Близкий незнакомец

Можно ли считать, что я встречаюсь с этим неким Джеррардом? В конце концов, может он и красив, его голос отчасти завораживает, хоть взгляд пугает с каждой новой секундой, но я его нисколько не знаю. На вряд ли я был единственным новым учеником в школе… Или ему приглянулся один лишь я? А может и вовсе я не единственный его «кавалер». Но это не отношения. Лишь что-то болезненное. Джеррарда это забавляет, а меня заставляет беспокоиться от одной лишь мысли, что сегодня я снова его увижу. Утро моё, мягко говоря, началось не очень. Не с будильника, а с громкими стуками в дверь, которые дополнялись криками Винсента: «Наташа, вставай, давай!». И почему-то я не мог обидеться на него за то, что он меня так называет. Проснулся я неожиданно, вздрогнул и резко открыл глаза. Который уже час? Поворачиваю голову в бок, отмечая, как мне херово, после гляжу на часы, что находились на прикроватной тумбе. Без двадцати десять?! Проспал, значит. Но тогда почему никто меня не разбудил? Я решил, что оставлю этот вопрос на потом. Мне нужно решить что-то с собой. Едва получается встать с кровати. Даже для проверки вытягиваюсь, отчего чуть не застонал. На мне всё ещё была одежда Адама. Подхожу к шкафу и ищу что-то более подходящее. С каким-то странным чувством снимаю с себя чужие вещи, и заменяю их. В моей комнате не было почему-то зеркала. Я решил проверить телефон. На тот случай, если мне писала или звонила Анна. У неё ведь теперь есть мой номер. И я не ошибся. На иконке «сообщения» появилась цифра, подсвеченная оранжевым цветом. С нетерпением захожу в приложение. Прежде чем прочитать от неё сообщение, я сначала сохраняю её номер. Целых четыре сообщения. Она могла написать всё разом. Но ничего страшного, смысла от этого не убавляется.       Натаниэль, доброе утро!       7:10       почему ты не пришёл сегодня?       8:43       если тебе плохо, то ты всегда можешь написать мне, я поддержу тебя.       8:44       надеюсь, что завтра ты придёшь. Мы переживаем.       8:44 Я пока что не спешил отвечать. Из всех четырёх сообщений меня привлекло больше всего: «Мы переживаем». Я просто уставился в экран. И, похоже, сам того не понимая, глупо и широко улыбнулся. Чтобы не просидеть мне так до самого вечера, буквально отрываю от себя телефон, оставив его на прикроватной тумбочке. Приятно осознавать, безусловно, что у меня появились первые друзья, но при этом необязательно ведь целыми днями думать только о них. В ванную я отправился лишь с одной целью: осмотреть себя на наличие синяков, которые, на все сто процентов уверен, были на мне. Маргарет была права. Если всё тело у меня ломило со вчерашнего дня, то на лице не было ни единого синяка или пореза. Это и в правду заставило меня задуматься, с какой целью они так сделали. Замечаю след от вчерашнего укуса, и непроизвольно прикусываю губу, искривив их. Придётся надеть что-нибудь с большим воротником. Свитер, например. Для приличия я всё же умылся и почистил зубы… Раз я всё равно опоздал на занятия, то мне некуда было торопиться. Чуть не забыл, что со мной произошло вчера. И это заставило меня сходить в душ. Только в этом случае чуть сглупил, раз надел чистую одежду, но ещё не искупался. Ладно, в шкафу её было достаточно и мне ничего не помешает просто-напросто сменить наряд. Ммм, как приятно. Тёплая вода отчасти щекочет, заставляет меня зажмуриться от некого удовольствия. Никогда не думал, что буду с таким наслаждением принимать душ. Только в душевой кабинке я смог хорошенько разглядеть своё же тело. Синяков не пересчитать. Снова потерял счёт времени. Наверное, в ванной комнате я пробыл минут пятнадцать, если не меньше. Даже некогда тяжёлый груз с души постепенно раскалывался, позволяя мне спокойно вздохнуть полной грудью. Такая пауза с утра положительно на меня влияла. С подобием довольной улыбки, я возвращаюсь в комнату по-быстрому, так как вещи оставил в стиральной машине, которая там находилась. Снова переодеваюсь и, на этот раз, забираю одежду Адама, чтобы по пути её также положить в машинку. Только после прихожу на кухню, где меня встречает мать с братом. По неизвестной причине, я не задавался вопросом, где мой отец. Словно я знал, что с ним произошло или где он пропадает, но при этом ни имел никакого понятия, где его можно