Близкий незнакомец

I have a secret that I can't… tell anyone.

Я был жутко зол на это высокомерное и ничтожное существо. Безусловно, Анну я не знаю, мы с ней лишь простые приятели. Она лишь беспокоиться обо мне, как и Адам, та же Маргарет. Не знаю, волнуется ли за меня Беатрис и Эвелен, но представлю, что у них тоже внутри что-то кольнуло. У меня было непреодолимое желание ударить Джеррарда или пнуть его, плюнуть — сделать всё, что угодно, всё то, что физически принесёт ему боли. А если и обидится, то вообще прекрасно. Буду с радостью гоготать и с широкой улыбкой смотреть на его эдакие страдания. Тем не менее, я чётко понимал, что пока что не смогу ничего из этого сделать. Желание есть, но нет возможности. Джеррард явно сильнее меня. — О чём ты задумался? — поинтересовался парень. Видимо, ему захотелось развеять тишину, повисшую между нами. — Мне пора домой, — быстро тараторю я, встав со скамьи. Я предпочту найти дорогу домой обратно самому, нежели сидеть с этим человеком в одной машине. Хоть пешком буду идти, хоть гроза среди ясного неба начнётся. Не желаю находиться с ним в одной компании. — Я не знаю, когда вернётся мать, и не хочу, чтобы она волновалась, если меня не обнаружит дома, — тут же придумываю оправдание своего желания. На тот случай, если Джеррард спросит для интереса или из любопытства. — Ты останешься здесь, — он встаёт следом и нагло хватает за руку. Пытаюсь отдёрнуть, но он, падла, крепко держит. — Иначе… — Иначе что? — я перебиваю его, поворачиваюсь полностью лицом к нему, чтобы заглянуть в его глаза. Он явно удивлён, а я некогда польщён. Оказывается, этот парень умеет проявлять что-то ещё, помимо своей высокомерности и гордыни. — Что ты сделаешь? — мою руку отпускают. Мне приходится задрать голову немного к верху. — Изобьёшь меня посреди парка? Или прикажешь в очередной раз ублажить тебя прямо на скамейке? — это прекрасное ощущение, когда человек впадает в ступор. Когда он всячески глумится над тобой, а сейчас стоит и глядит на тебя. А тебя охватывает чувство, схожее с гордостью. Даже не думаешь о последствиях. — А может, сразу трахнешь меня здесь? — Так и желаешь лишиться девственности благодаря мне? — его растерянность наконец-то исчезла, и он усмехнулся. Видимо, он не ожидает последующего ответа от меня. — Какая проницательность, — я даже глаза закатил… Как вдруг, едва заметно улыбнувшись, подхожу к Джеррарду вплотную и касаюсь рукой его паха. При этом внимательно смотрю ему в лицо, ибо уже я ожидал реакции. — Давай посмотрим, насколько у тебя сильный недотрах? Не знаю, что на меня нашло. Но мне так хотелось его разозлить. Он схватил мою руку, чтобы убрать её от своего паха. Сжимает так сильно, что я не смог даже сдержать тихое мычание. Замечаю очередную ухмылку. Однако Джеррард мигом прижимает меня к себе, а я, не растерявшись, другой рукой влепил ему пощёчину. Старался изо всех сил и, надеюсь, что удар вышел не таким слабым. — Пошёл нахер, — буквально выплёвывает Джеррард, мягко говоря, удивившись от моих действий. Вижу, как глаза его будто загораются от злости. Тем не менее, меня он не тронул. Он всего-то толкнул меня в сторону, чтобы дать ему прямой путь отступления (он ведь мог спокойно обойти), да и зашагал в ту сторону, откуда мы пришли. Я облегчённо вздохнул. Вновь присаживаюсь на скамейку, проводив парня взглядом, чтобы убедиться, что он точно ушёл. А не просто спрятался где-нибудь за деревом в пару метрах от меня. Это, конечно, будет ему несвойственно. Но мало ли что от него ожидать можно. Ох, точно, Анна. Стоит ли мне предупредить её о возможной угрозе или следует промолчать, чтобы не наводить в лишний раз панику? Вообще, она довольно милая девушка, хоть и чрезмерно болтливая. Но я не считаю это качество плохим, наоборот, это даже отчасти к лучшему. Мне бы так уметь разговаривать с людьми. Можно ли утверждать, что я абсолютный пансексуал? Наверное, что лишь отчасти. Анну я считаю милой, даже красивой. Но Джеррард с вопросом явно не прогадал. Мужской пол нравится мне больше. И, буду надеяться, что никого это не заставит отвернуться от меня или что-то вроде этого. Если всё-таки попробую кому-нибудь рассказать о своей ориентации. Из мыслей меня выводит очередная телефонная вибрация.       Ты здесь? Всё нормально?       11:36 Открываю сообщение и быстро печатаю: «да». Я решил дождаться какой-нибудь ответ от Анны, но решил задать тот вопрос, который всё это время меня волновал.

