puppy love

      Джисон с трудом сглотнул.       Вот он. Его магазин.       Он заставил свои босые ноги двигаться дальше — за угол, вниз по улице, мимо маленьких кондитерских и магазинов товаров повседневного спроса и жилых домов, пока не остановился перед своим магазином.       При виде его, всё ещё пустого, в лёгкие Хана ворвался свежий воздух. Он поблагодарил всех богов, которые могли бы услышать его молитвы, и заставил себя двигаться вперёд.       Джисон осторожно толкнул дверь и проскользнул внутрь, чтобы увидеть, что его полки были разграблены, бутылки с зельями и ингредиенты были разбросаны по всему полу. Большинство растений, растущих вдоль стен, были мертвы. Всё вокруг было покрыто тонким слоем пыли.       Но всё это не имело особого значения. Магазин всё ещё был здесь, и он по-прежнему принадлежал ему.       Джисон не знал, что бы он сделал, если бы попал сюда только для того, чтобы обнаружить, что магазин был преобразован во что-то на подобии интернет-кафе. Если честно, то он наверняка бы заплакал.       Как бы то ни было, Джисон упал на колени посреди комнаты, оглядывая свой магазин с тяжёлой, горько-сладкой благодарностью, наполняющей его лёгкие. Возможно, он потерял Минхо, и кошек, и всё тепло той жизни, но… у него всё ещё было это.       Его магазин.       Слёзы защипали глаза Хана, и он беспомощно смахнул их, подавляя рыдание. Теперь это была его жизнь. И как бы безнадёжно это ни выглядело, он всё ещё здесь. Он собирался выжить, чего бы это ни стоило.       Парень поднялся с колен, всё ещё дрожа, и направился в заднюю комнату магазина. Это было место, где он жил раньше, так как у него не было достаточно денег, чтобы начать бизнес и найти место для проживания в Сеуле.       Джисон нырнул за рваную занавеску, отделявшую комнату от остального помещения, и улыбнулся при виде своей койки, стоявшей в углу — одеяла были смяты, как будто он только этим утром покинул её.       Кто-то забрал у него обогреватель, переносную плиту и рацию. Исчезли его часы, ключи от машины — Джисон оплакивал потерю машины, но не позволял себе упиваться горем. Он мог передвигаться пешком и на поезде, а его машина всё равно в скором времени сломалась бы.       Там было разбросано несколько предметов одежды, и Джисон быстро с яркой улыбкой шагнул в свои потёртые кроссовки, его лицевые мышцы растянулись от незнакомого ощущения после стольких слёз.       Его мини-холодильник тоже забрали — Джисон нахмурился, когда его желудок сердито заурчал от голода. Но если он правильно помнил… Хан порылся в коробках под кроватью, чтобы найти несколько крекеров и суповых банок, которые он там оставил.       И именно тогда Джисон впервые за два дня поел — холодный суп и крекеры на полу заброшенного магазина, всё это время ухмыляясь, как маньяк.       С ним всё будет хорошо.