было отыскать. — Сыночек, я уже позвонила в школу и предупредила, что ты сегодня не придёшь, — даже не успел задать свой вопрос. Я благодарю её и присаживаюсь на высокий стул. Не забыл надеть свитер с воротником, чтобы никто не увидел этот «засос-укус» на шее. — Как ты себя чувствуешь? — Пойдёт, — она ставит передо мной тарелку с пару панкейками. У меня даже слюнки едва не потекли от запаха. Нервно сглотнул накопившую во рту слюну. Раньше я всегда готовил их, чтобы мой брат был доволен и счастлив. Я не удосужился поинтересоваться, по какой именно причине мне не нужно никуда идти. Может, считал, что это не моё дело. Но, скорее, был лишь рад, что сегодня Джеррарда я точно не увижу. Даже если ему это не понравится, но зато у меня появится немного времени, чтобы перевести дух. — Ты проспал весь вечер. Что-то стряслось? Выглядишь всё ещё уставшим, — подметил Винсент, присаживаясь на соседний стул. — После физкультуры чувствую себя скверно, — не подумав, лгу я. Не хочу, чтобы они волновались из-за меня. Да, это глупо. Может привести к плохим последствиям и всё самое ужасное. Но меня это не волновало. Всё-таки, я весьма взрослый, и я должен сам разбираться со своими проблемами, даже если для меня это будет втяжку. — Разве у тебя нет освобождения? — с подозрением глянул брат на меня. — Не знал, есть ли она у учителя, — я удивился от самого себя, поскольку раньше, скорее всего, старался не врать. А тут уже во второй раз. Ещё так спокойно, как будто говорил правду. Я не переживал по этому поводу, и спокойно приступил к еде. — Тебе не следует так перенапрягаться, — мне показалось или Винсент разочаровался. — Прости меня, — бросаю на него короткий взгляд, чтобы убедиться в своей догадке. Кажется, я оказался неправ. По крайней мере, судя по эмоциям на его лице, он был просто обеспокоен, но никак не разочарован. — Ладно, приятного аппетита. Мне уже пора, — отрываюсь от еды, и немного удивлённо смотрю на него. Мне стало интересно, куда он собрался. Школу он окончил, но, кажется, ни в какой колледж ещё не поступил. Винсент не услышал, по всей видимости, мой вопрос. Я тронул его за руку, чтобы привлечь его внимание к себе. — Я ведь подрабатываю, забыл? — он улыбнулся моей «глупости». Я всё-таки отпустил его руку и вскоре парень покинул кухню. — Натаниэль, сынок, — уже подаёт мать голос с нежностью. Теперь перевожу внимание на неё. — Я просто хочу сказать, что люблю тебя. И что если у тебя появятся проблемы, то, пожалуйста, не бойся рассказать мне о них. Хорошо? — я киваю, не говоря ни слова. «Они так беспокоятся. Это непривычно, но… удивительно приятно. Тем не менее, не хочу, чтобы они знали про случай с Джеррардом». — Отдыхай сегодня. Я вернусь вечером, — о, значит, она работает. Раньше почему-то я думал, что мать лишь домохозяйка. Но я буду стараться никого не судить. Я продолжил завтракать. Мать лишь улыбнулась мне, прежде чем покинуть комнату, чтобы направиться в коридор. Она уже была одета в повседневную одежду, в которой не будет стыдно выйти в люди. Возможно, что ей всё равно на мнение людей (в том смысле, кому какая разница, надела она кофту или элегантную и выглаженную рубашку). Без понятия, почему так посчитал, но мысль появилась сама по себе. Отмечаю уже, в какой раз, что чересчур видимо-невидимо мыслю. Вскоре доел, уже встал со стула, и понёс посуду в раковину. Мне потребовалось немного времени, чтобы через пару минут положить её в специальную сушилку, что стояла по правую руку. До слуха доносится звук открывающейся двери, и я решил, что надо бы закрыть её на ключ после ухода матери. Но стоило мне выйти в коридор, с лёгкой улыбкой на лице, поскольку желал пожелать ей удачи, как она с горем пополам в один миг исчезает. — Ох, здравствуйте, — женщина останавливается у порога, так как путь ей преградили. Я не мог толком шевельнуться. Будто что-то привязало мои ноги или они вовсе меня не слушались. Неведомый страх охватил меня, и мне оставалось лишь молча смотреть на Него. — Здравствуйте, мэм. Я друг Натаниэля, — он легко улыбается. Но я-то понимаю, что она фальшивая. Мне стало досадно, потому что женщина не замечала этого. Мой взгляд был закован на высоком шатене. — Он сегодня не пришёл, и я начал переживать, что с ним что-то случилось. Меня больше волновало, что