Переродившаяся

      Грубые пальцы на широких ладонях скользили по идеально гладкой стене, повторяя каждый изгиб витиеватого рисунка. Голубой след, остающийся на месте, где прошелся палец, не угасал, мерцая еле заметной пульсацией.       Рыжие кудряшки выбивались из-под черной шапки, а широкий веснушчатый нос сморщился от сосредоточенности. Рядом, периодически оглядываясь через плечо, следил за темным коридором юноша в синей шапке. С другой стороны высокого дверного проема, на расстоянии пяти и восьми метров, там, где разветвлялся коридор, стояли две девушки и вглядывались каждая в свой проход.       — Ну? — нетерпеливо одергивал Арю друга, — быстрее можешь?       — Не гони волну — собьешь, — высунув язык от усердия, огрызнулся Алеш.       — Арю! — откликнулась девушка в розовой накидке с капюшоном, — не отвлекай. Иначе никто туда не попадет. Сам виноват, что на уроках балду пинал и не изучал принцип перемещения материи посредством вакфу-сердца.       — Как будто сама что поняла! — шикнул парень, но уже значительно тише.       Алья закатила глаза. Вот именно, что они здесь из-за Арю и только ему так необходимо попасть в хранилище артефактов элиатропов. Умей он держать себя в руках, и, не стащив у отца очередную «игрушку», то она бы не попала в руки советника Глипа и не оказалась в хранилище. А признаться в том, что вещь принадлежала не ему — духу не хватило...       — Есть! — торжественно воскликнул Алеш.       Показательно кряхтя, выгибаясь от долгого положения сидя и кося под скрюченного старичка. Но никто из друзей не оценил выступления крепыша семнадцати лет. Теперь даже Арю, ранее опережавший всех в росте, слегка уступал шкафу в черной шапке. Вместо этого четверо друзей наблюдали, как законченный рисунок потух, а в стене резко пролегла трещина, с гулким шипением разрастаясь, раздвигая в стороны створки каменных дверей.       Внутри было темно, но стоило Арю первым ступить в помещение, как под ногами пролегли голубые линии. Пробежались, освещая огромное, по размерам, хранилище. Вспыхнув на стенах и круглых колоннах, уходящих далеко вверх. Меж них располагались стеллажи с сокровищами, не видевшие свет, быть может даже тысячелетия.       У ребят дух захватило. Поспешно обернувшись, Алеш коснулся стены у проема и закрыл двери, чтобы случайно проходящий элиатроп, не заметил, что в хранилище посторонние. А Арю уже вовсю осматривал хранимые здесь вещи, выискивая тот, что отобрал у него советник Глип. Куда-то вперед потянулась Акира, заметив что-то интересное. Даже у самой Альи от любопытства мурашки по коже побежали.       — Смотрите, здесь лучше ничего не трогать! — предостерегающе позвал разбежавшихся друзей Алеш.       Хотя у самого глазки так и блестели, а пальцы на руках то сжимались и разжимались, словно представляя, как парень берет эти удивительные вещи и изучает. Алья хмыкнула — обычно тихий и спокойный, громила терял голову при виде артефактов. Вот уж точно кого не следовало сюда пускать! Девушка была готова биться об заклад — идея проникновения принадлежала ему.       Выйдя из одного коридора стеллажей, перешла в другой. Взгляд скользил по полкам, бегло просматривая запыленные небывалые вещицы. Маленькие, крупные, разнообразных форм и цвета. Примерно зная как выглядит вещь, девушка не отвлекалась на шутливые замечания друзей, доносящиеся из другого коридора. Когда же они повзрослеют?       Очередной конец стеллажа, открывающий вид на бесчисленное количество полок. Не стоит углубляться в хранилище далеко от входа — навряд ли советник станет нести отобранную вещь так далеко. Голоса друзей уже были почти неслышны, пора вернуться.       Решив повернуть за очередной виток перехода между двумя перекрестками коридоров, Алья увидела не очередные бесчисленные полки, а столы. Каменные изваяния, тянущиеся вдоль стены. На столешницах не было такого же сборища хлама как на стеллажах, артефакты располагались на равном удалении друг от друга, на специальных подставках. Алья пошла вдоль ряда столов, притягиваемая зрелищем. Столь же пыльные, как и во всем остальном хранилище, с той лишь разницей, что все они подсвечивались фиолетовой дымкой.       