Trouble

Чан всем телом и душой терпеть не мог нарядные смокинги отца и платья матери, которые они надевали на различные торжества, совершали деловые сделки, от которых ему не было ни горячо, ни холодно. Он ненавидел, когда его таскали на эти сборища зализанных мужчин и престарелых дам, большинство которых льстиво вились вокруг его отца. Бан не желал связывать свою жизнь с компанией родителей, а полностью отдать себя музыке. Они были категорически против. Сбегать из дома он начал с четырнадцати лет. Видимо, именно тогда в нем зародился неудержимый огонь бунтарства. Крис сбегал раз за разом, не задумываясь, куда пойдет и что будет делать. Главное подальше от места, где в нем не видят человека, ребенка, а лишь наследника компании, способного сменить отца. После очередного побега сына господин Бан был в ярости. Его возвращали снова и снова, были и крики, и ссоры… А потом отец не выдержал. — С сегодняшнего дня ты переводишься в закрытую школу, — сухо сказал он, поправив очки на переносице и переложив с одного края стола бумаги на другой край. — Надеюсь, там из тебя сделают человека. Если не поздно пытаться лепить что-либо из семнадцатилетнего лоботряса. И еще: сбежишь в очередной раз — не то что в свой музыкальный не попадешь — из комнаты не выйдешь. Понял меня? — Пошел ты, — бросил парень, прежде чем уйти из кабинета отца и оглушительно хлопнуть дверью. Только когда он зашел в свою комнату и плюхнулся на кровать, смог позволить себе обреченно уйти в свои мысли. Как бы он не пытался выставить себя перед всеми сильным и независимым — он все еще ребенок, у которого родители пытаются отобрать счастливое будущее. Как же все достало. Еще и новая дебильная школа… То учебное заведение, в которое Крис не хотел идти, оказалось сборищем почти таких же, как он, со своей установленной системой иерархий и законов. Видимо новенький австралиец приглянулся не всем, раз то и дело на его горизонте появлялись то одни, то другие, стремящиеся подмять под себя, и показать, кто главный. А Бану было не до них. У него своих проблем столько, сколько этим разбалованным щенкам и не снилось. Пришлось защищаться, отстаивая себя и свое будущее. Крис не был хилым. Совсем. И те, кто первым накинулся на него, не сразу разглядели это. Избиения учеников, полиция, учет, учителя (которые сами выглядят так, словно он монстр, который вот-вот накинется на них) — все смешалось в одну массу, с наличием которой Чан проучился в закрытой школе уже несколько лет. Бывает такое, что вынужденные действия превращаются в привычку, и тогда тяжело совладать с собой и своими действиями, делая которые сам себе не отдаешь отчет. Стало немало важным показать, к кому не следует лезть и трогать, кто выше, а кто ниже… Крис сам упустил для себя и своих мыслей, когда кончился он, и начался тот, кого лепит судьба. Теперь он сам нагонял страх, мог ударить кого угодно, даже учителя. Как бы пафосно это не звучало, но девяносто процентов людей его боялось и ненавидело; пусть этот факт сначала ему нравился, даже забавлял, то потом, в выпускном классе, в котором он находится сейчас, это стало угнетать. Те десять оставшихся процентов, это несколько его друзей — Хан Джисон, Со Чанбин и Хван Хёнджин. Джисон — хороший, он первый начал общаться, разговорил Криса, и рассказал, что в школе где находится и как устроено. Хёнджин очень помог Бану однажды. Один из учеников, папаша которого зарабатывал немало, раз у его сына прогрессирующее ЧСВ, считал себя королем класса. Ему как-то сразу Крис не полюбился. Он пытался добраться до него. Сначала прямо в драке, но когда понял, что у него, и его шакалов в составе двух человек нет и шанса, то отступил, планируя действия исподтишка. Он украл у учителя большую сумму денег и спрятал в сумку Бана. Его заподозрили в краже, а это для самого Криса было уже серьезно и совсем не шутки. Он отвечал и нес вину только за то, что совершил, и прослыть вором совсем не хотел. Он пытался выяснить, кто его подставил, и именно тогда познакомился с Хваном, который все видел. Он согласился рассказать то, что увидел учителю. Таким образом, Бан был спасен. И у него появился новый друг. Чанбин поначалу был одним из тех отморозков, что не давали Крису прохода. Как Со признался потом, ему было нечего делать и просто скучно, а потому он и решил присоединиться к тем ребятам. Именно Чанбин доставлял Бану много проблем, потому что тоже был достаточно сильным. Одним летним, ничем не отличающимся от других днем, Чан возвращался из школы домой и его окружили кучка ребят из школы. Там были Чон Хвимин, Ким Ильгун, Чхве Юнмин и Со Чанбин. Как раз таки Хвимин хотел разобраться с Крисом. Он выступил вперед и насмешливо ухмыльнулся. — Ну что, Чан, не надоело тебе делать вид, что ничего не происходит? — спросил он, подходя слишком близко. Бан прищурился. — С дороги, — процедил он. Ну совершенно нет настроения разбираться с проблемами этого придурка. — После тебя, — хмыкнул Чон и рукой дал знак стоящим позади его парням. Те начали смыкать кольцо окруженного парня. Чан выдохнул, расчитывая свои силы. Так, их четверо… наверное, будет тяжеловато, раз тут Чанбин, да и Бан на днях потянул связки на руке. Вопреки ожиданиям Хвимина, Чанбин остался стоять на месте. Он, не делая ни шагу, недоуменно приподнял бровь. — Чон, мы так не договаривались, — спокойно произнес он. Хвимин недоуменно обернулся. — И что? Давай быстрее. Чанбин переводил взгляд то на Чона, то на Бана, то на остальных, а после покачал головой. — Пошел в задницу. Его раздражали шакалы, типа Ильгуна или Юнмина. Они не видят, где справедливость, где правда, они никого не поддерживают и не сострадают, лишь пригреваются на стороне тех, у кого есть преимущество. Со своими рассуждениями Чанбин или бессмертный, или просто дурак по всеобщему мнению. — Не понял, — нахмурился Хвимин, — тебе проблемы нужны? Ильгун и Юнмин захрустели шеями. Чанбин подошел к Чану и пожал плечами. — Похоже что да, — о его непоколебимость и невозмутимость можно было гвозди сгибать и кирпичи ломать. Бан присвистнул. — Как хочешь, — хмыкнул Хвимин, — потом на коленях стоять будешь. Ребят, давай. Чанбин, придерживая Чана за плечо, помогал ему идти. Бан надрывно кряхтел и просил идти помедленнее. Со лишь качал головой и мелкими шагами вел парня дальше. — Это ж надо было умудриться… — бухтел он, — положить всех на лопатки, а потом от радости подпрыгнуть и подвернуть ногу. Даже я так не могу. Бан закатил глаза. — Не говори ничего. Мне и так стыдно. Чанбин кивнул и подвел парня к черному мотоциклу, стоящему неподалеку. — Садись, — Чан аккуратно сел назад и перекинул ногу. — Слушай, а что ты такого Хвимину сделал, что он не отлипает от тебя? — Это звучит так, будто он в меня влюблен, — фыркнул Чан, но заметив серьезный взгляд Чанбина, осекся, — ничего. Просто появился в этой школе. А что? — Он просто так от тебя не отстанет, — вздохнул Со, — что делать будешь? — Отстанет, куда денется. После сегодняшнего дня точно. Чанбин протянул парню шлем. Он хорошо знал Хвимина. Эта мстительная тварь затаит обиду и будет поджидать момент, чтобы исподтишка нанести удар. Бан верно сказал — правда, чтобы затаить злость на кого-то, Чону причина не нужна. Хотя, раньше он вымещал свою злость на тех, кто поменьше. А Крис не слабак. Видимо, Хвимин решил выпендриться сначала? А теперь у него есть повод, чтобы иметь зуб. — А почему ты передумал