Джеррард посреди учебного дня находился на моём пороге. В это время, мать даже не волновало это, вроде как. По крайней мере, она не спросила у него, что он потерял здесь утром. Возможно, что её это наоборот радовало. К её сыну ведь пришёл его друг. Любая мать будет рада такому, смею я предположить. Если бы не его ярость и плохие поступки, то можно было бы смело заявить, что парень не так уж и плох. Даже можно предположить, что он не только из богатой семьи, но и обладает изысканными манерами. Особенно со своим «мэм» в начале разговора с моей матерью. — Я войду? — интересуется он, всё ещё находясь на пороге. Склоняет голову чуть в бок, слегка улыбнувшись. Джеррард весьма обаятелен… — Да, конечно, проходите, — она лучисто улыбнулась и отошла чуть в сторону. Парень уже находился передо мной, и лицо его мигом изменилось. — Мне уже пора, прощу прощения. Натаниэль, сыночек, не забудь налить чаю нашему гостю, — после чего женщина покидает дом, не забыв прикрыть за собой дверь. Джеррард наполовину повернулся, чтобы убедиться, что мать уверенными и быстрыми шагами начала отдаляться от нас. И теперь всё его внимание было скованно на мне. Моё сердце едва не остановилось от его взгляда. Он что-то предвкушал, в то время как я находился в полной растерянности. — Ч-что ты забыл здесь? — неуверенно спрашиваю я, и голос выдаёт наступившее волнение, вперемешку со страхом. Наверное, мне следовало молчать и покорно ждать, пока он сам не начнёт толкать здесь речи. Но с каждой секундой такой близости, я с огромным трудом стоял на ногах. — А что, нельзя уже прийти в гости к своему малышу? — коротко спросил он в ответ, отбросив свои изысканные и профессиональные манеры. Изогнул бровь, мол, что я тут развёл уже. Исходя из своего вчерашнего опыта, оставлять его без ответа на любой вопрос мне не следовало. Я заметил, как он в следующий момент оказался в опасной близости. Я приподнял голову ещё немного кверху, чтобы всё-таки заглянуть ему в глаза. — Можно, наверное… — отвожу взгляд, а потом вовсе отпускаю голову вниз. Мне показалось, что Джеррард делает вид, будто вчера ничего не произошло. И что я с ним давно знаком. Он вдруг своей рукой касается моего подбородка. С какой-то неожиданной нежностью, пальцами проводит по коже, чуть сжимает, и немного тянет наверх, чтобы я вновь поднял голову и глянул на него. Его действия заставили меня смутиться, щёки в этот момент покрылись лёгким румянцем. Дышал я через раз, и уже боялся отвести взгляд. Однако, улыбка его заметно изменилась: в ней не было теперь никакой фальши. Словно и в правду рад видеть меня. Или рад, что благодаря таким простым движением может меня смутить и зажаться. — Запомни: когда я смотрю на тебя, то ты в ответ должен смотреть на меня и не отводить глаз, — голос его был негромким. Он отчасти завораживал. Появилось странное желание без перерыва слушать его. Определённо ему подошла бы работа диктора. Джеррард мог даже записывать аудиокниги или, например, подкасты. «Он меня раздражает своими правилами». С такой мыслью я однозначно согласился. Он наконец-таки убрал от меня свои руки, и я смог даже спокойно и тихо выдохнуть. Джеррард по-хозяйски прошёл дальше по коридору, обойдя меня стороной. Я поспешил последовать за ним, в случае, если он что-то там задумал. Не хочу, чтобы после него остались какие-то следы или ещё что. Мне даже пришла мысль, чтобы предложить ему чай (как и посоветовала мать, собственно говоря), но его, видимо, это не так сильно интересовало, раз он спокойно направился в сторону лестницы, и уже начал по ней подниматься наверх. Как итог, он попросил меня провести в свою комнату, что меня удивило. Но всё равно пришлось исполнять его просьбу, как ни крути. — У тебя здесь пусто, — первое, что выдаёт Джеррард, завидев расстановку в комнате. Он проходит дальше и я следом за ним, едва не забыв прикрыть дверь. Не знаю, зачем, но уже успело это войти в привычку. Вдруг кто явится домой. На его слова я мог лишь немного нахмуриться. Меня всё устраивало. Никогда не любил, когда мебели много, что шагнуть некуда. В любом случае, здесь было почти всё самое необходимое: кровать, рядом с ней прикроватная тумбочка, напротив находился шкаф, а прямо у входа стоял стол с небольшим креслом. Минимализм, так сказать. Даже обои комнаты были