Анна, почему ты волнуешься обо мне? 11:39

      Потому что я считаю тебя своим другом. Разве это странно?       11:40 Не ожидал, что её сообщение заставит меня улыбнуться. Приятный тёплый трепет появляется на душе.

Прости. Я рад, что вы мои друзья, честно. Просто… это довольно непривычно для меня 11:41

      Натаниэль, ничего страшного. Это вполне естественно. Мне пора, увидимся завтра в школе. :)       11:41 Я находился ещё какое-то время в трансе. Понимаете, как бы, у меня и раньше были друзья, я в этом уверен. Но сейчас про них я ничего не слышу, поэтому не уверен даже, что они были… И почему-то задумался об этом лишь сейчас. Тем не менее, я и в правду рад, что теперь они точно были у меня. Ладно, не хочу терять времени впустую. В очередной раз прячу телефон в карман, встаю со скамейки и довольно вытягиваюсь. Мне нужно вернуться домой. Не очень хорошо чувствую себя на улице в незнакомом месте. Первым делом иду в ту сторону, откуда некогда я пришёл в центр этого парка. Однако не ускоряю шаг, всё же решив, что свежий воздух будет не лишним для меня. Может, поможет собраться нормальным образом с мыслями, а может, и перестану теряться так часто в пространстве. Прохожу мимо входа в парк, иду вдоль дороги, пока рядом мимо проезжают машины. Удивительно, что они появлялись и исчезали из моего поле зрения не так часто. Наверное, я их не замечаю, а может просто в такое время машины и в правду являются редкостью. Город, наверное, маленький. Наконец-таки прохожу мимо того магазинчика, возле которого моментом ранее проезжали. Я даже хотел зайти туда, чтобы убедиться в своей догадке, но почему-то не решился. Появилось лёгкое беспокойство, что меня могут по неизвестной причине выгнать оттуда, либо же буду выглядеть крайне странно. Представьте: заходит в ваш магазин юноша посреди рабочего дня, смотрит на одну вещь, на другую, ходит туда-сюда, но как итог ничего не берёт и уходит восвояси — у вас не появятся подозрения? Если бы я работал в подобном месте, то у меня обязательно появились мысли по поводу такого человека сразу же. Представил себя на этом самом месте, посему решил, что не хочу ощущать на себе взгляды, полные опасения и недоверия. — Эй, Натаниэль! — слышу позади себя знакомый голос и непроизвольно останавливаюсь, оглядываясь назад. Повезло, что встретился мне Винсент. Я помню, что он ушёл на свою работу или подработку, но обычно рабочая смена длится больше, чем два часа. Рад его увидеть, но не понимаю, что он делает здесь. — Решил выбраться на улицу? — решил не говорить про Джеррарда и то, что именно благодаря ему я оказался здесь. Просто молча киваю. — Похвально-похвально. Можно мне составить тебе компанию для прогулки? — Да, конечно, — слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как он продолжал ко мне неспешно приближаться. Из-за этого пришлось немного повысить голос, чтобы он меня услышал. Но он не был так далеко от меня, буквально пару десятков шагов. — Можно спросить: разве ты не должен сейчас работать? — Вопрос интересный, даже ответ не придётся придумывать, — он усмехается и, оказавшись рядом, приобнял меня за плечо. — Сегодня был последний рабочий день, по сути, поэтому я уволился. Уже давно хотел, — его взгляд куда-то на секунду устремился, но точно не на меня. Мы продолжили движение, только Винсент не забыл убрать от меня свою руку, что заставило меня, быть честно, вздохнуть с облегчением. Я заметил, что он был немного… грустным? — У тебя что-то случилось? — не оттягиваю момент, не держу вопрос в голове. Озвучиваю его вслух. — Нет, — протягивает, — всё в порядке. А нет, вообще, случилось, — я вопросительно гляжу на него. — Случилось то, что я ни разу не сводил тебя куда-нибудь съесть мороженого или выпить что-нибудь, — он улыбнулся мне. Я хотел сказать мигом, что уже успел насладиться мороженым, посему больше предпочту второй вариант. Но решил в этот раз промолчать. Я не хочу заставлять Винсента волноваться, за