Любовь во Франции

Я засыпаю в ожидании Светы, когда дверь распахивается настежь, а ручка с грохотом ударяется о штукатурку на противоположной стене. Испуганная, сажусь прямо, одёргивая юбку и тру глаза, когда она залетает в спальню. - Что Вы, блять, здесь вытворяете? – орёт Света. Отползаю к изголовью кровати, сбитая с толку, сердце стучит как заведённое, пока разум подхватывает волны адреналина, пуская его в кровь. - Я…Вы сказали мне никуда не уходить. Она идет на меня, останавливаясь у изножья кровати, развязывая галстук, и нетерпеливо срывает его с шеи. - Вы вломились ко мне в дом… - Дверь была откр - .. - И пробрались ко мне в кровать. - Я… - смотрю на неё, поражённая. Она выглядит по-настоящему расстроенной, а потом наклоняется, нежно касаясь большим пальцем моей верхней губы, словно напоминая, что всё это – игра. - Екатерина, Вы нарушили около сотни правил и пару законов за один вечер. Я уже могла подать на Вас жалобу. Поднимаюсь на колени, обвивая руками её шею. - Я не знала как ещё привлечь Ваше внимание. Она закрывает глаза, скользя пальцами по моему подбородку, шее и голым плечам. На мне только мини-юбка и трусики, она сжимает мои груди в ладошках, а затем одёргивает себя, убирая руки и сжимая их в кулаки. - Вы думаете, я не замечала Вас на занятиях? – рычит она. – В аудитории, когда Вы целый час не спускали глаз с меня. А эти полные, красные губы, отчего все мои мысли были только о том, как бы они ощущались на моих губах, моей шее и моей киске? Облизываю губы, прикусив нижнюю. - Я могу наглядно продемонстрировать. Она колеблется, прищурившись. - Меня уволят. - Обещаю, что никому не скажу. Её сомнение так правдоподобно. Закрытые глаза, сжатая челюсть. А затем, она смотрит на меня вновь и, наклонившись вперед, произносит: - Если Вы думаете избежать наказания за то, что вломились ко мне в дом… - Я не… - по выражению моего лица она видит – это обман. Я получила всё, что хотела и, замечая мою лукавую улыбку, она рычит и стискивает мои груди в своих руках. Кожа воспламеняется в ожидании её прикосновений, а внутри всё сжимается, скручивается, а затем жар растекается в груди, спускаясь вниз живота и между бёдер. Она необходима мне. Я возбуждена и взволнована; неудержимая потребность царапает горло. Запускаю пальчики ей в волосы, притягивая к себе, едва позволяя Свете вздохнуть, не отрываясь от моей кожи. Но всё это – уловка. Она с легкостью освобождается от моего захвата, и отстраняясь смотрит на меня с неподдельным огнём в глазах. - У меня была куча работы, когда Вы позвонили со своим маленьким представлением. - Извините, - шепчу я. Рядом с ней я не могу устоять на ногах, мои внутренности жидкие и расплавленные. Её ресницы дрожат, пока она жадно втягивает воздух. - Как Вы думаете, что произошло с моей выдержкой, когда я поняла, что Вы думаете обо мне? Касаетесь себя там, где к Вам могла бы прикоснуться я? Удерживая мой взгляд, в доказательство, она скользит ладонью ко мне в трусики, вводя два пальца, убеждаясь, насколько я мокрая. - Благодаря кому Вы такая влажная? Я не отвечаю. Закрываю глаза, прильнув к её руке, пока она неподвижна, а затем, хватаю её за запястье и трахаю её пальцы. Испытываю всепоглощающее желание почувствовать её каждой клеточкой тела, особенно там, где находятся сейчас её пальцы, и потребность в приближающемся оргазме. Она единственная, кто может заставит меня кончить. Резко убрав руку, Света кладет пальцы мне в рот, позволяя ощутить собственный вкус на языке. Сжимает мне щеки, надавив