белоснежными, лишь пол имел светлый тон, схожий с бежевым. Впрочем, я не очень силён во всей этой цветовой палитре. — Но мне нравится. Никогда не любил заполненные комнаты, всегда складывалось ощущение, что ты будто заперт в ней, — вслух размышляет Джеррард, и уже подходит к окну, что находился возле кровати. Интересуется, откуда кидать камни в случае чего? Я всё ещё стою у дверей, молча наблюдая за ним. — Как ты себя чувствуешь? — поворачивается спиной ко мне, бёдрами упирается о подоконник. Я посчитал, что он издевается надо мной. Ещё только вчера его дружки избили меня, он видел моё состояние, а сейчас так спокойно спрашивает, как я себя чувствую. О, просто прекрасно, лишь желаю увидеть, как ты будешь захлёбываться в крови или просто свалишь отсюда, и перестанешь издеваться надо мной. Подумаешь, лишь тело болит, словно вчера меня не только избили, но и устроили групповое изнасилование. — Не очень хорошо. — Вот оно как, — он поджимает губы, и они превращаются в тонкую полоску. Отрывается от подоконника, чтобы подойти ко мне ближе. Начинаю интуитивно отступать. Джеррард замечает это, он ускоряется, чтобы схватить меня за руку и притянуть к себе. Сдавленно охаю, что больше походило на полустон-полукрик. Тихий такой, с шумным выдохом в конце. Что он, чёрт возьми, себе позволяет. Рукой пытаюсь толкнуть его в грудь, но это особо не помогает. — Ну-ну, ты же не хочешь сделать себе хуже, дорогой? — вроде бы он говорит не слащаво, но при этом меня воротит от этих слов «дорогой» и «малыш». Я тут же отрицательно киваю. — Не трогай меня… пожалуйста, — буквально умоляю, заглянув ему в глаза. — У меня тело… всё ещё болит, — объясняю одну из причин, по которой я не хочу, чтобы он продолжал меня касаться. Пытаюсь от него оттолкнуться. — Я буду нежен, Натаниэль, — он с особенностью выделяет моё имя. Рука его касается моей талии, как вчера, другая снова покоится на затылке. Боже, только не кусай. Я не могу вечно носить вещи с большими воротниками. Но, если честно, он меня удивляет своими последующими действиями. Вместо того чтобы укусить меня за шею, Джеррард накрывает мои губы своими. На секунду одна из рук касается моих скул, с силой сжимает, чтобы я приоткрыл рот, и впустил его язык. После она снова возвращается на затылок, несильно начинает сжимать волосы, чтобы я не смог отпрянуть. Джеррард прикрывает глаза. Его язык по-хозяйски исследует мой рот: проводит по нижнему ряду зубов, касается моего языка, отчего я дрогнул, ещё и проходится по нёбу. Его рука, что ранее поглаживала меня за талию, весьма резко спустилась вниз, чтобы сжать мою задницу. Я застонал ему в губы и мигом почувствовал улыбку. Разве тебе не приятно? Ох, ещё как приятно. Но я не спешу отвечать на его поцелуй. Касаюсь его руки, чтобы попытаться убрать её от моей филейной части. Мне начинает не хватать воздуха. Даю ему это понять тем, что снова рукой толкаю в грудь. Потребовалось ещё потерпеть пару секунд, после Джеррард прерывает поцелуй. Тянется тонкая ниточка слюны, и я вижу его довольную рожу. — У тебя встал, малыш, — отмечает он, и я не успею опомниться, как чужая рука проникает ко мне в штаны, а там и белье уже не кажется помехой. Неожиданно подкосили ноги, и я едва не падаю, но шатен меня удержал. Не понимаю, когда мои руки успели оказаться на его плечах. Но сделал это я исключительно для того, чтобы в очередной раз испытать удачу и отпрянуть от него. — Не делай вид, что тебе это не нравится, — в этой фразе не звучит никакой раздражительности. Он проводит по моему стояку вверх-вниз, и я не смогу сдержать третий или какой там по счёту стон. О боги, не прекращай… Я не могу озвучить эту мысль вслух. Тогда ведь окончательно сдамся в его глазах. — Я сделаю тебе приятное, только придётся тебе кое-что сделать, — похоть уже застилает мои глаза. — Ты ведь вчера выбрал засос, но я не говорил, что минет отменяется. — Что?.. — не успеваю опомниться, как чужая рука исчезает и больше ничего не касается моего полового органа. Вместо этого меня в очередной раз тянут за руку, но уже к кровати, а не в какую-нибудь уборную. Джеррард спокойно присаживается на край моей кровати и с ожиданием смотрит на меня, отпустив мою конечность. Он что, хочет, чтобы я выполнял подобные развратные движения самостоятельно? Тем не