счёт того, что он что-либо будет знать про Джеррарда и его поведение. Всё же с одной стороны я должен сам справиться со своими проблемами, но и с иного взгляда понимаю, что ничего не выйдет у меня. Всё-таки когда-нибудь, да и расскажу. Я не думаю, что Винсент сможет помочь… У него ведь своя жизнь. Если Мы расскажем, то… Нет, заткнись, внутренний голос и лишние переживания. Всё будет нормально и всё уладится со временем. Нужно лишь чуточку терпения, а ещё требуется засунуть эти плохие мысли в одно место, чтобы достать было трудно. Правда только, это не поможет мне избавиться как-нибудь от высокомерного существа. Я уверен, что завтра мне явно стоит ждать что-то от него. — Наташ, — я не откликаюсь с первого раза. — Земля вызывает Наташу! А-о-о! — несколько раз моргаю и после концентрирую внимание на Винсента, который уже перед моим лицом щёлкал пальцами. — Тебе взять шоколадный коктейль? — я несколько раз киваю. Подмечаю, что слишком часто зависаю из-за собственных мыслей. Я даже толком не заметил того, как быстро мы оказались в кофейни, которая была ближе всего к нашему первоначальному месту. — Чего же ты так часто в думы свои с головой ныряешь? — интересуется Винсент, вернувшись от кассы. В руках его было два длинных стакана. С шоколадным коктейлем отдаёт мне, себе оставляет, кажется, простой ванильный. — Не знаю, — пожимаю плечи. — Просто… Знаешь, всё так резко навалилось на меня: новое место учёбы, новые лица, — трубочкой зачем-то размешиваю вкусный на вид напиток. Я не поднимаю на него взгляда. — Всё это как-то неожиданно для меня. Знаешь, как будто этого не должно было быть, а как итог случилось, — делаю несколько глотков и не могу сдержать лёгкую улыбку. Не забыл поблагодарить Винсента за такой щедрый подарок. — И, пожалуйста, не называй меня «Наташей», я чувствую себя из-за этого девочкой. А это, знаешь ли, не особо приятное ощущение. — Оу, прости, Натаниэль, — он хлопает меня по плечу. Я мигом оглянулся вокруг. Уселись мы прямо около входа, как сказал Винсент: «с этого места ты видишь каждого, кто входит в кафе, но тебя могут заметить не сразу. Всё дело в этом кусте». Ну, я не назвал бы это декоративное небольшое дерево кустом. Но мне же лучше, ибо я не из тех людей, кто любит внимания к себе. — Слушай, как ты себя чувствуешь? У тебя нет ощущения, что вокруг всё кажется неизвестным или что-то вроде того? Я даже не знал, ответить ли на этот вопрос правдиво или нет. Разве это изменит что-нибудь? А вдруг он посчитает меня ненормальным и попробует вместе с матерью изменить меня? Ну, не знаю, обратятся к психотерапевту или будут пытаться пичкать меня лекарствами. Это на самом деле страшное и гиблое дело. — Позавчера мне приснился плохой сон, — признаюсь я с недовольством и делаю ещё пару глотков попутно. Винсент интересуется про мой кошмар. — Мне казалось, что я умер… потому что чувствовал жуткую боль и, по всей видимости, меня сбили во сне. На самом деле, я очень удивился тому факту, что помнил, как все эти ужасные ощущения в ту ночь испытал на себе. Я привык к боли, безусловно, но не физической, а к душевной. Когда на часах отображаются время около четырёх утра, а все спят, солнце ещё не взошло и тишина берёт вверх. И мои размышления являются единственной вещью, что нарушают тишину. Я лишь сижу в темноте наедине со своими мыслями. Эти осуждающие голоса поедают душу заживо или всё, что от неё осталось. Я чувствую себя потерянным и одиноким, даже никчёмным. И я начинаю терять контроль над собой. — Со мной что-то не так? — мой голос дрогнул, и я поднимаю взгляд на Винсента. Он явно выглядел обеспокоенно. И на секунду он неожиданно прикрыл глаза, едва не зашипев. Коротко вздыхает и шумно набирает воздух через нос. Я не успеваю спросить об его состоянии. — Натаниэль, с тобой всё нормально. Для кого-то может показаться твоё поведение странным… Для всех перемены в окружении является настоящим кошмаром, — его слова заставляют