Часть 1
14 апреля 2020 г., 18:14
В первый раз, когда Рой нарушил главное правило мастера Бертольда и зажёг огонь без прямого разрешения, его мастер узнал об этом, потому что мастер всегда всё знал.
Этот раз был единственным, потому что потом его мастер который час избивал его.
— Думаешь, огонь — это игрушка, Мустанг?! Ты думаешь, что заслужил право играть с огнём?!
Сапог со стальным носком врезался в хрупкие ребра. Трость разлетелась вдребезги о его плечо, отколовшиеся кусочки впились в плоть, а остальные попали ему в лицо.
— Никто не имеет права играть с огнём! Огонь — это не твоя игрушка, Мустанг! Будешь играть с огнем — сгоришь!
Нога надавила на его запястье, пока оно не сломалось.
— Ты будешь уважать огонь! Ты будешь уважать его силу, и то, что он существует, не для того, чтобы служить тебе!
Он полз на четвереньках… закашлялся, почувствовав вкус крови…
— Оставайся на земле! Разве я сказал, что ты можешь встать?!
Удар пришелся ему в спину, лицо окунулись в грязь.
— Хочешь узнать, что очень плохо горит, Мустанг?! Смотри!
Щелчок.
— АААГХ!
Огонь горел, дымилась плоть.
— Ты хочешь контролировать огонь?! Ты думаешь, что это то, к чему можно относиться легкомысленно?! Тогда потуши его, Мустанг! Потуши огонь!
— Аааа — аааагхх-!
— Погаси его, Мустанг!
Но он не мог, понял наконец мальчик, катаясь по земле и крича до тех пор, пока у него не пересохло горло.
Он не мог этого сделать, потому что его никогда не учили тушить огонь.
— Потуши его!
Рука мастера снова схватила его за рубашку и рывком оторвала от земли, а его глаза испепеляли взглядом. Горячее золото мерцало, отражаясь в неумолимом взгляде, и Рой брыкался и задыхался, жар и агония душили его, пока мальчик не потерял способность даже думать.
Пламя ревело.
— Ты не можешь потушить его, Мустанг, — прошипел мастер, и, когда голова парня начала падать, рука схватила мальчика за подбородок и заставила посмотреть, — Мы — Огненные Алхимики. Мы можем разжечь огонь, но как только мы его создадим, мы не можем контролировать его и не можем потушить. Поэтому я говорю тебе прямо сейчас, чтобы ты осознал, что каждый раз, когда ты создаешь пламя, ты должен быть готов к тому, что оно развернется и сожрёт тебя, или повернется к другому и сожрёт его.
Огонь шипел и потрескивал, облизывая плоть и жадно пожирая рассудок.
Мастер так и не погасил его. Рою оставалось только кувыркаться и пытаться самому справиться с огнём, крича в агонии, пока не хлынул дождь и мальчик не потерял сознание в грязи.
Мы не можем его потушить.
Урок был усвоен.
