Trouble

Полгода спустя. Сынмин вот уже как почти полгода окончил свою практику в школе. Тогда он очень грустил из-за этого, компасировал Хёнджину мозги и чувствовал себя как в воду опущенным. Однако… Даже оставив школу, он не попрощался со своим классом. Да, ему будет не хватать разбитых стекол окна математики, не сделанных домашних заданий и спаленных в порыве гнева Чаном учебников. Он не попрощался с классом — они все еще рядом. И Сынмин не знает, радоваться ему или нет. Вроде бы все хорошо: Чонин перестал считать Чана убийцей, Джисон перестал докапываться до Минхо — как оказалось, у них еще и шуры-муры были, а Сынмин был не в курсе, Феликс с Чанбином вели себя как обычно. Откуда Ким все это знал уже потом, прекратив практику в школе? Все просто: он стал частью этой сумасшедшей компании, которая вместе-то никогда и не собиралась. Тут работает принцип цепочки: Чанбин, Бан Чан, Хёнджин и Джисон давно дружили, плюс Со и Крис общались с Феликсом, Джисон с Минхо, Хёнджин с Сынмином, тот в свою очередь — с Чонином. Как и Бан. В какое-то мгновение они собрались в одну кучу. Конечно, сначала было неловко: Чонин, например, знал только Сынмина, немного Чана, и едва-едва Хёнджина. Несмотря на преграды… через некоторое время рамки разрушились. Феликс сблизился с Яном, Сынмин — с Чаном, Джисоном. Ребята стали часто тусоваться вместе, говорили о предстоящем выпускном: парни — кроме Феликса и Чанбина — почти одновременно пригласили друг друга к себе на дискотеку в честь праздника. Была приглашена практически вся школа к Джисону на загородный дом. Друзья решили, что сначала потусуются все вместе у Хана, потом разгонят шабаш и в клуб. На предложение Хвана вызвать девушек легкого поведения, Сынмин согласился, не покупаясь на очевидную провокацию — Хёнджин потом обиделся. Сам виноват. Так или иначе, все было решено, но Феликс — тусовщик всея Корея и Австралия — отказался идти, как и Чанбин. Чонин тоже не захотел. Сынмин очень расстроился. Как и Чан. Короче, Крис взял Яна на себя, в то время как остальные принялись окучивать Чанликсов. — В чем проблема? — озадаченно спросил Минхо. Ему было жаль, что не с кем будет распивать пунш. — Не хочу, — коротко ответил Феликс. Чанбин задумчиво смотрел из окна кафе, в которое они еще раньше любили приходить, вот только по отдельности. — Чанбин, ты же хотел пойти, когда мы в прошлый раз говорили об этом, — напомнил Джисон, поглощая оставшийся на дне кружки чай. — Передумал, — коротко ответил Со, улыбаясь краем губ. Чан в это время что-то яростно приглушенным голосом говорил Чонину. Сынмин переглянулся с Хёнджином. На самом деле Хван колебался — оставить друзей самим решать, или все же попытаться уговорить? Но, в любом случае, они должны принять выбор — все же ученики имеют право для себя в последний раз собраться всем классом. — Ну почему? — в очередной раз спросил Чан, провожая Чонина в школу. С тех пор, как они начали встречаться, Крис сам с себя взял строгое обязательство провожать младшего до дома и обратно. Чонин выдохнул. — Там все для меня чужие, — признался он, сжимая в тонких пальцах лямки рюкзака. — Я никого не знаю, и никогда не ходил на тусовки. Я в курсе, для тебя это обычное дело, но не привык к такому. — Но ты же знаешь ребят! — горячо возразил Бан, — если будет тяжело в чем-то… — В чем может быть тяжело? — фыркнул Чонин. Если раньше он боялся Чана, как свое отражение, когда носил брекеты, то вскоре скованность и страх исчезли без следа. Он даже стал позволять себе язвительность. — Тихо. Я о том, что тебе помогут. Каждый. Даже Минхо, — улыбнулся парень. Чонин округлил глаза: — Серьезно? Ха-ха, не верю. Его жизнь — это коты и Джисон. На остальное вообще пофиг, — засмеялся Чонин. — Ну, так что? — вернулся к основной теме разговора Крис, — тебя пригласили, в правилах хорошего тона прийти. Чонин колебался. Ему правда хотелось пойти, но… Он вспоминал, что было, когда Чан затащил его в клуб, чтобы отдохнуть. Ничем хорошим не кончилось: к Чонину прицепился какой-то мужик, Крис начал его защищать — кипиш, суматоха, ор посетителей… Плюс ко всему в клубе были его друзья, все взрослые, из универа, в который Чан скоро должен был поступить. Чонин чувствовал себя лишним и просто очень мелким на фоне. Крис ближе к ним по возрасту, а Ян ощущает себя детсадовцем — как внешне, так и внутренне. А тут еще к Джисону ехать, там будет полно взрослых, Ян опять будет чувствовать себя не в своей тарелке и, благодаря дару влипать во всякое говно, обязательно попадет в неприятности. Нет, лучше отказаться, а потом отдельно поздравить ребят с выпускным. — Нет, — Чонин остановился, а вместе с тем и Чан. Ян положил руку на плечо нахмурившегося парня, — прости. Старший смотрел себе под ноги. В чем проблема — просто побыть вместе? С его друзьями, с друзьями Чонина, с классом. Младший никогда не говорит, почему принял то или иное решение — это самое раздражающее и бесящее. Нет, он сказал причину, — возможно, так и есть, — но это ведь не самое основное. И речь идет не только об этом моменте — Ян скрытный, находится словно в своей скорлупе, которую трудно разбить. Чан считал, что они доверяют друг другу. Стало неприятно от того, что спустя некоторое время, проведенное вместе, Бан не заслужил обычного доверия. Крис вмиг почувствовал себя вымотавшимся. Это странно — Чонин вернул его к жизни, дал почувствовать свободу от рамок и преград, а теперь… словно топит. Парни как раз подходили к школе. Чан остановился. Развернувшись, пообещал перезвонить и бросил Яну короткое «пока», разворачиваясь и направляясь в сторону ближайшей остановки. — Чан! — крикнул Чонин ему вслед, — ты чего? Подожди! Бан шел очень быстро, а потому Яну пришлось поднапрячься, чтобы догнать парня. Добежав до него, Чонин толкнул его в плечо. — Я попросил тебя остановиться! — обиженно сказал он. Чан смотрел на него. — Что случилось-то? Я же честно сказал, что не могу пойти! — Я понимаю, — кивнул Крис. — Мне нужно кое-куда, я пойду. Парень прошел мимо приунывшего младшего. — Я хочу выпить, — произнес Минхо, задумчиво пялясь в потолок. Джисон, лежавший рядом с ноутбуком, мгновенно подорвался. — Сейчас. Через минуту на столе перед Ли стояла чашка чая. Парень склонился над чашкой и фыркнул: — Я имел ввиду чего-нибудь… Алкогольного, — подмигнул Минхо. Джисон часто заморгал. — Да ладно, расслабься, — махнул рукой Ли и усадил Хана рядом с собой. — Как настроение перед выпускным? — Хорошее, — улыбнулся Хан, — будет круто.Знакомые папы уже готовят загородный дом к празднику. Минхо несколько секунд смотрел в глаза парня перед собой, затем наклонился вперед и коснулся его губ своими, на долю секунды, сразу же отстраняясь. Джисон подался вперед, цепляясь за плечи Минхо и явно надеясь на большее. Он обиженно поджал губы после того, как Ли отстранился. — И все? — Хан все еще чувствовал прикосновение на своих губах, что так стремительно таяло. Хотелось больше тепла, больше ласки и трепетных касаний. Джисону самому интересно, когда он успел стать такой размазней. — Да, — коротко ответил Минхо, совсем не ожидая, что Джисон отложит ноутбук в сторону и практически сядет на него сверху, прижимая к кровати. — Ты что творишь?! — Хен, — прошептал Джисон, — я… Он наклонился и, уперевшись руками по обе стороны от головы Минхо, аккуратно, словно боясь спугнуть, коснулся его мягких губ. Тот ответил на поцелуй, но очень осторожно. Хан почувствовал прилив возбуждения, сладко тянувший в низу живота. Он провел языком между губ Ли, стараясь проникнуть, в его рот, но тот мгновенно замычал, пытаясь оттолкнуть его. Джисон одной рукой оглаживал чужую шею, продолжая целовать, пока не почувствовал сопротивление и не отстранился сам. — Зачем ты это сделал? — тихо спросил Минхо, садясь на кровати и поправляя растрепавшуюся одежду. Джисон сел рядом. — Минхо, я… — Зачем ты это сделал?! — рявкнул Ли, тяжело дыша. Просто в какой-то момент он представил — а если Хан не остановится? Что будет тогда? — А что, нельзя?! — вспыхнул Джисон. Что плохого в поцелуе? Они встречаются полгода, но дальше поцелуев… без языка дело не идет. И это при том, что провокатором является Минхо. — Принцип — возбудим и не дадим?! Ли понял, что если не уйдет сейчас, то они серьезно поссорятся. Парень поднялся, собираясь уйти, но Джисон стальной хваткой схватил его за запястье. — В чем проблема? — тихо, на первый взгляд спокойно спросил Джисон, но в его взгляде ясно темнел гнев. — Отпусти, мне больно, — процедил сквозь зубы Минхо, дернув рукой. Он напрягся всем телом, сглотнул, перебирая ворох мыслей, заполнивших голову. Совсем некстати вспомнился момент в школе, когда Джисон из-за своей ревности ударил его. Хан мгновенно отпустил его: похоже, боится снова принести боль. Ли торопливо ушел — да, ему нужно побыть одному. Минхо уже тысячу раз признался себе и удостоверился в том, что любит и любим. В чем же проблема? Она идет изнутри, из глубины, от старых шрамов до сих пор приносящих боль. Минхо хочет прикоснуться к Джисону, поцеловать его и не только, а потому часто не сдерживается и целует, но… Дальше ничего не идет, и Ли обрывает действия, не позволяя даже Джисону действовать, раз сам не смог. Все дело в том, что Минхо съедает страх. Страх от того, что Ли уверен — после наиболее близкого контакта с Ханом произойдет что-то страшное. Возможно его опасения, возникшие на основе неприятных воспоминаний из прошлого, беспочвенны. Но Минхо боится рисковать. В глубине души он понимает, уверен — Джисон любит его, но от своей паранойи избавиться не может. Лишь лелеет и взращивает ее день ото дня, пожирая себя и внося крупицами раздор в их отношения. Нужно попытаться исправиться, иначе он потеряет все, что имеет. — Я понимаю, что это важное событие и бла-бла, но я не хочу. Н е х о ч у. Это мой аргумент, — болтал по телефону Феликс, закинув ноги на спинку дивана. Минхо уже поработал — поуговаривал его пойти, теперь очередь Хёнджина, а это просто ужасно. Он ведь такой неугомонный, назойливый. — Да причем тут Чанбин, господи… Феликс закатил глаза. Бедный Сынмин — жить с таким счастьем типа Хвана не каждый себе может позволить. Первое время Ли робел — что странно — обращаться к сонбенниму на «ты», но потом, обратив внимание на свободно общающегося Хёнджина, ни о чем не парящегося Чана, тоже влился. Теперь они друзья. В комнату бесшумно вошел Чанбин, аккуратно опустившись рядом с Феликсом. — Я перезвоню, — выпалил в трубку Ли и, до того как Хван успел сказать хоть слово, бросил трубку. В комнате воцарилась всепоглощающая тишина. Феликс ждал, что скажет Чанбин. — Ты хочешь пойти, — утвердительно проговорил Со, перебирая волосы Феликса, переползшего на его колени. — Нет, — прошептал Ли. Установленную атмосферу нарушать не хотелось, а потому он говорил тихим голосом, не разрезающим воздух. — Ты хочешь пойти, — повторил Чанбин. — Да, — все же признал Феликс, — с тобой. — Так пошли, — улыбнулся парень. Феликс округлил глаза. — Но… — Я верю тебе. Это тяжело. Отпустить прошлое, забыть обиды и поверить — уже расстелена дорожка в новую правду. Пусть хрупкую и иллюзорную, но существующую. Чанбин не хочет лжи. Если доверяешь — любишь. — Спасибо, — Феликс приподнялся на руках, касаясь губами чужих. Он не привык быть нежным, но с этим хмурым парнем Ли становится другим. И ему это нравится.

