s u n (six drabbles)

Есть вещи, которые хочется пустить по венам. Прожить несколько раз. Чтобы они питали тело изнутри — наполняли каждую клетку волей к жизни, легкостью решений и правильностью слов. В такие моменты обычно жалеешь, что нет — как у котов — девяти жизней. Ведь все сказать и почувствовать не успеваешь. Хотя иногда и одной жизни непозволительно много. Саске был бы рад отрицать все чертовы законы вселенной, все совместимости знаков зодиака и человеческую психологию. Ведь психотип «спаситель» вряд ли изобрели, на зодиакальном круге не затерялось то же «солнце» и неизменный закон вселенной «на добро отвечают злом» внезапно не разбился. Был бы рад, но есть Наруто. Пожизненное и бесспорное исключение. То самое, что есть в каждом языковом правиле или высшей математике. То, которое доказывается окольными путями, с применением «допустим», «предположим», «примем за константу». То, которое всей душой хотелось бы ненавидеть, но оно же сокращает решение до одной страницы, а предложение делает в разы красивее. Остается только позволить себе любить. И это исключение вопреки всем законам — противоречие по своей сути — существует не только в этой вселенной, а в множестве других. Даже в параллельных. И кажется, будто убежать от него на край света действительно легко, но вот оно — фантомно — дышит в спину и напоминает, как сильно нужно. Наруто такой же. Нужный. В детстве было глупо мечтать о персональном солнце. Чтобы оно светило только для тебя, согревая своим теплом и окутывая верой в будущее. Глупо, потому что никто по-настоящему никогда и не понимал, что за этим желанием скрывается. Что хочется найти человека — солнце. Такое — с улыбкой, спасающей жизни, и с взглядом, разжигающим стремление. Но в детстве никто не учитывает, что солнце не всегда горит, что иногда оно само нуждается в ком-то. Также стыдливо прячется за облаками, будто скрывая всю свою боль и слезы. Может не появляться несколько дней, потому что надоело глядеть на все вокруг и всегда улыбаться. Тоже может не хотеть дарить свое тепло, а оставить лишь для себя — чтобы не лишиться последнего и не рассыпаться в ту же секунду на миллионы космических осколков. Которых уже не собрать. Саске смотрит, как Наруто облокачивается на перила балкона, чтобы посмотреть вниз — не пришел ли курьер. И в этом весеннем течении жизни, ветре прячущимся в волосах, медленно просыпающихся и стремящихся атаковать тело веснушках — вся суть. Сейчас было бы логично сказать что-то вроде «аккуратнее» или «осторожнее», но Саске без слов подходит, опускает руки на чужую талию и придерживает. Наруто в удивлении оборачивается: — А? — а потом на лице снова яркая обезоруживающая улыбка. — Курьер будет через минут десять! Уже скоро тут будет мой набо-о-ор. И на это остается лишь обнять покрепче, уткнуться носом в шею и вдыхать-вдыхать этот запах счастья. Кажется, что Наруто заказал набор лего — с таким большим замком и множеством мелких деталей: перегородки, окна, цветы, флагштоки и «кирпичики». Саске не удивится, если следующим заказом станет модель солнечной системы. Разве что — из вредности — выкинет солнце, потому что оно уже есть в их маленькой квартире. — Хорошо. — Я и тебе кое что заказал, — Наруто смеется от щекотки, ведь Саске дышит прямо в шею. В воздухе повисает невысказанное «надеюсь, понравится». Иногда действительно отвыкаешь от такого — что кто-то настолько вдохновляющий и яркий может сомневаться. Сам Саске прекрасно понимает, что остается невысказанным, где проскакивают ростки неуверенности и вспоминает случайную фразу. Разве может полюбить луну тот, кто однажды увидел солнце? И хочется с уверенностью ответить, закричать на весь мир, чтобы каждый человек осознал и запомнил. Можно. Можно. Тысячу раз можно. Но только если готов — если так сильно любишь, что можешь жить с чужими демонами, потому что у каждого внутри персональный ад. Даже у солнца. Где-то в душе вечно живет желание — заверить, убедить в незаменимости и нужности, доказать все свое восхищение. Саске оставляет поцелуй на щеке и тихо говорит: — Понравится. «Солнце было счастливо тем, что светило, море — тем, что отражало его ликующий свет."[1] Саске согласен быть морем.