пальцами на впадинки, чтобы рот оставался открытым. - Благодаря. Кому. - Вам, - выдавливаю я, и она ослабляет захват, теперь уже зажав мою губу между большим и указательным пальцами. - Я думала о Вас целый день, не только когда позвонила. Смотрю на неё, глаза горят огнём, и чувствую себя так, словно не могу дышать. Взгляд Светы теплеет, и я понимаю, что мы обе запнулись в своих ролях. Я хочу раствориться в ней, почувствовать тепло её тела надо мной. - Я думала о Вас весь день. В моих глазах она видит, это – чистая правда и её взгляд опускается на мои губы, пока руки медленно скользят по бокам. - Правда? - И мне наплевать на правила, - говорю я ей. – И на то, что у Вас дохрена работы. Я хочу, чтобы Вы игнорировали всё остальное. Она сжимает челюсти. И тогда я произношу: - Я хочу Вас. Семестр скоро подойдет к концу. - Катя, - я вижу борьбу в её глазах. Чувствует ли она её тоже? Желание настолько сильное, что все остальные чувства, наполнявшие мое сердце, отброшены в дальний уголок. У нас осталось не так много времени. Как я смогу быть вдали от неё всего через пару недель? Что мы будем делать? Сердце делает тройной кульбит, пульс стучит в висках, прогоняя спокойствие. А сердцебиение подобно тарелочкам, что с грохотом ударяются друг о друга при барабанном марше. Я знаю, что это за чувство. Ей стоит узнать. Но не слишком ли рано? Я здесь всего месяц. - Света…я – .. Её губы обрушиваются на мои, а язычком она проскальзывает внутрь, проводя по моим зубам. Прижимаюсь к ней, пресытившись её запахом – океана и солнца. - Не говорите этого, - произносит она на моих губах, словно знает, что я собираюсь озвучить что-то неподдельное и глубокое. Отстраняясь, она неистово ищет меня глазами, умоляя, - иначе я не смогу наказать Вас. D’accord? Я тут же киваю, и её зрачки расширяются, словно капля чернил потонула в зелёном цвете и воочию вижу, как её пульс ускоряется. Она принадлежит мне. На самом деле. Но как долго это продлится? Навязчивый вопрос делает меня безрассудной, и я тянусь к ней, желая, чтобы она оказалась у меня под кожей, чтобы не смогла дышать без меня. Света подходит ближе, и хотя её захват на моих волосах не ослабевает, я с жадностью тянусь к её рубашке, выдернув её из штанов. Трясущимися руками расстегиваю каждую пуговку и наконец, аккуратная грудь появляется в поле моего зрения. Слышу собственный лихорадочный стон, и руки неистово скользят по её коже. Задаюсь вопросом – каково это – желать её, как сейчас, но не иметь возможности прикоснуться? И тогда, только сегодня – единственной, опасной ночью – позволит ли она мне исследовать грани своего тела, попробовать на вкус и затрахать её до потери сознания? Я буду дикой. Ненасытной. Она рычит, когда я теряюсь в неистовых движениях рук, касаясь её груди, царапая соски, проводя ноготком по дорожке саветлых волос от пупка до штанов. Нетерпеливо, она тянет меня за волосы, толкаясь бёдрами вперёд, и стонет в одобрении, когда я быстро расстегиваю ремень, ширинку, и дергаю штаны до бёдер, освобождая её киску. Ох. Она прямо передо мной – влажная и теплая. Провожу по складкам, мечтая, чтобы Света отпустила мои волосы и позволила нагнуться и жадно лизать её, как я этого хочу. Она тяжело вздыхает, когда я вхожу в неё, захватывая губы Светы в грубом, властном поцелуе. Её губы стирают мои в кровь, а язык неистовствует, пока кулак стискивает копну волос. Она скользит языком внутрь, углубляя поцелуй, трахая меня своим ртом в легко узнаваемом ритме. - Я не буду нежной, - говорит она