам Аллар требуется немного времени, чтобы подобраться к насущной теме и спросить – ожидаем ли мы со Светой прибавления в семействе. Сейчас её голова забита новым щенком в нашем доме и спелым виноградом в магазинчике за углом, поэтому мне быстро удается убедить её, что пока мы не стали счастливыми обладателями столь прекрасного подарка судьбы, как ребёнок. Её восхищения над моим простеньким предложением - Madame, je ne suis pas enceinte, достаточно, чтобы у меня появилось желание заказать обед по-французски. Однако оно пропадает при виде менее дружелюбного, ворчливого официанта с густыми бровями в маленьком ресторанчике на углу. Поэтому с глазками нашкодившего малыша, делаю свой заказ – излюбленный soupe l’oignon на английском. Я начинаю размышлять – рассказала ли Света своей матери? А отцу? Почему мысль о беременности сначала вызывает у меня смех, а затем, что-то болезненно сжимается в груди? Enceinte – столь чудесное слово. Однако, насколько же восхитительна мысль единения – она, будущее и маленький карапуз, что связывает нас. Даже, если ребенка ещё нет, неподдельные эмоции уже толкаются ножкой мне в животик. А значит – внутри теплится надежда. И тут же – желудок ухает вниз. Немедленно достаю телефон из сумки, набирая смс Свете: "Твои родители знают, что ты в браке?" И почему мне никогда не приходило в голову спросить её об этом? Света не отвечает ни во время обеда, ни час спустя, и лишь когда я блуждаю по витиеватым тропинкам в миле от нашего дома, телефон вибрирует в сумочке. "Моя мама знает, отец – нет. Ты расстроена?" Зная, что она на работе и может уделить мне всего пару секунд, быстро печатаю ответ. "Нет. Своим ведь я вообще не рассказала. Просто подумала, как мало мы говорили об этом." "Мы поговорим об том позже, но уж точно не сегодня вечером." Секунду пялюсь на экран телефона. Крайне загадочно. "Почему не сегодня?" "Потому что вечером ты грешница, а не святая". Набираю ответ – Вообще-то…ох, черт возьми, да. Возвращайся домой скорее., когда мой телефон вибрирует о входящем смс…от Полины. "Я в Канаде" Пораженная, ищу разумное объяснение, и тут мне в голову приходит мысль. У Полины нет ни родственников, ни каких-либо дел в Канаде. Строчу ответ настолько быстро, что допускаю семь ошибок в пяти словах. "Прилетела отжарить Настю?" Когда она тотчас не отвечает мне, без раздумий пишу Свете - за подтверждением. Не Тасе. На самом деле, настолько естественно написать ей первой… святое дерьмо, у нас есть общие друзья, да мы прямо ячейка общества сейчас. Руки трясутся, пока набираю: "Полина прилетела в Канаду, чтобы повидаться с Настей на выходных?" Через пару минут Света отвечает: "Значит, ты уже знаешь. Очевидно, она решила сделать ей сюрприз, прилетев в одном пальто." Киваю, печатая ответ: "Это в стиле Полины. Как она прошла через службу охраны в аэропорту, не сняв его?" Понятия не имею, - отвечает она.- Но им уж точно лучше не пытаться стащить у нас идею с переодеванием. Кровь закипает в сладком предвкушении: "В котором часу ты будешь дома?" "Застряла с Медузой Горгоной до 9." До девяти? Вздыхаю с огорчением, набирая ответ – "Окей", прежде чем кинуть телефон в сумочку. И тут – у меня возникает идея. Она хотела, чтобы я познакомила её с бессовестной девчонкой? Ну что-ж, время пришло. *** Не так давно, Света начала писать мне по вечерам – пока находилась на работе, а я дома. Хоть эта традиция и продолжается всего пару дней, однако, так или иначе, я жду её смс около семи часов - во время вечернего перерыва. Подготовившись, лежу в спальне, когда телефон вибрирует на прикроватной тумбе. "Не забудь о моих пожеланиях. Поужинай. У нас впереди насыщенная ночь." Трясущимися руками, выбираю её имя из списка контактов и делаю дозвон…гудок, ещё один… - Bonjour! – отвечает она и затем, исправляясь, переходит на русский, - Катя? У тебя всё хорошо? - Светлана Сергеевна ? - громко, однако слегка нерешительно спрашиваю я. – Ничего, что я звоню в такое время? Знаю, вы уже не на работе… Встречаю тишину на том конце провода и, задержав дыхание, жду. Через пару секунд она тихонько откашливается, произнося: - На самом деле, Екатерина, - сейчас голос Светы звучит иначе – строгий, и с ноткой раздражения, что её оторвали от дел, - я немного занята. Что Вы хотели? Моя рука скользит вниз вдоль груди, живота, и останавливается между распахнутых бёдер. - У меня есть пару вопросов по вашему предмету, но я могу перезвонить позже, когда Вам будет удобно. Мне нужно услышать её голос, потеряться в нём, чтобы найти смелость сделать то, о чем Света вовсе и не подозревает. Быть может, она не одна в кабинете. Я практически вижу, как нагнувшись вперёд, она