Сынмин никогда не думал, что будет подвержен такому неприятному чувству, как ревность. Она сжигает тебя изнутри, переходит в гнев, раздражение… Безумие какое-то. Все началось не так давно — Ким не помнит, когда именно. Просто в очередную встречу у Сынмина дома Хёнджин отошел в туалет, и оставил свой телефон на столике в гостиной. Ким не хотел вторгаться в чужую личную жизнь, вести себя настолько нехорошо… Просто Хвану пришло сообщение, а Сынмин взял чужой телефон раньше, чем подумал. На экране значилось: «Я без ума от тебя», — от какой-то незнакомой девушки по имени Сон Юри. Сынмин был уверен, что просто лопнет от ярости. В любом случае, он решил не показывать, что что-то знает — возможно, Хёнджин скажет что-нибудь сам. Из его уст услышать правду будет намного лучше, чем раскрывать себя и признавать, что как ревнивая женушка залез в чужой телефон. Ким не мог успокоиться — все его мысли были заняты той девушкой, в голове вырисовывались картины их с Хваном совместного времяпрепровождения. Сынмин не мог поверить в измену и тот факт, что штиль его внутреннего спокойствия может всколыхнуть какой-то школьник. — Как дела? — вкрадчиво спрашивает Ким и смотрит Хёнджину в глаза. Тот немного удивлен наличием вопроса, но тепло улыбается и берет Сынмина за руку — непринужденно и легко. — Мам, с оценками все хорошо, правда гном Чанбин меня обижал, — говорит он и посмеивается; лицо Кима остается бесстрастным. Хёнджин наклоняет голову, — эй, все в порядке? Сынмин молчит. Он оглядывает стены комнаты младшего, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Его коробит мысль о том, что тот, кому он с большим трудом научился доверять, смог предать его. Растоптать. — Сынмин-а, — тихо зовет Хёнджин, немного встряхивая его руку, — ты чего? Тот встряхивает головой и грубо вырывает свою ладонь из чужой: — Для тебя я хен, — холодно отрезает он. Хван, явно удивленный, молчит с секунду, но после кивает. — Хорошо. Он потрясающе покладистый, осторожный и слишком милый. Сынмин бесится еще сильнее. Казалось бы, что может быть проще — скажи, что тебя волнует. Но он не может — боится показаться ревнивым, назойливым, давящим… жалким. Незаинтересованность — лучшее средство. Внезапно оглушающей трелью звонит телефон — Сынмин берет трубку. — Хен! Хен! — зовет Чонин. Его голос громкий, паникующий, отчаянный — Ким пугается. — Хен, помоги! — Господи, Чонин, что случилось? — подскакивает Сынмин и ловит настороженный взгляд Хёнджина, навострившего уши. — Я… Просто мы с Чаном немного… — Чонин мнется, — поссорились, и он ушел. Прошло много времени, а он не звонит, не принимает звонки, сообщения… А вдруг что-то случилось? Хен, мне страшно! — Для начала успокойся, — твердым голосом говорит Сынмин, — я попробую до него дозвониться, а дальше придумаем что-нибудь. Все, пока. Ким кладет трубку и выдыхает. В это время вовремя все понявший Хёнджин набирает Чану. Невыносимо долгие гудки острым ножом разрезают густую тишину. — Абонент недоступен, — в замешательстве отзывается Хван. И Сынмин берется за свой мобильник. Никакого результата. Джисон не пишет, но и Минхо не собирается поднимать белый флаг. Хочет войны — будет ему война. И пусть все намного проще, чем было, но это не отменяет того факта, что прошлое не желает отпускать. Хан невероятно груб, но ласков, Ли отчаянно раздражающий, но по-прежнему любящий. Все становится примерно на свои места через некоторое время: Хан остывает и приглашает встретиться. Минхо самому надоела эта неопределенность, а потому он незамедлительно соглашается. Они встречаются в парке. На улице тепло; солнечный свет растекается ручейками приятных чувств. Где-то далеко-далеко, на горизонте, куда едва достает взгляд, темнеют облака. Они предвещают дождь, но явно нескорый, а потому можно не волноваться. — Привет, — улыбается Джисон. Минхо отвечает кивком. Разговор не клеится — Хан пытается завязать беседу, но Ли, похоже сам не понимая того, все портит на корню. Решив не размениваться на мелочи, Джисон переходит к главному: — Минхо, прости, что я вспылил тогда, — неуверенно говорит он, — я сам не знаю, что на меня нашло… Наверное, нужно дать тебе время. — Нужно, — кивает Ли. Он первое время винил себя в их ссоре, но потом обозлился на Хана, — знаешь, если тебе от меня нужен лишь секс, мог сразу сказать, а не морочить мне голову. Джисон поджимает губы и останавливается. Минхо тоже перестает идти. — С чего ты взял? Я когда-то давал повод усомниться в моих чувствах? — ровным голосом задает вопрос Хан. — Ну… — недобро усмехается Ли, — твое непоколебимое желание залезть в мои штаны не наталкивает на обратное, прости. — Вместо того чтобы винить меня в своих загонах, объяснил бы, в чем проблема, — Джисон сжимает руки в кулаки, — я бы понял. И, раз ты начал — твоя боязнь просто прикоснуться ко мне как раз заставляет сомневаться меня — нужно ли все это. — Все, я понял, — дергается Минхо, — закончим на этом. — Нет, — мотает головой Хан, — ты постоянно убегаешь. Мы так ни к чему не придем. Ли чувствует, как гнев заполняет его, словно ядом, отравляющим организм. Руки подрагивают от злости, а глаза темнеют. — Хочешь разобраться? Хорошо, — Ли не обращает внимания на людей, находящихся в парке, и говорит, что приходит в голову, — я боюсь заходить за черту, потому что когда мы с тобой переспали, ты просто свалил на следующий день! Ты знаешь, каково мне было тогда? Когда о тебя обтирают ноги, плюют на чувства и заливают чернотой светлое! Ты просто невыносим! Я не хочу повторять это снова, но ты, похоже, не наигрался тогда. Когда Минхо выговаривается, обращает внимание на лицо Джисона — тоскливое, полное грусти. Он вспыльчив обычно, но сейчас, видимо, воспринял все слишком глубоко, поранился слишком сильно, чтобы отвечать криком или всплеском эмоций. Джисон чувствует себя опустошенным. Больно. Он совершает самую большую ошибку, когда говорит: — Прости, что принес тебе так много проблем, — бесцветно говорит он. Минхо едва успевает пожалеть, о чем сказал, когда Хан произносит: — давай расстанемся? Действительность трещит по швам. Ли отчаянно пытается сшить ее терпкой нежностью, надеждой и глубокой любовью. Но слишком поздно — перед ним руины, погребенные грязью и пылью настоящего, того, что поселилось в голове, отчего агония и соленые слезы на лице. Возможно, тому причина дождь. Но красные глаза не скрыть. Феликс завороженно оглядывал большой, красивый дом. На стенах висели дорогие картины, каждая мелочь интерьера выгодно подчеркивала вкус хозяина. Пахло какими-то цветами. — Нравится? — с улыбкой спросил Чанбин. — Это невероятно, — восторженно выдохнул Ли, — превосходно! — Скоро я съеду отсюда, — сообщает Чанбин, — как только школу закончу. — Ты не хочешь здесь жить? — удивленно спрашивает Феликс, вдыхая носом приятный