***
С того самого момента, как на железнодорожной платформе появилась эта «крохотная неприятность», Рой понял, что его путешествие на Восток будет мучительное. Он опустил жалюзи, когда увидел парнишку и его брата на платформе, и вжался как можно сильнее в сидение, внутренне надеясь, что это просто совпадение, и они просто провожают кого-то, а не направлялись на свое следующее задание. Когда он услышал, как Эд громко жалуется, как следующая миссия приведет его в трущобы Ист-Сити, он застонал, но быстро обрел надежду. Тот же поезд? Хорошо; но это вовсе не означало, что братья должны были знать о его присутствии. Он просто будет хранить молчание, избегать любого внимания со стороны Эда и спокойно поедет на поезде. — Я знал, что нам не следовало ждать последнего поезда на этой неделе; все места заняты! — Брат, это ты хотел подождать! — Потому что я думал, что Уинри приедет в Централ! Блин! И где мы сядем?! Рой застонал и ещё глубже опустился на сиденье. Ну началось… Вопль узнавания был таким же громким, мучительным и невероятно раздражающим, как он и ожидал. — Ты! Что ты здесь делаешь?! Рой приоткрыл один глаз, глядя на эту самую «неприятность» сквозь пальцы, — То же самое, что и ты, как я полагаю… Коротышка. Альфонсу пришлось удерживать брата, чтобы тот не швырнул чемодан мужчине прямо в голову. По внутренней связи раздался хриплый голос, призывающий всех пассажиров занять свои места, и Эд с братом снова огляделись вокруг, прежде чем с очень громким стоном старшего упасть на сидения напротив. На его лбу пульсировала вена. — Не желаете ли сказать, что вы тут делаете? Эд глубоко нахмурился и скрестил руки на груди, и ох, если бы взгляды могли убивать, у Роя было такое чувство, что он сейчас был бы на вертеле. — Послушайте, я тоже не в восторге от всего этого, Полковник-Придурок. Но других свободных мест нет. Поезд переполнен. Конечно, он знал об этом. Он просто лелеял в душе маленькую надежду, что ему удастся избавиться от Элриков, надежду, которая только что умерла очень печальной смертью. Хотя… Если уж ему суждено быть несчастным, решил Рой, ухмыльнувшись, то пусть страдает не только он. Мужчина опустил руку, ослабив воротник и едва сумев скрыть лёгкую ухмылку, а затем обвёл рукой поезд. — Неужели? Я понимаю проблему Ала, но всего через несколько мест впереди есть собака. Почему бы тебе не запрыгнуть на её ошейник на время поездки? В очередной раз Ал был единственным, что удерживало Эда в кресле. Но, не смотря на это, ноги разгневанного старшего разок ударили его по колену — Полковник был совершенно уверен, что это была автоброня Стального, учитывая то, как оно болело, — и ему пришлось молча справляться с синяком до конца поездки. Всё-таки оно того стоило.***
Поездка до Ист-Сити тянулась добрых пять часов, с остановкой в Новересвилле на полпути, которая отняла еще один час. Элрики — хотя он беспокоился только об одном из них — милостиво поняли, что поездка на поезде — это не то время, чтобы быть неумолкающими вредителями, обычно досаждающими в его офисе, и притихли. …Пусть обычно это была не их вина, что братья были такими раздражающими, поскольку Рой совершенно целенаправленно заставлял Стального быть тем самым «вредителем» при малейшей возможности. Однако шесть часов — слишком долгий срок, чтобы сидеть молча, даже для Роя; Эд потерял терпение где-то во время подъёма по горному перевалу и встал, потянувшись и широко зевая, — Я пойду прогуляюсь, — объявил он, и Рой удивлённо поднял бровь. Эд сердито посмотрел на него: — Не смотри на меня так, Полковник-Придурок. От этих долгих поездок у меня все суставы болят, ясно? — А ты не слишком молод для артрита? Эд пожал плечами, оглянувшись только для того, чтобы показать ему язык: — Конечно, но и ты слишком стар, чтобы быть неженатым извращенцем, который не стыдится флиртовать даже в пьяном виде, но такие уж мы. — Братик! Эд тихонько хихикнул, помахал брату рукой и, продолжая ухмыляться, двинулся вверх по вагону. Рой закатил глаза — проклятый мальчишка — но не собирался вставать и гнаться за парнем из-за такого, так что, похоже, коротышка выиграл этот раунд. — Э-э, извините за это, Полковник, — нервно пробормотал Ал, когда Эд отошёл подальше и направился к следующему вагону, — Он просто… сложно объяснить. Рой взглянул в огоньки в глазах доспеха и покачал головой, без слов объясняя ему, что извинения не нужны. Он снова взглянул туда, где исчез его младший