puppy love

      Минхо рассмеялся.       Мягкое голубое небо расплылось позади него, солнце мягко целовало золотые скулы, когда его глаза очаровательно щурились, а белые зубы сверкали.       Он был безнадёжно красив.       У Джисона перехватило дыхание, когда он смотрел, не в силах отвести взгляд даже на секунду. Каким-то образом он знал, что Минхо смеётся из-за него — что Джисону удалось заставить Минхо смеяться. Это знание принесло с собой своего рода тёплое счастье, которое трепетало в груди, прежде чем укорениться глубоко в грудной клетке.       Минхо сосредоточил свой пристальный взгляд на Джисоне, пригвоздив младшего к месту, когда быстрая улыбка мелькнула на его губах. Он протянул руку, и Хан поймал себя на том, что схватил её, не раздумывая ни секунды. Он позволил поднять себя наверх, но споткнулся и упал на Минхо, когда небо снова расплылось.       Сильные, уверенные руки обхватили его тело, и Джисон позволил нежно обнять себя, когда поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Минхо. Сверкающие глаза смотрели на него, солнце ослепляло всё, кроме лица Минхо… такое близкое к нему.       Губы Ли задвигались, складываясь в слова, которые Джисон не слышал, как бы сильно ни напрягал слух. Он попытался сказать Минхо, что не слышит его, но парень продолжал пытаться.       Мягкие голубые небеса расплываются, солнце вдавливает поцелуи в их кожу, губы Минхо шевелятся.       — Джисон!

***

      Хан открыл глаза.       Солнечный свет стекал по кремовым стенам и ложился лужицей на белые простыни. Комнатное растение мягко махало ему своими листьями из угла.       Минхо спал рядом с ним, свернувшись на простынях и выставив напоказ свою медовую кожу в лучах утреннего солнца.       Джисон посмотрел вниз, ожидая увидеть руки вместо лап и загорелую кожу вместо карамельного меха. Конечно, он ошибался — он всё ещё был щенком, каким бы реалистичным ни казался тот сон. Как бы ему ни хотелось, чтобы всё было по-другому.       Но когда Минхо перевернулся на другой бок и медленно моргнул, просыпаясь, одарив Джисона сонно-мягкой улыбкой, когда увидел щенка… Ну, Джисон не мог жаловаться. Потому что просыпаться рядом с Минхо было чертовски прекрасно, и не было никакого другого способа, благодаря которому он мог бы быть здесь.       Минхо зевнул, через мгновение сел и потянулся, что дало Джисону возможность увидеть, как мышцы Ли перекатываются и напрягаются под его гладкой кожей.       С этим зрелищем было чрезвычайно трудно справиться, но Джисон гордился своим спокойствием. Вместо этого он просто развернул своё пушистое тело из шара, в который он свернулся, и подошёл, чтобы поприветствовать Минхо единственным способом, которым мог — тявканьем и подталкиванием своего носа к руке Минхо.       Мужчина повернулся, чтобы взять Джисона на руки, прижимаясь к тёплому меху и вздохнул.       — Ты готов к сегодняшнему дню, щенок?       Джисон в ответ облизал ему нос и слегка завилял хвостом, от чего Минхо захихикал над ним.       — Не волнуйся, я уверен, что они полюбят тебя.       Что, чёрт возьми, это значит?       Прежде чем Хан успел задуматься, кто такие «они», его снова уложили на простыни, откуда он мог наблюдать, как Минхо соскользнул с кровати и направился в ванную. Через минуту, когда включился душ, квартира наполнилась шумом воды. Джисон с раздражением положил нос на лапы.       Минхо больше не позволял щенку смотреть, как он принимает душ, — это была настоящая трагедия. Как будто он понял, что Джисону это нравится… что было бы тревожно, если бы Джисон не знал наверняка, что Минхо никогда не догадается об этом.       Потому что, честно говоря, кто ожидает, что их щенок будет колдуном в форме собаки?       Ответ — абсолютно никто.       Так что Джисон был в безопасности — по крайней мере, в этом.