запах и оглядывая лестницу, ведущую наверх, — но это настоящие хоромы. У него тоже хороший дом, но там нет такой атмосферы — которую можно ощутить почти физически, пропуская сквозь тонкие пальцы. Такого чувства можно добиться и в бедном доме, главное уметь и вкладывать душу в свое дело. — Нет, не хочу. На то есть много причин. Здесь все слишком… пафосно, вычурно — мама создала это место не для того, чтобы здесь жить, а чтобы приводить компаньонов. Еще я не буду мешать родителям заниматься своим любимым детищем — работой. Хочу небольшую квартиру, простую, без шныряющих туда-сюда уборщиц… Была еще одна причина. Пожалуй, самая важная. От глубоких ран остаются шрамы. От глубоких воспоминаний, врезающихся в память, остается ощущение. Чанбин вспоминает все, что здесь было — избиения, унижения, тоска, одиночество, разочарование. Всепоглощающая боль, впитавшаяся настолько, что ничем не выведешь. Сзади раздались шаги. Чанбин и Феликс обернулись. — О, мой любимый младший братик, — ухмыльнулся Минхёк. — Как дела, Чанбини? — Не твое дело. Феликс молчал, перескакивая взглядом то на одного, то на другого. Про своего брата Чанбин как-то упоминал очень давно. Ли подозревает, что много чего не знает об их взаимоотношениях. В одном он уверен — таким подавленным он видел Чанбина лишь однажды. — Будешь? — Минхёк протянул Чанбину бутылку крепкого соджу. Тот нахмурился. — Не будешь. Чанбин чувствовал лед и пламя одновременно. Воспоминания из детства самые глубокие, самые ранящие. Чанбин готов закрыть глаза, зажать руками уши, лишь бы не слышать, не помнить, не чувствовать. Чтобы отголоски прошлого навсегда растворились в воздухе, не являлись физическим и материальным. Кажется — прошлое забыто, должно быть скрыто под толщей лет, но ничего не происходит просто. Не пытайся делать вид, что все обратилось в прах. Нет. Феликс встревоженно смотрит на Чанбина, уставившегося в пол. Минхёк продолжает стоять рядом и хлебать из горлышка бутылки, закапывая пахучим алкоголем белую, некогда чистую рубашку. — Пошли, я хотел тебя спросить кое о чём, — улыбаясь, говорит Ли, — пойдем же. Он берет Чанбина за руку и выводит из дома. Он не будет пытаться надавить и спросить, что случилось. Просто будет рядом. На улице было тепло. Солнце, висящее высоко под куполом, отдавало максимум тепла и света. Феликс подставляет лицо ярким лучам. Чанбин молча стоит рядом. Телефон Со истерично вибрирует. Парень достает из кармана телефон, взглянув на дисплей. — Ого, куча пропущенных от Чонина, — растерянно бубнит он. — Пойду, перезвоню ему. В то время как Чанбин отошел, Феликс продолжил осматриваться. Парень не раз думал, как же хорошо, что родители Со не против, что они встречаются. Это странно, но им, кажется… все равно. Ох, было бы просто невероятно и офигеть как превосходно, если бы родители Ли отреагировали так же. — Я не в курсе, в какое говно Чан снова вляпался, — напряженно говорит только подошедший Чанбин, — но его нигде нет, как говорит Чонин, ни у кого из наших. Вне зоны доступа уже почти весь день… Феликс хмурится. — Ну мало ли, может форс мажор. Не за чем волноваться сейчас, это же Крис. Чанбин кивает: — Я согласен, отчасти, но Чонин там вообще с ума сходит. Говорит, они повздорили немного, и он волнуется. Сынмин уже там. Минхо. — Со думает с минуту, затем растрепывает темные волосы, — блин, поехать туда, что ли? Я попытался успокоить Чонина как мог, но не думаю, что от нас будет там толк. Феликс пожал плечами. — О, а если… — задумался Чанбин, — можно ведь… — Чанбин, поднимись, ты мне нужен! — раздался громкий голос отца из окна, зовущего его из своего кабинета. Парень направился в нужную сторону, кинув Феликсу напоследок: — Джисон должен знать… Короче, Чан часто ездил к своей бабушке за город, возможно, он там. Хан знает адрес. Чонин очень долго продолжал дуться на старшего, не понимая, как можно обижаться по такой смешной причине, но после остыл и сам пошел на попятную, решив: а почему бы не сходить? Постоянно стесняться и заморачиваться по каждому поводу не выйдет, как ни старайся, нужно быть смелее. Как всегда — после ссоры взращиваешь свой несчастный крохотный мозг. Хорошенько все обмозговав, Ян решил позвонить Крису и сообщить о своем решении, но абонент был не доступен. Чонин позвонил позже. Снова также. Промучившись в ряде неудачных попыток, Ян походу дела стал фантазировать во вред себе, что же могло случиться. Это нехорошее чувство, когда без повода начинаешь волноваться, крутить в голове мысли от простой неприятности до морга и представлять, представлять тысячи реальностей. Как же это изводит. Чонин обзвонил каждого. Сынмин с Минхо даже приехали, с Феликсом Ян проговорил по телефону достаточно долго. Хенджин, Чанбин и Джисон практически отмахнулись, уверяя, что насчет Чана не стоит волноваться — он не даст себя в обиду. Даже мысли о то, что друзья Бана знают, о чем говорят, не облегчили мысленную тяготу и агонию. — Да успокойся, ты себя накручиваешь, — попытался утешить младшего Сынмин, но в ответ получил чужой яростный взгляд красных мокрых от слез глаз. — Хен, уже ночь на дворе, а он даже не позвонил! — крикнул Ян, — такого никогда не было! — А ну успокойся, тряпка, — тряхнул его за плечо Минхо, пригвождая к месту тяжелым взглядом, — ничего с этим придурком не случится, вот увидишь, — затем прошептал так, что услышал только Сынмин, — только появится, я убью его, клянусь почкой Джисона. Он чувствовал себя очень устало — день выдался изматывающим. Проблемы с Ханом — ну как проблемы… Проблемы с отцом, с учебой, с ЧанЧонами… Телефон Чонина зазвонил. Ян кинулся к нему, как ошпаренный, затем увидел, кто звонит, и удивленно обернулся: — Джисон-хен… — Включи громкую связь, — попросил Минхо, прищурившись. Чонин послушно мазнул пальцем по экрану. — Да, хен? — Привет, Чонин, — раздался приглушенный голос Хана, — Чан не пришел? — Нет, — ответил Ян, переглянувшись с Минхо. — Слушай, а ты звонил его родителям? — внезапно спросил Джисон. — Нет, у меня их номера нет… — А спросить? — А у тебя есть? — Бедный идиотик, — вздохнул Джисон, — несчастный Чан… Ок, ближе к делу, с тобой до сути идти долго: скорее всего Крис у своей бабушки. Дать адрес? — Да! — возбужденно подскочил Чонин, — конечно! — Нет, идиот, — не выдержал, прошипел Минхо, — он что, туда на ночь глядя поедет? — Минхо?! — голос Джисона был очень удивленным, — а что ты… — Ничего, — поймав заинтересованный взгляд Сынмина, Ли отключил громкий звук и поднес телефон к уху, — насчет сегодняшнего… Минхо отошел в другую комнату. Телефон Сынмина завибрировал. Хван Хенджин (22:48) Послушай, я понимаю, что Чонин тебе друг, но тебя так давно нет, что я уже собираюсь ехать к тебе Сынмин, искоса взглянув на уставившегося в стену бессмысленным взглядом Чонина, быстро набрал ответ.

