puppy love

      — Ты кажешься… счастливее, Минхо-я.       Минхо усмехнулся, откинувшись на спинку стула, чтобы закатить Чану глаза под самым лучшим углом. Щенок, сидевший прямо на коленях у Минхо и смотревший на Чана широко раскрытыми глазами, чуть не свалился от неожиданного движения. Прежде чем встретиться взглядом со своим другом, Минхо ласково придержал собаку.       Чёрт, этот взгляд вернулся.       Чан сделал большой глоток чая, глядя на Минхо тем взглядом, который он ненавидел — взглядом Чана, как окрестила его их группа друзей. Взгляд, который говорил «я знаю тебя лучше, чем ты сам себя, и я могу это доказать».       Минхо прекрасно знал себя, большое спасибо.       — Да ладно тебе, — продолжил Чан с ямочками на щеках. — Ты даже улыбнулся мне, когда я вошёл! Обычно я получаю самый свирепый взгляд.       Минхо фыркнул в притворном раздражении.       — Я улыбнулся, потому что думал, что ты разносчик пиццы. А теперь, почему мы снова анализируем моё эмоциональное состояние?       Чан раздражённо вздохнул.       — Потому что ты счастлив, и я думаю, мы оба знаем почему.       Он многозначительно посмотрел на колени Минхо, и тот тоже опустил глаза — только чтобы увидеть пушистый карамельный шарик, смотрящий на него тёплыми, умными глазами. Минхо почувствовал, как смущённо-ласковая улыбка без предупреждения расплылась по его лицу.       Чан прочистил горло, и Минхо немедленно стёр улыбку с лица, чтобы безразлично посмотреть на Чана.       — Ты хочешь сказать, что моя эмоциональная стабильность зависит от собаки?       Чан кивнул, ухмыляясь своими дурацкими ямочками на щеках.       — Ну, это просто смешно, — беззаботно ответил Минхо и опустил собаку на пол, чтобы встать и наполнить их кружки — больше для того, чтобы что-то сделать, чем что-то ещё. Вот так Минхо вёл себя, когда нервничал или не хотел с чем-то разбираться — ему нужно было двигаться.       В большинстве случаев это выражалось в танцах. Но когда это было невозможно, он начинал возиться с одеждой, постукивать ногами или… заваривать ещё чаю.       — Это совершенно нормально, — крикнул ему вслед Чан. — Знаешь, у многих людей есть собаки для эмоциональной терапии.       Минхо снова наполнил чайник с чуть большей силой, чем требовалось.       — Что ж, это здорово для них. Но мне не нужна никакая эмоциональная терапия. У меня и раньше всё было хорошо, и сейчас тоже.       Он проигнорировал то, как его пальцы слегка дрожали вокруг ручки чайника.       Чан подошёл к нему сзади, дразнящая манера исчезла вслед за нежной рукой, поднявшейся, чтобы обвиться вокруг локтя Минхо.       — Ты же знаешь, что это не так, Минхо-я. Мы все просто смотрели, как ты становишься всё более и более измученным. Это нормально, иногда просить о помощи, понимаешь?       Минхо не мог заставить себя ответить, сжимая чайник так, что побелели костяшки пальцев. Недели невысказанных слов окутали обоих мужчин, как дым.       Чан, наконец, со вздохом отступил, зная, как сильно Минхо ненавидит говорить о своих собственных эмоциях — как сильно он ненавидит признаваться в любой слабости.       — Ну, теперь это не имеет значения… я очень рад видеть тебя счастливым, — весело сказал Чан, опускаясь на колени, чтобы почесать щенка за ушами. Щенок в ответ завилял хвостом, но не сводил глаз с неподвижной спины Минхо.       — С ним всё будет в порядке, щенок, — прошептал Чан достаточно тихо, чтобы Минхо не мог его услышать. — Спасибо.       Пёс повернулся, чтобы посмотреть на блондина, но тот просто встал и повернулся к Минхо.       — В любом случае, я думаю, что мне лучше уйти. Уджин убьёт меня, если я не вернусь вовремя с его любимой курицей на ужин.       