менее, это немного успокаивает меня. Отчасти будет выглядеть так, что я сам иду на такой поступок. Однако всё равно я не сильно горел желанием кому-либо отсасывать. Особенно тому, кто успел окунуть меня головой в унитаз, заурядно испугать, так ещё и с его помощи меня благополучно избили до такой степени, что мне было трудно двигаться. Всё равно приходится смириться с этим. Обречённо вздыхаю и встаю на колени. — Тебе помочь или сам справишься? — интересуется зачем-то Джеррард, глядит на меня со своей противной (как мне казалось) улыбкой. Я сглотнул слюну. — Я никогда не делал… минет, поэтому… Буду рад, если всё-таки поможешь, — я не могу больше поддерживать зрительный контакт. Отпускаю неуверенно голову и чувствую, как щёки снова покрываются румянцем. — Ах ты ж моя заинька, — Джеррард широко улыбнулся. — Ты ещё скажи, что являешься девственником. — …Так и есть, — начинаю горбиться и часто дышать. Это унизительно. Неужели он не ограничится одним лишь оральным сексом? Это приводит меня в чувства: я неожиданно поднимаю голову и выпрямлюсь, устремляю взгляд на шатена. Но ведь мне никто не сказал ещё, что он именно так и сделает. Накручиваю самому себе, значит. — Прекрасно. Повезло тебе, значит. Узнает кто в школе, так сразу попадёшь в список «надо испортить», — да ну?! Так я мог не столкнуться с Джеррардом, который от недо-знакомства сотворил со мной такое, остаться целым сегодня, но в ближайшее время быть изнасилованным? Мне что, начинать его благословлять, что его взор пал именно на меня? Я жутко зол, но старался не показывать этого. Не хватало мне его разозлить. Если он будет настроен лишь на один минет, то я ещё смогу хоть как-то выкрутиться. Пока я повторно теряюсь в мыслях, Джеррард уже было начал расстёгивать ремень, после справляется также быстро с замком. А дальше, видимо, всё остаётся на мне. — Будь осторожен. Ты ведь не хочешь меня разозлить? Хотел было утвердительно кивнуть головой, но решил, что это ни к чему хорошему не приведёт. Поэтому помотал головой отрицательно. Я неуверенно коснулся до его члена сквозь нижнее бельё. Уверен, что Джеррард улыбается, но я на него не смотрю, поэтому не мог быть до конца прав в своей догадке. Вытаскиваю орган и, облизнув по некой случайности свою нижнюю губу, провёл рукой по нему вверх-вниз. Меня будто загнали в тупик. Ещё чуть-чуть и я вовсе упаду в пропасть под названием «отчаяние», если не в подавленность. Провожу ещё пару раз рукой, после чуть привстаю на коленях, чтобы было удобнее наклониться и, облизнув головку члена, провёл языком вдоль ствола, хорошенько смачивая его слюной. Не знаю, делаю ли я всё правильно. Но раз Джеррард молчал и, я не мог не услышать это, изредка шумно вздыхал, то его пока что всё устраивало. Я вскоре обхватываю губами член, сразу заглатывая наполовину. Начинаю постепенно наращивать темп, не забывая работать языком, посчитав, что это будет не лишним, и ощущаю, как меня сносит с этих действий. Никогда не догадывался, что такое грязное и низкое дело, как я считал раньше, может мне до жути понравиться… — Задержи дыхание, — шепчет Джеррард, я слушаюсь его и ощущаю руку на затылке. Он плавно давит на голову, чтобы я взял его член до самого основания. Тут же появляется рвотный рефлекс, и мигом пытаюсь отдёрнуться назад. Но парень сжимает волосы, давая чётко понять, что теперь он будет править ситуацией. Мои глаза начинают блестеть, одинокая слезинка оказалась на щеке. — Ох, ты прекрасен, малыш. Твой рот слишком горяч, и это возбуждает сильнее, чем твои глухие стоны, — его слова добивают меня. Мои руки оказываются у него на коленях, между которых я находился. Он и правду контролировал меня. Заставляет ритмично двигать головой, давиться и ещё пару раз заглатывать до самого основания. Я жмурюсь и теряю счёт времени. В паху неприятно заныло, и я замычал после того, как снова подавился. Джеррард явно понял, что и мне требовалась разрядка. В следующий момент я ощущаю его ногу на своём паху, и он давит на него, заставив меня едва ли не застонать. Получилось лишь очередное мычание. Даже сквозь одежду мне противно приятно. Стояк никуда не делся, так же, как и румянец со щёк. Скулы начали уже заурядно побаливать. Когда Джеррард сильнее надавил на мой член, я не смог уже сдержаться. Кажется, запачкаю уже