Ким Сынмин (22:48)

Не надо

Хван Хенджин (22:49) Ты домой не собираешься? Глупо просто торчать там

Ким Сынмин (22:49)

Я не понимаю, ты злишься, или что?

Да и не думаю, что ты заскучал по мне, тебе явно есть, чем заняться

Хван Хенджин (22:49) Я не злюсь И о чем это ты?

Ким Сынмин (22:49)

Забей

О, кстати, мне кажется, или тебе срать на своего друга?

Так, просто любопытно

Ким понимал, в чем причина его злости, но не мог признаться самому себе, а потому продолжал придираться по каждому поводу. Его ревность… неконтролируемая. Им все же потом следует поговорить о той девушке. Правда Сынмин в глубине души боялся этого разговора, потому что после него все может закончиться и не будет ничего. Не будет Хенджина, их мгновений вместе… Блин, Сынмин превратился в маленькую ранимую девочку с их отношениями. Хван Хенджин (22:50) Я знаю Чана, с ним ничего не случится И мне не плевать на него Также как и на Чонина

Ким Сынмин (22:50)

Я позже тебе напишу

Как только парень засунул телефон в карман, в комнату вошел Минхо с чуть покрасневшим лицом. Похоже разговор с Джисоном был не из приятных. — Джисон дал адрес, но никто ведь не поедет туда на ночь глядя, — заметил он. — Я поеду, — решительно произнес Чонин, — ребята, идите домой, я сам разберусь. — Не глупи, а, — нахмурился Сынмин, — подожди до завтра, может… — Хен! — рявкнул Ян, — я… Раздался звонок в дверь. Чонин побежал в прихожую. Сынмин с Минхо — за ним. Открыв дверь, младший увидел Чана. Его лицо выглядело уставшим, волосы растрепаны, но, несмотря на это, он попытался улыбнуться. — Чонин… — начал он, но тот не дал ему договорить. По дому разнесся звук пощечины. Крис схватился за горящую огнем щеку и с растерянностью посмотрел на мокрое от слез лицо младшего. — Где ты был, черт возьми?! — Мы пойдем, пожалуй, — Сынмин кивнул Чану и, схватив за руку Минхо, проскользнул за дверь. Они совершенно лишние сейчас в этих семейных разборках. Чонина трясло от гнева. Руки тряслись, но удар получился хорошим. Неимоверно хотелось добавить еще, но парень сдерживался что было сил. — Я сразу решил, так как давно хотел, отправиться к бабушке, за город. Я приехал, привез продукты, прибрался немного, пообедал и отправился назад. В дороге у меня кончился бензин, потому что я забыл предварительно заправиться. Там не ловит связь, потому пришлось пройти пешком до ближайшей заправки. Я принес бензин, заправился, и потом приехал. Должен был доехать раньше, но моя проблема заняла около двух часов, уже успело потемнеть. Чан и Чонин сидели в комнате второго. Ян молча слушал старшего, сидевшего около окна. Когда Крис закончил, Ян прочистил горло и проговорил: — А просто… нельзя было предупредить перед поездкой? — его голос звучал тихо и подавленно, — ты же знаешь, что там не ловит связь. Специально, чтобы меня позлить? Я тут места не находил от беспокойства, не знал куда деться. Всех обзвонил, тебя нигде нет… Я уже столько себе придумать успел… Чонин шмыгнул носом и, притянув колени к груди, уткнулся в них. Чан подошел и сел рядом. — Прости… Я просто немного словно был выбит из колеи после нашего разговора и совсем забыл про связь. Я, правда, сожалею, — Крис наклонился и поцеловал макушку Чонина. — Ну что мне сделать, чтобы ты меня простил? Все что угодно. Чонин невесомо коснулся чужой покрасневшей от удара щеки. Крис совсем не злился. Ян бы не простил такого. Честно признаться теперь, когда гнев схлынул, ему было стыдно за свой поступок. И сейчас он совершит еще один, за который ему в последствии будет неловко. — Отсоси мне. О чем Ян думал в тот момент? Ну, так скажем, он был уверен, что старший откажется — серьезно, ублажать какого-то сопляка? Да ну не. Тем более Чонин считал, что ему пока рановато… это все. Чан выглядел очень удивленным и немного потерянным. Чонин уже ожидал услышать отказ, но… — Хорошо, — внезапно просто согласился старший. — Я согласен. Снимай брюки.

***

Выпускной обещал быть грандиозным — организаторы, которых наняли родители Хана, сделали все в лучшем виде. Правда, все было немного не по плану: сначала выпускной отмечали в школе, а потом ехали к Джисону. Как выразился тот: «Выпускной будет отпадным, только если я его организую». Все так и выходило. Хану, Минхо, Феликсу, Сынмину, Хёнджину, Чану и Чонину — уже решившемуся идти — стоило поменять локацию аж трижды, так как в конце они собирались ехать в клуб. — Бля, ты реально собираешься звать всю гребанную школу?! — вытаращил глаза Хёнджин. Джисон кивнул. — Не только нашу. Понимаешь, кому понравится столько времени провести в окружении одних парней? Девушки тоже должны быть. Минхо отвернулся. — Ой, а тебе девушки нужны, да? — хмыкнул Феликс. Хан предпочел не отвечать на вопрос. — А Хвимин с его подружками? — внезапно спросил Чан. Джисон задумался на пару минут, затем ответил, пожав плечами: — Пусть тоже приходят. Если из всей школы не позвать только их, это будет глупо и по-детски. Серьезно, они же не взорвут нас. Красноречивый взгляд Чанбина утверждал обратное. Джисон выдохнул. — Да все давно в прошлом. Вы то есть реально думаете, что он собирается подкладывать свинью в выпускной? — Ну тебе навряд ли, а вот Чанбину с Крисом… — задумчиво протянул Хёнджин. — Ну не тупи, ты ж его знаешь, а сам пытаешься убедить себя в обратном. — Да знаю, — все же признал Джисон, — но приглашены уже все. Сынмин чувствовал себя очень волнительно, собираясь на выпускной, который был даже не его. Свой он грандиозно просрал — заболел гриппом и слег в постель с температурой тридцать девять градусов. Жалко было до слез. Минхо совершенно не хотел никуда идти — срать на этот выпускной, на одноклассников, на Джисона, на всю школу вместе взятую. Важный день? Пф. Важный день — поступление в универ и ничего больше. Сил нет видеть чужие тупые счастливые рожи. Не хочется видеть Джисона. Феликс помогал Чанбину выбрать костюм, отчаянно желавшим пойти в спортивке. Ли плевать, в чем пойдет сам — хоть в кигуруми кошечки. Главное чтобы Со выглядел на все сто. Парню не хотелось, чтобы на выпускном были родители, но правила и все такое… хорошо, что они с ними к Джисону не поедут. Там явно будет жарища. Чонин все еще немного чувствовал себя робко, но уже увереннее. Чан помогал ему избавиться от комплексов в разных сферах. Как он заметил, что без Яна вообще не поедет никуда, младший разозлился из-за бессовестного шантажа, но понял, что отправится со старшим при любых условиях. Хёнджин смотрел на взволнованного Кима и не мог сдержать улыбки. Тот приезжал к парню почти каждый день, и они болтали, обсуждали насчет поступления и тому подобное. Хван в очередной раз спросил себя, как жил без всего этого раньше. Джисон не думал о предстоящем мероприятии — родители, не спрашивая его, суетились сами. Больше всего парня заботила ситуация с Минхо. Честно признаться, предложив расставание, он думал лишь об одном — о Ли. Это не должно показаться лицемерием, тем, чем пропитано все вокруг. Если Минхо счастлив, то и Хан. Парень знает, что Ли будет без него намного лучше. Ведь так поступают те, кто на самом деле любят? Жертвуют своим счастьем во благо чужого. Чанбин в последние дни занимался лишь написанием треков и едва успевал отбиваться от Феликса, пытающегося на него напялить очередной смокинг. Вот честно, кому нужен весь этот кипиш и суета кроме Сынмина? Хёнджин уже поведал, что и как обстоит. Крис занимался только тем, что успокаивал Чонина, но тот, похоже, и сам пришел в баланс. Не терпелось уже отправиться в клуб, потусоваться… Это то, чего не хватает в последнее время. Теперь их компания возросла достаточно, и можно было бы закатить настоящую пати. Однако Чана не покидала мысль о Хвимине — Хёнджин был прав, он реально тот еще жучара. Стоит ли его опасаться? Да, надо быть начеку.