Минхо повернулся и одарил Чана улыбкой, которая не достигла его глаз.       — Самое время тебе убраться из моей квартиры. Передавай Уджину то, что я скажу, хорошо? То, что его муж, как всегда, любопытный ублюдок.       Чан нахально улыбнулся, натягивая пальто и туфли.       — Чтобы ты знал, быть любопытным ублюдком — моя лучшая черта характера.       С этими словами он быстро обнял Минхо и уже собирался открыть дверь, как вдруг тот резко обернулся.       — Не отстраняйся, ладно? — спросил Чан, внезапно посерьёзнев.       В ответ Минхо поднял щенка и мягко помахал его передней лапой взад и вперёд, ухмыляясь Чану.       — Что ты там говорил насчёт «успеть вовремя»?       Чан раздражённо застонал, но всё равно быстро улыбнулся через плечо, закрывая за собой дверь. В квартире воцарилась тишина, и Минхо крепче прижал к себе щенка. Внезапно в его ухе раздалось тявканье, и Минхо со вздохом отстранился, чтобы серьёзно взглянуть на собаку.       — Ты абсолютно прав, это идеальное время, чтобы поесть токпокки.

***

      Не то чтобы он когда-нибудь признавался в этом самому себе, но Минхо был счастлив.       Это было в том, как щенок вибрировал от волнения, когда Минхо возвращался домой с работы, всё его крошечное тело дрожало, когда он тявкал на Ли. В том, как он беспрерывно играл, постоянно извиваясь и пытаясь заставить Минхо бороться с ним на полу.       В том, как грело в груди у Минхо, когда он увидел свернувшегося рядом с Дуни щенка.       Не то чтобы он не был счастлив раньше, со своими тремя очаровательными кошками, надоедливыми, но заботливыми друзьями и своей мечтой — преподавать танцы в Сеуле. Но… это тяжело. Очень тяжело. Более длинные смены в студии оставляли его истощённым, и друзья не переставали с беспокойством смотреть на него, и-       Они ничего толком не понимали. Отчаянная потребность доказать самому себе преследовала Минхо в каждом движении. Он должен был добиться успеха, должен был поддерживать себя через танцы, мечты и удачу. Если не для себя, то для его семьи — из-за разочарования в глазах отца, когда Минхо покинул дом, чтобы танцевать.       Это было действительно чертовски трудно.       Но в любом случае — он был в порядке. Совершенно нормально. Просто… с щенком было лучше. Намного. Но он всё ещё кошатник, несмотря ни на что.       Вот что говорил себе Минхо.       А потом появились Чанбин и Феликс.

***

      Минхо начал брать щенка на долгие прогулки, когда у него появлялась такая возможность, закутываясь против Сеульской зимы в старую куртку, которую Уджин перерос и отдал ему. Щенку, похоже, нравились прогулки, он радостно пыхтел на Минхо и скулил, когда тот слишком уставал (что случалось довольно часто). И Ли тоже любил прогулки — они прочищали ему мозги.       Вернувшись домой, продуваемый ветром и продрогший после одной из таких прогулок, Минхо вошёл в свою квартиру — только для того, чтобы быть немедленно встреченным криком:       — Хён!       Всё ещё держа щенка на руках, Минхо заглянул в гостиную и увидел, что Феликс и Чанбин удобно устроились на диване в его квартире. Темноволосый помахал ему одной рукой, а другой небрежно обнял Феликса за плечи.       Блондин повернулся и широко улыбнулся Минхо.       — Хён, мы слышали, что у тебя есть щенок — так что мы должны были посмотреть сами.       Минхо сбросил пальто, позволив щенку выскользнуть из его рук, который побежал осматривать Феликса и Чанбина. Пёс уставился на них широко раскрытыми глазами, и Феликс тут же с воркованием поднял комочек шерсти. Минхо подошёл и встал перед диваном, приподняв одну бровь.       — Печально известный отец котов завёл щенка. Что думают твои дети? — с ухмылкой спросил Чанбин.       Минхо закатил глаза.       — Я нашёл его под машиной во время шторма, и он был ранен. Что бы ты сделал — оставил его там?       Чанбин пожал плечами, но Феликс вмешался прежде, чем он успел ответить.       — Бинни, конечно, возьмёт бедняжку к себе, и я тоже! Я очень рад, что у тебя есть щенок, хён. Мы просто удивились.       Минхо вздохнул и слегка улыбнулся младшему. Яркий, милый Феликс — вечный миротворец.       Смирившись с тем, что пара пока остается в его квартире, Минхо прошёл на кухню, чтобы поставить чайник. Если уж ему придётся терпеть их общество, то он мог бы, по крайней мере, выпить чаю. Он слышал восклицания Феликса:       — О боже, он такой милый! Бинни, посмотри на его маленькое личико! — он ухмыльнулся, и когда вода закипела, он вернулся к дивану с тремя дымящимися кружками.       — А как его зовут? — спросил Феликс, когда Минхо сел в кресло напротив них, сосредоточив всё своё внимание на том, чтобы не пролить чай.       Минхо нахмурился и поднял голову.       — Что? Его имя?       Чанбин поднял бровь.       — Ты даже не дал своей собаке имя?       Минхо пожал плечами и, чтобы выиграть время, сделал большой глоток горячего чая.       — Я просто зову его щенком.       На самом деле, он потратил часы на изучение «собачьих имён» в интернете, только чтобы каждый раз разочарованно вздыхать. Казалось, ничто никогда не подходило этому щенку. Но, конечно же, он никогда не признается в этом Чанбину и Феликсу, которые, без сомнения, будут бесконечно дразнить его за мягкость.       Феликс задохнулся от шока, прижимая щенка к груди в благонамеренной, но, вероятно, неудобной попытке успокоить маленькую собачку.       — Но это же ужасно! Это твоя собака — ей нужно имя!       Поморщившись от того, как скулит щенок, Минхо с раздражением протянул вперёд руки. Феликс смущённо передал ему щенка, и они с Чанбином наблюдали, как Минхо нежно баюкает крошечное пушистое тельце в своих больших руках.       — Бинни, — громко прошептал Феликс, — я думаю, что Минхо-хён стал мягче.       Со усмехнулся, бессознательно притягивая блондина ближе к себе, положив руку на бедро Феликса.       — Я думаю, что ты можешь быть прав, Ликс, — прошептал он в ответ так же громко.       Минхо закатил глаза на парочку, но не смог заставить себя отрицать что-либо вслух.       — А если серьёзно, что случилось с кошатником? — спросил Чанбин.       — Я всё ещё кошатник, — ответил Минхо, но тут же опустил глаза, услышав, как щенок скулит у него над рукой. Он усмехнулся — этот щенок как будто иногда точно понимал, что он говорит. Минхо уже почти привык к этому, громко разговаривая с ним, когда слонялся по квартире и делал вид, что щенок отвечает ему.       — Ты исключение, щенок, — сказал Минхо, и нежность просочилась в его голос прежде, чем он смог сдержаться. Щенок в ответ радостно заёрзал, и Минхо ласково провёл большим пальцем по его спине, прежде чем снова посмотреть на Чанбина и Феликса.       Они оба смотрели на него так, словно только что увидели привидение.       — Твою мать, — сказал, наконец, Чанбин. — Ликс, ты был прав, он зашёл так далеко. Для бродячей собаки.       — Он не бездомный, — возразил Минхо. — Он мой сын.       Он мой.       Минхо вдруг осознал, что это был первый раз, когда он действительно назвал щенка своим собственным вслух. Но какое это имело значение, когда он думал об этом всё это время? Этот щенок был его — этот безнадёжно восхитительный, глупый, возбуждённый комочек карамельного меха был его.       