нападать на меня? — спросил Чан, — испугался? Чанбин рассмеялся. Бан ему понравился. Насмешливый, язвительный, пропитанный чем-то похожим на ненависть и равнодушием к событиям и, в принципе, ко всему. Идеально. Отличная компания для Со. — Я не собирался. Все те случаи, когда я дрался с тобой, были из-за скуки. Ты немного другой, чем мои одноклассники. Хотелось… посоревноваться? Так, наверное, сказать будет верно. В этот раз все было немного по-другому. Хвимин сказал, что хочет свести с тобой какие-то свои счеты, а мы, как я понял, должны были помочь ему — постоять на стреме. Я немного удивился, когда он решил напасть вчетвером. Если кишка тонка одному, то пусть даже не рыпается. Для самого себя унизительно гурьбой нападать на одного. Чан понятливо промычал, чувствуя некое уважение к парню. Чанбин не пафосный и не выебистый, а ещё почему-то напоминает его самого. Одним словом Чан рад, что эти трое дебилов появились в его никчемной жизни. Уже сейчас он чувствует, что фундамент сильно трескается. Хёнджин занят Сынмином — как бы они это не пытались скрыть, все давно все поняли, Джисон занят Минхо — а вот это заметил только Крис, потому что ему лучше всех открывается обзор на руки Хана и колени Ли, Чанбин явно не в себе, так как очень бесится из-за чего-то и причина этого неизвестна никому. Это все плохо на самом деле, ведь они нашли, за что уцепиться. Даже начали меняться. Постепенно, медленно, по крупинке, но до глубины. Крис отряхивает ладони со сбитыми костяшками. Избитый парень заваливается на пожухлую, тронутую дыханием осени траву, и закрывает лицо руками. Бан погружен в свои мысли и остраненно пинает ногами тело на земле. Он не чувствует, что должен. Жалость, сострадание, боль за кого-то — ему жаль лишь себя, что он не чувствует боли и не видит свой горизонт. В горле першит, сердце спокойно бьется о грудную клетку, а так хочется, чтоб оно было бешенным. Как давно. Очень давно. Слышится крик Сынмина и Бан ощущает, как его хватают за руки и оттаскивают. Парень вырывается и смотрит на Хвана. Тот лишь качает головой. Ким садится на корточки перед избитым парнем и приподнимает его голову, укладывая на свои колени. — Что ты творишь? — наклоняет голову Хёнджин, а Чан бесится до жжения в груди. — Это ты что творишь?! — рявкает он и отталкивает ошарашенного парня от себя. Хочется закричать, почему он изменился, почему Крис не может также… как заполнить дыру внутри? Как все меняются к лучшему? Бан хватает с крыльца школы рюкзак и закидывает его на плечо, оборачиваясь. Он мгновенно столбенеет, встречаясь взглядом с чужими черными лисьими глазами. Они также удивлены и напуганы. Подросток отскакивает в сторону, заметив взгляд Криса, и отправляется к Сынмину и Хёнджину, которые суетились над избитым школьником. *** Чонин заливисто смеется над репликой Сынмина и немного завидует. Вот, даже у друга есть пара. Пусть и такой заносчивый засранец, как Хёнджин. Ян и Ким качаются на качелях в парке и едят мороженое (осень и тонкий слой снега на земле — самое время), разговаривая в прямом смысле обо всем. Пусть Сынмин и учитель, а Чонин — ученик (по возрасту, напрямую Ким преподает в другой школе), это обоих ничуть не смущает. Разница в возрасте не такая уж и большая. — А разве ты не должен был уйти из этой школы неделю назад? — спросил Чонин, обгрызая шоколад с пломбира, — практика ведь неделю как окончена. Ким хихикает. — О-о-о, а это совсем другая история, — говорит он, быстро разделавшись со своим мороженым и выкинув палочку в мусорку, — классная выпускного класса ушла в декрет и меня попросили продлить практику, потому что директор дал мне положительную характеристику. Хёнджин был так рад, что снова притащил алкоголь в школу. Чонин прыснул от смеха. — Ты ему поблажки не делай, привыкнет еще. Сынмин кивает: — Да он уже… — его прерывает звонок телефона. Ким достает мобильник и видит имя звонящего, — легок на помине. Сынмин мажет пальцем по экрану и прикладывает телефон к уху. — Да? Привет. Да. А ты? Я с Чонином, да. И что? Он мой друг. Слышь! — Сынмин шикает на хихикающего Чонина. — В смысле? Может, поводок на меня наденешь? Не отнекивайся, ты это имел ввиду! Как не это? Обиделся? Ты?! Знаешь что… — угрожающе начал Ким, — л-ладно. Только завтра. По кочану. Не по Чану, а по кочану. ЗАВТРА. Все, пока. Сынмин кладёт телефон в карман и выдыхает. Ян утешительно хлопает его по плечу. — Ревнует-ревнует-ревнует… — бормочет Ким, — по мне кажется, что у меня легкое поведение?! Скажи, а? Чонин качает головой. — Нет, на шлюху ты не похож, — младший ойкнает от подзатыльника, прилетевшего от мгновенно среагировавшего Сынмина, — блять, хен! — Не матерись. — Ревнует — значит любит, — нравоучительным тоном говорит Чонин, — не обижайся на Хёнджина, мне кажется, он просто волнуется не за ваши отношения, а за тот факт, что ты можешь ему изменить. Ким слушает младшего и понимает, что тот прав. — А ты сам чувствуешь к нему что-нибудь? — внезапно спрашивает Чонин. Сынмин ненадолго задумывается, прежде чем дать ответ. Ян не торопит его, понимая, что ему нужно время, чтобы прислушаться к себе. — С самого начала трудно сказать, были ли чувства вообще, — серьезно говорит Ким, — скорее лишь только задатки. Мне самому себе тяжело признаться, что за какую-то неделю все так сильно поменялось. Я чувствую, что… не могу без него. Я слишком сладенький, да? Чонин смеется и кивает. Он этого не скажет, но готов точно и с уверенностью сказать, что Сынмин уже преодолел ту черту — он любит Хёнджина. Пусть и пока стесняется в этом признаться. Возможно не только Яну, но и самому себе. — Так! — внезапно хитро улыбнулся Сынмин, — а что это ты про себя ничего не рассказываешь? Чонин пожал плечами. О чем можно рассказать? Ничего интересного не происходит. Хотя… — Знаешь, хен, — Чонин понизил голос до шепота, — помнишь того парня, который из Австралии приехал? Бан Чан вроде? Он… э-э-э… — замялся Ян, не зная, как сказать. Сынмин испуганно округлил глаза и вцепился в руку тонсена. — Чонин, что случилось? Говори сразу, я все равно узнаю! Чонин! — зачастил он, мотая головой из стороны в сторону. Ян испугался такой прыти до усрачки. — Да все пока нормально! — поспешил заверить он, — просто, когда я приходил к тебе в последний раз, он тупо остановил меня посередине дороги и позвал на свидание! В то кино, которое около памятника. Я был так растерян, что согласился. Вернее, промямлил, что согласился. А он сразу ушел. Хен, что мне делать? Я боюсь его. Я видел, как он избивал парней каких-то, дрался и все такое. Ты же был тогда, когда он чуть своего одноклассника не убил? Он опасен, понимаешь? Сынмин напряженно поджал губы и задумался. Как помочь другу? С одной стороны, Крис по сути своей неплохой человек — что даже звучит странно — но Ким уверен в своих словах, потому что достаточно знает своего ученика. Блин, это так ужасно. — У тебя не было мыслей по этому поводу? — Сынмин понимает, что тонсен ждет от него помощи, но первым делом хочет узнать его мнение по этому поводу. Хотя, в целом, оно ясно итак. — Я… — начал было Чонин, но его прервал чей-то громкий голос: — О, вот вы где! — к ним медленно подошел Хёнджин. Он выглядел очень недовольным. — Сынмин, я тебя дома ищу, а ты здесь. — Да, здесь, — кивнул Сынмин, — что ты тут делаешь? Мы же завтра договорились встретиться. Чонин встревоженно-напряженно смотрел то на друга, то на его парня, понимая, что