***

Когда скучная церемония в школе вместе с родителями и учителями закончилась, ученики поулыбались для виду, потанцевали… и, отсалютовав, отправились к Хану. Тот с самого начала выпускного был немного бухой и вел себя странно. — Ребят, езжайте, я позже приеду, — махнул рукой Минхо, что-то выговаривая отцу, стоя около школы. Хёнджин, Чан и Сынмин недоуменно переглянулись, но вмешиваться не стали. Чанбин и Феликс захватили с собой Чонина и уехали пораньше посмотреть, как обстоят дела. — Ладно, поехали, — Хван мотнул головой в сторону своей новенькой припаркованной тачки. Сынмин кивнул. Чан крутанул в руках ключи от своей. Джисон остановился неподалеку, и, хмурясь, смотрел на происходящее между Минхо и господином Ли. — Послушай, если эта тварь снова меня обвиняет, я не виноват, — ядовито прошипел Минхо, — я всего лишь сказал, что твои бабки не по ее силиконовые сиськи, а она ударила меня! — Ты не должен так грубить! — возмутился отец. — Не порть мне выпускной, ок? И я не хочу прямо сейчас и в этом месте говорить о твоей шлюхе! Отец, надо признать, был спокоен в обычном своем состоянии, но иногда его прорывало. Схватив сына за плечо, он с силой сжал его: — Щенок, я не буду терпеть твои выкрутасы, так что хочешь ты этого или нет… — Что происходит? — появившийся рядом Джисон взял Минхо за руку и чуть отстранил от разгневанного родителя, — ты в порядке? — Да, — Ли тряхнул головой, — все в норме. Поехали. В то время как Минхо отошел в сторону автомобилей, Хан развернулся к господину Ли и тихо сказал, прищурившись: — Вы не имеете права делать ему больно. Никто не может, — он оглянулся на Минхо, привязывающего на пояс куртку. В его волосах играли солнечные лучи, небрежно осветляя их. Прекрасен, как и всегда. — Любишь его? — внезапно спросил господин Ли. Джисон онемел. Откуда он знает? Почему так просто спрашивает об этом? Ему плевать, что его сын — гей? — Что… — Я люблю его больше жизни, — грустно сказал мужчина, перебивая Хана. Почему-то в одно мгновение он состарился на добрый десяток лет. Вокруг его глаз угадывались морщинки, глаза смотрели с ноткой тоски. — И за все время не смог ему дать чего он желал. И сейчас не могу. Стараюсь как лучше, срываюсь, делаю хуже, но не могу иначе. Джисон, поджав губы, кивал, не осмеливаясь перебивать. — Его мама умерла несколько лет назад от рака легких, и я ничем не смог ей помочь. Снова, — голос господина Ли звучит четко. Его взгляд чуть расфокусируется, словно он погрузился глубоко в свои воспоминания. — Она угасала на глазах, сын видел все это… Теперь, спустя время, я решил поправить старые ошибки, но снова погрязаю в грязи. Он ненавидит меня. Я вижу, что ты сам уязвим. Мне не важно, сколько лет человеку, какого он пола и происхождения — главное чтобы сделал Минхо счастливым. Джисон слушал, затаив дыхание, и не мог поверить, через что Ли прошел. Дома — страдания, в школе — издевки от Хана. От этих мыслей стало почти физически больно. Они расстались. Хан ничего не может ему дать, лишь снова подтолкнуть увязнуть в грязи. Неужели этим все кончится? — Когда-нибудь так и будет, — улыбнулся Джисон, — но я не тот… к сожалению. Это время поездки и принятия мыслей — скользких, грубых, тяжелых, дались слишком большой ценой. Минхо не проронил ни слова. Джисон решил, что готов возвести новый замок и мир для их сосуществования. И если не рядом, то хотя бы недалеко. Ритмичная музыка эхом отдавалась в голове. Диджей этого вечера — Бан Чан, сидящий в наушниках в слепой зоне — был очень доволен происходящим. Огромные кучи людей разместились по всему коттеджу небольшими группами. Отовсюду разносились одобрительные возгласы — некоторые танцевали, некоторые пили пунш за столиком, ели закуски, салатики и прочее. Были и те, что выходили на улицу, курили и просто болтали. Царила веселая непринужденная обстановка. К глубокой ночи народ не рассасывался, наоборот у ребят поднялся позитив, шума и жизни — все больше. В клетках с дверцами танцевали нанятые девушки, развлекая гостей. Минхо сидел в углу на диване и стрелял внимательным взглядом в проходящих мимо людей. Настроение — паршивее некуда. Мало того что отец перед праздником испортил и без того невеселый настрой, так еще и Джисон всю поездку бросал на Ли прожигающие взгляды через зеркало переднего вида. Хан напрягал. Словно что-то хотел сказать, выплеснуть наружу часть себя и ответить на чужие вопросы, но не решился. Минхо не спросил, Джисон не ответил. В круговороте недомолвок и нерешительности сложно оставаться честным хоть с кем-то — цепная реакция, как порука и смертельное наказание. Взгляд Ли то и дело цеплялся за целующиеся парочки — буквально в каждом углу, каждом темном закутке кто-то сосался. Минхо воротило от них — Феликс спер бы это на злость одиночки, но это было не так. Даже когда они с Джисоном встречались, эти девушки, виснущие как одежда на вешалке на своих парнях, не внушали ничего хорошего – становилось неловко, мерзко и противно. Минхо никогда не был романтиком и не считал себя таковым, но… где нежность, где трогающий душу трепет? Разве погрязая в похоти, целуя и лапая друг друга у всех на виду, не чувствуешь себя грязным? Что Ли всегда ценил — Хан казался непроходимым хамлом, циником и грубияном, но таил в себе свет. Пусть и трудно различимый, но это было так. Этот свет, к которому Минхо тянулся и которого до боли не хватало… — На втором этаже не ебаться, это для моих друзей! — Джисон пригрозил пальцем парочке, пытающейся подняться наверх. Минхо выдохнул, тщательно гася светящиеся огоньки в своих глазах. Гребанный Хан Джисон как всегда — появится и все к херам испортит. Спасибо. В то время как Ли жалел себя, огранизатор торжества дал сигнал Чану чуть приглушить музыку. Когда его желание было исполнено, он залез на рояль, стоящий около огромного окна и взял в руку микрофон. Откашлявшись, он поднял вверх руку и громко спросил: — Вам нравится? — парень приложил руку к уху. — Да! — громогласно ответили все, кто мог ответить. Минхо следил за Ханом. — Настроение супер? — Да! — повторил народ. — Итак, специально для того парня, что похож на кота. — Минхо поперхнулся раскаленным воздухом. А Джисон подлил еще масла в огонь: — Он сидит прямо напротив меня в то-о-ом дальнем углу! Эта песня тебе, Ли Минхо! Пока Ли пытался не сгореть от стыда, замечая на себе чужие заинтересованные взгляды, Джисон вместе с Чаном, оставившим свой пост диджея и Чанбином, потерявшего где-то Феликса, вслушивался в ритм сменившейся мелодии. Музыка приятно чувствовалась, лилась нежным шлейфом, окутывая, словно шелковым покрывалом. Минхо знал, что Джисон, Крис и Чанбин состоят в подающей надежды рэп-группе 3RACHA, но и не подозревал, что они могут петь, как вокалисты. Когда настал момент, зазвучал бархатный голос Джисона. Минхо почувствовал, как по его коже пробежал табун мурашек.

Убегаем, мы мечтаем, и теряем, забываем,

Все, что есть в душе моей –твое.

В нашем рае увяданье,

Ты давно мое спасенье!

Я был рад, что в руке моей твоя…

То стеченье обстоятельств,

Не вини себя, вина моя!

Хан продолжал петь. Он смотрел в глаза Ли, словно проникая в его голову, в душу и сознание. Минхо слушал его, но не слышал, плакал, но не чувствовал слезы. На смену вокальной части пришел эмоциональный рэп Чанбина о волшебном сне, в котором хочется забыться. Его партия словно была адресована Минхо, но тот чувствовал, кому Со себя отдает на самом деле и кому верит, ведь такое не подделать. Настал черед Чана. На удивление его партия была очень тихой, почти шепчущей на ухо в успокоительно манере. Он будто боялся спугнуть. Завершил песню Джисон. Его голос был словно соткан из миллионов частичек, легче воздуха и невесомости.

Я верю тебе,

Твой взгляд укажет путь туда,

И тихий шепот сквозь года прорвется…

Ты можешь злиться, ненавидеть,

Я не хотел тебя обидеть!

Но просто знай — ты жизнь моя.

