puppy love

      Джисон не был уверен, как долго он шёл.       Он вообще ни в чём не был уверен. Всё, что он знал в этом мире, это две вещи: ему было чертовски холодно, и он никогда больше не увидит Минхо.       Блять.       Было больно даже думать об имени Минхо.       Поэтому он не думал о Минхо. Не думал ни о светлой коже, ни о мягких руках, ни о ненависти в глазах Минхо.       Вообще не думал об этом.       Вместо этого он подумал о своём списке неудач.       Всё это превзошло список его ужасных, унизительных колоссальных провалов и перешло прямо к самому худшему провалу в его жизни. Хотя, зная себя, Джисон, вероятно, умудрился бы в какой-то момент облажаться ещё больше.       Вот и всё, чем Хан был в этот момент: засранец, который ни хрена не стоил.       Ему было очень холодно, потому что он был в тех же джинсах и футболке, в которых выбежал из дома Минхо — он даже не нашёл обувь. Потому что именно так, по-видимому, действовали заклинания, которые превращали вас в животное на несколько месяцев: вы трансформируетесь вместе с одеждой, в которой были.       Джисон, возможно, нашёл бы это интересным, если бы в течение последнего часа не шёл снег, заставляя его бесконтрольно дрожать.       Ёбаная магия.       Глупая ни на что не годная бестолочь!       Впрочем, это уже не имело значения — Джисон давно перестал чувствовать холод. Он был почти уверен, что его пальцы посинели. Но он просто… не мог остановиться.       Не то чтобы ему было куда идти — ни денег, чтобы вызвать такси до своего магазина, ни ключей, чтобы попасть внутрь. Хан даже не был уверен, что его магазин всё ещё там. Он не платил арендную плату, пока был занят, будучи грёбаной собакой, а собственность в Сеуле не сидит без дела.       С болью он представил себе свою лавку такой, какой оставил её в своём воображении: полки, заставленные бутылками с зельем и разными ингредиентами, книги заклинаний и кристаллы, разбросанные по его рабочему месту, плющ, протянувший свои тёмно-зелёные виноградные лозы вдоль стен и потолка.       Он так любил свой магазин — это было первое место, которое действительно принадлежало ему.       А теперь всё было испорчено.       Глупое бесполезное ничто-       Так что Джисон просто продолжал идти, мучая свои усталые конечности, которые не ходили по-человечески уже несколько месяцев. Он даже не думал останавливаться, пока солнце не начало садиться. А потом Хану пришлось заставить себя пройти ещё немного до того места, где он спал, когда был собакой.       Это было не идеально, но всё же лучше, чем ничего — и Джисон никогда не был найден другими бродячими собаками в этом конкретном месте. Впрочем, сейчас это уже не имело значения.       Он нырнул в несколько переулков, пока наконец не нашел её — ту же самую груду картонных коробок рядом с задней дверью тёплого магазина, точно такую же, как тогда, когда он был собакой. Поэтому Джисон свернулся калачиком как можно ближе к теплу, исходящему из двери, и спрятался за картонными коробками, чтобы его не было видно.       И тогда, наконец, после нескольких часов оцепенения, Джисон позволил себе заплакать.       Он изо всех сил старался приглушить рыдания в своих кулаках, но звук его разбитого сердца всё равно эхом разносился по переулку. Это был первый раз, когда он плакал с тех пор, как… ну, с тех пор, как ушёл из дома. Он плакал тогда, когда уезжал, и его дом исчезал в окне заднего вида, а слова родителей эхом отдавались в его ушах.       Стыд семьи, демонический урод-       И теперь Джисон плакал, съёжившись в куче коробок и с изображением испуганного лица Минхо, нарисованного на тыльной стороне его век.       В этот момент Джисон признался себе — он позволил себе влюбиться в Минхо, использовал доброту этого человека в течение многих месяцев, чтобы накормить своё собственное эгоистичное сердце. И вот результат: встревоженный Минхо, который теперь отчаянно искал щенка, которого больше не существовало.       Потому что Хан знал Минхо, и он знал, что этот человек любил свою собаку. Образы Минхо, плачущего в его шкуру, говорящего Джисону, как сильно он нуждается в нём, и представляющего его своим друзьям, пронеслись в голове парня. Да, Минхо любил свою собаку.       Но он не любил Джисона.       И Джисон позволил себе забыть об этом.       С этой мыслью, эхом отозвавшейся в его голове, Хан, наконец, почувствовал в том переулке, как разбился вдребезги. Он позволил осколкам рассыпаться по тротуару и даже не потрудился их поднять.       В этом больше не было смысла.       Ты всегда будешь один-