***

      — Я не могу поверить, что ты не умер.       Джисон нервно улыбнулся своему домовладельцу, не зная, как на это ответить.       — Ну… — он неуверенно махнул рукой, — а должен?       Его домовладелец был… интересным человеком. До этого Джисон общался с ним только для того, чтобы подписать договор об аренде магазина и сдавал чек каждый месяц. Каждый раз полный лысеющий мужчина только крякал в ответ, глядя на Джисона поверх очков — и всё.       Самое интересное заключалось в слегка пугающей коллекции таксидермии, которая была выставлена по всему офису этого человека. В данный момент Джисон съёжился под мёртвым взглядом разгневанной цапли, расправившей крылья, словно готовясь напасть в любой момент.       Его домовладелец издал ворчливый звук, заставив Джисона отвести взгляд от цапли и посмотреть на человека перед ним.       — Так… это ничего, если я снова открою магазин? — рискнул Хан. — Опять же, я очень сожалею о своём внезапном отпуске, но я был бы счастлив снова начать платить арендную плату.       Хозяин посмотрел на Джисона долгим, прищуренным взглядом поверх очков. Цапля, казалось, ощетинилась от раздражения.       — Я позволю тебе вернуться, — сказал он, а затем продолжил, перекрывая вздох облегчения парня. — Но! Ты должен заплатить сумму арендной платы за все месяцы, которые пропустил, прежде чем сможешь снова открыть свой магазин.       У Хана отвисла челюсть.       — Но почему я не могу просто остаться, работать и вернуть вам деньги одновременно?       Хозяин покачал головой, ворча всё громче и громче.       — Тебе нужно доказать, что ты можешь быть стабильным плательщиком снова, не каждый домовладелец позволит ходить туда-сюда, не получив арендную плату в течение нескольких месяцев!       Теперь цапля, казалось, гоготала над ним, глаза её горели мстительным юмором.       Джисон съёжился в своём кресле, внезапно почувствовав себя очень молодым и очень маленьким.       — Но если я не могу продавать вещи в своей лавке, то, как я получу деньги, чтобы вернуть их вам?       Хозяин пожал плечами и снова уставился на разложенные на столе бумаги.       — Это не моя проблема, Хан. Я могу дать тебе два месяца, и тогда я продам это место.       Из горла Джисона вырвалось рыдание.       — Два месяца? И это всё?       — Поздравляю тебя с тем, что ты ещё жив. А теперь, если ты будешь так любезен… — хозяин кивнул в сторону двери, явно давая понять, что разговор окончен. Цапля победоносно щёлкнула клювом.       Джисон сжал руки в кулаки, острая боль не давала ему говорить, когда он неуверенно встал и поклонился хозяину, прежде чем выйти из кабинета.       Таким образом, он был бездомным, пока не заработает достаточно денег, чтобы вернуть свой магазин.       В каком мире подобное имело смысл?       Но Хан сделал так, как ему было сказано. Он собрал оставшуюся одежду, остатки супа и крекеров, а также несколько пыльных снадобий для экстренного исцеления, которые закатились под прилавок, прежде чем вернуться и бросить последний взгляд на свою лавку.       Он вернётся сюда… он должен был это сделать.       А потом парень вышел из своей лавки, не зная, ступит ли он туда когда-нибудь снова.

***

      Иногда Джисон был благодарен за то, что до сих пор его жизнь была такой дерьмовой. Потому что те годы, когда его избивали в тёмных переулках и кричали на кухне, те годы, когда он так много работал, но всегда недостаточно — эти годы научили его выживать.       Возможно, это было единственное, что он знал.       Так что Джисон получил работу в ресторане быстрого питания рядом с магазином, и проводил свои ночи, спя по очереди в нескольких разных парках. Если он задержится где-нибудь слишком долго, то может привлечь других бездомных — и это может быть опасно.       Хан знал, что зарабатывает недостаточно денег, чтобы расплатиться с домовладельцем, но надеялся, что этой суммы хватит, по крайней мере, на три месяца. Ему придётся умолять, немного пресмыкаться, но у него не было другого выбора.       Это была нелёгкая жизнь, но когда жизнь Джисона была лёгкой?       Он выживал, как и всегда.       Так прошло три недели — он ел объедки в ресторане, потом как можно лучше мылся в раковине и переодевался, а после шёл в ночной парк и несколько часов дрожал на скамейке, пока снова не просыпался на рассвете, чтобы идти на работу.       Но однажды ночью всё изменилось.       Как это всегда бывает.

***

      Джисон вздохнул, засунув руки поглубже в карманы в тщетной попытке защитить их от холода. Его дыхание клубилось перед ним белыми облачками, которые напоминали сигаретный дым. Внезапно перед его мысленным взором возник образ отца, бормочущего что-то матери над газетой, а дым клубился вокруг его головы, как венок.       Джисон подумал, курит ли его отец «Мальборо», как раньше — одну за завтраком, несколько на работе и две вечером.       Хан задавался многими вопросами о своей семье.       Демонический урод-       Он запихнул эти воспоминания обратно в коробку и сосредоточился на том, чтобы тащиться вперёд сквозь холодную Сеульскую ночь. Его смена сегодня была особенно долгой, и всё, что хотел сделать Джисон, — это свернуться калачиком на своей койке в магазине. Или даже больше — свернуться калачиком в постели Минхо, где простыни всегда пахли корицей и дешёвым стиральным порошком, которым пользовался Ли.       Конечно, Джисон не мог сделать ни того, ни другого.       Так что вместо этого он отправился на поиски хорошего парка, чтобы поспать в эту ночь. Три дня назад на его обычный парк во вторник вечером напала группа бездомных, и Хан отправился на поиски нового. Ноги вели его всё дальше и дальше в Восточный Сеул… а потом он нашёл его.       Парк, в который Минхо водил его, когда он был щенком.       Хан тяжело сглотнул, ноги замедлились и остановились у входа. Конечно, когда он был собакой, он выглядел по-другому, но он всё равно узнал его. Перед его мысленным взором промелькнули раскосые от изумления глаза Минхо, скривившиеся в усмешке губы, удивлённо поднятые брови.       Джисон попытался сделать вид, что его внезапная дрожь была вызвана холодом.       Это просто парк, ничего больше.       Тяжело сглотнув, он медленно вошёл в парк и направился к скамейке, немного отодвинутой от дорожки. Дерево раскинуло свои ветви над головой, листья исчезли, но всё равно защищали его. С дрожащим вздохом Джисон свернулся калачиком на скамейке, прижимая рюкзак к груди.       Начал падать лёгкий снег, и Хан съёжился в одежде, которую набросил на себя. Белые хлопья таяли на коже, когда он, наконец, закрыл глаза, но не заснул. Джисон очень боялся, что ему приснится Минхо.       Счастливые сны — наполненные солнечным светом и смехом Минхо — оставляли его лишь с болезненной грустью, когда он просыпался.       Печальные сны — те, в которых губы Минхо кривились от отвращения, когда он смотрел на Джисона сверху вниз и произносил слова, сочащиеся ядом — всегда заканчивались тем, что Джисон просыпался со слезами, стекающими по щекам.       Это было невыносимо для его разбитого сердца.       Но в эту ночь Хан не мог справиться с нахлынувшей на него волной изнеможения, поэтому позволил себе уснуть.       На этот раз ему ничего не снилось.