меня немного успокоиться. И, кажется, ему стало чуточку лучше. Но одна новая мысль не даёт теперь мне покоя: почему Винсент себя так ведёт? Может вам покажется в его поведении абсолютно ничего странного и всё такое, дескать, обычный парень с хорошим настроением и своими странными шутками. Но мне кажется это более чем необычным и непривычным. — Просто не парься, всё уладится. Очень хотелось бы этого. А ещё хотелось бы узнать, что с тобой творится. Но почему ты скрываешь от меня своё состояние? Я ведь волнуюсь и никак не могу припомнить, говорил ли ты ранее или уведомлял меня кто-то ещё, что именно с тобой не так. Это меня невероятно пугает. Всё-таки Винсент кажется мне таким родным человеком, близким, которому можно доверить все свои тайны… Но одну тайну я всё же скрыл от него. Твоя некая любовь пугает меня, никто никогда не заботился обо мне так, как ты, Винсент. — Кстати, с кем ты познакомился в школе? Расскажешь? — Винсент мигом переводит тему и уже от него распирало огромное любопытство. Его детская наигранность и не менее отличное мастерство быть чем-то заинтересованным заставило меня улыбнуться. — Или это секрет? — Да нет, не такой уж и секрет, — усмехнулся я, оставив длинный стакан, что был уже наполовину пуст в покое. — С Маргарет познакомился в первую очередь, она… прямо у входа в школу со мной столкнулась, так сказать, — немного приукрасил я, убрав из рассказа неприятный инцидент. — Потом после урока французского она и её подруга Анна пригласили меня пообедать с ними… А там уже познакомился с остальными ребятами. Беатрис, Эвелен и Адам, — их имена я запомнил ещё при первом знакомстве. Не только имена, но и увлечения, а также более-менее их привычное поведение, так сказать, характер. — Кажется, что Эвелен и Адам — брат и сестра. — О, ты так считаешь? — встрял Винсент со своим очередным вопросом. — Ну да, — я неуверенно отвечаю. Его слова принудили меня усомниться в своих же догадках. — Просто у них обоих рыжие волосы и зелёные глаза, они красивые, — неохотно продолжаю свой небольшой рассказ. Я на самом деле не любил говорить о людях. То есть, не любил рассказывать о ком-то кому-то. Это кажется отчасти каким-то предательством что ли. Ты можешь просто безобидно рассказать о человеке что-то особенное, а твой собеседник уже сам всё додумает за тебя. Какие они там по характеру, что любят и не любят. Глупо так судить про каждого, конечно, но всё же этот факт являлся правдой. — На деле они сводные. Просто так совпало, что Эвелен достались гены от отца, а Адаму от своей матери, — я не думал, что Винсент знает хоть что-нибудь про них. А тут приятно удивляет меня. — Я подрабатывал в магазине ещё с прошлого года, которым владеют их родители. Кто-то из них и рассказал свою очень интересную историю знакомства, отсюда и узнал непроизвольно, что их дети не родные друг для друга. Но вообще, повезло тебе с друзьями, береги их, — сдержанно улыбаюсь, даже немного расстроившись. Потому что Винсент знает про них чуточку больше, чем я сам. А это весьма обидно, может отчасти и несправедливо, по моему мнению… — Знаешь, Натаниэль! — Что? Я весь в твоём внимании, — наконец-таки допиваю молочный коктейль и маленько радуюсь от такой сладости. С Винсентом всё же приятнее сидеть вот так, ни о чём не волноваться и не думать, что может произойти что-нибудь. Говорить по душам. — Я хочу, чтобы ты никогда не переставал считать меня своим братом, хорошо? — его тон меня пугает. Вся его добрая аура вмиг куда-то испарилась, отошла на второй план. Взамен появилась серьёзность. Не только в тоне были изменения, но и по его выражению лица можно было понять, что для него это крайне важно. — Пообещай мне, что я всегда буду твоим братом. В независимости от ситуации. — Я… я обещаю, Винсент, — невнятно прошептал я, удивлённо хлопая глазками. — Ты и без всех этих обещаний будешь моим братом, не бойся, — тем не менее, широко улыбаюсь ему и он, кажется, успокаивается.