вторую одежду по счёту за одно лишь утро. Глаза вновь заслезились, но не потому, что я хотел плакать, ничуть. Скорее от того ощущения, что мне не хватало ещё небольшой дольки. Он резко давит, я не успеваю вздохнуть и чувствую упирающуюся в горло головку. Давлюсь, и, кажется, делаю этим ему приятнее. В следующее мгновение Джеррард бесстыдно изливается мне в рот, не даёт отпрянуть, когда мне так это нужно, и я замираю, сильно жмуря глаза. Опять появились звёздочки. Резкий прилив чувствую снизу, и, якобы взвизгнув (как мне показалось, но я лишь громко замычал), кончаю с шатеном в унисон… Я не мог поверить, что такие грубые движения могут мне понравиться. Джеррард наконец-таки отпускает меня, и я мигом отрываюсь, прикрыв рот рукой, так ничего и не сглотнув. Удивительно, как вообще остался, таким образом, в живых. — Проглоти, — я поднимаю взгляд на Джеррарда, замерев на секунду. Как итог сглатываю и морщусь. — Молодец, — прозвучало, как самая настоящая похвала, и мне даже стало приятно на душе… Я чувствую, как моё белье испачкалось, что вполне ожидаемо. — Хм, Натаниэль, ответь-ка мне на вопрос: тебе нравятся больше парни или ты всё равно питаешь какие-либо чувства к женскому полу? Что, хочешь убедиться, понравилось ли мне всё это? Отчасти да. Меня всегда привлекал мужской пол, и я каждый раз отмечал, что стоит мне только задуматься о каком-нибудь симпатичном для меня парне, как сердце начинает приятно трепетать. Я был ими очарован, а на душе чувствовал какую-то странную теплоту. Но, при этом, я всегда считал принуждения чем-то ужасным. Как бы, я могу встречаться со своим полом, безусловно, если сам того захочу и мой будущий партнёр также не будет против этого, то мне больше ничего и не требуется. Но когда тебя заставляют и принуждают делать минет, под угрозами или любым способом, который будет заставлять тебя чувствовать неистовый страх и чувство небезопасности, то это уже чересчур. Подобное вообще должно пререкаться, как по мне. — Я так думаю, что мне парни нравятся больше, — я всё-таки поднимаюсь с пола, переминаюсь с ногу на ногу. — А я… нравлюсь тебе? — я мог не получить ответ или услышать то, чего хочу или не хочу, но в любом случае, не могу оставить этот вопрос нерешённым. — Нет, мне просто нравится трахать парней. От них можно будет лишь заразиться чем-нибудь и не более, — Джеррард пожал плечами и заставил меня почувствовать себя скверно. Вот как… — Даже если презерватив порвётся, то не забеременеешь. А вот с девушками немного труднее, но также приятно с ними сексом заниматься, — я никак не рассчитывал, что он так спокойно мне всё разъяснит, без какого-либо чувства стыда или хотя бы чем-то похожим. — То есть, ты бисексуален? — решаюсь уточнить. — Именно, мой маленький милый гей, — с издёвкой улыбнулся Джеррард и поднялся с моей кровати, подправляя одежду. А мне потребовалось оставить его в комнате на пару минут наедине, чтобы сходить в ванную и переодеться уже там. Я не хотел рисковать. Буду стоять перед ним полуголым, переодеваться, возбужу ещё в лишний раз, и всё, мне точно несдобровать. Повезло, что шатен не настаивал на том, чтобы я остался. Наверное, он понял, что я окончательно растекусь здесь лужицей. И на этом спасибо. Ты радуешься не тем мелочам. Не то слово. Соглашаюсь и с этой мыслью. Охватывала меня не столько злость на самого себя, сколько стыд и вина. Я посчитал, что после такого подхода, Джеррард оставит меня в покое и уйдёт из моего дома. Но, как оказалось, я ошибся. Он предложил мне сходить прогуляться вместе. Прямо сейчас. С одной стороны, я не горел желанием идти куда-то, особенно с ним. Но с другой это, наверное, будет лучше, чем, если мы пойдём дышать на свежем воздухе, когда учебный день закончится, и многие будут возвращаться со школы. Нас могут увидеть. Если Джеррарда, наверное, это не будет беспокоить, то со мной с точностью, да наоборот. С горем пополам я всё-таки согласился. Перед тем, как уйти, я захватил свой телефон, проверил на всякий пожар не оставил ли свет где-либо включённым (а также удостоверился, что плитка на кухне была выключена, а то буду потом всю дорогу беспокоиться), уже в коридоре обулся, взял ключи со шкафа, после покинули дом. Я закрыл дом и убедился, что он точно закрыт. — Ты слишком озабочен безопасностью, — недовольно