***

      — Хэй.       Глаза Джисона резко распахнулись, и сердце тут же забилось быстрее обычного. Голос как у-       О боже.       Лицо Минхо, прямо рядом с его лицом.       Хан издал очень недостойный крик и быстро упал со скамейки.       — Чёрт, ты в порядке?       Джисон отполз назад, запутавшись в одежде, и в шоке уставился на Минхо. Человек стоял напротив, широко раскрыв глаза от удивления, когда протянул руку к Хану — который мог только смотреть на руку с широко открытым ртом.       Какого чёрта Минхо здесь делает, разговаривает с Джисоном?       После долгой паузы Минхо убрал руку и сунул её обратно в карман своего длинного пальто. Оно было немного велико для его худощавого тела, и Джисон знал, что это Уджин дал его ему. Тёмные волосы Ли были растрёпаны ветром, но падали ему на лоб ласкающими волнами. Холодный воздух припорошил его скулы розовыми пятнами.       Джисон был в полной заднице.       Когда молчание затянулось, по лицу Минхо пробежала тень беспокойства, и Хан понял, что ему, вероятно, следует вести себя как нормальный человек и что-то сказать… но он просто не мог.       — Послушай, можно с тобой немного поговорить? — наконец сказал Минхо, его глаза метались куда угодно, но только не в сторону распростёртого перед ним парня.       Джисон сглотнул и кивнул, распрямляясь достаточно, чтобы встать и сесть на скамью. Его глаза не отрывались от тела Минхо. Через мгновение мужчина сел рядом с ним — достаточно далеко, чтобы они не касались друг друга, но достаточно близко, чтобы они могли тихо разговаривать и слышать друг друга.       Джисон жаждал прикосновений Минхо.       Он больше не твой, чтобы прикасаться — он никогда не был твоим.       Хан обхватил руками край рваной, слишком большой толстовки, которая была наброшена на его тело. Он знал, что выглядит полным дерьмом. Вся его одежда была старой и поношенной — некоторые даже в пятнах.       Боже, а что если от него пахнет? Младший попытался вымыться как можно лучше в раковине в ресторане, но он не принимал душ уже несколько недель.       Закрыв на мгновение глаза от нахлынувшего на него стыда, Джисон сделал судорожный вдох и выжидающе повернулся к Минхо.       Ли посмотрел вниз на свои руки, прежде чем пригвоздить Джисона к месту внезапным вопросом.       — Почему у тебя такие же глаза, как у моей собаки?       У младшего отвисла челюсть. Это было последнее, что он ожидал услышать от Минхо. Он был уверен, что Минхо собирается пригрозить ему, чтобы он держался подальше от его квартиры, или позвонить в полицию, или ещё что-нибудь.       Минхо вздохнул, и в его голосе послышались нотки нетерпения.       — Слушай, я знаю, что только что пришёл к тебе из ниоткуда, но я должен был найти тебя. Мой щенок пропал несколько недель назад, и ты последний человек, которого я видел, прежде чем потерять его и… я просто должен знать, окей? Почему у тебя такие же глаза?       Джисон отчаянно искал в своём мозгу какую-нибудь мыслимую ложь, но ничего не находил. Может быть, наконец-то пришло время сказать вслух ужасную правду.       — У-хм, — Джисон проклял заикание, сорвавшееся с его губ. Он прочистил горло. — Я, ну… эм. Я колдун.       Он крепко зажмурился, готовясь к неизбежному шквалу оскорблений, звукам отвращения, тому, что Минхо встанет и уйдёт.       — О.       Глаза Хана широко распахнулись, и он недоверчиво уставился на Минхо.       — О? И это всё?       Минхо пожал плечами.       — Мой лучший друг Чан — колдун. Мы почти не говорим об этом, потому что ему не нужно часто использовать свою магию, но я всегда знал.       