***

Последующие деньки казались слишком быстрыми, такими стремительными. Лишь моргнёшь глазом, а там уже наступает утро и всё повторяется. В школу я явился тогда, когда и обещал Анне. Мне жутко повезло не нарваться на Джеррарда, то есть, я вообще его не видел в то время. По словам Адама, он уехал куда-то со своей семьёй и поэтому в ближайшие дни я могу спокойно дышать, и не волноваться за свою филейную часть. Всё повторялось и ничего непредвиденного не происходило. Только вот случилась одна вещь: Эвелен впервые заговорила со мной, она поинтересовалась моим состоянием и спросила, смогу ли я как-нибудь сходить к ней и к Адаму в гости. Так сказать, сделать домашнее задание вместе, познакомиться поближе. «Друзья как-никак» — слова Эвелен, словно печать остались в моей душе. Я согласился, так как не видел причины для отказа. На самом деле как-то раз у меня прокрадывалась мысль о том, что мне и в правду хотелось бы повидать дом своих друзей. Узнать, как у них обстоят дела в круге семьи, как выглядят их комнаты и то, что находится вокруг них и что их окружает. Это на самом деле интересно. Знать, что движет людьми, что их вдохновляет, что им нравится. — Чем планируешь заняться на выходных? — интересуется у меня мать, стоило лишь мне присесть за барную стойку, чтобы приступить к ужину. Вечер пятницы, видимо, один из самых лучших дней. Потому что учусь я в пятидневке, а поэтому завтра я буду отдыхать. Хотя и без этого я не особо напрягаюсь. Учёба не так тяжело мне даётся, а если учитывать, что меня поддерживают, так вообще нет особых проблем. — Я думал завтра сходить к подруге домой. Она, можно сказать, пригласила меня, — тянусь за кружкой чая. Вдыхаю приятный запах. Зелёный с молоком. Делаю несколько глотков и довольно улыбаюсь. Мне нравится, как она готовит. Пахнет вкусно, на вкус тоже отлично. Я даже как-то хотел помочь ей с готовкой, но каждый раз меня прогоняли с кухни, дескать, и без меня смогут справиться. Даже печально становится от такого, но я старался не расстраиваться из-за такого пустяка. Может как-нибудь смогу приготовить что-нибудь самостоятельно. — О, неужели мой малыш начал с кем-то встречаться? — подобные слова едва ли не заставили меня разочароваться в ней. Всё-таки идти кому-то в гости не всегда является признаком того, что я с кем-то нахожусь в отношениях. Вон, Джеррард лично сам приходил, ты его видела, а мы с ним не пара. — Нет, она для меня просто подруга, — кажется, что такой аргумент её не особо убедил. Она лишь загадочно улыбнулась и повернулась лицом к плите, продолжив что-то жарить. Неожиданно слышу грохот со второго этажа. Вздрагиваю и резко ставлю кружку на место, едва ли не треснул, как мне показалось. В доме ведь был Винсент. И если мне не изменяет память, то подобный шум можно сравнить с тем, как… человек падает и тело сталкивается с полом. В этот момент моя дурная голова начала придумывать самые худшие варианты событий. Мне казалось, что я сорвался со всех ног и побежал наверх, чтобы увидеть Винсента. И моё волнение оказалось не напрасным. Я нашёл его в ванной комнате, которая оказалась не запертой. Он лежал около раковины. И его тело билось в конвульсиях. Стараюсь держать себя в руках, чтобы самому не растеряться и не упустить момент, чтобы помочь брату. Быстро оказываюсь рядом и я, во всяком случае, начинаю терять контроль над своими эмоциями. Я не имею абсолютно никакого понятия, что мне следует сделать! Повезло, что мать побежала за мной. Я слышу её шаги, понимаю, что она тоже увидела состояние Винсента. Кричу ей, чтобы она скорее вызвала скорую помощь. — Боже, боже, — тихо шепчу я и прижимаю