Любовь во Франции

Не то чтобы мысли о Свете, и так, уже не занимали львиную долю моего времени, но после вчерашней ночи она захватила их все. Сидя следующим вечером вместе с Симоной в кафе под открытым небом, у меня чесались ручки проверить – сможет ли она завтра сыграть со мной прогульщицу, или же для разнообразия стоит заглянуть на работу к Свете сегодня. Быть извечным туристом-одиночкой становилось утомительно, однако занятость казалась лучшей альтернативой тому, чтобы застрять в четырёх стенах с собственными мыслями на целый день, когда на задворках подсознания, таймер с нарастающим гулом отсчитывал мое оставшееся время во Франции. - Чертовски длинный день, - застонала она, бросив ключи в сумку, закопошившись в ней. Наверное, ища испарившуюся пачку сигарет. В компании Ужасающей Симон мне на удивление комфортно – девушка настолько отталкивает, что заставляет меня ещё больше полюбить Полину и Тасю, с нетерпением ожидая нашей встречи, по возвращении домой. Симона замолкает, глаза её светятся, обнаружив знакомый чёрный мундштук в одном из внутренних карманов сумки. - Неужели, блять, - поднося его к губам, говорит она, и хмурит брови. – Твою мать. Сука. Куда я дела сигареты? Я никогда в жизни не чувствовала себя столь никчемно, да и наплевать. Каждый раз подумывая отправиться домой, мой разум отклонялся от курса, отвлечённый чудесной, солнечной жизнью, что разворачивалась у меня на глазах. На руку играло и то, что я могла притвориться, будто денег у меня немерено – не нужно ехать в бизнес-школу, да и с легкостью удавалось заткнуть навязчивый голос, звучащей в голове, рассказывающий о необходимости участвовать в жизни общества. Ещё всего лишь пару денечков, - говорила я себе. Тогда и побеспокоюсь об этом. Ужасающая Симон достает помятую пачку сигарет и серебряную зажигалку. Прикуривает и, выпуская дым, издает блаженный стон, словно сигарета лучше кусочка шоколадного торта и всех оргазмов вместе взятых. На секунду, я и правда задумываюсь соблазниться и затянуться. Она делает ещё один глоток никотина, а кончик сигареты тлеет в тусклом свете оранжевым огоньком. - Так, когда ты снова уезжаешь? Через три недели? Клянусь Богом, мне бы твою жизнь. Живешь в Париже всё лето, без проблем и забот. Улыбаюсь, не обращая внимания, и чуть отстраняюсь, едва разглядев её лицо сквозь облако едкого дыма. Собираюсь опробовать слова для запоминания, посмотреть будут ли они звучать всё с такой же ноткой паники в голосе: - Учеба в бизнес-школе начинается осенью. Закрываю глаза на мгновенье. Да, ничего не изменилось. Зажигаются фонари вверх и вниз по улице, освещая тротуар. Через плечо Симоны я замечаю появившуюся, будто из ниоткуда, знакомую фигуру: высокую и худощавую, бёдра, что кажутся узкими по сравнению с широкими плечами. На мгновенье, я вспоминаю прошлую ночь: как обхватила Свету руками за талию, когда она двигалась сверху, милое выражение её лица при вопросе может ли она быть нежной теперь. В действительности, мне пришлось ухватиться за столик, чтобы устоять на ногах. Света поднимает голову, подходя к углу, и заметив меня, переходит на быстрый шаг. - Привет, - говорит она, наклоняясь и чмокая меня в каждую щёчку. Я, чёрт возьми, обожаю Францию. Замечая глаза по пять копеек и изумлённое лицо Симоны, отстраняется ровно настолько, чтобы широко улыбнувшись, поцеловать меня снова, на этот раз в губы. - Ты рано закончила, - бормочу при следующем поцелуе. - Последние пару дней мне нелегко работать допоздна , - говорит она с полуулыбкой, - не знаешь почему? Пожимаю плечиками с улыбкой чеширского кота. - Могу я забрать тебя поужинать? – спрашивает она, протягивая руку и переплетая наши пальцы. - Привет, - говорит Симона, шаркая подошвой ботинок с шипами по пешеходному переходу и, наконец, Света замечает её. - Светлана, - она традиционно целует её в щёку и я более, чем довольна увидеть её грустное лицо, когда Света тут же отстраняется. - Света – моя жена, - добавляю я. Она одаривает меня улыбкой, способной осветить каждый фонарь вдоль улицы Сент-Оноре. – А это - Симона. - Жена, - вторит она и хлопает глазками, словно