Я так люблю тебя…

Не вытерпев, Минхо поднялся и на последних аккордах песни вышел из зала. Ему просто жизненно необходимо проветриться как следует. Улица освежает ночной прохладой, уличные фонари дают достаточно света. Летняя ночь приятна и будто успокаивает. Минхо вдыхает полной грудью воздух и чуть разминает плечи. Он ловит себя на мысли, что несколько минут уже не в зале, но мыслями все еще там. Перед глазами Джисон — в черной рубашке, растрепанными волосами и сверкающими от возбуждения глазами. Ли признается, что никак не избавится от этого магнетизма, и тихо бурчит. Вокруг всего несколько человек, вышедших то ли покурить, то ли просто подышать свежим воздухом. Минхо стоит около двери и опускает взгляд вниз — туда, где кончается ряд ступенек. Там сидит на корточках какой-то парень. Минхо прищуривается и хмыкает, спускаясь к сидящему в одиночестве человеку. Приблизившись, он присаживается рядом. — Что ты Чана там одного оставил? — О, хен, — Чонин поворачивает голову и улыбается, — я вертелся около него, а он слишком занят… решил не мешать. — Мне показалось, что он тебя искал, — говорит Ли, — все выискивал кого-то глазами. Волнуется, наверное. Чонин задумывается. — Я действительно ему не сказал, куда иду. Минхо подозрительно щурится и выдает: — Только не говори, что ты на него обиделся! — Да просто… Я все пытался обратить на себя его внимание, а он будто меня не замечал… — вздыхает Чонин, пряча грустный взгляд. — Ой, блять, не веди себя как отупело-сентиментальная главная героиня дорамы для домохозяек, — закатывает глаза Минхо, — он наверняка хотел позвать тебя на танец, только позже. — Правда? — оживает Ян. Минхо прыскает. Ну что за ребенок. — Действительно. Чонин молчит пару минут, затем говорит: — Знаешь, я так боюсь, хен. — Чего? — Того, что когда-нибудь всего этого не будет, — Чонин смотрит на темное небо и продолжает: — если наша компания разделится. Вдруг что-нибудь произойдет… Мы разъедемся учиться в разные города, или… — Такого не будет, — решительно обрывает прерывистую тираду Чонина Минхо, — будь уверен. Мы всегда знаем, кто мы, что нам нужно, и кто кем любим. В любом случае, если кто-то разойдется, мы будет продолжать общаться. Все будет как прежде. Чонин улыбается. — Спасибо, хен, — Минхо отмахивается от младшего, — нет, серьезно, ты казался таким холодным, неприступным на первый взгляд, я боялся заговорить с тобой, а теперь понимаю, что ты не такой, каким выглядишь. Ли не знает, как реагировать, а потому говорит первое, что приходит в голову: — А ты не такой глупый, каким выглядишь. Чонин смеется. — Спасибо… наверное. — Обращайся. Парни поднимаются. Чонин чувствует, как у него онемели ноги от долгих посиделок. — Пошли внутрь, — говорит Минхо, — мне нужно поговорить с Джисоном, найти Феликса… Чонин сначала спокойно кивает, а затем его глаза округляются. Минхо замечает это, но слишком поздно. Из-за удара по голове он теряет сознание и падает, но его вовремя подхватывают. Чонин сразу замечает, что на улице осталось только три человека: один с дубинкой, что ударил Минхо, и двое других. Ян собирается звать на помощь, но тот из троицы, что покрупнее, стальной хваткой обхватывает его и закрывает рот рукой. Чонин мычит и пытается вырваться. — Вырубить его? — спрашивает он у третьего, который смутно напоминает Чонину кого-то. Тот пожимает плечами: — Как хочешь. Так или иначе, большую угрозу представлял он, — парень кивает на Минхо. Его голова опущена, на темных волосах запеклась кровь. Чонин пугается: жив ли он? — Ведите обоих в машину, — распоряжается парень. Чонин начинает брыкаться яростнее. Когда около деревьев становится видно приготовленную для них машину, он отчаивается и кусает руку громилы, закрывающего его рот. Тот выпускает его, хватаясь за конечность с отпечатком чужих зубов. — Помогите! — кричит он. Тот парень, который руководил двумя другими бежит за ним и в прыжке валит на землю. Ян больно ударяется спиной и обдирает кожу на локтях. Нападающий ударяет Чонина по лицу и под дых, выбивая из легких воздух. — Ах ты ж сука! — раздается чужой басовитый голос. — Чонин, бля! От двери здания бежит Феликс. Он с размаху налетает на парня, прижимающего Чонина к земле, и пинает его ногой по лицу. Тот вскрикивает и, держась за место удара, отлетает в сторону. Ян стонет от боли и надрывно кашляет, чувствуя распространяющуюся по телу боль от ударов — низкий болевой порог, ничего не попишешь. На Феликса, опомнившись, накидывается другой парень, в то время как третий заталкивает Минхо в машину.Ликс, увидев друга, свирепеет еще больше и, уклонившись от чужого удара, ударяет головой по лицу обидчика. — Хвимин, гребанное говно поносящего шакала, — шипит Феликс парню, лежащему на земле. — Никак успокоиться не можешь? Что-то случится, и ребята сотрут тебя в порошок. Раздавят тебе молотком яйца и отрежут иссохшийся член, ублюдок. Феликс вырубает второго. Хвимин приподнимается с земли и говорит, не обращая внимания на окровавленное лицо: — Ты еще на коленях будешь ползать и обливаться слезами, вымаливая прощение за каждое слово, вылетевшее из твоего грязного рта. Феликс морщится. — Поцелуй мою задницу, говна кусок. Из машины выходит еще двое парней. — Вы что, с этой девчонкой справиться не можете? — бурчит один, — е-мае… Феликс поджимает губы и косится на Чонина, лежащего на траве в позе эмбриона. На его помощь расчитывать не стоит. Этих двоих, что сейчас надвигаются на него, Ли смог бы уложить на лопатки, но поодиночке, не обоих сразу. Тем более, они оба крупнее его. Как назло, вокруг ни души. Феликс бьет одного парня по яйцам, уворачиваясь от удара второго. Он понимает, что звать на помощь бесполезно, что делать — непонятно. Ли пропускает удар в живот и падает, сразу же вскакивая. Больно. — Эй! — Феликс поворачивает голову и видит как Хвимин, облизывая окровавленные губы, оказывается рядом с Чонином и подставляет к его горлу перочинный нож. — Крис, думаю, будет в восторге… Ли останавливается в замешательстве и, выдохнув, подставляет руки. — Свяжите, — дает знак Хвимин. Феликс позволяет обвязать свои руки веревкой. Его сажают в машину. Рядом — связанный Чонин. Спереди за руль сел Хвимин, а по правую руку — один из парней. Остальные четверо поехали на другой машине. Того, кого вырубил Феликс, пришлось приводить в сознание около трех минут.Ну хоть это радует. Пока они едут в неизвестное место, Феликс с сочувствием смотрит на Минхо. Когда на друга падает свет, парень замечает запекшуюся кровь на его волосах. Он мгновенно пугается и свирепеет. — Твари, что вы с ним сделали?! — рявкает Ликс грубым голосом, — я каждого из вас нагну и в жопу по стулу засуну! Никакого внимания. Феликс понимает, что ничего не сделает сейчас, а потому некоторое время молча сверлит взглядом Минхо и думает про остальных. Заметили ли они пропажу? Где будут их искать? Рядом поскуливает Чонин. Феликс поворачивается нему. — Прости, хен. Если бы не я, тебя не загребли бы. Я виноват. — Ты не виноват, — качает головой Феликс, — мы… — Он и виноват, — говорит Хвимин, — мы изначально собирались прихватить с собой только его, но… в этот момент с ним разговаривал Минхо. — Идиоты, а нельзя было подождать, когда он уйдет? — закатывает глаза Феликс, — намного проще. — Нельзя, времени нет. И да: зря ты бросился на помощь. Мы не в игрушки играть собираемся. Лучше бы сделал вид, что ничего не видел. — Это же ты, –охает Чонин. С самого начала он пытался вспомнить, где же его видел. Потом Феликс назвал его имя, и Ян понял. Когда он впервые увидел Чана, он избивал какого-то парня. Жестоко. Чонин получил свой первый шок и обособился от встреч с Крисом как можно больше. Ян отчетливо помнит, как Сынмин обращался к избитому парню как Чон Хвимин. Все сходится. — Крис-хен тебя пиздил почти год назад, — видимо, Чонин заразился дерзостью от Феликса. Правда Ли не боится, а Яну страшно. Страшно, но нужно делать вид, что наоборот. — Блин, я его еще боялся из-за всего этого. Надо было медаль дать. Феликс ржет. У Хвимина перекашивается от гнева лицо, — что видно через зеркало переднего вида, — и он, дав на секунду порулить другу, разворачивается и отвешивает Чонину сильную пощечину. Феликс продолжает ржать и смачно плюет в лицо Хвимина. Тот ударяет и ему по лицу. — Молодец, как со связанными «драться» ты силен, а так тебя мизинцем перешибить можно, крутой парень, — ухмыляется Феликс. Чонин, чувствуя обжигающую боль на щеке и едкое унижение, что куда хуже, поражается Феликсу, его сдержанности и своеобразному позитиву. — Я говорил и повторю еще раз: приедем, и будешь вымаливать снисходительность. Был бы скотч, заклеил тебе ротик, — говорит он, вернув себе руль и одной рукой вытирая лицо носовым платком. — Глаза нам надо было закрыть, так в фильмах делают, — вставляет Чонин. Феликс смотрит на него, как на дебила. Оке-е-ей. — Ты сказал, что Чонин виновен в нашем похищении, — заговорил Ли, — а он тебе зачем? Дай угадаю: мелкая мстя за счет мелкого? А нельзя, раз у вас с Чаном терки, никого не приплетать? Или ссышь? Пропустив последнюю реплику мимо ушей, Хвимин произнес, не отрывая взгляда от дороги: — Ты правильно угадал. И. насчет Криса. Я знаю точно — ему будет больно. Этот мелкий много значит для него. Я зря времени не терял и все понял. Феликс молчит. Впервые ему нечего сказать, потому что услышанное — правда. И это коробит. Но что они собираются сделать? Убить их? Изнасиловать? Господи, о эти извращенные фантазии. Помотав головой, Феликс обратился к Хвимину: — Слушай, мне давно было интересно: чем это тебе так Крис насолил, что ты на такие меры идешь? Тот молчал некоторое время, а затем все же ответил. — Не делай вид, что не знаешь… Публичное унижение и не только, — парень зевает, — он поплатится за все. — Не ты первый начал, м? Машина останавливается. Феликс смотрит в окно и видит старый, полуразрушенный комплекс, испещренный трещинами. — Если говорить честно, то мести заслуживает каждый из вас. И Чанбин, и Хёнджин, и Джисон тоже. Знаешь, я даже рад что, пусть и не по плану, захватил вместе с Чонином тебя и Минхо. Приятный бонус, верно? Феликс пропускает его размышления мимо ушей самым грубым образом. — Ты серьезно привез нас сюда? То есть… серьезно? — Феликс не может удержаться от смеха, — нас будут тут искать в первую очередь! После того как сзади подъезжает вторая машина, дверца открывается и заложников вытаскивают. Феликс едва удерживается от того, чтобы закатить глаза, когда их ведут внутрь заброшки. Пусть наиграются в злодеев. Спереди всех шел Хвимин, подсвечивая путь фонариком. Чонина вели крепко держа за руки, однако он постоянно спотыкался. Сзади шел парень, удерживающий Минхо за талию. Только его руки, раз он без сознания, не были связаны. Феликс решил промолчать о том, что он может очнуться, а они это не учли. На задворках сознания мелькнул страшный и волнующий вопрос: «А если не очнется? Вдруг все?» Феликс постарался прогнать эти мысли. Поскорее бы ребята приехали. В том, что они приедут, Ли не сомневался ни на секунду. В здании было хоть глаза выколи — туда едва попадал лунный свет.Парни стали освещать здание фонарями. Минхо посадили на камень, пристроенный к стене, и прислонили к ней. Он выглядел очень бледным и болезненным. Феликс поежился. — Ты же знаешь, что если с ним что-то случится, то тебя минимум посадят, — Феликс чувствовал чужую хватку на своем плече, — максимум — Джисон тебе переломает ноги. — Закрой рот, — скривился Хвимин, — я изобью каждого из вас так, что остальные больше не посмеют мне и слова лишнего сказать. Ты был слишком болтливым. С тебя и начнем. Хвимин подошел к Феликсу и схватил его за плечо, отводя в середину. Под ногами мешались мелкие камешки и кусочки шифера. Чон посадил Ли на колени. Тот продолжал улыбаться. Отношения с Чанбином сделали из него конченного психа и отбили весь инстинкт самосохранения. — Слушайте, у вас водички не найдется? Кстати, именно из-за вас я ее так и не попил, — совсем некстати вспомнил Ли.