брата к себе, крепко сжимаю его ладонь. — Винсент, потерпи, скоро тебе смогут помочь… ещё немного, — я был уверен, что он всё ещё слышит меня. …Скорая помощь приехала быстро. Меня буквально оторвали от брата, а я перестал что-либо осознавать. Врачи пытаются ему помочь, оказывают первую помощь и понимают, что его надо срочно доставить в больницу. Я едва ли не начинаю грызть свои ногти, то есть противные заусенцы сдёргиваю зубами и не замечаю эту боль, потому что сейчас это не являлось моей настоящей проблемой. Я вижу, как ему становится хуже, как его переносят на носилки и тащат в сторону автомобиля. Мать буквально упрашивает кого-то взять нас с собой. Просто потому что он — часть нашей небольшой семьи и нам будет невыносимо, если мы что-то не будем знать об его состоянии. Не замечаю или не хочу этого замечать, как мать хватает меня за локоть, чтобы я смог последовать за ней и сесть в этот самый автомобиль. В больнице его быстро увозят на этой каталке по коридору, мать следует за ними, пытаясь выяснить что-либо, а я спешу за ней и понимаю, что начинаю отставать. Вдруг меня останавливает кто-то из людей в халате, и убеждают меня остаться в холле. — Вы не понимаете! — я возражаю, стараясь всё же говорить спокойно. — Это мой брат, я не хочу оставлять его, — я чувствую, как появляется неприятный комок в горле и слова даются мне с трудом. На глазах выступают едва заметные слёзы, но этого достаточно, чтобы донести до человека передо мной, что я не лгу и мне и в правду важно быть рядом с ним. — Успокойтесь, с вашим братом ваша мать, она позаботится о нём… — он кладёт свои руки мне на плечи и это вынуждает меня посмотреть ему в глаза. Добрые. Он явно хочет меня успокоить и помочь мне. — Как только его состояние улучшится, то вы сможете увидеться с ним, — но его слова не помогают мне восстановить дыхание и остановить слёзы. Эти горькие и солёные капли, что медленно скатываются по щёкам, казались для меня мучительными. Словно адская агония, будто это не просто слезинки, а целые дорожки огня, от которых останутся следы в виде небольших ожогов. — Я вам обещаю, что вы сможете его увидеть, — может и неправильно с его стороны ни с того ни с сего что-либо обещать, но если честно, лишь последняя его фраза по-настоящему помогла мне привести себя в чувства. По крайней мере, я смог услышать его голос нормальным образом и понять его слова. Он увёл меня в холл и посадил в одно из кресел, пока рядом не было ни живой души. — Посидите здесь, пожалуйста, скоро всё придёт в норму, — мужчина постарался мне улыбнуться, и у него это получилось. Я просто в очередной раз погрузился в свои мысли, решив, что это поможет мне скоротать время. То, что случилось пару дней назад — можно ли считать эту небольшую посиделку в кафе последней? Никогда, чёрт возьми, не происходит ничего просто так. И как я только раньше не понял слова Винсента. «Я хочу, чтобы ты никогда не переставал считать меня своим братом…». Это в действительности его последняя просьба лично для меня. Я чувствую себя полным идиотом за то, что не поинтересовался тогда его состоянием. Ведь я, чёрт возьми, заметил его быстрое изменение в жесте. Головная боль обычно не означает что-то опасное для жизни, но разве нельзя перестраховаться? Мне кажется, что Винсент знал о своём состоянии. Он ведь уволился, потому что посчитал это самым верным решением. Вроде как он сам давно хотел этого. Обычно это не является чем-то непонятным, неожиданным. Но я не видел по сути никакой причины, чтобы так просто уйти с работы. Впервые в жизни, видимо, я самостоятельно вышел из думы, когда услышал шаги поблизости. Я