мне. – И пробовать не стану. Во мне разливается удовольствие, и я выкручиваюсь из её захвата, намереваясь лизать её киску, до тех пор, пока она не кончит, но сыпля проклятьями, Света толкает меня на кровать, достает галстук и сгибает его, чтобы обернуть вокруг моих запястий и закрепить у изголовья кровати. - Ваше тело для моего наслаждения, - говорит она мне. Глаза тёмные, словно ночь. – Вы в моём доме, дорогая. Я возьму всё, что захочу. Она сбрасывает штаны и нависает сверху, дергая мои трусики вниз, и задирая юбку до бедер. Не отнимая рук, разводит коленом мои ноги, и нагнувшись вперёд, резко входит в меня двумя пальцами. Облегчение настолько велико, что я кричу; я никогда не чувствовала себя настолько заполненной ей. Изнываю и наслаждаюсь, желая, чтобы она осталась во мне навсегда. Однако, у Светы другие намерения. Она выходит и затем врезается снова, ухватившись за изголовье кровати для устойчивости, и трахая меня настолько грубо, что зубы стучат с каждым выдохом. Я безумна и безрассудна, её тело поверх моего, мои ноги сжимают её талию так сильно, отчего я переживаю – не больно ли ей. Я хочу, чтобы ей было больно, чтобы самым извращённым и болезненным способом каждая эмоция вышла наружу, чтобы она почувствовала всё и сразу: похоть и боль, жажду и наслаждение и да, даже любовь, которую чувствую я. - Я хотела разобраться с делами сегодня вечером, - шипит она, стискивая моё бедро. Входит грубо и быстро, трахая меня настолько жёстко, что капли пота с её висков падают мне на грудь. Её злость пугает, возбуждает и вызывает восхищение. - Вместо этого мне пришлось примчаться домой, чтобы разобраться с непослушной студенткой,- Её ладонь тянется к моей груди, потирая большим пальцем сосок. - Пожалуйста, заставь меня кончить, - шепчу я, правдиво. Я хочу закончить игру. Я хочу играть вечность. Я хочу её дозволение и ярость. Я хочу, чтобы она сжала мои груди в тиски на секунду, а затем была ласкова со мной. И она знает это. - Пожалуйста, - умоляю я. – Я буду послушной. - Никто не поощряет распущенных учениц. Я буду трахать вас снова и снова, а Вы, между тем, сможете полюбоваться мной. Она двигается настолько быстро, что под нами скрипит и ходит ходуном кровать. Мы никогда не были такими безудержными. Должно быть, соседи слышат нас, и я закрываю глаза, смакуя знание, что моя жена настолько "заботлива в постели". Я сделаю всё, что угодно. - Понаблюдайте, как я кончу - шепчет она, отрываясь от меня и входит в себя сразу тремя пальцами. Её рука двигается вверх и вниз по всей длине, и она сквернословит, глядя мне прямо в глаза. Я и не представляла звука сексуальней, чем гортанный стон, что она издает, когда кончает, как стонет мое имя и смотрит на меня. Она наклоняется, потная и бездыханная, взглядом скользит по моему лицу. Подтягивает вниз, чтобы её бедра и пупок оставались на уровне моего лица и прижимает свою киску к моим губам, спокойно приказывая: - Вылижите до последней капли. Я открываю рот и облизываю клитор, а затем лижу вниз и вдоль мягкой, бархатной кожи. - Света, - шепчу я, отстраняясь, желая, чтобы мы стали собой прямо сейчас. Потому что я хочу её. Настоящую. В её взгляде – облегчение, и пальцем она очерчивает контур моей нижней губы. - Тебе нравится это, - шепчет она. - Нравится. - Да. Она отстраняется, целует меня в лоб и заботливо развязывает мне руки. - Было хорошо, правда, Cerise? – шепчет она, посасывая мою нижнюю губу, пробираясь язычком ко мне в рот. Тихо стонет, а пальчики танцуют вокруг округлостей моей