прижимает телефон к уху, впитывая каждое сказанное мной слово. - Нет, всё в порядке. Спрашивайте. Двигаю ладошкой вверх и вниз, сжимая пальцами кожу, представляя, будто это её ладонь. Света сверху, наблюдает за сменой эмоций на моем лице, вытворяя непристойности. - Сегодня на занятии, - начинаю я и, затаив дыхание, слышу, как она яростно втягивает воздух в легкие. Пытаюсь вспомнить элементарные юридические термины из курса юриспруденции, что слушала два года назад. – Когда вы упомянули о судебно-правовой политике? - Да? – шепчет она, и я понимаю – должно быть, она одна в кабинете. Голос хриплый, возбуждённый, достаточно проникновенный и глубокий, что будь Света здесь, я бы представила, как солнце плавится при одном её взгляде – жестоком и расчётливом. - Не припомню, чтобы раньше я так легко проглатывала информацию на занятии – зажимаю телефон между ухом и плечом, поглаживая грудь. Моя грудь… Света обожает её, как никто другой. Я никогда не испытывала дискомфорта, однако, под её прикосновениями, поняла, насколько отзывчивой и чувствительной она была. – И никогда не получала такого удовольствия, как от ваших лекций. - Нет? - И я не могу перестать размышлять над тем… - говорю я, сделав паузу для пущего эффекта, дабы услышать её дыхание и желая, чтобы мой голос звучал томно и глубоко. Чувствуя, как внутри, вместе с этой потребностью, разгорается что-то ещё, – что, если нам встретиться за пределами университета? Несколько коротких, словно залпы орудий – один за другим, сердцебиений, прежде чем она отвечает: - Вы знаете, что я не могу этого сделать, Екатерина. - Потому что это против правил? Или же Вы просто не хотите? – пальчики двигаются быстрее, с легкостью скользя по коже, уже мокрой от звуков её голоса и дыхания в трубке. Могу представить, как сидя за столом, рукой она поглаживает себя через ткань брюк. Лишь одна мысль об этом, не даёт мне дышать. - Из-за правил,– практически шепчет она. – Мне запрещено даже думать об этом. Вы – моя студентка. Непроизвольно, с губ срывается тихий стон, потому что она призналась, что хочет этого. Хочет меня, несмотря на то, что завалена с головой работой в милях отсюда. Так каково же это – быть одной из студенток Светы или одной из девушек в метро, которые наблюдают за ней, желая согреть её постель? Что, если бы она действительно была моей преподавательницей, и каждый божий день мне бы приходилось сидеть на лекциях, слушая этот сдержанный, глубокий голос, словно завороженной; ловить её взгляд на мне, представляя свои руки у неё на груди и в волосах? - Екатерина, Вы же не позволяете там себе ничего…непристойного сейчас? – она снова строга со мной. Впервые я не вижу её лица во время наших игр, но узнав Свету достаточно хорошо, могу сказать, что это притворство. В её голосе нет раздражения, когда она говорит со мной, даже когда расстроена. Она всегда, абсолютно всегда спокойна. Выгибаюсь лежа на кровати, пока внизу живота теплеет из-за появившегося возбуждения. - Хотите услышать меня? - спрашиваю я. – Вам нравится мысль, что я занимаюсь этим на ваших простынях? - Вы в моей кровати? – шипит она, звуча сердито. – Екатерина! Вы что касаетесь себя? Возбуждение от игры закручивает меня в водоворот событий, одурманивая и доводя до грани. Я помню, как она смотрела на меня сегодня утром, с противоречивостью в глазах, с желанием позаботиться обо мне, прежде чем уйти на работу. Помню ощущение её рта на своей шее, когда она пробралась в кровать вчера вечером, притянула меня к своей груди, и оставалась в этой позе всю ночь, как и каждую до нее. И затем, я едва шепчу: - О, о, боже мой. Слышу, как она сыплет ругательствами в телефонную трубку, и практически распадаюсь на части, используя свою руку, представляя, что это её рука, зная, какое удовольствие она доставит мне с её помощью позднее. Да и Света может представить меня сейчас, потому что я уже вытворяла подобное перед ней прежде. Мои ноги трясутся и я хнычу в трубку, подхватываемая жаркой волной оргазма и влажного удовольствия, скользящего по коже. Я выкрикиваю её имя и ещё что-то, хотя не уверена, разобрала ли она слова, однако, уверенная, что она слушает и хотя это всё, что ей дозволено сейчас – никаких прикосновений или ощущений – её присутствие продлевает моё освобождение, до тех пор, пока я судорожно глотаю воздух. Скольжу рукой по бедру и опускаю её вниз, на покрывало, беря в руку телефон. Улыбаюсь в трубку, сонная и удовлетворенная…теперь. - Екатерина. Моргаю, сглатываю и шепчу: - О боже мой. Не могу поверить, что сделала это. Мне так жа – .. - Только попробуй сдвинуться с места, - рычит она. – Я скоро буду дома, чтобы проследить за Вами, бесстыдница.