puppy love

      Минхо не совсем понимал, во что ввязался.       Он уже давно по привычке каждое утро ходил на прогулку, хотя у него больше не было щенка, чтобы гулять с ним. Она помогала ему прояснять голову, и знакомый парк, в который он всегда брал щенка, был в начале дня относительно пустынным.       То утро было таким же, как и все остальные… пока он не нашёл этого парня.       Ребёнка, если быть точнее.       Тот самый, который спал рядом с ним, который умолял Минхо в его собственной чёртовой квартире, когда из его глаз хлынули слёзы. Глаза, которые были так похожи на глаза его щенка.       И вдруг он оказался там — дрожащий комок, свернувшийся на скамейке в парке, лицо выглядывало достаточно сильно, чтобы можно было узнать. Минхо не знал, что делать дальше, пока не обнаружил, что будит малыша и разговаривает с ним.       А потом… ну. Просто так получилось.       Это привело его к этому моменту: он шёл рядом с незнакомцем (который был заметно ниже его на пару дюймов и продолжал бросать быстрые взгляды на Минхо сквозь бахрому своих тёмных волос) по пути к своей квартире.       Минхо вздрогнул, когда понял, что до сих пор не знает имени этого парня.       — Что ж… ты знаешь моё имя, но никогда не говорил мне своего, — сказал Минхо, оглядываясь и видя, что тот уже смотрит на него широко раскрытыми глазами. Он ухмыльнулся, когда парень слегка подпрыгнул от удивления, услышав, что к нему обращаются.       — О! Я Джисон… Хан Джисон, — ответил он, смущённо пригладив свободной рукой прядь своих спутанных волос.       — Хан Джисон, — повторил Минхо, «пробуя» буквы во рту. Это имя вполне подходило парню, идущему рядом с ним. Непрошеный образ длинного списка собачьих кличек, который он безуспешно изучал, вспыхнул в его голове.       Ни один из списков никогда не включал Джисона.       Отбросив эту мысль, он повернулся, чтобы сказать Хану, чтобы тот повернул налево на перекрёстке перед ними, но обнаружил, что мальчик уже идёт в том направлении. Как будто он уже много раз ходил этим путём, как будто это вошло у него в привычку.       Минхо на мгновение замер.       Неужели это действительно так?       — Э-э… Минхо-щи?       Он обернулся и увидел, что в нескольких ярдах впереди Джисон в замешательстве смотрит на него. Минхо встряхнулся и догнал Джисона, бормоча извинения, пока они шли дальше. Через несколько минут они подошли к дверям его знакомого многоквартирного дома.       Минхо был рад, когда они, наконец, добрались до его двери. В Сеуле за последние несколько недель было холоднее, чем когда-либо, и он с облегчением вошёл в тепло дома. Он обратил внимание на то, как сильно дрожит Джисон в своей слишком тонкой одежде, и решил усилить тепло.       По совершенно не связанным с этим причинам, конечно.       Он сбросил пальто и повернулся, чтобы взять пальто Джисона — только чтобы понять, что младший даже не был одет в пальто. Вместо этого, что-то похожее на пару старых толстовок было накинуто на худое тело мальчика, и… вместо перчаток вокруг его рук были обёрнуты носки.       Минхо нахмурился, но ничего не сказал, опасаясь ещё больше смутить Джисона. Вместо этого он усадил парня за стол, а сам отправился на кухню готовить обещанный чай. Вспомнив, как кости практически выскакивали из запястий Хана, Минхо нарезал пару бутербродов.       По совершенно не связанным причинам. Конечно.       Чай заварился в две дымящиеся кружки, и Минхо уже собрался отнести их к столу, когда заметил Джисона и Дори. Мальчик улыбался и шептал ей слова приветствия, а она балансировала у него на коленях и пыталась стряхнуть с его толстовки шнурок.       Эта сцена была восхитительна.       