фыркнул Джеррард, который всё это время ходил за мной следом, наблюдая, как я с беспокойством всё проверял и оглядывал. — Это никогда не помешает. Тратишь всего пару минут, но зато покидаешь дом со спокойной душой, — я слегка улыбнулся ему. За то, что он не стал меня торопить или ворчать по этому поводу. Если не считать лишь эту последнюю фразу. Всё-таки, произнёс он её уже тогда, когда мы подходили к его машине. Я не очень люблю кататься на них, особенно, если превышают скорость. Я посчитал, что Джеррард безоговорочно будет нарушать это правило. — Куда мы поедем? — интересуюсь для приличия. Я надеюсь, что потом мне удастся добраться до дома. Пешком или шатен отвезёт обратно, за последнее буду ему благодарен отчасти. — Я хотел показать тебе одно место. Раньше туда часто заглядывал, — он заводит машину, а я спешу пристегнуться. Он это заметил и закатил глаза, но никак не прокомментировал. — А ещё там есть мороженое. Надеюсь, что ты его любишь. — Я люблю сладкое, в принципе. Мороженое в особенности, — уголки губ дёрнулись к верху. Рассказал я это, не знаю, зачем, но будет не лишним, наверное. Пусть Джеррард знает. Вдруг его там на всякие нежности потянет или ещё что. Потянет его, получу сладость я. Только надеюсь, что сладость эту я получу нормальным образом, не в виде поцелуев или ещё что похуже. И не по типу «сделаешь приятно, получишь эту вещь». Если и дарить, то бескорыстно. — Прекрасно.

***

Ехали мы недолго. Минут десять, я так предполагаю. Дорогу я, конечно же, не запомнил. Но зато осмотрел красоты города. Складывалось ощущение, что я здесь никогда не был, но одновременно с этим всё это уже видел. Например, мы проехали мимо одного магазинчика. Смог рассмотреть его получше с далека, потому что пришлось остановиться на светофоре. И пока Джеррард ко мне не приставал со своими разговорами или пошлыми словами (ладно, вру, я думал, что он начнёт приставать с этим, но, как оказалось, он ещё тот молчун), я принялся спокойно глядеть на тот магазинчик. Стоило лишь увидеть название «Joules», как понял, что это магазин одежды. Вы можете подумать: «эй, это же очевидно! Вокруг так много подобных магазинов», но на деле я редко выбирался куда-либо и, кажется, ни разу не был в таких местах. По всей видимости, одежду мне покупали без моего же ведома. Может, дарил кто-то или мать, возвращаясь откуда-либо, могла зайти в магазин по дороге и прикупить то, что приглянется. А ещё я ни разу не слышал о такой фирме. Я мог бы посчитать, что там вообще продают духи. Значит, Джеррард раньше часто заглядывал в простой парк? Звучит очень… мило. Правда! Этот высокомерный доминант не выглядел, как та категория людей, которые предпочтут выбраться на свежий воздух в подобное место, вместо того, чтобы сходить на какую-нибудь вечеринку и напиться до потери сознания. К тому же, я помню, как он сказал «раньше». Значит, сейчас он сюда заглядывает редко или вообще перестал ходить. Тем не менее, мне понравился именно этот вариант. Всё же парк намного лучше, чем какой-нибудь клуб или вообще, страшный и тёмный лес, где всякие маньяки и убийцы своих жертв прячут. Прозвучало довольно глупо и стереотипно, простите, но такая ассоциация появляется мигом в голове. — Ты не будешь мороженое? — интересуюсь я, когда мы уже успели пройти пару шагов по парку, и, найдя небольшой ларёк со сладостью, остановились у него. Но вместо ответа, он спрашивает, с каким вкусом взять мороженое. — Я бы не отказался от клубничного вкуса. Продавец улыбнулся шатену, ловко и быстро вытащил рожок, открыл этот мини-морозильник, и зачерпнул скупом мороженое розового оттенка. Целых три шарика положил и вручил мне. Теперь уже я улыбнулся мужчине, лет так тридцати на вид, с мелкими морщинами на лице. Они, к слову, его не старели. Наоборот, прибавляли плюс к обаянию, ровно так же, как и его широкая улыбка. Я слишком часто заглядываюсь на людей. А если они находятся вне учебного заведения, то и вовсе, стараюсь угадать их возраст. Никогда не узнаю ответ, но занятие порой затягивает. Джеррард за него заплатил. — Спасибо, — не забываю я его поблагодарить, когда продолжили двигаться не торопясь по парку. — Так… почему ты не взял себе мороженого? — всё ещё настаиваю на своём и повторяю вопрос. Наверное, он захочет пару раз укусить