лучше бы ему помолчать сейчас. Атмосфера пиздеца немного. — Договорились, — согласился Хёнджин, засунув руки в карманы, — я что, не могу приехать и увидеть тебя когда захочу? — Ну вообще-то у меня с Чонином разговор серьезный, — с нажимом произнес Ким, хмурясь. Хван пронзительно взглянул на Яна. Тот не нашел ничего лучше, чем сказать «привет!». Хёнджин проигнорировал его. — Серьезный? Насколько? — внезапно взбеленился Хёнджин, шагнув вперед. Сынмин тоже привстал. Чонин был готов дать голову на отсечение, что друг раньше не был таким. Пока он не встретил Хёнджина, был чересчур спокоен, размерен и даже в какой-то степени скучен. Сейчас же в нем будто зажегся огонек. Не совсем положительный, но, тем не менее, Хвану удалось его зажечь. Сынмин так не реагировал ни на что, как после знакомства с Хваном стал более эмоционален. — Что ты хочешь услышать?! — рявкнул Ким, яростно взглянув на Хёнджина, — что я трахаюсь с этим ребенком?! Ребенок в лице Чонина ойкнул от неловкости и поспешил ретироваться от греха подальше. — Ой, хен, я тут вспомнил, мне домашки много и вообще… — потихоньку бормотал он, пятясь назад, в кусты, в то время как буйная парочка продолжала орать друг на друга. Когда Ян уже заходил за угол многоэтажки неподалеку, послышался голос Сынмина, зовущий его по имени. Заметил, но поздно. Чонин побежал домой, понимая, что зря обратился к другу, загружая проблемами, у которого своих забот навалом. *** Чонин сверлил взглядом часы, висевшие на стене. Именно сейчас он должен быть на месте, куда его позвал этот Чан. Ян, конечно, был изначально уверен, что никуда не пойдет, но сейчас было как-то совестно. Парень долго ходил по дому из стороны в сторону, раздумывая о своем. Мама смотрела дораму в гостиной, а папа стоял на балконе и курил. Чонин давно сделал все свои домашние дела, прошло довольно много времени. Часа четыре. Ян корил себя за чрезмерное беспокойство и нервозность, хотя на то не было никаких причин. Почти не было. — Да наверняка этот парень давно ушел домой и не мучился, — заверял себя он, то и дело почему-то поглядывая в окно. — От такого холода, какой сейчас на улице, я бы побежал домой через пол часа. Школьник сидел за компьютером, листая посты в инстаграме, и тут его посетила ужасающая по своей гениальности мысль. Этот парень с едкой ухмылочкой и белобрысой шевелюрой, видимо… маньяк. Чонин молниеносно открыл поисковик и вбил: «Сеульскийпотрошитель». Через долю секунды на мониторе высветилось несколько картинок с расчлененными телами и небольшой текст мелким шрифтом. «Маньяк, которому полиция дала прозвище «Сеульскийпотрошитель», продолжает терроризировать город. Его жертвами становятся в основном молодые парни семнадцати-двадцати лет, среднего роста. Преступник сначала насилует жертв, а после убивает зверскими способами. На его счету уже около семи жертв.Будьте бдительны и опасайтесь незнакомцев». Дальше Чонин читать не стал, потому что закрыл вкладку от ужаса. Так… по возрасту под потенциальную жертву Ян подходит, под небольшое описание тоже. Этот Крис — парень. Много чего сходится. Даже тот факт, что этот маньяк учится в школе не отменяет того факта, что он может оказаться убийцей, наоборот — пристроился туда, где побольше урожай. Чонин почувствовал, как задрожали его руки. Внезапно он окаменел от своих дальнейших и далеких мыслей, в которых он представил свое будущее. Он идет по тротуару, чувствуя чужой тяжелый взгляд на себе. Ян оборачивается и видит крепкую мужскую фигуру, идущую за ним. Парень ускоряет шаг. Вокруг ни души. Чонин переходит на бег и сворачивает в переулок, ведущий к его дому. Внезапно тот парень настигает его и на некоторое время уносит из реальности, сильно ударяя по лицу. Ян падает и чувствует холод на своей коже. Его родителям сообщают, что в переулке нашли тело их сына. Мать рыдает, отец тоже. В морге его опознать не могут, настолько он изувечен. Чонин сидит перед погасшим монитором компьютера и утирает слезы, выступившие на глазах. Он боится рассказывать кому-либо о своей беде. Первым порывом было поделиться с Сынмином, но нельзя втягивать его в это. Ян справится сам. В тот же день он идет в магазин и покупает перцовый баллончик. Итак, план таков: не показывать свои догадки и вести себя нейтрально до поры до времени. Спиной к нему не поворачиваться, вести себя спокойно при каких бы то ни было взаимодействиях. В малейшем случае опасности звонить в полицию и принимать все меры к самообороне. Отлично. *** Чонин зевает, выходя из подъезда. На улице темновато. Парень надевает наушники и, поправив рюкзак, отправляется в школу. Город медленно, но верно оживает, наблюдение за этим приносит удовольствие, наслаждение, которое производит сильнейшее впечатление и расширяет круг убеждений. Чонин незаметно, украдкой, поглядывает на загорающиеся окна домов и светлеющее небо. Позади слышатся тихие шаги, и Ян непринужденно оборачивается, ожидая увидеть ещё какого-нибудь ребенка, спешащего в школу в такую рань, однако видит коренастую крепкую фигуру, чей капюшон надет таким образом, что закрывает лицо. Чонин сглатывает, чувствуя расползающееся по телу волнение. Он отворачивается, делая вид, что не заметил преследователя, и всеми силами убеждает себя, что это просто прохожий. Ян решает проверить это, и сворачивает направо, смотря себе под ноги. Только преодолев небольшое расстояние он понимает, что, ебанныйдебил, зашел в переулок. Все, песенка спета. Обычно в таких местах насилуют и убивают. Парень шмыгает носом и запускает руку в карман, с небольшим удовлетворением ощущая пальцами металл баллончика. С ним приходит уверенность. Неизвестный тоже поворачивает вслед за школьником. Тот ускоряет шаг. Преследователь торопится следом. Тогда Чонину удается уйти, и он с точностью до ста процентов уверен, что это был тот самый Бан Чан. — Знаешь, — прочавкал Сынмин, закидывая в рот токпокки. Он и Чонин сидели в кафе неподалеку от школы, в которой преподавал Ким и перекусывали. Естественно, можно было бы пойти домой и поесть, но они решили наоборот. — Крис сегодня расспрашивал меня про тебя. Чонин поперхнулся клубничным молоком, разбрызгивая его по столу и закашливаясь. Сынмин сочувствующе поджал губы и протянул другу салфетку. — Что спрашивал? — осторожно спросил он. Сынмин непринужденно пожал плечами: — Спрашивал, почему ты не пришел тогда, что ты любишь, не любишь, твой номер, — воодушевленно перечислил он. — Я бы дал твой телефон, но тогда некогда было. Похоже, ты ему нравишься. Чонин возмущенно округлил глаза, физически ощущая, в каком бешеном ритме трепещет его сердце. — В смысле дал бы?! Хен, очнись! Тебе не страшно за меня? — выразительно спросил он, припоминая те случаи, когда Чан избивал учеников. Сынмин фыркнул. — Он очень изменился с тех пор. Да и вообще, ты бы видел его. Я преподаю у него уроки. Он нормальный, правда кажется немного… своеобразным, — замявшись, закончил Ким, комкая в руке салфетку. — Да не мог он измениться! И не надо вмешиваться, не давай ему мой номер, — яростно сказал Ян. Сынмин недоуменно приподнял бровь, но после кивнул: «как хочешь» и отвернулся. Глупый Ким. Чонин же как лучше хочет, не втягивать его во все это. Наивный друг даже не подозревает, кто такой этот подозрительный Крис. Вечером того же дня Чонину написал неизвестный. Ян стал нервозным, ожидающим беды и немного «неуравновешенным». Неизвестный номер: привет)