***

Весь вечер Сынмин продолжал бегать и скрываться от Хёнджина вместо того, чтобы поговорить. Нормально, черт возьми, как взрослые люди. Ум? Не слышали. Хван продолжал искать Кима везде. Заглядывал в комнаты, выходил на улицу — нет. Примерно через пару часов, пропустив стаканчик шампанского, Сынмин заметил, что Хёнджин оставил попытку его найти. Это странно. Нутро кольнуло странным предчувствием. Ким спросил у Чана, не видел ли он Хёнджина, подошел к Чанбину, Джисону — каждый отвечал, что он проходил буквально только что и спрашивал его. Прекрасно. Выдохнув, Сынмин поднялся на второй этаж. Увидев, сколько там комнат, Ким чуть не заорал. Ему просматривать каждую? В принципе долго искать не пришлось — одна дверь была приоткрыта и оттуда тонким лучиком бил свет. Ким отправился туда. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, Сынмин услышал чужой тихий разговор. Один голос был женский, другой — мужской. Нашлась пропажа. — Я тебе писала, ты читал? — сладко спросил девичий голос. Сынмин поджал губы. Стоило ожидать, что у такого красавчика, как Хван не будет поклонниц. — Читал, — ответил Хёнджин, — и отвечу еще раз: я не могу ответить на твои чувства. Прости. — Ты уверен, что тот парень тебе пара? Какое у вас будущее? — А вот это, Юри, не тебе решать. Сынмин узнал, кто эта девушка. Вот кто это писал Хёнджину столько времени. Ким едва удержался от того, чтобы приложить себя головой о стену. Серьезно? Он не доверял Хёнджину? Ревновал только из-за того, что ЕМУ кто-то писал? Теперь, все до конца поняв, в голове стала вырисовываться картина: Хёнджин бегал от девушки, та ему написывала и приставала, как вот сейчас. Сынмин, увидев чужое сообщение, решил, что Хван ему изменяет, хотя доказательств не было. С души как камень свалился. Киму стало стыдно — он, мало того что подверг сомнению честность и доверие Хёнджина, вел себя не самым лучшим образом и даже напрашивался на ссору. Было бы на сто процентов глупо еще и поссориться из-за несуществующей измены. Услышав за дверью какое-то копошение, Сынмин без раздумий распахнул дверь и увидел следующее: девушка с длинными, выкрашенными в белый волосами, держала Хёнджина за шею и целовала в губы, привстав на цыпочки. Это все, что он успел разглядеть за секунду — уже вследующую парень оттолкнул ее и прижал рукав ко рту. — Зачем?! — он еще не видел Сынмина, однако девушка заметила. Поняв по ее взгляду, что что-то не так, он повернулся и увидел Сынмина. Девушка выбежала. Ким сделал ошарашенный взгляд, пытаясь делать вид, что и не предполагал такой исход событий. — Сынмин! — тот развернулся, пряча улыбку, и побежал оттуда к лестнице — прочь. — Стой! Ким выбежал на улицу. Это жестко, но так весело — разыгрывать Хёнджина. — Сынмин! — Хван выбежал следом и схватил его за руку. Сынмин опустил голову так, чтобы не было видно его глаз, — это не то, что ты подумал, правда. Слышишь? Я клянусь, я не… Сынмин затрясся от смеха. Он поднял голову и посмотрел на испуганное лицо Хёнджина. — Что происходит? — совсем растерялся он, выпустив руку Кима. Видимо, он никуда убегать больше не собирался. Ким, продолжая улыбаться, спросил: — Ты серьезно поверил? — Хёнджин нахмурился, — мы не в дораме. Я бы не стал кидаться в тебя обручальными кольцами и раздавать пощечины. В любом случае. Так как Хван продолжал тупить, Сынмин рассказал все с самого начала. Про свои подозрения, ревность и прочее. Под конец Хёнджин засмеялся сам. — Я должен злиться, но, так и быть, не буду, — сказал, он, улыбаясь и приобнимая Сынмина за плечо. — Ты меня ревновал, м? Ким фыркнул. Не стоило этого говорить. — Еще чего, пф, — под собственный смех они собирались зайти внутрь, но наружу выбежали Крис, Джисон и Чанбин. Вид у них был встревоженный и растерянный.

Крис чувствовал себя на своей волне, задавая ритм этому вечеру. Со своего места весь дом был виден как на ладони, все прекрасно. Однако Чонину было явно скучно. — Хен, ну почему кто-то другой не может побыть диджеем, — канючил он, — пошли потанцуем… Крис только качал головой. Он понимал, что Яну нужно внимание, да и сам хотел провести с ним время. Однако он собирался выполнить свои обязанности определенное количество времени, выступить с Джисоном и Чанбином, а потом остаток праздника провести с Чонином. Младший не понимал, грустил и все светил недовольным выражением лица. Через некоторое время Криса, по просьбе Джисона, заменил другой парень. Как только Бан отошел вглубь толпы, чтобы попить воды. Его тронули сзади за плечо. — Ну как выпускной? — громко спросил Хвимин, пытаясь перекричать музыку. Чан, стараясь не показывать того, как напрягся, лишь улыбнулся. — Все хорошо. — Я рад, — хохотнул Чон, — не думал, что можно закатить нечто столь грандиозное. Крис чувствовал на себе его внимательный взгляд. Честно, если бы Бан не знал Хвимина, то он бы показался довольно приятным человеком, однако зачастую внешность никак не состыковывается с внутренним миром человека. Перед тем, как парням нужно было выступать, Чонин куда-то пропал. Просто исчез. Чан упустил из вида тот момент, когда это произошло. Его встревоженный взгляд заметил Джисон. Он понял, чем это вызвано, но отговорил его искать младшего. — Да наверняка на улицу вышел подышать свежим воздухом, — говорил он. Когда группа выступала, Чан пропускал мимо ушей восторженные крики зрителей, восхищенныевзгляды и возгласы — его взгляд искал Чонина. Было грустно, что он не услышит партию, посвященную ему Крисом. Перед сценой, в темном углу угадывался Минхо, справа — Феликс. Он улыбался, махал рукой и снимал выступление на видео. Чанбин читал рэп с особым энтузиазмом, Джисон чувствовал ритм всей душой. Во время выступления будто отдаешься в полет. Крис заметил, как на последних аккордах песни Минхо побежал на выход. Как только выступление закончилось, Джисон отнес микрофон и собрался пойти следом. Чан решил выйти тоже — наверняка Чонин там. У выхода их задержали. — Вы же из 3RACHA! — выпалила одна из стайки девушек, окруживших парней плотным кольцом. Чанбин уже успел ухватить Феликса и унестись с ним куда-то, — я вас обожаю! Джисон закатил глаза. Боже, только очередных прилипчивых девчонок им не хватало. — А я говорил — не нужно приглашать никого из нашей школы, — прошептал Чан. — Чонин бы тоже не пришел, — отбил подачу Хан.И добавил уже громче: — Послушайте, нам нужно идти. В это время одна из барышень в очень коротенькой юбочке повисла на шее Криса. Он попытался аккуратно отстранить ее, но та прилипла, словно намертво. — А я не верила Ёнджэ, что вы реально из этой школы, — поделилась другая, — оппа, ты такой красивый! — с этими словами девушка принялась хватать Джисона за руки, цепляться за плечи. Тот, в отличие от Криса, не церемонился. Резко отстранив девушку от себя, он повернулся к другу: — Блять, дохлый вариант. Пошли через черный. Чан выдохнул. — А сразу нельзя было так?! Плотный круг поклонниц пробить не удавалось. Чанбин свалил, а то можно было бы кинуть его в эту кучу на растерзание и сбежать по-тихому. — Оппа! Оппа! — раздавалось с разных сторон. Джисон представить не может, что было бы, будь он айдолом, например. Лучше не думать об этом. Прошло достаточно времени, прежде чем парни смогли пробиться к черному выходу. Там они встретили Чанбина. — Ты! — Джисон обличительно ткнул в его грудь пальцем, — бросил нас! Чанбин выглядел растерянно и задумчиво смотрел на бутылку воды в своих руках. — Эй, что случилось? — спросил Крис, нутром понимая, что что-то определенно не так. — Когда мы выступили, я пошел к Феликсу, — начал Чанбин, — мы поговорили, посидели на лестнице. Потом вышли на улицу. Феликс захотел попить. Я видел, как вас доставали те девки. Короче, я отправился в зал — на столах не было воды. Пришлось пойти на кухню. Я все обыскал, но только потом нашел упаковки с бутылочками. Эти упаковки не так уж просто распаковать, — заметил он. Джисон и Крис внимательно смотрели на него, — в общем, я потратил достаточно времени. Феликс был на заднем дворе, а потому я вышел через черный выход. Феликса нигде не было. И перед домом никого. Минхо с Чонином тоже нет. Они же там должны быть. — пробубнил Со, — насчет Яна точно не знаю, но я видел, как Минхо выходил. В общем. Я оббежал дом вокруг, зашел внутрь и наткнулся на вас. Может, они все в дом зашли? Тревога, крепко засевшая в глубине души, не отпускала. Крис с остальными обыскали весь двор, потом зашли обратно и продолжили поиски. Ребят нигде не было. Крис обзвонил каждого, потом Джисон и, наконец, Чанбин. Все одинаково — вне зоны доступа. — Ну не похитили же их, — нервно засмеялся Джисон, — правда? — Да кому это надо, — махнул рукой Чанбин. Он сам сомневался в правоте своих слов. Крис замер. Он ухватился за нить мысли и потянул, вытягивая клубок. — А вы не видели Хвимина? — он приметил, но не озвучивал, что нигде не видел его. И всеми силами отгонял мысли о его причастности к пропаже друзей. — Сука! — Джисон сжал кулаки, — его действительно нигде нет! И дружков его! Клянусь, если с ними что-то случится… Чанбин просто трясся от гнева. Но его лицо не выражало ничего. Крис вдохнул. Выдохнул. Стоит взять себя в руки. — А где Сынмин-хен с Хёнджином? — спросил Чанбин. — Я совсем недавно видел Сынмин-хена, — говорит Хан. Как оказалось, они просто разминулись. Это парни поняли, когда вышли на улицу и увидели Кима и Хвана. Пришлось потратить некоторое время. Чтобы разъяснит ситуацию. Парни были в бешенстве. Особенно Сынмин. — Нужно скорее найти их! Господи, а вдруг они убьют их! — практически истерил он, хотя чаще всего сохранял спокойствие. — Не думаю, Хвимин слишком труслив, — заметил Хёнджин, — как думаете, куда они могли их увезти? — Ну… — Чанбин нахмурился, — не так много догадок. Это место должно быть максимально типичным, мрачным и расположенным подальше отсюда. -Развалины комплекса! — одновременно крикнули Крис и Джисон, — на краю города, — добавил Бан. — Едем туда, — кивнул Хёнджин, доставая из кармана ключи.