поднимаю голову и вижу того самого врача. Вскакиваю с кресла и чуть ли не падаю. Должно быть, я давно сижу здесь в ожидании. На ногах я устоял и с долей надежды смотрел на мужчину, который явно двигался в мою сторону. Я всё ещё находился в холле, простите, в зале ожидания один. — Как там мой брат? — моём в голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения. — Он сам хочет увидеть тебя. Сейчас ему намного лучше, так что не переживайте, — он в очередной раз слегка улыбнулся мне. После он просто молча проводил меня до нужной палаты. Врач позвал мою мать, чтобы поговорить с ней наедине. Я остаюсь с Винсентом один на один. — Хах, Наташа… — Винсент в очередной раз коверкает моё имя, но в этот раз это не расстраивает меня. Лишь пропустил мимо ушей, решив на этом не концентрироваться. — Я тебя заурядно напугал, да? — даже в таком плохом состоянии он умудрялся оставаться более чем жизнерадостным. Я хотел присесть на кресло, где моментом ранее сидела женщина, но брат похлопал по краю своей больничной койки. И я сел рядом с ним. — Напугал, не то слово… Как ты себя чувствуешь, Винсент? — я стараюсь не выглядеть чересчур грустным перед ним, так как не хочу заставлять его в лишний раз переживать. — Если тебе что-то понадобится, то скажи, я постараюсь помочь тебе, — я внимательно осмотрел его. Как только одно время быстро меняет человека. Совсем недавно он выглядел совсем здоровым, совсем недавно я ужинал вместе с ним (только он закончил быстрее меня). А сейчас он совсем выглядел по-другому: болезненный вид, бледная кожа, немного опухшее лицо и усталый голос. Винсент явно чувствовал себя подавленно, но, тем не менее, старался быть более улыбчивым рядом со мной. И я действительно благодарен ему за это, хоть и осознаю, что для этого ему, без всякого сомнения, потребовалось пересилить себя. — Не парься насчёт этого. Мама обещала, что сама будет привозить мне вещи, если они мне вдруг понадобятся, — он чуть приподнялся и принял более-менее сидячее положение. — Ляжешь рядом? — он немного подвинулся в сторону насколько смог. Я киваю и чуть привстаю, чтобы развернуться и спустя ещё пару манипуляций наконец-таки прилечь рядом с Винсентом. Для удобства ложусь на бок, чтобы в излишний раз не стеснять брата из его собственной койки. Я буквально чувствую на себе его слабость. Мне, в самом деле, хочется поддержать его: будь то физически или морально. Он просунул руку мне под шею, перед этим вернувшись в лежащее положение. Для удобства видимо. — Как скоро тебя выпишут? — интересуюсь я и перекатываю между пальцев одну из верёвок от его кофты, которая была надета на нём поверх больничной одежды. — Здесь в больнице как-то неуютно. Знаешь, атмосфера такая угнетающая. — Я даже не знаю, — он устало пожимает плечами и сгибает локоть, чтобы ему удалось коснуться той же рукой, что и была под моей шеей, до моих волос. — Но я буду держаться молодцом, чтобы меня скорее освободили из этих больничных оков, — усмехается Винсент, прикрыв глаза. — У меня ощущение, что я здесь уже был, — в голове всплывает какое-то неприятное воспоминание. От одной картинки, появившейся перед глазами, на душе стало скверно. Он был расплывчатым, но я чётко предполагал, что на месте Винсента лежал в больнице именно я. Меняется другим воспоминанием, а точнее тем моим ночным кошмаром. Как машина сбивает, как мне больно и как я пытаюсь осознать всё произошедшее. Винсент замер за секунду, и я заметил эмоцию на его лице. Он явно что-то знал про это. — В детстве ты здесь был, когда болел, забыл? — он посмотрел на меня и тепло улыбнулся. Но, видимо, решил оставить втайне от меня.