Ян Чонин: здравствуйте, кто вы?

Неизвестный номер: Бан Чан Чонин похолодел, подтягивая ноги к груди, лежа на кровати. Этот маньяк преследует его, пишет, разузнает все о нем — господи, во что же Ян вляпался?! Погипнотизировав взглядом с пару минут последнее сообщение, Чонин набрался духу и написал ответ.

Ян Чонин: что вам нужно?

Конечно, можно было заблокировать этого парня, но Чонин боялся спровоцировать гнев с его стороны, решив придерживаться золотой середины: не раскрывать слишком много о себе, и не обрывать мгновенно связь. Ян чувствовал себя каким-то супер стратегом, когда продумывал это план, однако он не учел, что это не игра и не следует вести себя как ребенок (коим он и являлся), а следует мыслить рационально и трезво. Это в будущем не преминет сказать Сынмин, сделав замечание вроде: «Если бы это было все реально, тебя бы грохнули в первый день!». Бан Чан: как твои дела?

Ян Чонин: неплохо.

Бан Чан: почему ты не пришел тогда? Я долго ждал.

Ян Чонин: не захотел.

Напечатав сообщение, парень испуганно схватился за голову, осознавая его резкость. Он решил удалить его, но не успел, потому что Крис уже прочитал его. С замиранием сердца Чонин ждал ответ, ожидая, что ему начнут угрожать, оскорблять и тому подобное, но этого не последовало. Через пару минут Крис ответил. Бан Чан: понятно… Чонин решил, что все, на этом закончено, но нет. Бан Чан: знаешь, откуда у меня твой номер?

Ян Чонин: Сынмин-хён дал?

Бан Чан: да.

Ян Чонин: ясно…

Парень почувствовал злость. Блин, Сынмин вообще не вовремя свою добродушность проявляет, делясь чужим номером с кем попало. Дать бы ему в глаз, да слишком палевно — Ким наверняка будет спрашивать, что такого, типа, заблокируй и все. А Ян не может — под угрозой его жизнь. Приходится теперь играть в шпиона с Кимом, не выговаривая ему все, и с Чаном, делая вид, что все ок. Бан Чан: сколько тебе лет? Семнадцать, я еще несовершеннолетний, гребаннаяпидорасня, хотел написать Чонин, но сдержался.

Ян Чонин: 17.

Бан Чан: мне 19.

Ян Чонин: угу.

Вот такое отношение точно должно было вывести его из себя. Чонин сам осознал свою тупость. Бан Чан: около моей школы есть кафе, не придешь туда завтра?

Ян Чонин: завтра не могу, у меня дополнительные занятия.

Парень врал, но ему не было стыдно. Хотелось спросить про слежку сегодня утром, но это было слишком тупо и палевно. Будет делать вид, что не заметил. Ян счастлив, что быстро ориентируется в этой непростой ситуации. Бан Чан: хорошо, а когда сможешь? Это важно. Чонин думает, что этот Крис слишком наглый.

Ян Чонин: ой, блин, не могу сейчас переписываться! Прости, занят.

Парень отключает телефон и выдыхает. Эта игра слишком сложная. *** На следующий день Чонин, словно выжатый лимон возвращается из школы, расстроенный и подавленный. В голове нет ничего, кроме позорной двойки, полученной на корейском языке. Чтоб училка провалилась. Ян совсем не виноват, что забыл тетрадь. Он же пообещал ее принести на перемене, но… просто, видимо, у учителя было плохое настроение. Занятый своими мыслями, школьник на ходу достает телефон чтобы переключить музыку, но замечает в отражении экрана кого-то. Ян мгновенно соображает кто это, и немного прибавляет шаг, желая побыстрее оказаться дома. Вокруг есть люди, потому Чонин не понимает, зачем выслеживать его сейчас, если невозможно причинить вред при таком количестве людей. Ян грустно смотрит себе под ноги, внезапно считая себя самым несчастным человеком на планете — оценки говно, Сынмин занят постоянно, на Чонина времени не хватает, дома скучно, за ним охотится маньяк, у его сверстников давно есть девушки, а у него даже отношений нормальных не было. Хочется встать посреди улицы и как псих разораться на всех. Внезапно школьника поражает удивительная по своей дерзости и безумности мысль. Эту мысль раздувает гнев на себя, на погоду, весь мир, а также тот факт, что вокруг полно народу. Чонин беспокойно закусывает губу и решается. Он резко замедляет шаг и оборачивается, сделав шаг вперед. Парень практически сталкивается со своим персональным сталкером лицом к лицу. Незнакомец — хотя, Чонин уже понял, что это Бан Чан, — от неожиданности тормозит и отступает назад. Чонин или самоубийца, или за обедом молока перепил — непонятно, но на не пойми откуда взявшемся адреналине он смахивает с парня капюшон и подтверждает свои догадки — перед ним тот самый Крис. Бан Чан поджимает губы и не двигается. А Чонин понимает, что совершает огромную ошибку, произнося: — Что ты хочешь? Изнасиловать меня? Давай, только быстро. Убить? Тоже вперед! — запальчиво громко восклицает он, пока на них пялятся прохожие, — я все равно никому не нужен… — тихо бормочет он. Бан хмурится и явно собирается что-то сказать, но Чонин не слушает, убегает. И чувствует себя просто ужасно.