подчинённый, и понизил голос, тщательно следя за тем, чтобы какой-нибудь любопытный пассажир ничего не услышал: — Это ведь из-за его автоброни, не так ли? Ал пошевелился с громким лязгом, тоже оглядываясь через плечо на брата: — Да. Он уже давно не возвращался к Уинри для обслуживания, — он снова перерос её. Плечо у него ещё хуже, чем нога, но он ничего мне не говорит. А Вы откуда знаете? Рой слабо улыбнулся. Он на мгновение подумал о том, чтобы просто махнуть рукой, но потом пожал плечами и сдался: Ал не был его подчиненным и никогда им не будет, если Эду есть что сказать по этому поводу. Нет причин пытаться скрывать это: — Никогда не говори ему, что я это сказал, Ал, но я заметил, что он… — он сделал паузу, снова оглядывая вагон, чтобы убедиться, что мальчик даже близко не находится в пределах слышимости, — …он подрос. — Но Вы же назвали его коротышкой, как только увидели! Рой равнодушно отмахнулся от этого замечания: — Если ты помнишь, Ал, это было только после того, как он встретил меня со словами Рад снова видеть тебя, Полковник-Придурок. — Только потому, что вы всё время называете его коротышкой! — Да-да, — пробормотал Рой, широко улыбаясь, и нежно покачал головой, прежде чем позволить легкомыслию исчезнуть, — Я хотел сказать, что ночью я просмотрел все его недавние задания, и ни одно из них не было даже близко к Ризембургу. Полагаю, что у него могли возникнуть некоторые проблемы с автоброней, — собственно говоря, именно поэтому он и поручил братьям миссию на Востоке. Пусть зацепка к Камню была не очень многообещающая, но он должен был отправить их достаточно близко к дому, чтобы Стальной смог сделать остановку. Конечно, он никогда не скажет об этом ни одному из братьев. Ал печально вздохнул и откинулся на спинку сиденья: — Я уже пытался сказать брату обращаться к ней, когда понадобится. Но Вы же его знаете, Полковник, он никого не слушает, кроме самого себя. Поиск Камня для него важнее всего — даже собственным здоровьем пренебрегает… Рой тоже вздохнул. Конечно же он знал. Камень Эд искал для своего брата, и надо быть слепым, чтобы не замечать того факта, что преданность двух братьев друг другу была выше любого другого обязательства в их жизни. Даже если Элрики смогли сблизиться с другими членами команды — и хоть Рой иногда сомневался в этом, но всё-таки начал подозревать, что дружественное отношение Эда распространяется и на него самого, и что тёплое чувство в его груди, прораставшее каждый раз, когда он слышал, что эта парочка вернулась в город, было вызвано не только тем, что вернулся его любимый объект для поддразнивания… Но всё, что Эд или Ал чувствовали к нему, Хоукай или другим, никогда даже близко не могло сравниться с той преданностью, которую они питали друг к другу. Рой был абсолютно уверен, что один из них без колебаний умрёт за другого. Мысль о том, что Эд отложит поиски Камня и тела своего брата, лишь бы немного облегчить физический дискомфорт… это было просто смешно. Рой слегка нахмурился, задумываясь о глупом риске, который он начал брать на себя в отношении братьев Элрик. Идти за Шрамом — под ужасным дождём, было не менее… безрассудно — вот единственное слово, которым можно было бы это описать, но в то время он совсем не думал о дожде или о том, что, как любовно описывал его Эд, намокший он был на сто процентов бесполезен. Только услышав, что Шрам гоняется за Элриками по всему городу, Рой, не раздумывая, вышел под дождь. Если Стальной сделает что-то настолько глупое, я бы НИКОГДА не дал бы ему просто так пережить это. Не то чтобы Хоукай была очень довольна им в тот день… Но он и не думал об этом. Вот в чем была проблема — его мысли в тот день были просты: Эд — Шрам — опасность. Тц. Подумать только, в один прекрасный день он мог наказать Стального за то, что тот пошел на чертовски глупый риск ради своего брата, а на следующий — он, Мустанг, на еще более глупый, опять же, ради этих двух братьев. Нелепо. Опрометчивое и безрассудное влияние Стального должно было постепенно ослабевать. Вздохнув, Рой напомнил себе, что нет смысла пересказывать события прошлого, и отвернулся от Альфонса, вместо этого устремив взгляд в окно и моргнув, глядя на небо над головой. Не было видно ни облачка, и он слегка усмехнулся сухой жаре: — Прекрасная погода для огня, — тихо заметил он. — …Это немного жутко, Полковник. Рой снова усмехнулся, оглядываясь на мальчика. Вагон взорвался прежде, чем он успел ответить.