***

      Минхо, откровенно говоря, был в панике.       Сначала он проснулся от того, что в его постели был буквально ебучий незнакомец, который также каким-то образом знал его имя, что было достаточно страшно. Парень, вероятно, был пьян и наткнулся не на ту квартиру, но… как, чёрт возьми, он узнал имя Минхо?       В этом не было никакого смысла.       Но только после того, как он пригрозил полицейским и заставил парня уйти, начался настоящий кошмар. Кошмар о том, как он ходит по всем комнатам в своей квартире, когда ледяное чувство в его груди распространялось, а страх всё сильнее сжимал его шею.       Как только Минхо понял, что его щенок исчез.       Вот тогда-то и началась паника.       Он схватил телефон и машинально набрал номер Чана, потому что тот всегда знал, что нужно делать. Чан смог бы ослабить страх, сковавший шею Минхо, Чан успокоил бы его трепыхающееся сердце, Чан бы-       Чан поможет ему найти щенка.       — Минхо?       Ли чуть не закричал от облегчения, услышав голос Чана.       — Чан, слава богу. Я-я не знаю, что делать. В моей квартире был парень, и он знал моё имя и… и… мой щенок пропал.       Он услышал, как Чан резко втянул воздух.       — Чёрт, Минхо, я приеду так быстро, как только смогу, хорошо?       — Хорошо, — сказал Минхо дрожащим голосом.       Он закончил разговор и оглядел свою пустую квартиру, крепко сжимая телефон. Дори подошла к нему и похлопала лапой по руке — верный признак того, что она расстроена. Минхо почувствовал комок в горле и обнял её пушистое тело.       — Дори, а что, если этот парень… что, если он что-то сделал с моим щенком? Почему я не могу найти своего щенка? — прошептал он ей в мех, подавляя рыдание.       Дори только тихо мяукнула.

***

      Он не двинулся с этого места, когда немного позже Чан ворвался в дверь. Старший подбежал к Минхо, обнял его за плечи и приподнял подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом.       Это заставило Минхо почувствовать себя маленьким — почти как ребёнок, смотрящий на своего старшего брата. У него никогда не было ни братьев, ни сестёр, но… он думал, что именно так и должно быть — полностью доверять своему брату.       — Твой щенок пропал? — без предисловий спросил Чан.       Его губы тревожно сжались, когда Минхо кивнул в ответ.       — Ладно, мы найдём его. Давай спросим твоих соседей, видели ли они его. Может быть, он выбежал за дверь, когда ты не смотрел.       С колотящимся сердцем Минхо вспомнил утро, когда он размахивал кастрюлей перед незнакомцем на кухне, который едва держался на ногах и чьи глаза с полнейшим отчаянием умоляли Минхо.       Чьи глаза — его глаза.       Хм.       Минхо отбросил эту мысль прежде, чем она успела сформироваться в пользу того, чтобы встать и последовать за Чаном в коридор, где они начали стучать в двери каждого соседа.       Никто не видел щенка.       После этого они вышли на улицу, бродили по снегу и звали маленькую собачку. Это было хуже всего, потому что каждый крик «щенок!» — было напоминанием о том, что Минхо никогда не давал своей собаке имени.       С дрожью, будто от холода, Минхо подумал, что, может быть, собака просто… убежала. Может быть, он не был счастлив с Минхо, учителем танцев в крошечной квартире.       Ты заслуживаешь хорошей семьи, с задним двором и детьми-       Ты заслуживаешь большего, чем я-       Минхо с трудом сглотнул и с новой силой позвал своего щенка. Если — когда — он найдёт своего щенка, Минхо поклялся быть лучшим хозяином. Будет брать собаку на прогулки и купит ему тот дорогой органический корм для собак, который Хёнджин и Сынмин взяли для Кками. Даст ему настоящее имя, а не просто «щенок».       Чтобы сделать щенка таким же счастливым, как он сделал Минхо.       — Щенок! Ну же, щенок! — голос Чана перекрывал звуки автомобильных гудков и далёких сирен — звуки большого города.       Город, в котором бродил щенок Минхо, потерянный, холодный и одинокий.