Ян Чонин: Сынмин-а, если я тебя обидел чем-то, прости.

Ким Сынмин: эй, что случилось? Говоришь так, словно умирать собрался. Собрался. Ян чуть не умер, просидев весь вечер под одеялом. Сам виноват — по своей тупости стал творить всякую дичь. Это каким дебилом надо быть, чтобы сделать такое?!

Ян Чонин: все в порядке хен,

Ян Чонин: просто, если со мной что-то случится, под моим ковриком в прихожей лежит твоя старая студенческая карта.

Ян Чонин: я ее спиздил, когда мы поссорились.

Ян Чонин: я был очень рад тогда, что поднасрал тебе, но меня мучает совесть.

Ким Сынмин: если ты в этом признался, значит у тебя реально проблемы.

Ян Чонин: : (

Ким Сынмин: приходи ко мне, поговорим.

Ян Чонин: :)

Ким Сынмин: тут Хёнджин, если что.

Ян Чонин: : (

О, если Хван там, то он мгновенно заревнует, Сынмин озвереет, и всем будет пизда. Чонину в том числе. Но ему нужна поддержка, а потому… срать на Хёнджина. Чонин не собирался выходить через дверь, потому что знал — родители его не отпустят из-за нападений маньяка в городе. Яна до усрачки пугал тот факт, что за ним охотится педофил, а также что на улице сумерки. Но… до дома Кима было недалеко, и он был уверен, что разговор с ним его успокоит. И переночует Чонин там как раз. Парень оделся со скоростью Флэша, в альтернативу куртке, висевшей в прихожей, надев теплую толстовку. Родители ужинали на кухне. Тихо пробравшись в гостиную, парень вышел на балкон, прикрыв дверь за собой. Там он удовлетворенно кивнул сам себе, радуясь, что они живут на втором этаже, а не на седьмом. Достав заранее спизженный у отца в гараже канат, он привязал его к железке, торчащей на верхнем углу балкона, чувствуя себя героем фильма типа «Миссия невыполнима». Ян привязывает к поясу другой край каната и перекидывает первую ногу через ограждение, затем вторую, пытаясь аккуратно спуститься вниз. Он все снижается и снижается, умоляя карму сжалиться над ним со словами: «Пожалуйста, хоть бы эта херня не отвязалась!». Все происходит как обычно и веревка отвязывается, когда парень практически добирается до конца. Чонин с громким, оглушающим весь Сеул ором летит вниз и отбивает задницу. Он поражается, как родители ничего не услышали и не заметили, и, держась за пострадавшее место, ковыляет к Сынмину. Что что-то не так, он понимает, когда ощущает вокруг давящую тишину. То есть прям тишину. Никого нет, вокруг немного страшная темнота, а потому Ян испуганно дергает носом и быстрее перебирает ногами. Когда его окликает незнакомый мужчина, Ян оборачивается и натыкается на добродушную улыбку и внимательный взгляд. Он улыбается в ответ и вежливо поклоняется. — Аджосси, чем могу помочь? — учтиво спрашивает Чонин. — А где тут почта? — приятным, мягким голосом спрашивает незнакомец, подходя к парню поближе. Ян делает вид, что задумался, а сам чувствует, как его спина покрывается холодным потом. Что за фигня? В такое время не то что почта, некоторые магазины не работают. Да и кому в такое время нужна почта? Захотелось перед сном деньги на телефон положить? Чонин вспоминает, что не взял с собой баллончик — он в куртке. А мужчина выглядит сильным. Школьник пожимает плечами и оглядывается. — Извините, я не знаю, — говорит он и пятится назад. Мужчина, не переставая улыбаться, стальной хваткой вцепляется в его плечо и тянет за собой. Чонин всхлипывает от страха. — Помо… — начинает кричать он, но сильный удар по лицу выбивает его из чувств. Чонин очнулся на земле, рядом с мусорным баком. Его брюки в грязи — тот мужик явно волочил его по земле. Парень, цепляясь за стену руками, пытается встать и потихоньку выползти из этого переулка. Голова болит, пальцы покрыты царапинами. Очень темно: свет от фонарей практически не попадает сюда. — Лежать, — властно доносится рядом и Чонин, часто дыша, приподнимает голову, наблюдая нависшего над ним того мужика. Вот кто тот самый маньяк. В принципе… черт, он совсем не похож на убийцу. Просто примерный семьянин и отец троих детей на максималках. Ян, чтобы не разозлить этого психа, перестает предпринимать попытки подняться. — Отпустите меня, — жалобно говорит он, не теряя надежду уйти отсюда живым, — я никому ничего не скажу. Клянусь. Мужчина, явно ожидая этого, улыбается и наклоняется к Яну. — Ты такой миленький, сладкий, — ласково произносит он, поглаживая Чонина по голове. Тот не двигается. Он ощущает омерзение от этого простого жеста и чуть морщит лицо, что не укрывается от незнакомца, — ах ты поганец, да ты знаешь, что я с тобой сделаю?! Его настроение меняется как по мановению волшебной палочки — он вцепляется пальцами в волосы Чонина — в то время как тот хватает его запястья, пытаясь остановить, — и ударяет головой о пошарпанную и списанную матерками стену. Перед глазами Яна плывет, голова гудит от боли. Он, ощущая что-то теплое на лбу, касается его пальцами и подносит к лицу, обнаруживая на них кровь. Чонин с ненавистью смотрит на ухмыляющегося мужчину и показывает ему фак. Тот рычит от злости и замахивается. Ян закрывает лицо руками. Однако удара не следует. Чонин убирает руки от лица и видит вторую тень, отшвыривающую насильника в сторону. На мгновение на лицо второго попадает свет и Чонин округляет глаза, узнавая в нем Криса. Бан ободряюще кивает Яну и подходит к нему. — Эй, ты как? — спрашивает он, собираясь помочь, но Чонин замечает за его спиной фигуру того маньяка. — Сзади! — верещит он. Чан моментально оборачивается, и немного не успевает уклониться от удара ножа. Его плечо глубоко царапают и он шипит от боли, отступая назад. Мужчина подходить явно не собирается, выставив нож вперед и продолжая ухмыляться. — Твоя сучка, м? — спрашивает он, кивая на Яна. Крис молчит. Молчит и смотрит на убийцу холодно и равнодушно, видимо, ожидая атаки. Он не тратит время на разговоры, подколы и прочее, лишь смотрит. Как на говно. Мужчина не выдерживает и кидается в атаку, замахиваясь ножом. Бан уклоняется от удара и пинает оппонента в живот. Тот кряхтит, снова отлетая назад и ударяясь спиной о стену. Он встряхивает головой. Чан ударяет его по лицу, затем хватает за запястье с ножом. Маньяк грузно накреняется назад, создавая впечатление проигрыша, но в следующую секунду мощно ударяет Криса по лицу и освобождает руку, затем нанося удар ножом в живот. Чан внезапно свирепеет, чуть поворачивается