***

      Джисон, правда, не знал, куда они направляются.       Обычно Минхо рассказывал ему об этом, громко болтая со щенком в квартире. Обычно он очень серьёзно спрашивал Хана, не хочет ли он прогуляться в парк, и ждал в ответ тявканья.       Для Минхо было вполне нормально закутаться в старую куртку Уджина и спрятать Джисона под ней, чтобы щенок не слишком замёрз, но всё равно видел, куда они идут. Для Хана было ненормально не знать, куда они идут.       Так что, возможно, он был немного обеспокоен.       Дело не в том, что он думал, что Минхо отнесёт его в приют — Джисон уже достаточно доверял этому человеку, чтобы знать, что Ли никогда добровольно не сделает этого с ним.       Но… всё же.       Порыв ледяного ветра внезапно пронёсся по его лицу, и Джисон со стоном зарылся в шею Минхо. Мужчина успокаивающе провёл рукой по спине сквозь пальто и крепче прижал к себе Джисона.       — Извини, щенок, мы почти приехали, — сказал он извиняющимся тоном. — Наверное, надо было поехать на автобусе, но я не был уверен, что меня пустят вместе с тобой.       Джисон в ответ потёрся своим холодным носом о кожу Минхо, заработав сдавленный смешок.       К тому времени, когда Минхо подошёл к двери квартиры и позвонил в звонок, Джисону было уже всё равно, где они находятся, лишь бы там было отопление.       Дверь открыл… возможно, самый красивый мужчина, которого Джисон когда-либо видел.       Не считая Минхо, конечно.       Шелковистые чёрные волосы были отброшены в сторону одной рукой, чтобы показать сверкающие от смеха тёмные глаза, родинку, расположенную под одним глазом. Мягкие, розовые, как лепестки, губы расплылись в довольной улыбке, когда мужчина увидел Минхо. Джисон был уверен, что его щёки были бы ярко-красными, если бы он не был покрыт шерстью, конечно.       И этот парень был чертовски высок.       Что, честно говоря, просто раздражало, потому что — сколько совершенства хранится в одном человеке? Если у него нет ужасной личности, чтобы компенсировать свою внешность, то Хану придётся поговорить с Богом о распределении хороших генов гораздо более равномерно.       Иногда он задавался вопросом, что Минхо подумал бы о человеческих чертах Хана, если бы увидел их — его загорелая кожа, его детские пухлые щёки, его (ниже среднего) рост… обычно тут Джисон довольно быстро прекращал думать об этом.       — Минхо-хён! — мужчина радостно вскрикнул, бросаясь вперёд, чтобы обнять Минхо, но тут его остановила рука, ударившая в грудь.       — Не приставай ко мне, Хёнджин, — сказал Минхо, его слова были резкими, но пронизанными неоспоримой теплотой. — Ты навредишь щенку.       Хёнджин задохнулся, раздражающе красивые глаза широко раскрылись, когда он увидел Джисона, смотрящего на него в ответ.       — О, боже, он просто прелесть! Извини, хён, если честно, я забыл, что ты привёл его с собой.       — Джинни, как ты мог забыть, что Минхо привезёт свою новую собаку? — это был новый голос, эхом разносящийся по коридору, пока его владелец не появился позади Хвана. Новый мужчина был почти такого же роста, как и первый, с аккуратными каштановыми волосами и тонкими чертами лица.       Он выглядел моложе, мягче, но его глаза блестели интеллектом за тонкими оправами очков, когда он поднял бровь на Хёнджина. Там была также и неоспоримая нежность, отражённая такой же нежностью во взгляде Хёнджина, когда тот оглянулся на него.       Ах, вот и ещё одна парочка.       — Я могу войти или как? — вмешался Минхо, притворяясь раздражённым.       Они оба оглянулись на него и рассмеялись, отступив назад, чтобы Минхо мог войти в квартиру. Джисон счастливо заёрзал, почувствовав, как тепло нагретого пространства проникает в его мех. Минхо снял свою куртку, позволив Хёнджину и другому мужчине ласкаться с Ханом, как только щенок был полностью раскрыт.       — Сынмин, где твоя собака? — спросил Минхо через мгновение после того, как эти двое ворковали в неудобной близости от Джисона.       Брюнет — Сынмин — поднял голову.       — Нини играет с Кками в гостиной. И он, кстати, собака Хёнджина.       Хван заворчал, выпрямляясь и бросая на собеседника укоризненный взгляд.       — Ты всегда так говоришь, Сынминни. Кками — наша собака.       Сынмин закатил глаза, но Джисон заметил, что от этого заявления его щёки покраснели.       Минхо покачал головой, глядя на них обоих.       — Ну, я думаю, что мой щенок захочет поиграть с вашей общей собакой, если вы не против.       Хёнджин кивнул, и улыбка тут же сменила его недовольную мину.       — Конечно, хён!       После этого Джисон был перенесён в секцию на ковре. Почти сразу же он был сбит с ног чем-то похожим на большую пушистую бомбу — причём со слюнявым языком. Дезориентированный, Джисон быстро поднялся — только для того, чтобы быть сбитым с ног ещё раз.       — Кками, будь осторожен со щенком!       Вокруг раздался смех, когда Джисону удалось прийти в себя. Он пристально посмотрел на своего противника — счастливо дышащую собаку с длинной чёрно-белой шерстью и остроконечными ушами. Обращаться со своими гостями нужно менее грубо, но, возможно, не в собачьем этикете.       Внезапно почувствовав себя неловко перед настоящей собакой, Хан нерешительно сел. Его единственными контактами с другими собаками были драки за еду на улицах и бегство от их оскаленных зубов. Что делают собаки, чтобы дружить друг с другом?       Без предупреждения вдоль его бока пробежал нос, и Джисон в шоке застыл. Ах да, они нюхают друг друга. Он нерешительно провёл носом по боку Кками, когда тот закончил осмотр, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы убедить всех.       — Они так мило смотрятся вместе, хён, — сверху послышался новый голос, и Джисон, подняв голову, увидел молодого парня с озорными миндалевидными глазами и улыбкой, полной серебристых брекетов, сидящего на диване рядом с Минхо.       — Да, но мой всё равно самый симпатичный, — прошептал Минхо в ответ, и Хан не мог не прихорашиваться, когда Хёнджин и Сынмин стали громко протестовать с другой стороны комнаты. Это похвала заставила Джисона начать развлекаться с собакой — игры в борьбу и погоню друг за другом.       Люди над ними разговаривали, время от времени воркуя над двумя собаками и выпивая чашку за чашкой чая. Через некоторое время Джисон устал и подбежал к Минхо, бросив на него умоляющий взгляд в надежде избавиться от неиссякаемой энергии Кками.       Мужчина ухмыльнулся ему и без всяких предисловий посадил щенка к себе на колени, не обращая внимания на других парней, которые дразнили его за нежность. Джисон не обращал на них внимания, он был слишком счастлив просто прижаться к теплу Минхо и наблюдать за остальными.       Через мгновение разговор возобновился, но Минхо продолжал нежно гладить Джисона одной рукой. Довольный такой любовью, Хан наблюдал, как Хёнджин и Сынмин дразнили друг друга, другого парня (которого, как узнал Джисон, звали Чонин) и Минхо, пока один или все они не начали смеяться.       Было также более чем забавно наблюдать, как легко Хёнджин и Сынмин могли взволновать друг друга самыми простыми прикосновениями. Джисон чувствовал, что немного тает при виде их любви — такой новой и хрупкой, но всё же полной тепла.       Что же касается Минхо, то Джисон уже достаточно хорошо знал этого человека, чтобы понять, когда тот по-настоящему счастлив, и это был один из таких моментов. Успокоенный этим — и согретый мягкими руками Минхо и теплом комнаты — Джисон позволил себе уплыть от звука смеха.       Он проснулся только тогда, когда Ли встал, собираясь уходить, и мужчина осторожно обхватил щенка одной рукой, а другой взял пальто. Джисон зевнул и лизнул в щеку Хёнджина, Сынмина и Чонина, когда они попрощались один за другим.       Оказавшись на улице, он увидел, как закрылась дверь в квартиру, полную смеющихся парней и тепла. Тех, которые — и это было важнее всего на свете — делали Минхо счастливым.       Прижавшись к воротнику пальто, Джисон наблюдал, как Минхо улыбается всю дорогу домой.