***

— Слушайте, у вас водички не найдется? Кстати, именно из-за вас я ее так и не попил, — совсем некстати вспомнил Ли. — Крови своей хлебнешь, — обрубил Хвимин, замахиваясь, пока двое других парней держали Феликса. Плюс ко всему связанного. — А ты в своей утонешь. — раздался эхом чужой голос с другой стороны. Все присутствующие обернулись. Около входа стояли Джисон, Хёнджин, Крис и Чанбин.Последний не отрывал взгляда от Феликса. — Хен! — слабо крикнул Чонин Крису, дергаясь вперед, но его удержали за плечо. — Чонин! — Бан, не обращая внимания на все препятствия, кинулся вперед, но тут же остановился, выставив руки перед собой. — Эй! Парень, держащий Яна, решил воспользоваться проверенный способом — приставил к горлу пленника нож. — Ты ничего не сделаешь, — уверенно сказал Крис, но все же не двигаясь и не рискуя. — Уверен? — ухмыльнулся парень. — Где Минхо, гандон?! — крикнул Джисон, приближаясь ближе. Ли было видно только с позиции Феликса и Хвимина — он был прислонен к стене таким образом, что сидел на земле за Чонином, около дальней стены. И небольшое затемнение скрывало все с той стороны. Джисон вертел фонариком. — Секрет, — улыбнулся Хвимин. Козыри, так сказать, в его руках, бояться нечего. — Феликс, ты в порядке? — спросил Чанбин, останавливаясь практически напротив него и Хвимина. — Все хорошо. Осталось только дать им пизды, — невозмутимо пожал плечами Феликс, — я так и знал, что вы нас быстро найдете — нужно быть особым гением, чтобы отвезти нас в это место. Любому дебилу понятно, где мы, — фыркнул Ли. Хвимин скривил лицо и схватил его за шею. Чанбин дернулся вперед, а Джисон ухватил его за рукав. — А где Сынмин? — спросил Чонин, заметив, что Кима нет. Парень рядом с ним принялся оглядываться и вертеть фонариком. — Хёнджин запретил ему идти с нами, — ответил Чан, напряженно оглядывая разбросанных по периметру парней, — он на улице. — И долго так стоять будем? — закатил глаза Хёнджин. — Хвимин, не надоело тебе свою несуществующую честь отстаивать? Может по домам? — Для вас все игра, — прищурился Чон, — посмотрим, как вы заговорите… — Джисон-хен, — почти одними губами прошептал Чонин, — его ударили по голове, он… — Заткнись! — парень надавил на нож. Крис рывком двинулся вперед, ударяя обидчику по лицу. Тот выронил нож и попятился назад. В этот момент началось непонятное — Хёнджин пнул в живот однокласснику, стоящему к нему ближе всех, Джисон развязал Чонина, Крис, держа фонарик в одной руке, другой отправил в нокаут дружка Хвимина. В это время Чон рывком поднял Феликса на ноги и приставил к его виску… пистолет?! — Ты что, совсем рехнулся?! — воскликнул Хёнджин. Его костюм был запачкан, кроссовки в грязи.– Все, хватит уже! — Нет, -Хвимин замотал голвой. Его глаза блестели нездоровым блеском, — вы все поплатитесь. Каждый, — с этими словами он положил палец на курок. — Стой! — Чанбин вышел вперед, — ну хочешь, стреляй в меня. Феликс ничего тебе не сделал. Что за тупой способ мести?! — Хен, я всегда тебя любил, — трагично произнес Феликс. Чанбин удивленно посмотрел на него. Ли фыркнул, — да я шучу. Не в смысле шучу, что люблю, а шучу, что сдался. Я не грустная жопа, которая… — Все, — процедил Хвимин и нажал на курок. По помещению гулким эхом пронесся выстрел. Хвимин лежал на земле, словно кукла, закинув руки назад. Феликс стоял на месте, зажмурившись. А пистолет уже был в чужих руках. — Ебанный пидор. — Минхо! — Джисон кинулся к парню, стоявшему с большим камнем в руке. Его волосы прилипли ко лбу, одежда была немного… помятой, сам он выглядил измученно. — Господи! Хан обнял парня, прижав к груди. Тот обнял его в ответ. Минхо чувствовал себя очень странно. Он давно начал слышать остальных, но не понимал, почему вокруг так темно и болит голова. Просто трещит. Когда он окончательно пришел в себя, то практически перед ним стоял Хвимин, приставив к виску Феликса курок. Минхо, не раздумывая, схватил какой-то увесистый обломок. Чанбин развязывал Феликса, что-то тихо рассказывая ему, Джисон все не отпускал Минхо, Крис поддерживал Чонина за плечо. — Блять! — Хёнджин отлетел на добрых полтора метра в сторону, ударяясь о стену плечом и роняя фонарик на землю. Все обернулись к выходу. В темноте слышалось какое-то копошение. Чанбин подсветил фонарем. Сынмин удерживал какого-то высокого парня за запястья, в руке которого был зажат нож. Видимо, он пытался ударить Хёнджина, но в этот момент сзади зашел Сынмин и помешал ему. — Ильгун?! — удивленно воскликнул Ким, вглядываясь в лицо ученика, возвышающегося над ним, — боже, зачем тебе это? — Простите сонбенним, — кашляя, ответил парнень, — но я не могу по другому, — Ильгун перехватил Сынмина за шею в удушающем захвате. Остальные ребята бросились на помощь, но Ким остановил их: — Я сам. Сынмин ударил парня ногой и резко, мощным рывком наклонился вперед, перекидывая бывшего ученика через себя и роняя на обломки. После он сел на него сверху, ударил ребром ладони между шеей и ключицей, мгновенно выводя из чувств. Только после всего этого он смог позволить себе отдышаться. — Я сейчас начну ревновать, — намекая на особую позу, произнес Хёнджин, осторожно стаскивая Кима с «тела». — Спасибо. — Ты даже благодарить нормально не можешь, — закатил глаза Сынмин, — не за что. — Я же говорил, что сонбенним у нас с яйцами, — расслабленно усмехнулся Крис Чанбин, Джисон, Минхо и Феликс стояли в шоке. Подумать только, это пушистый спокойный Ким Сынмин. Снаружи раздались звуки сирен. Парни переглянулись. — Ну и кто, мать вашу, вызвал копов?! — проревел Феликс, — мы не успели дать им пизды по-хорошему, а я обещал…

***

— Ой, этот выпускной мне навсегда запомнится, — весело говорит Хёнджин, приобнимая Сынмина. Минхо одобрительно кивает. В голове слабым импульсом вспыхивает боль, и парень хватается за голову. Целая неделя прошла, но отголоски остались, надо же. Совсем чуть-чуть, но беспокоят. Джисон мгновенно материализуется рядом. — Болит? Воды? Скорую?! — суетится он, вертясь на месте. Минхо кривится: — Хватит орать, ну серьезно, — он обращает внимание, как ржет Чонин, улыбается Чан. — Беспокоится, — подмигивает Феликс. Джисон чуть краснеет ушами. — Значит любит, — кивает Чанбин, закинув ноги на стул. — Ну-ка убери ласты, я его только недавно протер, — ворчит Крис. — Три дня назад? — смеется Сынмин. Феликс прищуривается. Дом Чана подозрительно похож на дом Чанбина. Походу их мамки подружки, не иначе. Хвимин и те, кого он уговорил ему помочь, загребли в ментуру. Чон уже совершеннолетний, а потому его будут судить по всей строгости, насчет остальных непонятно. Его отец уже подключился к этому делу. Феликс долго возмущался, что «они не успели дать ему пизды, его батя даст взятку и его поганую жопу отпустят», но Чанбин его успокоил со словами: «Ликс, все ок, мы тоже можем дать взятку, тихо», и таким образом проблема решилась. Хёнджин, Феликс и Минхо стали куда-то пропадать целыми днями, пока остальные их не рассекретили — они уезжали в специальное здание на краю города, где упражнялись танцам. Джисон чуть не поседел за все то время, пока ночами подозревал Минхо во всевозможных изменах. Сынмин ревновал отдельно, Чанбин тоже. Потом они украдкой обмолвились об этом, офигели и… — Да блять, зачем скрывать это?! — воскликнул Хан, делая фейспалм. Он, кажется, настрадался больше всех. — А зачем тебе знать об этом?! — в тон ему рявкнул Минхо, скрестив руки на груди. Хёнджин вздохнул. — Это все конечно прекрасно, но… — Сынмин взглянул на время, — может по домам? — Нет! — в один голос воскликнули Хёнджин, Феликс и Минхо, — мы хотели сообщить кое о чем, — произнес с крокодильей улыбкой Феликс. Чанбин поежился. — Мы приехали! — в комнату для практики зашли Крис и Чонин, — вау, тут так классно! — Ян подбежал к зеркалу, — офигеть, хочу также! — В честь чего собрание? — Чан махнул рукой друзьям, — кто что опять натворил? — Короче… — начал Джисон, указывая на Хвана, и двух Ли, — они… Пока он говорил, Минхо кинулся его поправлять с недовольным лицом, Феликс умолял его заткнуться, Чанбин ворчал на своего парня, Хёнджин делал вид, что сейчас заплачет, если они будут ссориться, Чонин смотрел на всех с открытым ртом и вообще не врубался в ситуацию. Сынмин смотрел на весь этот балаган. Молчал и улыбался. Они прошли через уроки, ссоры, драки, недомолвки, чтобы просто общаться и быть рядом. Каждый из них являлся неотъемлемой частью друг друга и каждый стоил тепла. Существуют проблемы, которые сближают. Проблемы повседневные, жизненные. Стоит лишь их пройти и привязаться крепче друг к другу. — Как же я вас люблю, придурки! — гаркнул Сынмин, сгребая в охапку чужие тушки. Где-то в середине сдавленно пискнул Хёнджин. Пока они есть друг у друга — все впереди. Приключения, зигзаги и виражи судьбы. Им стоит это встретить вместе, и воздвигать на обломках прошлого — порой тяжелого и давящего — новые миры. Где все будут счастливы.