и отталкивает мужчину от себя, после пиная его ногой в грудь и ударяя рукой в горло. Маньяк хрипит, хватаясь за шею и оседает на землю. Бан пинает его ногой в голову; тот теряет сознание. Чонин чувствует, как все плывет перед глазами — он теряет сознание. Словно сквозь сон он видит, как Крис делает к нему шаг, а затем падает на землю. Ян смотрит на парня и его пробирает противная дрожь отчаяния. Прижав руку ко лбу, он достает из кармана телефон. — Алло… скорая? *** — Чонин… — словно сквозь вату до парня доносится чужой голос, мягкий и подрагивающий. Ян будто тонет в вате; пахнет пряностями; тепло и приятно — совсем не хочется покидать эту негу. Что-то щекочет щеку, затем слышится сдавленный всхлип, перерастающий в рыдание. — Тише, Сынмин, все будет хорошо, — второй голос, более уверенный, но подавленный. — Чонин-а, очнись, пожалуйста, — шепчет первый голос, — только очнись… Чонин понимает, что что-то не так; туман рассеивается, он узнает голоса; чувствуется запах лекарств и чего-то ещё. Его выталкивает наружу, голоса слышатся громче. Парень открывает глаза: на кровати около него в больничном халате сидит Сынмин и плачет, рядом мрачный Хёнджин. Как только Ким видит, что Ян очнулся, сразу же открывает от удивления рот и прижимает к нему руку. — Чонин! — Сынмин наклоняется вперед и целует младшего в нос. Тот морщится от удивления и таращит глаза, не понимая, что происходит. Ким вытирает лицо рукавом кофты и снова всхлипывает, — я думал… думал… Хёнджин облегченно улыбается и откидывается на спинку стула. — Я умер? — спрашивает Ян, окидывая взглядом снежно белую палату. — Я такой дебил! — громко произносит Сынмин, — прости, мелкий, было так тупо звать тебя к себе так поздно… Ты же мог умереть… Ким снова морщит нос, собираясь устроить потоп в палате, но Чонин обрывает его, вспомнив все события вчерашнего вечера: — Хен, погоди. Что с тем мужчиной? Хёнджин улыбается, скрестив руки на груди. — Вы не представляете. Это тот самый потрошитель, которого полиция так долго не могла поймать, — Хван кладет руку на плечо Сынмина, — вас, должно быть, наградят за это. Ты и Крис поймали убийцу, пока правоохранительные органы протирали задницу. Чонин касается рукой перебинтованной головы, вспоминая вчерашний удар. — А что с Бан Чаном? — спрашивает он, осознавая, как прокололся со своими догадками насчет него. Надо же, у Яна выработался стереотип относительно Криса, да такой, что он автоматически стал маньяком, педофилом и убийцей. Даже стыдно. А ещё не хочется признавать, но если б не он, то Чонина бы точно убили. И изнасиловали. Сынмин хмурится. — Его сильно ранили, он день пробыл в реанимационной, сегодня перевели в обычную одноместную палату. Он очень слаб, к нему никого не пускают. В сознание пока не пришел. Чонин прикрывает глаза. Так ужасно… — Это из-за меня, — стонет он, — я виноват… — Эй, — Хёнджин наклоняется вперед, — прекрати. Сынмин обеспокоенно кивает. — А сколько… сколько я без сознания? — спрашивает Чонин после пятиминутного молчания. — Два дня, — незамедлительно отвечает Ким. — Я очень испугался… Чонин офигевает и не может сказать ни слова. Видимо, его слишком сильно ударили тогда. Хорошо, что не убили. В палате он остается недолго: оставив замечания врача без внимания, ночью он выбрался в соседнее отделение. Сынмин и Хёнджин были у него полдня, потом пришли родители — их прихода Ян боялся до усрачки, потому что его мама в гневе — это что-то. К счастью, никто не пострадал пока, так как родители посчитали важным не ругать его в таком состоянии. Несмотря на то, что криков и лекции не было, Чонину было очень стыдно: все — мама, папа, Сынмин и даже Хёнджин сильно волновались за него. У Чонина забинтована голова, все идет кругом, но передвигаться он может, значит самое время сделать то, что он хотел весь день. Крис сильно пострадал по его вине. Естественно, его поступок расположил Яна к нему, но тот не переставал его бояться, а еще возникал резонный вопрос — что Бан делал вечером в том месте, в то время как его дом находился в нескольких кварталах оттуда? У Хёнджина он выведал, в каком отделении и в какой палате находится старший. Он намеревается сходить к нему. Сынмин относительно того, как Чан, Чонин и маньяк-насильник оказались в одном переулке, вопросов не задавал, также как и Хёнджин. Чонин сначала удивился этому, но потом пришел к выводу, что Хван знает что-то, неизвестное Киму и Яну, а еще именно он наплел Сынмину какую-то информацию, содержание которой Чонин попытается выведать позже. Прокравшись мимо поста спящей медсестры, парень потянул тяжелую дверь, ведущую в продолжение коридора — соседнее хирургическое отделение. Голые стопы ощутили легкое прикосновение холода, Ян поежился и тихо прикрыл за собой дверь. Чонин осторожно ступает по полуосвещенному коридору, чувствуя, как его шаги отдаются едва слышным эхом в конце коридора. Взгляд парня скользит по стендам на стенах, информирующих о различных видах ранений и прочего, а также по дверям. Главное не перепутать дверь и не зайти не туда. Ян останавливается перед белой дверью, на которой лаконично значится: «10». Он кивает и касается ручки, приоткрывая дверь. Чонин засовывает голову внутрь и осматривается: палата средних размеров, общий свет не горит, только над одной кроватью; рядом расположена тумбочка, а перед ней небольшой диванчик. Чонин недоуменно приподнимает бровь, а потом понимает, что это для посетителей, если больной не может встать. Парень вздыхает и проходит в палату, закрывая дверь. Чонин неуверенно переступает с ноги на ногу и приближается к кровати, на которой лежит старший. Ян долго и пристально рассматривает его бледное лицо, впитывает в себя чужие черты, неизвестно как ставшими знакомыми… И чувствует себя паршиво. От руки Бана идет трубка двойной капельницы, от которой поступают лекарства; он голый по пояс, накрыт белоснежной простыней, и именно благодаря этому Чонин рассматривает его перебинтованное плечо. Он вспоминает. Разглядывает ссадину на щеке и в голове Яна вспыхивают картинками события. Пропущенный удар по лицу, царапина на плече и… и ранение в живот. Чонин опускается на пол около кровати старшего, поправляет на нем простыню. Складывает руки на краю матраса и утыкается в них лбом. Он физически чувствует тяжесть в груди, от