Не помогало и то, что сам Джисон был… ну, довольно милым, по мнению Минхо. Полные щёки, которые умоляли о поцелуе, восхитительная улыбка, звёздные глаза, которые смотрели на Минхо сквозь взъерошенные тёмные волосы. Действительно чертовски милый, по мнению Минхо.       Ли склонил голову набок, наблюдая, как Дори усаживается на колени к Джисону. Она была довольно общительна для кошки, но… всё равно это было слишком быстро для предполагаемого незнакомца. Его брови нахмурились, когда он увидел, как Суни с мяуканьем подошла к креслу парня.       Суни определённо не была общительной… и всё же она с мурлыканьем обвилась вокруг ног Хана.       А затем появилась Дуни, неторопливо потянувшись, прежде чем плюхнуться рядом со стулом и позволить Джисону нежно провести рукой по её голове. Дуни, которая ненавидела незнакомцев и новые вещи любого рода.       Словно его кошки знали Джисона.       Минхо с трудом сглотнул.       Возможно ли?       Он откашлялся, подошёл к столу и с шумом поставил на него кружки и тарелки. Он сел с другой стороны, придвинув тарелку с бутербродом к Джисону с многозначительным взглядом. Хан покраснел, глядя вниз, туда, где Дори уютно устроилась у него на коленях.       — Ты не должен кормить меня, Минхо-щи, — тихо сказал он.       Ли пожал плечами, изображая безразличие.       — А кто сказал, что я буду тебя кормить? Я сделал это для себя, но решил, что не хочу.       Джисон недоверчиво посмотрел на него, но всё равно осторожно откусил от бутерброда.       — Похоже, ты понравился кошкам, — заметил Минхо, чувствуя себя немного преданным из-за того, что трое его детей отказались от своего отца и теперь слоняются вокруг Хана.       Джисон смущённо улыбнулся.       — Ну, я провёл много времени, играя с ними, пока ты был на работе.       Улыбка соскользнула с лица Минхо, когда он погрузился в раздумья, его разум вызвал в воображении сцену Джисона-человека, свернувшегося калачиком на кушетке Минхо с тремя кошками, прижавшимися к нему. Она была безнадёжно мягкой и одновременно странно знакомой… хотя он знал, что на самом деле этого никогда не было.       Джисон, внимательно наблюдавший за ним, вздохнул, увидев отсутствующее выражение на лице Минхо. Он со звоном поставил кружку на стол и спросил:       — Ты мне веришь? Я… мне нужно знать.       Вместо того чтобы ответить, Минхо покрутил свою кружку, наблюдая, как жидкость плещется о стенки. Верил ли он, что Джисон действительно его собака? Что этот случайный бездомный ребёнок не просто пытался обмануть его?       Может быть, это ты?       — Верю тебе в чём? — наконец спросил он, ухмыляясь с притворным невежеством в попытке потянуть время. В его ушах раздался голос Чана, тяжёлый от раздражения «Ли Минхо, что любит дразнить, когда складывается неудобная ситуация».       Что ж, нахуй Чана и его раздражающее всемогущество. Ну и что с того, что Минхо использовал подобное как механизм защиты?       Джисон надул губы, и Минхо пришлось проглотить воркование при виде этого зрелища.       — Сам знаешь. Пожалуйста, это имеет значение для меня.       Минхо вздохнул, переводя взгляд с Джисона на Дори, которая теперь спала у него на коленях. Образы Хана, поворачивающего на перекрёстке, Джисона, с улыбкой шепчущего Дори, Джисона, ласкающего Дуни в её любимом месте за ушами, — всё это мелькнуло в его голове.       И, боже… глаза Джисона.       — Я думаю… — медленно начал Минхо, прежде чем сокрушённо покачать головой. — Мне кажется, я уже некоторое время верю тебе.       Он поднял глаза и увидел, что Джисон практически упал от облегчения, закрыв глаза. Минхо склонил голову набок.       — Неужели ты и вправду думал, что я этого не сделаю?       Джисон открыл глаза, чтобы встретиться взглядом с Минхо, и медленно кивнул.       — Я, правда, удивлён, что у тебя это заняло так мало времени. Думал, что мне придётся колдовать перед тобой или даже снова превратиться в собаку, чтобы ты мне поверил.       Минхо фыркнул, и ухмылка заиграла на его губах.       — Ну, если бы ты снова захотел превратиться в моего щенка, я бы точно не сказал «нет».       Джисон выглядел смущённым, потирая затылок одной рукой.       — Извини, Минхо-щи. Я не… я не знаю, как мне это удалось. Заклинание, которое я творил, не имело ничего общего ни с собаками, ни с магической трансформацией.       Минхо нахмурился.       — А что ты пытался сделать?       На щеках Хана вспыхнул румянец.       — Ну, это было заклинание поиска… или, скорее, попытка привлечь… эм, дружбу, — он закончил шёпотом, опустившись так низко в своём кресле, что практически упал.       Минхо едва удержался, чтобы в открытую не расхохотаться.       — Дружбу? Зачем?       Джисон покраснел ещё больше, выглядя так, будто побежал бы к двери, если бы мог.       — Я никого не знал в Сеуле и хотел найти пару друзей, вот и всё. Я был… мне было очень одиноко.       Минхо почувствовал острую боль в груди при мысли о Хане, молодом, маленьком и одиноком в самом сердце Сеула. Он быстро отмахнулся от этой темы взмахом руки.       — Ну, в этом больше нет необходимости. Кстати, перестань называть меня Минхо-щи. Я вообще-то не сторонник формальностей.       Джисон посмотрел на него, и его глаза с надеждой расширились.       — А как же мне тогда тебя называть?       — Хён, — деловито сказал Минхо, делая вид, что не замечает яркой улыбки, которую Джисон быстро попытался скрыть за своей рукой. — Ты ведь моложе меня.       Хан убрал руку ото рта и тихо рассмеялся.       — Почему ты так думаешь?       Минхо фыркнул.       — Во-первых, ты гораздо ниже меня ростом, — он продолжал говорить, несмотря на немедленный протест Хана, — и у тебя детское лицо.       — Хён! — простонал Джисон, прижимая руки к пылающим щекам. — У меня не детское лицо!       Минхо изо всех сил старался не обращать внимания на то, как его сердце слегка подпрыгнуло при звуке того, как естественно Джисон назвал его «хён».       — Я не со зла, просто… у тебя молодое лицо.       Джисон надул губы, на этот раз так сильно, что Минхо пришлось подавить желание потянуться и ущипнуть его за щёку.       — Это всё из-за моих пухлых щёк, да?       Он с несчастным видом потянул их на себя, и Ли машинально потянулся, чтобы оттолкнуть его руку. От этого внезапного движения у Хана перехватило дыхание. Минхо быстро отдёрнул руку, не встречаясь взглядом с Джисоном, когда почувствовал, что его собственные щёки покраснели.       Боже правый, что этот мальчишка с ним делает?       В отчаянной попытке отвлечь их обоих от того, что только что произошло, Минхо отчаянно пытается что-то сказать.       — Так… а почему ты никого не знал в Сеуле? Ты только переехал сюда?       Вот, это было безопасно. Определённо не что-то вроде «можно я снова прикоснусь к твоим щекам?» или «ты хоть понимаешь, как несправедливо мил?».       Когда молчание затянулось, Минхо поднял глаза и увидел, что Хан смотрит на свою кружку с чаем. Младший скривил губы, как будто съел что-то кислое, прежде чем бросил быстрый взгляд на Минхо.       — Я переехал в Сеул один, да, — начал он, прежде чем сделать долгую паузу, чтобы одарить Минхо необычно расчётливым взглядом. То, что он увидел, должно быть, успокоило его, потому что Хан продолжил. — Я приехал из города, где большинство людей не верят в магию… или верят, но предпочитают делать вид, что её не существует.       Джисон невесело улыбнулся, и у Минхо заболела грудь.       — А я… я не мог притворяться, что целой части меня не существует. Я хотел по-настоящему практиковать магию, а не закрывать её в себе на всю оставшуюся жизнь.       