***

      Сумерки застали Джисона, свернувшегося калачиком рядом с Минхо, как обычно, упиваясь запахом корицы от кожи мужчины и наблюдая, как Минхо со смутным интересом просматривает телефон.       После нескольких минут бессмысленного просмотра Инстаграма, Минхо выключил свой телефон и перевернулся, чтобы посмотреть Хану в глаза. Щенок радостно запыхтел, глядя на него, и Минхо улыбнулся в ответ — его улыбка блеснула в лунном свете.       — Сегодня всё прошло идеально, — прошептал Минхо, словно эти слова были прекрасной тайной. — Более совершенно, потому что, конечно, там был ты.       Джисон быстро подполз к Минхо и лизнул его в щёку, чтобы показать своё согласие.       Совершенно, потому что там был ты — совершенно, потому что ты здесь, со мной.       Минхо удовлетворённо вздохнул, подтаскивая пушистое тело Джисона, чтобы прижаться к нему.       — Милый щенок, сонный щенок… мой щенок, — пропел он и тут же замолчал, хихикая над собственной глупостью.       Джисон не мог удержаться, чтобы не зарыться поближе — он любил слушать, как поёт Минхо. И, как будто человек точно знал, о чём думает щенок, Минхо начал тихо напевать. Лунный свет окутал их фигуры, когда его грубое гудение наполнило комнату.       И в этот момент Джисон подумал, что совершенство не может быть ничем меньшим, чем это.       Если бы он только знал, как это быстротечно.

***

      — Джисон!

***

      Хан открыл глаза.       Солнечный свет стекал по кремовым стенам и ложился лужицей на белые простыни. Комнатное растение мягко махало ему своими листьями из угла.       Минхо стоял в углу с побелевшим от ужаса лицом и невероятно широко раскрытыми глазами, уставившись на кровать.       Тут же насторожившись, Хан сел и оглядел кровать, чтобы понять, что так сильно напугало Минхо — Минхо, который без всякой суеты убивал всех насекомых в своей квартире и умудрялся сохранять хладнокровие почти в любой ситуации.       Ничего не найдя, он оглянулся и увидел, что Ли ещё глубже забился в угол, грудь его беспорядочно вздымалась и опадала. Становясь всё более обеспокоенным, Джисон не задумываясь, потянулся к нему-       Только чтобы увидеть протянутую руку.       Его руку.       Блять. Блятьблятьблятьблять. — Минхо! — воскликнул Джисон, не подумав, просто отчаянно пытаясь объяснить, рассеять страх в глазах Минхо, сказать что-нибудь.       Услышав своё имя на губах Хана, Минхо в ужасе вскрикнул и выбежал из комнаты. Выругавшись себе под нос, Джисон откинул простыни, чтобы убедиться, что это правда — он снова был человеком, одетым в ту же футболку и джинсы, в которых проклял себя.       Он выкарабкался из постели и тут же рухнул на пол, так как его конечности ещё не привыкли ходить. В конце концов, Джисон наполовину выполз из комнаты, где нашёл Минхо на кухне с угрожающе поднятой кастрюлей.       — Кто ты, блять, такой? — требовательно спросил Минхо, его глаза были полны страха, но сверкали решимостью, когда он поднял кастрюлю выше.       Джисону удалось подняться на ноги, всё его тело тряслось, пока он пытался сохранить самообладание.       — Пожалуйста… я Джисон, я могу всё объяснить! Я обещаю, что я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, я… Я твоя собака.       — Что за хуйня? — почти закричал Минхо, размахивая кастрюлей дрожащей рукой. — Чёрт возьми, ты сумасшедший… в моей квартире сумасшедший человек!       Джисон покачал головой, почти падая, когда отчаянно пытался придумать хоть что-нибудь, что могло бы убедить Минхо.       — Нахер убирайся отсюда, — тихо сказал Минхо, лицо его было очень бледным, когда он направил на Джисона острый, как бритва, взгляд. — Иначе я вызову полицию.       Хан почувствовал, как к горлу подступает рыдание. Он ничего не мог сделать, чтобы убедить Минхо — ничего, что могло бы помочь. Это был единственный выход.       Он закрыл глаза, пытаясь обрести хоть какое-то самообладание, но безуспешно, когда сделал судорожный вдох. Он оглянулся на Минхо, и — с бьющимся в груди сердцем — кивнул.       — Ладно, я уйду, — сказал он и захромал к двери, сжав кулаки так сильно, что у него из-под ногтей хлынула кровь.       Минхо наблюдал за ним сузившимися, недоверчивыми глазами — и это было самое худшее. Это был последний раз, когда он видел Минхо, и старший смотрел на него с ненавистью в глазах, которые Джисон так любил.       Три слова вцепились в его горло, и Джисон потянул дверь на себя — но они проскользнули мимо его губ прежде, чем он смог уйти.       — Мне очень жаль.       Я люблю тебя.       И с этими словами он закрыл дверь в квартиру — ту, где жили три кошки, четыре комнатных растения и душераздирающе красивый мужчина.       Единственный дом, который Джисон когда-либо знал.