объема накативших волной эмоций и чувств. Тревога, жалость, вина, грусть, досада — появились и никак не желают отпускать. — Прости меня… — шепчет Ян, шепчет так, что даже если бы Чан был в сознании, не услышал бы. Чонин говорит будто для себя, очень тихо, но кажется — громко. Кажется, что если он на децибел повысит громкость, то воздух, принявший материальность, расколется, посыпится уродливыми частями, засыпающими пол. — Прости, прости, прости… Парень ощущает влагу на своих глазах, когда в голову ударяет осознание, что старший лежит без сознания третий день. А что если он не очнется? Ему всего девятнадцать… Школьник уже плачет и одновременно пытается приглушить себя. Он как-то забывает о своей болящей голове, проблемах, том факте, что в одной пижаме сидит на полу — абсолютно все переходит на второй план. Пока здесь, перед ним, лежит обессилевший и раненый по его вине парень. Сколько времени Чонин, уткнувшись головой в матрас, провел рядом с Баном, он не помнит. Мысли переполняют голову, глаза слипаются, и парень проваливается в глубокий сон. *** — Чонин. — М-м-м… — мычит Ян, чувствуя на своей щеке невесомое прикосновение. — Чонин, — повторяет голос, — на полу холодно, тебе лучше уйти на диван. И врач придет скоро. — М-м, — снова мычит Чонин, но после вздрагивает и открывает глаза. Он вспоминает, где находится и резко задирает голову, перехватывая чужой внимательный взгляд. — О! Парень отлетает назад от неожиданности и не может поверит в то, что видит. — А… Я… — облегчение и радость переполняют его, и часть груза с груди спадает. Кажется, что это сон: в чужих волосах играет свет из окна, а кожа не кажется столь белой, как ночью. Крис с растрепанными светлыми волосами полулежит на кровати, цепким взглядом рассматривая младшего. — И что ты тут делаешь? — его взгляд с хитринкой, но это не относится только к этой ситуации — его взгляд всегда такой. — М. З-зашел… — мысли не приходят в голову вообще, словно мозги превратились в кашу. Чонин запинается и краснеет, чувствуя себя конченым чмом. — Просто… Он неожиданно вспоминает, как разговаривал с этим парнем, в принципе никак ему не навредившим, а еще плюс он старше и вообще… капец какой. Яну кажется, что все, что было тогда — сон и неправда. Словно тогда другой человек грубил, говорил за него. Чонин будет действовать иначе, по-другому. Тем более Крис спас его. Чонин под чужой тревожный взгляд поднимается с пола, чуть покачиваясь. Он собирает волю в кулак. — Я пришел извиниться за свое поведение, — он говорит четко, но дрожащий голос с головой выдает его. И. он много пережил за последние дни — стресс, ничего не поделаешь. — Спасибо, что помогли мне. Чан, кажется, удивлен. Даже рот приоткрыл. В самый необходимый для Чонина момент заходит врач, громко возмущается и угоняет его в свою палату. Ян и сам был готов сбежать. *** Проходит день, и Чонина выписывают. Сынмин прийти не смог, потому что у него были какие-то проблемы и он на весь день завис в школе, но зато прислал Хёнджина. Яну было тяжело признаваться, но он был рад видеть Хвана. Когда Хёнджин помогал младшему собирать вещи, у них с Чонином завязался странный и немного смущающий разговор. Ян редко мог видеть старшего настолько серьезным. — Ты просто знай, что Чану априори на все плевать, — неуверенно заговорил Хван, словно продолжая начатый когда-то разговор, — а он влез в поножовщину ради тебя. Это много о чем говорит. Чонин напряженно хмурился, внимая каждому слову. Еще его интересовал вопрос — зачем Хёнджин все это начал? — Я благодарен ему, — тихо сказал Ян. Хёнджин внезапно обозлился: — Я благодарен ему, — раздраженно передразнил Хван, — хорошо, ты не понял. Он приглашал тебя на свидание, «провожал», так скажем, до дома… Дошло? Нет. Быть не может. — Может, — Чонин неуверенно мнет края футболки, — он решил пошутить? Кажется, у Хёнджина из ушей сейчас повалит дым. Он выглядит настолько разъярённым, что Ян невольно отступает назад. Бедный Сынмин, такой вспыльчивый парень ему достался, ужас просто. — Да любит он тебя, дурачок! — восклицает Хван таким тоном, что Чонин мгновенно насупливается, — Ходил он за тобой, потому что опасался, что на тебя нападут, и вовремя был рядом. Бедный Крис, раз до тебя все, как до улитки, то не знаю тогда. — Ну нет! — парирует Ян, — когда я сбежал из дома к Сынмину, Чан не мог следить за мной, он меня из школы сталкерил. Хёнджин внезапно задумывается над словами младшего. Долго молчит, жуя нижнюю пухлую губу, а после пожимает плечами: — Сам у него спросишь. Чонин уверен, что не спросит — стесняется, боится и вообще ни в чем не уверен. Естественно, он просто обязан в качестве благодарности помогать старшему и все такое, он будет его навещать, но не разговаривать. Хотя стоп, разговаривать все равно придется. По минимуму. Хёнджин высаживает Чонина около его дома и бросает на прощание фразу, над которой младший будет размышлять очень долго: — Просто пойми, я Криса знаю: он никогда ни на кого не смотрел, как на тебя. *** Бана выписывают через неделю. На ее протяжении Чонин неоднократно посещает старшего, приносит фрукты и еду, которую готовит сам. Почему-то ему очень нравится смотреть, как больной ее ест, при этом с удовольствием. Только вот он врет ему на вопрос, кто ее приготовил тем, что готовит мама. Чонин долго думает над словами Хёнджина до тех пор, пока не понимает — он не знает, как поступать в этой ситуации. Ян считает — будет правильно, если пока все так и останется. Бан в честь выписки приглашает Чонина в кафе, собираясь угостить обедом, на что тот соглашается, чувствуя вину за то, что не пришел в кино, за ранение старшего и прочее. Чан эту тему вообще никак не поднимает, видимо не чувствуя себя героем и не думая, что младший ему как-то обязан. Чонин не знает, как одеться, и вызванивает Сынмина. Ким причаливает сразу же, и ведет себя очень дебильно: постоянно подмигивает, играет бровями и хихикает. Ян уже начинает думать, что зря его позвал, но Ким советует на редкость неплохой костюмчик — серые брюки и мягкую белую кофту на два размера больше, чем Чонин носит обычно. Волосы они просто немного укладывают. Сынмин почти роняет скупую слезу, когда отправляет Яна. Тот лишь отмахивается, чувствуя странную робость. В кафе он прибывает поздновато: из-за пробок опаздывает на полчаса