Он тяжело сглотнул, переводя взгляд на окно.       — Моя семья… они с этим не согласились. Так что я был сыт по горло и переехал в Сеул на следующий день после того, как мне исполнилось двадцать два года.       Джисон посмотрел на Минхо, и на его губах появилась самоуничижительная улыбка.       — А через два месяца после этого я облажался, превратившись в собаку… я здесь. Вот моя слезливая история. Облажался по полной, — Джисон невесело усмехнулся. — Я так отчаянно нуждался в человеческом контакте в городе, полном миллионов людей, что просто… попытался волшебным образом решить это.       — Джисон, — голос Минхо был слишком тихим, слишком полным боли для мальчика, сидящего напротив него. — Ты же не облажался.       Болезненная улыбка появилась на лице Джисона.       — Откуда ты знаешь, Минхо-хён?       У Ли перехватило дыхание. Что-то подсказывало ему, что в этот момент его ответ был невероятно важен.       — Я знаю, каково это. Быть одиноким, даже когда тебя окружают люди. Я живу с этим чувством, и ты это знаешь.       Он покачал головой, вспоминая слёзы, стекающие в карамельный мех, и голос Чана, говорящий «не будь незнакомцем, хорошо?».       — Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, Джисон, — продолжал Минхо. — Я столько кричал тебе об этом… ну, два или три раза. Если я правильно помню.       Услышав это, Джисон невольно удивлённо рассмеялся.       — Ах, ты прав.       Минхо позволил себе удовлетворённо кивнуть и наблюдал, как Хан откусывает ещё один кусочек от бутерброда. У него на языке вертелись вопросы, но один из них был важнее остальных.       Кроме того, это был самый трудный вопрос.       Поэтому он дал Джисону ещё пару минут покоя, наполнил их кружки и наблюдал, как Джисон играет с проснувшейся Дори и почёсывает подбородок Суни. Дуни отступила к дивану, где мирно свернулась калачиком.       Минхо сделал успокаивающий глоток чая, прежде чем мягко спросить:       — Джисон, могу я спросить, почему ты спал на той скамейке?       Хан громко сглотнул, и Минхо тут же почувствовал себя виноватым за то, что нарушил покой, воцарившийся на лице младшего. Молчание растянулось между ними на долгое мгновение, пока Минхо наблюдал, как Джисон сначала возится с корочкой сэндвича, а потом с кружкой и, наконец, принялся гладить Дори.       — Ты не обязан отвечать, — мягко сказал он, не желая давить на Джисона.       Младший покачал головой, не встречаясь взглядом с Минхо.       — Нет, всё нормально. Я не против тебе рассказать.       Минхо просто кивнул, довольствуясь терпеливым ожиданием, пока Хан не будет готов рассказать свою историю. Ещё несколько мгновений прошло в молчании, прежде чем Джисон, наконец, собрался с духом и решительно посмотрел на Минхо.       — Я приехал в Сеул, чтобы открыть магазин зелий, — начал он, и тень улыбки скользнула по его губам при мысли о его магазине. — Это было моей мечтой, и в течение нескольких месяцев… я смог исполнить её. Это было самое счастливое время в моей жизни.       Джисон вздохнул и криво улыбнулся Минхо.       — И потом, как ты знаешь, произошли все эти собачьи штучки. Так получилось, что мой магазин был заброшен на некоторое время. Я вернулся туда несколько недель назад, и, к счастью, домовладелец никому его не продал. Но… он не позволит мне снова открыться, пока я не смогу заплатить ему за всю арендную плату, которую пропустил.       — Ты серьёзно? — насмешка покинула Минхо прежде, чем он успел остановить её. — Домовладельцы — такие мрази.       Хан печально пожал плечами.       — Ну, я просто рад, что он всё ещё на месте. Но в любом случае, я жил в задней комнате магазина до тебя, так что теперь, когда я не могу там жить… мне больше некуда идти.       