мою порцию. Или лизнуть. Кусать мороженое — не самая лучшая идея. — У меня непереносимость лактозы, поэтому я и не купил, — всё-таки ответил Джеррард. Видимо, он понимал, что я могу не отстать от него с одним этим вопросом. Но мне даже лестно от того, что он не скрыл этот факт о себе. Я его учту и буду знать, что делать, если вдруг ему станет плохо (он ведь может ошибиться по случайности и съесть что-либо или выпить, где есть лактоза?). Жизнь всё же непредсказуема. Каждый способен ошибаться. Возможно, что даже этот шатен, который закурил, может допустить промах. Единственная хорошая вещь за всё это время, помимо вкусного завтрака утром. Джеррард решил присесть на одну из лавок, как только мы оказались где-то посреди парка. Я сел рядом с ним, стараясь не медлить с поеданием мороженого, чтобы оно не начало таять в моих руках, и я не запачкался. Давно не ел ничего сладкого, на самом деле. Не учитывая апельсиновый сок на завтрак, хоть он не так сладок, скорее, немного кислый, но мне всё равно нравилось. Вкусный, да и отчасти был полезен. Он бодрил по утрам, как замена кофе — самое то, смею предположить. Только вот, кофе я не пью особо. Чувствую вибрацию в кармане. Телефон стоял на беззвучном режиме, зато вибрация всё равно была включена. Пришлось свободной рукой тянуться к карману, и это не осталось без внимания Джеррарда. Он вопросительно взглянул на меня, а я быстро проговорил что-то вроде: «мне кто-то написал, надо глянуть». Он не запретил, а я не упускал момента. Чем-то эти отношения походят по типу Господина и раба, разве нет? Стараюсь позабыть об этом. Всё же вытаскиваю телефон, держу в одной руке. Разблокировал и перешёл в «сообщения». Снова Анна. Точно, я ведь не ответил ей на утренние SMS-ки. А там, несомненно, видно, прочитал я их или нет. Даже стыдно стало.       Натаниэль? У тебя всё в порядке?       11:23

Прости, я не мог ответить утром       11:23

Ловлю себя на мысли, что время идёт слишком быстро. Как, оказалось, печатать одним пальцем слишком неудобно. Так ещё и мороженое начинало постепенно таять. Если я снова пропаду на пару минут, чтобы его доесть, то обязательно забуду об этой переписке. Или меня отвлекут, тоже как вариант. Потребовалось пару минут, чтобы доесть холодную сладость. Во рту целый ураган прошёлся по вкусовым рецепторам. Штурм едва ли не появился в голове. Ох-х, слишком быстро.

Извини, что заставил вас волноваться       11:27       Мне было не очень хорошо, поэтому я не смог прийти       11:27       Но, думаю, завтра вы меня увидите :)       11:28

      Маргарет рассказала, что вчера произошло.       Не обращай на этого Батлера никакого внимания.       Он пристаёт, в основном, ко всем.       11:30 Не думал, что буду использовать смайлы или эмодзи в переписках. Тем не менее, это не так сильно мешало, но зато Анна будет знать, что я и в правду улыбнулся. Знала бы ты, что этот ваш самый Батлер сидит рядом со мной… Я даже почувствовал неловкость и непроизвольно заблокировал телефон. И не зря. Джеррард, видимо, очень любознательный. Раз он без единого стыда наблюдал за мной, и тем, как я переписывался со знакомой. Я ощутил на себе его тяжёлый взгляд, и решился посмотреть на него в ответ. — Анна — это та девушка, что прибежала к тебе вчера на «помощь»? — поинтересовался он у меня. Я отрицательно мотаю головой, уже боясь, что может из этого вытечь. — Твоя знакомая, значит? — я неуверенно пожал плечами. Я всего лишь знаю её имя и то, что она любит много говорить. — Больше не общайся с ней. Я как-то не понял. С каких пор ему решать, с кем мне общаться, а кого избегать? — Я всё равно буду с ней общаться, — возразил я и нахмурился от его слов. — Мы учимся в одном классе, даже если не захочу с ней видеться, то вечно её избегать я не смогу. — Вот как, — он мигом меняется в лице. Если ранее он с интересом смотрел за моей «бурной» перепиской, то сейчас в его глазах вновь виднелось одно лишь пугающее хладнокровие, перемешанное с высокомерием, которое, казалось бы, было ещё при рождении ему дано. Я мигом убрал телефон в карман, чтобы он не смог его отобрать, если вдруг приспичит. — Ну, смотри, чтобы она сама не расхотела с тобой общаться, — издевательски протянул он, и мне стало некомфортно сидеть рядом с ним. Что он, чёрт возьми, задумал?..