груди. - Ты была прекрасна. Я обожаю заниматься с тобой любовью таким образом. - Её губы скользят по моей щеке, к ушку и она спрашивает: - Но теперь-то я могу быть нежной? Я киваю и беру в руки её лицо. Она извратила меня своей игрой, своим приказом, который с легкостью расплавился в обожании. Закрываю глаза, запуская пальчики ей в волосы, когда она прокладывает дорожку из поцелуев на шее, посасывая груди, пупок, раздвигая мои ноги своими руками. У меня всё болит после того, как Света грубо обошлась со мной несколько минут назад, однако сейчас она заботливо обдувает мою кожу, шепча: - Позволь мне посмотреть на тебя. Нагнувшись, она целует мой клитор, облизывая его вокруг. - Ты заметила, что я обожаю пробовать тебя на вкус? Я сжимаю руки в кулаки по обе стороны от подушки. - Думаю, эта сладость только для меня. Притворюсь, что твоя потребность во мне никогда не была столь сильной. Она погружает в меня один палец, а затем подносит его к моим губам. - Для любой другой ты никогда не была столь сладкой и приятной на вкус. Признайся в этом. Я открываю рот и посасываю, мечтая, чтобы эта ночь растянулась на дни вперед. Я одержима Светой и надеюсь, что она останется рядом со мной. Надеюсь, что она не убежит в офис работать до рассвета. - Разве не изумителен? – спрашивает она, наблюдая, как я сосу. – Я не была влюблена ни в один женский запах и вкус так, как влюблена в твой. Она удерживает меня, посасывая мои губы и язык. Света снова мокрая, а, быть может, всё ещё мокрая, потираясь о мое бедро. - Я схожу с ума от него. И страстно желаю тебя. Вожделею и не могу насытиться тобой. Думаю, моя потребность слишком сильна. Я качаю головой, мечтая сказать ей, что она может желать меня ещё больше и яростнее, однако, слова застревают в горле, когда она возвращает свои губы на мою киску, лижет и посасывает её настолько мастерски сейчас, что я выгибаюсь на кровати, хныча. - Вот так? – мягко произносит она. - Да. Я поднимаю бёдра от матраса, желая ощутить её пальцы во мне. - Я буду твоей рабыней, - шепчет она, скользнув двумя пальцами в меня. – Оставь меня ни с чем, кроме своего рта, киски и тайных слов и я буду твоей рабыней, Cerise. Я не знаю, как или когда это произошло, но она научилась безошибочно читать язык моего тела, всегда зная, что сказать. Она дразнит меня, превращая каждое желание в нескончаемую пытку, заставляя ждать оргазма, словно я не испытывала его несколько дней. При помощи своего языка, губ, пальцев и слов, она возносит меня на вершину снова и снова, пока я извиваюсь под ней, потная и просящая. И в тот момент, когда я думаю, что Света, наконец-то, позволит мне кончить, она отстраняется, вытирая рот ладонью, и нависает надо мной. Приподнимаюсь на локтях, глаза широко распахнуты. - Света - .. - Шшш, мне необходимо быть внутри тебя, когда ты кончишь, - быстрым движением, она переворачивает меня на живот, разводя мои ноги в стороны, и входит пальцами настолько глубоко, что я хватаю ртом воздух, стискивая наволочку. Её стон сотрясает мои кости, заставляя дрожать, и я чувствую его отголоски, когда Света начинает двигаться, прижимаясь грудью к моей спине, жарко шепча мне в ухо: - Я растворяюсь в тебе. Задыхаюсь и судорожно киваю: - Я тоже. Вторая её рука скользит под меня, стимулируя и надавливая на мой клитор. Я почти почти почти и взрываюсь, словно бомба, в ту секунду, когда она прижимает свои губы к моему ушку и шепчет: - Что ты чувствуешь, Cerise? Потому что я чувствую тоже самое. Блять, Катя, ты не безразлична мне.