Джисон украдкой бросил на него быстрый взгляд, прежде чем продолжить.       — Я работал столько, сколько мог, чтобы накопить, потому что у меня есть только два месяца, чтобы вернуть все деньги. А это значит… спать в парках.       На этот раз Минхо лишился дара речи, в нём бушевала опасная смесь гнева и покровительства. Он вроде как хотел ударить того домовладельца за то, что тот вынудил Джисона уйти на улицу, но он также хотел обнимать Джисона всё оставшееся время.       — Спасибо, что рассказал мне, — сказал, наконец, Минхо, безуспешно пытаясь скрыть нежность в своём голосе. — Так что… ты хочешь принять душ? Держу пари, что ты уже давно не можешь этого сделать.       Глаза младшего расширились от ужаса.       — Я так и знал! Я знал, что ужасно пахну!       — Нет, нет! — Минхо отчаянно замахал руками. — Это не так, я просто подумал, что тебе это может понравиться.       Джисон свернулся калачиком на стуле, лицо его покраснело, когда он заговорил тихим голосом:       — Я уже и так воспользовался тобой, Минхо-хён. Не думаю, что смогу сделать ещё больше.       Минхо выпрямился и покачал головой.       — Ай, прекрати. Я солгал, ты ужасно пахнешь, так что используй меня, и прими душ. А теперь иди, ты знаешь, где ванная.       Джисон развернулся, глядя на Минхо широко раскрытыми глазами, а затем осторожно опустил Дори на пол, чтобы встать.       Минхо одарил его, как он надеялся, ободряющей улыбкой.       — Я оставлю кое-какую одежду за дверью.       Джисон сокрушённо вздохнул, благодарно кивнул Минхо и побрёл в ванную.

***

      И вот так, час спустя, Минхо поймал себя на том, что смотрит на то, как его одежда поглощает крошечное тело Хана. Младший так хорошо смотрелся в старом свитере Минхо, когда ходил по кухне, что это должно было быть незаконным. А ещё хуже было то, что по настоянию Минхо они наскоро поужинали вместе.       Как семейная жизнь, чтоб её.       Теперь, когда Джисон принял душ, карамельные тона его наполовину высохших волос мерцали в свете кухонных ламп.       — Прямо как карамельный мех щенка, — с улыбкой подумал Минхо. Его загорелая кожа тоже была очищена от грязи, и сияла, когда Джисон двигался.       Минхо почувствовал запах своего собственного шампуня в волосах Хана, когда тот подошёл ближе, и это было неоправданно увлекательно.       Короче говоря, Минхо облажался.       И вдобавок ко всему, было так чертовски легко просто шутить с Джисоном, когда они вместе готовили и ели. Минхо не очень-то умел ладить с кем попало, но его поразило, как хорошо они с Джисоном ладили, когда младшему стало удобнее.       Они дразнили друг друга, как будто это было второй натурой, обмениваясь оскорблениями, подслащёнными улыбками, и более чем несколько раз хохоча до слёз. Минхо таял, пока Джисон бормотал о своих любимых зельях, и видел Хана восхищённым, когда рассказывал истории из танцевальной студии.       Что-то в Джисоне так чертовски легко рушило каждую стену Минхо.       Это было немного страшно.       Потом они вместе вымыли посуду, время от времени стукаясь бёдрами и краснея, когда Джисон мыл посуду, а Минхо вытирал её рядом с ним. Когда последняя тарелка была поставлена на сушилку, Хан повернулся к Минхо с неожиданно серьёзным выражением лица.       — Хён, я хотел извиниться, — тихо сказал он, пристально глядя на Минхо сияющими глазами. — За то, что ты потерял собаку, и… я знаю, ты никогда не хотел, чтобы это случилось.       Грудь Минхо болела, он ничего так не хотел, как обхватить ладонями лицо Хана и смахнуть с него всякую тревогу или боль. Он сделал крошечный шажок ближе, двигаясь в пространство Джисона, когда дыхание младшего перехватило от такой близости.       — Тебе не за что извиняться, — так же спокойно ответил он. — Я… вообще-то, я тебе очень благодарен. Я не знал, как сильно нуждался в тебе, когда ты был щенком, пока не нашёл тебя.       Джисон не ответил, лепестковые розовые губы приоткрылись, когда он уставился на Минхо своими проклятыми глазами. Свет, проникающий через кухонное окно, зажёг его радужки, превратив их в завораживающее золото.       Минхо мучительно хотелось прикоснуться к нему.       Так близко-       Джисон отпрыгнул назад, как будто внезапно услышал тихий сигнал тревоги.       — Мне… мне очень жаль, но я должен идти. У меня очень скоро начнётся работа, и… извини.       Минхо попятился, с улыбкой пряча волну странного разочарования, поднявшуюся в нём.       — Конечно, Джисонни. Не хочу, чтобы ты опоздал на работу.       Хан быстро кивнул и поспешил к двери, чтобы натянуть свои полуразрушенные кроссовки.       — Большое спасибо за еду и одежду, хён. Я обещаю, что постираю её и верну, как только представится такая возможность.       — В этом нет необходимости. Просто оставь её себе, — твёрдо сказал Минхо, прислонившись к стене и наблюдая, как готовится Хан. Внезапно ему в голову пришла одна мысль, и он подошёл к шкафу, чтобы покопаться в его содержимом. Он вынырнул со старым пальто, которое больше не подходило ему, но, несомненно, подошло бы меньшему телу Джисона. — Прежде чем ты уйдёшь, не возьмёшь ли это? — он поднял предложенное пальто с очаровательной улыбкой. — Оно занимает много места в моём шкафу, и совсем не подчёркивает моего очарования.       Джисон бросил на него взгляд, говоривший, что он точно знает, что Минхо пытается сделать, но всё равно взял пальто с благодарной улыбкой.       — Спасибо, хён.       Минхо пожал плечами:       — Что угодно.       Он с удовлетворением наблюдал, как младший натягивает пальто, а затем потянул младшего за руку, прежде чем тот успел уйти.       — Эй, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, найди меня здесь… окей?       Хан кивнул, и его лицо озарила яркая улыбка.       — Да, Минхо-хён, — он мельком взглянул вниз, прежде чем посмотреть на Минхо с выражением надежды на лице.       — Можно я увижу тебя снова? Я пойму, если ты не захочешь, потому что я просто какой-то случайный бездомный парень, но-       Минхо остановил его, подняв руку.       — Конечно можно, Джисонни. Я хожу в тот парк каждое утро, так что ты можешь найти меня там… или позвонить мне? Я могу дать тебе свой номер телефона.       Джисон кивнул.       — У меня нет телефона, но я могу воспользоваться тем, что есть в ресторане.       Ли цыкнул, но нацарапал свой номер на клочке бумаги и вложил его в маленькую ладонь Джисона.       — Будь осторожен, Джисон, — сказал он, и внезапное, странное чувство беспокойства поднялось в его груди, когда Джисон повернулся, чтобы посмотреть на него в дверном проёме.       — Не волнуйся, хён, — дерзко сказал Джисон. — Я сам могу о себе позаботиться.       Минхо не смог сдержать нежной улыбки, которая появилась на его лице, но сумел удержаться, чтобы не затащить Джисона обратно в квартиру и не обнять младшего. Вместо этого он стоял в дверном проёме и смотрел, как Хан уходит.       Одинокая фигура, пробивающаяся в этот мир.       Минхо уже жаждал защитить его, а ведь он по-настоящему встретил мальчика только сегодня утром. Справедливости ради — в его голове вспыхивали образы щенка, играющего с кошками, щенка свернувшегося в шею Минхо ночью, щенка, что ест с ним за столом…       На самом деле он знал Джисона гораздо дольше. И хотя его щенок навсегда исчез, он знал, что был бы рад, если бы это означало, что в его жизни может появиться человек Джисон.       На как можно дольше.