***

      Сумерки застали Минхо сидящим рядом с Чаном на диване, его кружка с чаем стояла нетронутой на столе. Уджин был на кухне, стуча вещами друг о друга во время приготовления супа, в то время как Чонин тихо разговаривал со старшим. Хёнджин, Сынмин и Феликс сидели вместе на полу, тщательно вырисовывая плакаты «пропала собака».       Чанбин был занят тем, что приклеивал фотографии щенка на плакаты — задача, с которой Минхо сначала пытался помочь. Через десять минут ему пришлось остановиться, потому что он не мог больше смотреть на фотографию щенка, не разрыдавшись.       Поэтому его отправили на кушетку, где он молча сел рядом с Чаном, который сидел достаточно близко, чтобы быть утешительным присутствием, но не настолько, чтобы быть подавляющим. Все его друзья были невероятно внимательны, и Минхо чувствовал себя виноватым за свою сдержанность — он просто не мог заставить себя участвовать в каких-либо разговорах.       Вместо этого он наблюдал, как его друзья существуют вместе.       Уджин периодически выходил из кухни с полотенцем, перекинутым через плечо, чтобы проверить их, и каждый раз целовал Чана в голову. Чанбин шептал Феликсу время от времени, чтобы тот улыбнулся, так как Феликс хмурился с тех пор, как впервые услышал, что щенок, в которого он был так влюблён, пропал.       Сынмин и Чонин обменивались язвительными комментариями, когда Хёнджин с улыбкой слушал их, прежде чем затащить Чонина в медвежьи объятия, в которых младший притворился раздражённым. Когда он не был занят Яном, Хёнджин обвивал рукой талию Сынмина всякий раз, когда мог — и Минхо наблюдал, как румянец каждый раз заливал их щёки.       Между ними было так много близости, так много привязанности.       Минхо страстно любил своих друзей и знал, что они испытывают к нему те же чувства. Но в этот момент… он не мог не чувствовать себя невероятно одиноким.       Он скрутил пальцы вместе, наблюдая, как кожа бледнеет под давлением. Это было забавно — как он насмехался, когда Чан попытался поднять тему, как много щенок значит для Минхо. Как до появления щенка он притворялся, что всё в порядке.       Этот день доказал, что всё это чушь собачья.       И так же тревожно, что он никак не мог выбросить из головы того незнакомца. После того, как он выпалил это Чану по телефону в потоке бормотания, он был уверен, Чан понял только половину, и Минхо больше не упоминал об этом. И Чан тоже.       Ли сказал себе, что это не имеет значения, но правда была в том, что он знал, что это было потому, что сказав это вслух, он сделает это реальным. Это означало бы, что кошмарное утро действительно случилось, и что он не был в безопасности в своей собственной квартире.       Вот только что-то в этом парне мешало Минхо по-настоящему бояться его.       Конечно, ему было не очень приятно просыпаться рядом с парнем, которого он никогда раньше не видел, и в этот момент он был напуган. Но этот парень — вернее, мальчик — смотрел на него с таким отчаянием в глазах. И он едва мог ходить, не говоря уже о том, чтобы напасть на Минхо.       Чем больше он думал об этом, тем больше что-то не давало покоя Минхо.       Было что-то такое в этом мальчике… в том, как он смотрел на Минхо… в том, как мольба в его глубоких карих глазах терзала сердце Минхо…       Его глаза.       Твою мать.       Ахнув, Минхо выпрямился. Рядом с ним с озабоченным видом сел Чан.       — Что случилось? — спросил он, положив руку на плечо Минхо. — Минхо?       Ли не слышал его.       Его глаза-       Минхо не мог отвести взгляда от глаз мальчика. Те самые глаза, от которых он не мог оторваться, когда они поймали его взгляд из-под машины, те самые глаза, рядом с которыми он месяцами просыпался.       Это было невозможно, но Минхо знал, что это правда.       У мальчика были такие же глаза, как и у его щенка.       — Минхо!       Ли вздрогнул, услышав голос Чана прямо у себя над ухом. Он повернулся, чтобы посмотреть на друга, не понимая, какие эмоции играли на его лице, когда Чан посмотрел ему в глаза. Бан выглядел испуганным, рассеянно понял Минхо.       Чан не часто выглядел испуганным.       — Чан… — начал было Минхо, но тут же сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Чан, мне кажется, я кое-что понял.