Со щитом или на щите

— В общем, грубо говоря, нас хватило на пятьдесят пять минут. Парусник талдычит, что на час, но мне чутьё подсказывает, что таки пятьдесят пять. А своё чутьё я знаю дольше. Флитфут тянет шею через край столика, чтобы отщипнуть лепесток из букета — “гостинца” от медперсонала. Гвоздики. Ну и гадость. Родные положили Сильвера Лайнинга в модный “реабилитационный центр” — из тех, что притворяются, будто они не больница; где по утрам есть профилактические прогулки на свежем воздухе для открытия пятой чакры, на стенах растёт шалфей, а по вечерам устраивают чтения хокку. В одной комнате даже был настоящий родник. Могли бы и разориться на что-нибудь повкуснее гвоздик. Вместо этого Флитфут украдкой отщипывает пару лепестков от подсолнухов, принесённых Брайтс Брайтли. Лайнинг приподнимается и, ёрзая на расписанных мистическими узорами подушках, пытается найти удобное положение для крыла в шине. — Недурно. Вы там, походу, знатно оторвались. — Угу, если не брать во внимание, что мы должны были выиграть полтора часа. Хорошо, хоть пони в Клаудсдейле расторопные. Паршиво мы справились. Лайнинг сдувает непослушный локон с лица, на котором играет плохо скрываемая улыбка. — Но-но, — он оттопыривает два маховых пера и подмигивает. — Паршиво не паршиво, а получилось как задумано. И вообще, взгляни с хорошей стороны… — Мямлинг, Селестией клянусь, скажешь это ещё раз, и я сломаю тебе второе крыло. — С удовольствием погляжу, как ты это сделаешь. — Здоровое крыло он всё же прячет от греха подальше. — Не знаю, правда, кого ты тут зовёшь “Мямлингом”. Лицо жеребца расплывается в самодовольно-ехидной лыбе, достойной высшего света Кантерлота. Он прижимает копыта к груди, совсем как певица из “Ржания с холмов”: — Это, заметь, не я причитал: “Не-е-еф, Фильфер Лайнинг, ты еффе нувен Фандерболтам! Пофалуйста, не умирай!” Флитфут взвивается на дыбы и упирает передние ноги в спинку кровати, чтобы грозно зыркнуть на него сверху вниз. — Ничего я такого не говорила. Сильно же тебя приложило, что тебе это померещилось. И вовсе я не плакала, просто была без очков, вот ветром и надуло. — О да. Гафкий фетер и офьки. — И шепелявлю я вовсе не так! — Конефно-конефно, фы только так не фолнуй… Ай! — Макарон щёлкает его по носу. — К твоему сведению, они пять бит за штуку. — Серьёзно? — Флитфут принюхивается к коробочке с крошечными сине-жёлтыми печеньками. Да Соарин десять таких за один присест проглотит, не жуя. — И всё же: у вас на пятьдесят минут больше, чем у меня, причём без переломов, — он для убедительности трясёт загипсованной ногой перед глазами Флитфут. — Клаудсдейл не пострадал, принцесса наградила Тирека парой лазеров в рожу, и никто не умер. Выше нос, Фалафель, это называется победа. Хвост Флитфут непроизвольно шлёпает по спинке кровати. — Всё равно на полчаса меньше, чем надо было… — Говорит та, кто дала в глаз беглому узнику Тартара и потом умчала прочь без единой царапины. Молодец, что не погибла. — Ой, не льсти. — Рубец от ожога, змеёй бегущий по бедру, будет пострашнее царапины, ну да фиг с ним. — И ты молодец, что не помер. Иначе кто, в конце концов, будет летать в хвосте и болтать со снобским бомондом вместо нас? Хай Виндс? Она чуть не устроила международный скандал, когда в последний раз попробовала. — По-моему, далеко не “чуть”… — корчит гримасу Лайнинг. — А ещё мне от тебя нужно кое-что. — Да? И что же? В ноги Сильвер Лайнингу плюхается книга для автографов. Он тупо смотрит на неё, а затем переводит взгляд на пегаску. — Болталась у меня без дела, — разводит крыльями Флитфут и принимается за макароны. — По-моему, самое время начать её заполнять.