и чувствует себя очень виноватым. Бан сидит за самым последним столиком и смотрит в окно. Когда Чонин подсаживается к нему, он вздрагивает, а после радостно улыбается. — Я думал, ты не придешь, — его лицо не похоже на то, когда он смотрел в окно; Ян мог сказать, что тогда парень был грустен. — Прости, я опоздал, — извиняется Чонин, подсаживаясь к старшему, — мне жаль. — Мы на «вы» или на «ты»? — с улыбкой интересуется Чан, подзывая официантку. Чонин смущенно краснеет, судорожно перебирая в голове варианты ответов, которые можно озвучить, но ничего нужного не находится. Он молчит, ковыряя пальцем угол скатерти и избегая взгляда старшего. Он искренне не понимает, как такой человек, как Чан, может так смотреть. Под «такой, как Чан» имеется ввиду, что Ян еще не забыл его жестокость и опасается старшего до сих пор, пусть и немного меньше, чем раньше. Под «смотреть так» значит… очень странно и смущающе. Младший недоумевает, что такого сделал, раз Крис смотрит на него с какой-то щемящей нежностью, вниманием и чем-то еще. Непонятным. Старший делает заказ, а после поворачивается к Чонину: — Что будешь? Заказывай все что хочешь, я оплачу. Ян предсказуемо тушуется и снова смущается. Он не хочет быть должен и обязан. Деньги у него есть, но если он закажет себе что-либо стоящее, то потратит все — это не кафе, а самый настоящий ресторан, странно, что Чонин не заметил этого сначала. Все же он думает, что это было сказано специально, так как Чан рассчитывал, что если скажет «ресторан», то младший испугается свидания и не придет. — Воды, пожалуйста, — вежливо просит он под недоуменный взгляд Чана. Официантка косо смотрит. — Принесите ему то же, что и мне, — просит Бан. Хорошенькая девушка мило тупит глазки и улыбается, а после разворачивается, кивает и, взмахнув юбкой, уходит. Чонин кривит лицо вслед официантке, не понимая таких девушек, готовых сразу вешаться на красивых парней. Да, Крис красивый. Но это не отменяет того, какой он на самом деле. — Я же попросил воду! — яро возмущается Чонин, понимая, что Чан собирается тратиться на него. Это первые слова, которые он произнес за это время. Просто Ян слишком возмущен. — Воду тоже принесут, — улыбается Чан, демонстрируя ямочки на щеках. Чонину становится неловко. От заботы, теплого взгляда, помощи и необоснованной симпатии. Он вспоминает слова Хёнджина и чувствует себя паршиво. — Я… — начинает Чонин, осмысливая то, что хочет сказать, — понимаю тебя и то, что ты хочешь, — выпаливает Ян. Бан недоуменно приподнимает брови. — Я немного общаюсь с Хёнджином… — тянет младший. Он замечает, как мрачнеет лицо Криса и бледнеет, понимая, что, возможно, подставляет Хвана. Как же Чонин глуп и болтлив. — Н-не подумай ничего, он наоборот говорил… нормально говорил! — лепечет Ян, чувствуя себя полнейшим идиотом. Но Чан, кажется, понимает, что он имеет ввиду. — Я поговорю с ним, — произносит он таким тоном, что Яну становится страшно за Хвана. — Не-не-не! — поспешно мотает головой он, — он же меня убьет тогда! — Хорошо, — смеется Чан, — не буду. Они замолкают, замечая официантку с подносом. Она ставит на стол глубокие миски, чашечки и прочее. Чонин внезапно понимает, насколько голоден. Настолько, что сейчас слюна побежит. Чан замечает чужой голодный взгляд и снова растягивает губы в улыбке. Атмосфера в здании прекрасная: интерьер со вкусом, выполненный в светлых, свежих тонах, тихая приятная музыка, мягкие сиденья. Ян благодарит официантку и принимается за еду. Чан следует его примеру. Еда вкусная, сочная и просто потрясная. Ян знает, что говорить, когда ешь настолько вкусную еду — преступление, но все же заговаривает, продолжая прерванную беседу: — Я понимаю тебя, — конечно, он в смятении — чувства Чана кажутся не то фальшивыми, не то до глубины настоящими, — но мы больше не увидимся, — под этим он имеет ввиду, что будет избегать старшего. Да, былая боязнь никуда не делась. Чан хмурится. Откладывает палочки, выпивает немного сока и спрашивает: — Почему? — Потому что… — Чонин замолкает, считая свои слова слишком дерзкими и резкими. Чан внимательно смотрит на него, и Ян решается: — я видел, на что ты способен. Крис все прекрасно понимает. Что Ян имеет ввиду тоже. Он тускнеет на глазах, и Чонину кажется, что перед ним не жестокий парень, способный до полусмерти избить человека, а глубокий и ранимый… ребенок? Наверное. — Чонин, — тихо произносит Крис, наклоняясь вперед, — я не обижу тебя. Чонин молчит. — И любого, кто притронется к тебе, убью, — добавляет Крис. Чонин сглатывает. А вот это уже пугающе. — Не выпендривайся, — нарочито небрежно бросает Ян Крис смотрит серьезно. Секундная стрелка совершает оборот и он, словно по команде, касается волос младшего, пропуская их сквозь пальцы. Чонин прикрывает глаза. Чан несильно тянет младшего за волосы. Он совершенно не собирался так делать, но пальцы запутались. Чонин выдыхает ртом, размыкая губы. Его лицо мучительно краснеет, он жмурится. Старший округляет глаза. Желая провалиться сквозь пол, Ян подрывается с места и убегает. Выбежав на улицу, Чонин оглядывается на наличие поблизости метро и направляется к нему. Не успевает он сделать и шага вперед, его сильно хватают за руку и разворачивают к себе. — Что случилось? — Крис продолжает держать его запястье. Чонин не смотрит на него. — Я тебя как-то обидел? — Пусти, — Ян с раздражением выдирает руку и трет запястье от сильной хватки. Похоже, Крис не рассчитывает свою силу. — Я иду домой. — Да почему?! — кричит Чан. Чонин вздрагивает и отступает назад. Бан, видя испуг на лице младшего, добавляет уже тише, — прости. — Я очень благодарен за твою помощь, хорошее отношение и прочее, но я не смогу больше видеться с тобой, — смятенно говорит Ян, — ты очень красивый, — признается он, краснея, — просто… — Ты меня боишься. Чонин молчит, но, кажется, Чан и без того научился его понимать. — Я клянусь, что не причиню тебе вреда, — старший осторожно кладет руку на плечо Яна, — можно это сделать кому-то, кого любишь? Младший чувствует дрожь в теле и бешено колотящее сердце. Он поднимает голову и смотрит в чужие карие глаза. Крис научился понимать его молчание, но этого и не нужно — легкая улыбка младшего пророчит ответные чувства. А еще, если бы их не было, место в ресторане напротив него так и осталось бы пустым.