впервые видит меня. Переводит взгляд с меня на Свету, откровенно осматривая её с ног до головы. Она явно впечатлена. Встряхнув головой, водружает огромную сумку себе на плечо, затем говорит что-то насчёт вечеринки, на которую опаздывает и бросает мне: - Поздравляю. - Она была милой, - говорит Света, смотря ей вслед. - На самом деле, нет, - посмеиваюсь я, - но что-то подсказывает мне, что теперь всё может измениться. Пройдя пару кварталов в приятной тишине, мы сворачиваем на улицу, чересчур узкую, даже по парижским стандартам. Как и многие рестораны в округе, заведеньице маленькое и скромное, что снаружи едва умещаются четыре дубовых столика и большой коричнево-морковный навес, с надписью "Рипай" над ними. Всё отделано декоративными кремовыми панелями, а на меловой доске нацарапаны блюда дня. Длинные, узкие окна отбрасывают на мощённую улицу мелькающие тени. Света придерживает дверь, и последовав за ней, я встречаюсь с высоким, худым, словно соломинка, официантом с радушной улыбкой, который приветствует нас. Ресторан маленький, но уютный. В воздухе витает запах мяты и чеснока, вдобавок к чему-то загадочному и аппетитному, что я не могу сразу разгадать. Маленькой кучкой столики и стулья заполнили собой единственную комнатку. - Bonsoir. Une table pour deux? - спрашивает официант, протягивая стопку меню. - Oui, - отвечаю я, уловив горделивую улыбку Светы и глубокие ямочки, что сопутствуют ей. Нас провожают к столику почти в конце, и Света ждёт, пока сяду я, а затем сама занимает место. – Merci. По-видимому, моё знание двух основных французских слов - замечательное подспорье, потому что исходя из того, что я владею языком, официант пускается в рассказ о блюдах дня. Света привлекает моё внимание, и я улыбаюсь ей, едва заметно покачивая головой, в предвкушении услышать её объяснения чуть позже. Она задает официанту пару вопросов, и наблюдая за ней, я задумываюсь – смогу ли когда-нибудь оставаться спокойной слыша звук её голоса, наблюдая за движениями её рук или, чёрт возьми, хоть к чему-нибудь, что она делает, не посчитав всё это самым сексуальным из когда-либо увиденного. Господи Боже, да я втюрилась в неё. Когда официант уходит, Света склоняется над столом, указывая на различные предметы своими длинными, изящными пальцами и мне приходится пару раз моргнуть, напоминая себе не витать в облаках. Мне всегда было крайне сложно разобраться с меню. В этом есть пару подсказок: boeuf/говядина, poulet/курица, veau/телятина, canard/утка и poisson/рыба (мне ужасно стыдно признаться, что это слово я выучила, несметное количество раз пересмотрев "Русалочку"), но с приготовлением блюд или названием разнообразных соусов и овощей в ресторанах, мне всё ещё необходима маленькая помощь. - Их фирменное блюдо langoustine bisque, то есть….- задумавшись на секунду, Света хмурит брови и смотрит в потолок, - эм…омар? Я ухмыляюсь. Одному богу известно, почему я нахожу её растерянность столь привлекательной. - Лобстер? - Да, лобстер, - уверенно говорит она, кивая, - суп с мятой и маленьким кусочком пиццы с кусочками лобстера и сушёными томатами в виде гарнира. Ещё есть говя - - Суп, - решаю я. - Не хочешь услышать остальное? - Думаешь, есть что-то лучше супа и пиццы с лобстером? – я останавливаюсь, начиная понимать, - не считая того, что ты не сможешь поцеловать меня? - О, за это не переживай, - говорит она, махая рукой, - я могу поцеловать тебя, задержав дыхание. - Тогда решено. Суп. - Замечательно. Думаю, я буду рыбу, - говорит она. Официант возвращается, и они оба терпеливо слушают, пока я делаю собственный заказ, состоящий из обычной тарелки овощей, заправленных маслом и пряностями. С улыбкой, которую ей не удаётся скрыть, Света делает свой заказ, не забыв упомянуть о двух бокалах вина, и садится обратно, опираясь на спинку близ стоящего стула. - Смотри, я вовсе тебе и не нужна. - Да ну! Откуда ещё я бы узнала, как попросить огромный фалоиммитатор? Я имею ввиду, видишь, насколько богат теперь мой словарный запас. Света разражается смехом, глаза распахнуты в изумлении и она прикрывает рот руками. Несколько посетителей