Некоторые из предметов накрывала ткань, не позволяя взглянуть, что хранится. Рука самопроизвольно тянулась к подушкам или деревянным подставкам, на которых лежали скрытые предметы. Но девушка одергивала себя, убеждая, что друзья уже нашли, что хотели и теперь ждут ее. Но что-то тянуло внутри, словно звало. Казалось, что она узнает сейчас что-то таинственное, раскроет чей-то секрет.       Между двумя столами находилось что-то большое и плоское, если судить по складкам черной ткани. Алья остановилась, ее сердце почему-то мелко забилось, эхом отдаваясь где-то в районе шеи. Сквозь туман девушка наблюдала, как чья-то рука потянулась к черной ткани и медленно стянула тяжелое полотно.       Сначала ничего не было видно, синяя рама, обрамляющая стекло и отражающееся в нем испуганное лицо и за спиной стеллажи с бесконечными полками. Полумрак хранилища с подсветкой из голубых линий вакфу.       Алья выдохнула и уже поднимала скинутое на пол покрывало, что бы накинуть обратно на зеркало, но что-то в отражении ее останавливало. Она любила зеленый цвет, но никогда не осмеливалась перекрашивать в него волосы. Мерещилось что и шапки нет и крыльев из вакфу на голове. А еще отражение улыбалось, в то время как девушка испуганно хлопала глазами.       — Алья! — от неожиданности она подпрыгнула и выронила ткань, — вот ты где! Подруга расхохоталась, выскакивая из-за угла, довольная шуткой:       — Прости! Но ты застыла статуей, а у нас времени в обрез, — она схватила Алью за руку и потянула за собой, — пошли. Арю нашел свою шкатулку. Нам пора сваливать!

***

      Несмотря на солнечный день и теплый ветер, что овевал девушку, по коже по-прежнему бегали холодные мурашки.       Она ничего не сказала Акире, поспешно покинув хранилище, а после друзей, сославшись на глупую отмазку о непереносимости пыли.       Домой тоже не пошла, не в таком состоянии. Девушка убежала за черту города, подальше в лес, где обычно никто не ходит — ей, как никогда прежде, необходимо было побыть одной и переварить увиденное. Спряталась под одним из пышных кустов, обхватив колени руками. Стоило закрыть глаза, как образ снова представал перед внутренним взором и сердце замирало.       То, что это не картина или проекция какого-либо изображения, говорило отражение стеллажа позади нее. Бутылочки, свитки, бесформенные связки из проводов и деталей. И даже резкое движение руки повторила точь-в-точь, как Алья, когда в испуге уронила покрывало.       Что это за артефакт? Что хотел он ей показать? Кто эта девушка, неуловимо похожая на нее, за исключением темного цвета кожи и приятно-зеленых волос, спускающихся ниже плеч.       Но самое волнующее — отражение было смутно знакомым...       Рядом что-то зашуршало, резко выбив девушку из размышлений. Она вскинула голову, но никого рядом не было, только легкий шлейф вакфу тянулся вслед за мелким тофу, что прыгал неподалеку. От неожиданной расцветки птицы, Алья на секунду забылась и увлеклась наблюдением. Беленький комочек, с голубыми кружками вокруг больших глаз, гонялся за желтой бабочкой. Но тут насекомое село, сложив крылья, на цветке ромашки, а тофу неожиданно потерял к нему интерес. Вперевалочку он подпрыгнул к девушке и начал разглядывать ее, явно выпрашивая вкусности.       — Прости, дружок, — улыбнулась ему Алья, демонстрируя пустые руки, — у меня ничего нет.       Но птичка не сдавалась, все ближе подбираясь. И тут девушка вспомнила, что все же кое-что у нее имеется. Она сунула руку в карман маленькой сумочки на поясе и достала пару зерен, которые совсем недавно собрала с красивых цветков. Привычка появившаяся еще в детстве. Кто-то подбирал палки, или красивые камушки, а вот она семена, и, чтобы не выкидывать, садила вокруг дома. Мама иногда ругалась, что скоро ведь дом утонет в зарослях. Но ворчала зря: как Алья любила растения, так и они отвечали взаимностью — утопающий в цветах, дом был самым завидным на всем Зинит.       Но для милой птички зернышек не было жалко, вот только тофу и не подумал угощаться, скептически посмотрев на них и отвернувшись. Выдохнув Алья убрала драгоценности обратно в сумочку.       — Не хочешь, ну и ладно, — хмыкнула она и встала, отряхивая длинную юбку, — а мне пора.       Она и впрямь чувствовала себя получше. Пора вновь возвращаться к обыденной жизни, учиться, помогать матери и...       Замерла, так как четко поняла, что хочет знать что за девушку увидела в том зеркале.       — Может ты ее знаешь? — присела она на корточки рядом с тофу и рассмеялась собственной глупости, — очаровательная леди с зелеными волосами и карими глазами, как у меня.       Непонятно что она ожидала от птицы, но та резко вспорхнула и полетела, периодически оглядываясь на девушку. У Альи даже дыхание перехватило. Этот нелепый комочек пуха ее понял?! Тем временем тофу сел на ветку, явно дожидаясь.       — Я окончательно сошла с ума... — пробормотала девушка и... пошла вслед за птицей.       Идти пришлось достаточно долго, но закончилось приключение также неожиданно, как и начиналось, когда они вышли к домам и приблизились к магазину. Открытая лавка, расположенная в пологом стволе огромного дерева, возвышающегося на окраине города. Выставленные на улице столы были завалены дарами природы: травы, цветы, коренья и даже плоды особо редких растений. Заглянув внутрь, Алья заметила торговку — пожилую женщину из рода садида, внешне смахивающую на осенний куст — такая же приземистая и пышная.       Вся мистика тут же испарилась. Глупая птица привела ее к зеленовласой красотке...       — Ну да, а чего я ждала? — сама себя одернула Алья.       Садида была ей давно знакома, ведь девушка часто болтала с ней о растениях, покупала удобрения и редкие семена. Пожилая леди все дивилась, что элиатроп не только увлекается магией природы, но и делает успехи.       — О, Альюшка! — хозяйка лавки заметила ее, — доброго дня, дорогуша, проходи.       Вспорхнув и пискнув что-то на прощание, тофу смылся.       — Здравствуйте, Мираш, — кивнула девушка.       — Что тебя привело? — посетителей не было и пожилая садида могла спокойно пообщаться с любимицей.       — Да так... — замялась Алья.       Не говорить же в самом деле, что она попросила глупую птицу рассказать ей о той девушке в зеркале. Начнутся расспросы, что за зеркало и как она его нашла. А значит выдаст, что находилась в запретном месте. Но в другой стороны, кто как не садида может знать, что за девушку она видела. Как бы описать ей ее, не раскрывая основной тайны?       Но, похоже, женщина, знающая Алью с детства, уже поняла, что ее что-то гложет.       — Садись, — садида, придвинула плетеное кресло, — чай с ромашкой отлично средство от хмурых туч в голове.       Девушка не смогла отказаться. Ей нравилось находиться в этой лавке и лишние пару часов не помешают. Ее всегда влекло в такие места, в отличие от прохладных коридоров и залов Зинит. Здесь, в магазине, всегда веяло чем-то знакомым и близким. Тут она могла чувствовать на своем месте, словно на мгновения становясь кем-то другим, забравшись с ногами в удобное кресло, вся утопающая в разноцветье благоухающего товара.       Кто-то из покупателей зашел в магазин и госпожа Мираш успела его обслужить, а девушка все медлила. Наблюдая как капелька воды скользит по одному из лепестков букета, что стоял на полу у входа. Руки грела большая чашка ароматного напитка. И вдыхая его, Алья хотела, чтобы что-то случилось. Чтобы что-то внутри нее наконец-то раскрылось.       — Тетушка Мираш... — тихонько окликнула девушка хозяйку, что не спеша возилась с цветами у прилавка, удобряя и поливая их.       — Да, милая?       — Что может быть общего у элиатропов и садида, помимо торговых связей?       Пожилая женщина убрала горшок с пышным кустиком и вытерла руки о коричневый рабочий передник.       — С чего это ты вдруг? — спросила она.       — Подумываю отправиться туда жить. В вашу страну.       Мираш хмыкнула и, подойдя, налила чая себе.       — Союз садида и элиатропов длится вот уже много лет. Даже несмотря на некоторые разногласия, ваш король всегда приходит к нам на выручку. Как видишь, я здесь работаю и живу, так что думаю и тебе будет хорошо в нашем королевстве.       — Разногласия? — что-то в словах старушки привлекло внимание Альи, словно подтолкнуло, как тогда, в хранилище.       — Темное дело с наследницей престола, не бери в голову, — отмахнулась женщина и пробурчала, отходя обратно к лавке: — хотя я считаю, что элиатропы не виноваты в том, что король был тогда слишком юн.       Ее повело, и если бы не кресло — упала бы, а напряженные руки лишь сильнее стиснули чашку, не позволив разбиться о пол. Все поплыло перед глазами, а голос из ниоткуда спросил:       — Какая она была?       — Кто? — не поняла женщина сначала, — а... Принцесса? Говорят была девушкой редкой красоты и столь же своенравного характера. Погоди, недавно видела, — она задумчиво постучала пальцем по сморщенному подбородку, — где-то у меня завалялся альбомчик знаменитостей. Собираю макулатуру, понимаешь ли. Для рассады. Пожилая женщина порылась в шкафах у стены, вытаскивая стопки бумаг и свитков один за другим, а после счастливо воскликнула:       — Нашла! Ну надо же, сохранился за столько лет...       Она вернулась к сидящей, словно окаменевшей, гостье и протянула ветхий экземпляр журнала мод. Дрожащими руками Алья приняла, поставив чашку с недопитым чаем на столик. От греха подальше — жалко будет, если она все же не удержит фарфоровую посуду.       А сама поняла, что та глупая птица странной расцветки все же была права. Тофу действительно выполнил ее просьбу, рассказать что за девушку она увидела в зеркале. В самом сердце тьмы, с гулким хлопком, пошла трещина и тяжелый бутон содрогнулся.       С одной из страниц, побуревшей от давности, на Алью смотрела точная копия отражения.       Внизу, под фотографией, значилось имя: «Принцесса Амалия Шеран Шарм в новом сезонном наряде от кутюрье садида».

***

      Гулкие торопливые шаги отвлекли от свитка с отчетом и что-то в этом ритме мне не понравилось. Не дожидаясь, я отодвинул бумаги и уставился на дверь кабинета, которая три секунды спустя резко распахнулась. На меня, вытаращив безумные глаза и тяжело дыша, смотрел Чиби. За спиной этого крепыша мельтешил юноша в бежевой накидке и такого же цвета шапке.       — Юго! — сходу, выпалили они хором, — кто-то проник в хранилище!       Только этого сейчас не хватало.       — Когда и что пропало?       Оба парня тяжело протопав внутрь кабинета, уселись на стулья. Глип достал свиток и протянул мне.       — Сегодня утром! Мы осмотрели все опасные артефакты и не досчитались вот этого...       На бумаге, в списке самых опасных, значился только один не зачеркнутый пункт. У меня душа в пятки ушла. Если кто-то на острове, на уровень не ниже членов совета, орудует исподтишка, то мы знатно попадем, когда неизвестный решит активировать артефакт. И хорошо, если здесь — остановим и поймаем. А если вор уже далеко? Почему никто из нас не заметил возмущений в потоках вакфу, когда взламывали хранилище?!       — Есть предположение, кто это мог быть? — несчастный лист дрожал в руках, поэтому я уперся кулаками в стол.       — Действовал гений, не иначе. Дверь не взламывали — следов вскрытия нет. Обычным элиатропам это не под силу.       — Мы предупредили драконов, — воскликнул Глип, — и перекрыли все порталы Заап.       Периферия из островных пунктов, вокруг Зинит, среди которых находился три самых больших — владения их братьев-драконов. Если вор еще на острове, ему не сбежать.       — Хорошо, вы знаете, что делать! — я кивнул на здравые действия.       Глип тут же подорвался и покинул кабинет. Чуть повременив, встал Чиби и, убедившись что младший из братьев далеко, обернулся ко мне.       — Еще кое-что, Юго... — он прищурил глаза, явно не желая мне об этом говорить, — кто-то явно снимал покрывало с зеркала «Етерив’Ал» — на ткани совершенно отсутствует пыль.       И ушел. А я сел. Потому как ноги не выдержали новости. От отчаяния я натянул шапку на глаза, зажав в кулаках ткань.       Зеркало, которое мастера фека для меня собирали по специальным чертежам Чиби еще четыре года назад. Но так и осталось пылиться в хранилище, потому что духа его испытать не хватило.       Кому придет в голову, среди многочисленных артефактов похитить один из самых разрушительных и при этом стряхнуть пыль с одного из самых бесполезных?