Стоп. Чан? Колдун?       Обрывки воспоминаний пронеслись в голове Джисона — Чан говорил с Ханом так, будто знал, что щенок может понять. Чан смотрел на Джисона внимательным, оценивающим взглядом.       Ещё один колдун — точно такой же, как я.       Младший ещё секунду смотрел на Минхо, потом резко закрыл рот и откинулся назад, обдумывая новую информацию.       — Ладно… хорошо. Да. Я тоже колдун… и раньше у меня был магазин зелий. И вот однажды, я выполнял новое заклинание…       — Заклятие дружбы, потому что я был (остаюсь) одиноким идиотом, — подумал он, но ничего не сказал.       Он вздохнул и посмотрел на Минхо.       — Ты мне всё равно не поверишь.       Минхо на мгновение заглянул ему в глаза.       — А ты попробуй.       Джисон прикусил губу и отвёл взгляд.       — Яслучайнопревратилсявсобаку.       — Ты что? — растерянно спросил Минхо.       — Я случайно превратился в собаку, ясно? — простонал Хан. — Это… это был не самый лучший момент для меня.       Глаза Минхо смешно расширились.       — Но тогда… ты… ты хочешь сказать…?       Джисон горестно кивнул.       — Я был твоей собакой.       У Минхо отвисла челюсть. Молчание растянулось между ними на долгий, ужасный миг — прежде чем Хан не смог больше этого выносить.       — Прости меня, ладно? — он практически плакал. — Я никогда не хотел воспользоваться тобой, мне просто некуда было идти, и я был так голоден, и… я просто…       — У меня не было никого, кто мог бы мне помочь, — тихо закончил он, и печальная правда этих слов отозвалась эхом в его теле.       Никого, кто заботился обо мне-       Минхо молчал, но его глаза изучали каждую деталь дрожащего тела Джисона, когда младший сосредоточился на том, чтобы не заплакать и не смутиться ещё больше.       Ты всегда будешь один-       — Не хочешь зайти ко мне на чай?       Джисон недоверчиво посмотрел на Минхо, но тот сразу же отвёл взгляд. Уши у него были слегка розоватые.       Грёбаный чай?       А что, если это ловушка?       Но… горячий чай и тепло звучали слишком хорошо, чтобы отказаться, независимо от того, кто предлагал или опасность, которая могла быть там. Джисон нервно сжал руки.       — Эм, конечно.       Минхо кивнул и встал.       — Окей, пошли.       Джисон лихорадочно запихнул свои вещи в рюкзак, перекинул его через плечо и поспешил за Минхо. Мужчина уже шёл в знакомом направлении своей квартиры, и Джисону почти захотелось рассмеяться над этой иронией.       Вот они и гуляют вместе — точно так же, как делали это бесчисленное количество раз до этого. Вот только сейчас свежий снег хрустел и под сапогами Минхо, и под кроссовками Джисона. Теперь Хан цеплялся за свой рюкзак, а не за воротник пальто Минхо.       Всё было таким же — и в то же время другим.       Момент во времени.       Джисон замедлил шаг, не осознавая этого, глядя на грязный снег и думая о чём-то далёком. Что будет, когда они доберутся до квартиры Минхо? Что, если Минхо вызовет полицию? Неужели Минхо поверил ему?       — Двигайся, копуша!       Джисон резко поднял голову и увидел Минхо, стоящего в нескольких ярдах впереди, на его губах появилась робкая улыбка. Намёк на дразнящего Минхо, которого младший хорошо знал.       Джисон подавил собственную улыбку и поспешил догнать его.       — Извини, — сказал он, задыхаясь, когда они с Минхо снова шли рядом.       Ли только покачал головой, но Джисон уловил полуулыбку, сорвавшуюся с его губ, когда мужчина повернулся, чтобы идти вперёд.       То же самое, но по-другому.       Момент во времени, повторил он.