оглядываются, дабы посмотреть на нас, но кажется, им безразличен взрыв эмоций Светы. - Ты дурно на меня влияешь, - произносит она, успокоившись, и протягивает руку к бокалу с вином. - Я? Это не я оставила записку с переводом фразы со словом фалоиммитатор однажды утром, так что…чья бы корова мычала, Ямочки. - Но ты нашла костюмерный магазин, - говорит она мне поверх стакана, - и должна сказать – я в бесконечном долгу перед тобой. Чувствую, как заливаюсь румянцем под её пристальным взглядом, уловив намек. - Ты права, - признаюсь я шёпотом. Нам приносят еду, и за исключением редких стонов удовольствия и моего высказывания, о том, что я хочу детей от шеф-повара, мы едва ли обмолвились словом. Пустые тарелки убраны, и Света заказывает десерт на двоих "Флирт по правилам и без..", который представляет собой причудливую версию шоколадного кекса с растопленным шоколадом внутри, который делают у нас в США. Подают его тёплым, с ванильным мороженым и перцем. Облизывая ложечку, Света издает блаженный стон. - Немного неприлично наблюдать за тобой во время еды, - говорю я. Сидя напротив, с закрытыми глазами, она мурлычет с ложечкой во рту. - Моё любимое, - произносит она, - хоть и не сравнится с тем, что готовит мама, когда я навещаю её. - Всегда забываю, как ты рассказывала, что она ходила в кулинарную школу. Я же не могу вспомнить десерта, который бы моя мать не купила в кулинарии. Я уж точно не назову её Хозяюшкой. - Однажды, когда я приеду к тебе в Бостон, мы заглянем в её пекарню, и она приготовит для тебя всё, что пожелаешь. Я практически слышу визг тормозов, что звучит в наших мыслях. Всё больше знаков "стоп" в беседе, которые мигают вызывающе, и их невозможно игнорировать. - У тебя ещё две недели в запасе? – спрашивает она, - три? Фраза "попроси меня остаться" неожиданно возникает у меня в голове, прежде чем я заталкиваю её в закрома своей души, ибо нет, это не просто плохая, а отвратительнейшая мысль. Уставившись на тарелку между нами, помешиваю шоколадный соус в розетке растаявшего сливочного мороженого. - Скорее всего, две. Нужно найти жилье, выбрать предметы для обучения…,- наверное, стоит позвонить отцу. Найти работу. Завести друзей. Решить, куда пойти дальше. Постараться радоваться своему выбору. Считать секунды до того, как ты приедешь ко мне. - Даже если ты сама этого не хочешь. - Нет, - прямо говорю я. – Я не хочу провести ближайшие два года своей жизни в бизнес-школе, чтобы потом стать офисным планктоном, которых я на дух не переношу, работая с людьми, которые предпочли бы быть где угодно, только не в четырёх стенах конференц-зала, где собственно и окажутся однажды. - Это было довольно подробное описание, - замечает она. – Но я думаю, что твоё представление о бизнес-школе немного… неправильное. Твоя жизнь может быть другой, если ты сделаешь иной выбор. Опускаю ложечку и откидываюсь на спинку стула. - Я всю свою жизнь прожила с заядлым управленцем и встретилась со многими его коллегами. Большинство из них…меня страшит одна лишь мысль стать на них похожей. Приносят счёт, и Света тянется за ним, шлёпая меня по руке. Я неодобрительно смотрю на неё - я ведь могу пригласить свою жену на ужин, однако она игнорирует меня, продолжая с того момента, где остановилась. - Не каждый деловой человек, вне зависимости, женщина это или мужчина, подобен твоему отцу. Я всего лишь думаю, что тебе стоит…подумать о других сферах занятости твоей специальности. Ты не должна идти по его стопам. По дороге домой мы молчим, и я знаю – всё потому, что я не ответила на её высказывание, тогда как Света просто не хочет давить на меня. Она права – люди используют навыки бизнес администрирования во многих отраслях своей деятельности. Проблема в том, что я пока не знаю, чем хочу заниматься. - Могу я тебя кое о чём спросить? Она что-то бурчит себе под нос и смотрит на меня. - Ты устроилась на работу в фирму, даже если она тебе совсем не нравится. Кивая, она ждет пока я закончу. - Тебе не нравится твоя работа. - Нет. - Так чего бы ты хотела на самом деле? - Преподавать, - говорит она, пожимая плечами. – Меня пленяет