Остаток вечера прошёл так же, как обычно, когда Чанбин и Феликс были в гостях. Блондин вёл беседу, причём Чанбин постоянно вставлял замечания, которые почти всегда заставляли Феликса смеяться. Минхо в основном слушал, но ему никогда не было скучно — как бы он ни жаловался, это были его друзья, и он заботился о них.       Как бы мягко это ни было. В последнее время Минхо, похоже, часто так поступал, то есть вёл себя крайне мягко.       Этот вечер, однако, сопровождался ещё одним развлечением — мгновенной влюбленностью Феликса в щенка. Он постоянно гладил его по шёрстке, почёсывал за ушами или ворковал над ним. Он даже спустился на пол со щенком, играя в перетягивание каната одной игрушечной собакой, которую Минхо удалось достать.       Минхо был занят тем, что смеялся над тем, как нелепо Феликс выглядел на полу, но потом он увидел лицо Чанбина. Взгляд темноволосого был прикован к Феликсу, пока блондин хихикал, тёмные глаза были так полны любви, что Минхо пришлось отвести взгляд.       Их любовь была так чиста, что у Минхо иногда болело в груди.       В конце концов, Феликс начал зевать так широко, что Чанбин потянул другого парня к двери, укутывая его в пальто, что выглядело как хорошо отработанный процесс. Минхо наблюдал, как пара поправляет шапки и шарфы вокруг друг друга, и повернулся к Чанбину, когда Феликс наклонился, чтобы в последний раз попрощаться со щенком.       — Итак, чего ты ждёшь? — тихо спросил он.       Чанбин растерянно посмотрел на него, и Минхо вздохнул.       — Помолвка, идиот ты этакий. Вы вместе целую вечность, в чём задержка?       — Заткнись к чёрту, — прошипел Чанбин, кончики его ушей стали ярко красными, когда он посмотрел вниз, чтобы убедиться, что Феликс всё ещё отвлекается.       Минхо дерзко ухмыльнулся.       — Просто спрашиваю, — пропел он, прежде чем насильно поднять Феликса и крепко обнять младшего. — Даже не думай украсть моего щенка, Ликс, — сказал он с притворной серьёзностью.       Смех Феликса эхом отозвался в коридоре, когда дверь захлопнулась.       Минхо обернулся и увидел, что щенок смотрит на него, виляя хвостом. Внезапно что-то в груди Минхо разлетелось вдребезги — и он крепко сжал щенка в объятиях, а потом опустился на пол, чтобы сесть.       Щенок слегка пошевелился, мокрый нос прижался к шее Минхо, и мужчина судорожно вздохнул.       — Иногда так тяжело наблюдать за ними, — прошептал Минхо в карамельный мех, секретные слова казались хрупкими, словно осторожно закручивающееся стекло. — Их совместное счастье такое… необузданное. Такое полное, — продолжал он. Щенок уже успокоился, и Минхо не сомневался, что собака — его собака — внимательно слушает. — Больно смотреть на них, щенок. Очень больно.       Минхо сделал ещё один судорожный вдох — и вдруг его горло сжалось, в голове закололо, и слёзы медленно потекли по шерстке щенка.       — Потому что… потому что это напоминает мне о том, насколько… насколько пуста моя жизнь.       Щенок заскулил один раз — и, казалось, подполз ещё ближе к телу Минхо, если это было возможно. Ли тихонько рассмеялся, глаза его были влажными, и он отвёл щенка в сторону, чтобы посмотреть в его тёплые карие глаза.       — Спасибо тебе, щенок, — сказал он, улыбаясь со слезами на глазах. — Я не знал, как сильно нуждаюсь в тебе, пока не нашёл тебя.       Минхо провёл большим пальцем по голове щенка лёгким, как пёрышко, движением.       — Никогда не бросай меня, хорошо? Я слишком сильно нуждаюсь в тебе.       В ответ щенок прыгнул вперёд и лизнул Минхо в нос, пока тот не рассмеялся так громко, что его смех эхом разнёсся по пустой квартире.       Я слишком сильно нуждаюсь в тебе.       Ты мне нужен-