корпоративное право, как и право вообщем. Как люди выстраивают правила морали и нравственности, которые рассеиваются, словно облака при дожде в современном мире развитых технологий. Но я не стану хорошей учительницей, пока не наберусь опыта и после этой работы, я смогу заполучить должность преподавателя где угодно. Света держит меня за руку несколько кварталов до нашей квартиры, лишь раз или два останавливаясь, поднося мои пальчики к своим губам, оставляя поцелуй. Фара от проезжающего скутера бросает отблеск на золотой ободок её обручального кольца, и я чувствую, что мой желудок сжимается, ощущая всеобъемлющий страх. Не то, чтобы я не хотела остаться в Париже – мне нравится здесь, но я не могу отрицать, что скучаю по привычному окружению дома, разговорам с людьми на языке, который я понимаю, моим друзьям, океану. Но ещё – я начинаю понимать, что не хочу расставаться со Светой. Она настаивает, чтобы мы заглянули в маленькое бистро на углу, чтобы выпить кофе. Теперь я понимаю, что кофе для европейцев – это маленькие стаканчики обжигающего и удивительного на вкус экспрессо, и за исключением Светы, по чашечке этого восхитительного напитка я буду скучать больше всего. Мы сидим за крошечным столиком на улице, любуясь звездным небом. Света вплотную пододвигается ко мне на стуле и теперь ей больше некуда положить руку, как мне на плечо, приобнимая. - Хочешь познакомиться с несколькими моими друзьями на этой неделе? – спрашивает она. Смотрю на неё с удивлением. - Что? - Мои старые знакомые – Костя и Маша устраивают вечеринку, чтобы отпраздновать ее повышение. Она работала в одной крупной фирме в моём здании, и я подумала, может, ты захочешь пойти. Они будут очень рады встретиться с моей супругой. - Звучит хорошо, - я киваю, улыбаясь. – Я надеялась познакомиться с некоторыми твоими друзьями. - Я понимаю, что должна была сделать это раньше, но…признаю – была эгоисткой. У нас так мало времени, чтобы побыть вместе, поэтому я не хотела делить тебя с кем-либо ещё. - Ты работала, - произношу на выдохе, пока она, по правде говоря, повторяет мой разговор с Полиной. Света берёт меня за руку, целует костяшки пальцев и кольцо, прежде чем переплести наши пальцы. - Я хочу похвастаться тобой. Окей. Познакомиться с друзьями. Быть представленной в качестве жены. Реальной жены. Это то, что делают женатые пары. - Хорошо, - говорю я запинаясь. – Должно быть весело. Она кивает и наклоняясь, целует меня в губы. - Спасибо, миссис Шишкарева - И вау – ямочка тоже видна. А я краснею. Официант останавливается у нашего столика, и я сажусь обратно на своё место, в то время как Света заказывает нам кофе. Компания маленьких девочек – около восьми или девяти лет танцуют под аккомпанемент играющего на гитаре мужчины. Их смешки отскакивают от стен зданий стоящих слишком близко, звонко подпрыгивают над редко проезжающими машинами, и брызгают с фонтаном по ту сторону улицы. Одна из них кружится, и повернувшись, падает прямо перед нашим столиком. - Не ушиблась? – спрашиваю я, делая шаг вперед, чтобы помочь ей. - Oui - говорит она, стирая грязь с передника пёстрого платьица. Её подруга бежит к нам, и хоть я не уверена, что именно она ей говорит, но по протянутой руке и грозному голоску, думаю, что малышка неправильно сделала поворот. - Ты пытаешься сделать поворот? – спрашиваю я, однако она не отвечает, попросту разглядывая меня с растерянным выражением лица. – Пируэт? И тут её глазки оживляются. - Oui, - возбужденно произносит она. – Piroutte. Tourner - Покрутись, - предлагает Света. Она выпрямляет руки по бокам, встает на носочки и начинает вращаться, так быстро, что чуть не падает снова. - Ничего себе, - говорю я, мы обе смеётся, когда я подхватываю её, - быть может, если ты…ум, - выпрямляюсь и хлопаю себя по животу. – Подтянись. Поворачиваюсь к Свете, чтобы она перевела. - Contracte tes abdominaux. У неё настолько серьёзное выражение лица, что я предполагаю, она напрягает мышцы живота. Остальные девочки собираются вместе, чтобы послушать, поэтому мне требуется секунда, чтобы расставить их таким образом, чтобы каждой хватило места.