***

Вечер пятницы я провёл в больнице. Поначалу врачи были недовольны тем фактом, что меня никак не могли вытащить из палаты Винсента. В итоге они сдались, стоило лишь последнему заявить, что будет лучше, если я останусь с ним рядом. Мать сильно переживала по этому поводу, но мы заверили её, что ничего не случится, и обязательно ей напишем или тут же ответим на её звонок. Я пытался помочь брату: то одну вещь подать, то другую, то помочь перекусить или снять кофту. Всё-таки в его комнате стало значительно теплее, да и он согрелся. К нему успел заявиться врач, который попросил меня выйти, и мне пришлось его послушать. Я очень хотел подслушать их разговор. Но понимал, что так делать точно нельзя. Ну, или скорее будет неправильным решением, нежели запретным. Тем не менее, я послушно дожидался окончания их разговора и когда врач ушёл, я вновь вернулся к Винсенту. Не хочу покидать его ни на секунду, чтобы ему не было так одиноко. Всё же не каждый сможет перенести такую ношу, так ведь? Великие люди несут тяжёлое бремя. В субботу я не смог прийти к Эвелен, хотя обещал ей. И мне было стыдно за некую ложь со своей стороны. Раз обещал, то надо было сдержать слово… Я очень боюсь, что потеряю Винсента и не буду с ним рядом в этот момент, чтобы распрощаться. Ко мне обернулась удача лицом, когда я обнаружил свой же телефон на прикроватной тумбочке. Видимо, оставил его там перед тем, как уснуть ещё вечером. Я лишь на некоторое время отстранился от мира, чтобы отправить Эвелен небольшое сообщение, где будет явно говориться о том, что я не смогу к ней прийти. А также я обязательно извинился, раз не предупредил заранее. Я оставил телефон в покое, поскольку в палату принёс кто-то из персонала завтрак для Винсента. И он решил даже поделиться со мной едой, раз мне ничего не принесли. А я немного был голоден, даже признавать стыдно. — Мама снова написала? — отрицательно мотаю головой, тщательно пережёвывая кусочек сыра. — А кто тогда? — он кидает на меня заинтересованный взгляд. Такой же, как и тогда в кафе. — Я должен был сегодня сходить к подруге, она позвала меня в гости. Но я хочу остаться с тобой, поддержать и помочь, — я тепло улыбнулся Винсенту, который как раз хотел что-то возразить по поводу моего решения. Видимо, он не хотел, чтобы я терял такую возможность поближе узнать своих друзей. Тем не менее, как бы мне самому не хотелось, но выбор я свой сделал. — Постарайся в следующий раз сходить к ней. А то обидится, небось, ещё, знаю я этих девушек, ой-ой-ой, — посмеялся Винсент, едва не поперхнувшись, чаем. Вот и заслужил, я так считаю. Девушки ведь тебе ничего такого не сделали… Но я лишь сдержанно улыбнулся на его ответ. — Хорошо, обещаю. Мать пыталась убедить меня вернуться домой, чтобы я смог подготовиться к новой неделе. Но я всё равно настоял на своём. Меня всё никак не покидало чувство беспокойства за Винсента. Он ведь мой родной брат. Она привезла пару вещей для Винсента и положила их возле кресла, которое стояло в палате. Оно было мягким и таким тёплым, ей-богу. Пару раз я на нём и уснул, честное слово. Случайно, но зато становилось намного спокойнее в душе. Я возвращался из уборной комнаты. Ходил я в тот, кой находился вне комнаты Винсента. Он был и для обычных посетителей больницы. Моя походка была нервозной и быстрой, я спешил вернуться к брату. Мне нужно убедиться, что с ним всё в порядке. В коридоре возле дверей стояла мать с тем же врачом, который буквально в пятницу вечером меня успокаивал. Я старался не вникать в их разговор, посчитав, что это не моё дело. Мало ли какие у них там темы разговоров. — О боже, — тихо шепчу я и подбегаю к Винсенту. Я не понимаю, как они не услышали того, что он упал с кровати. Он медленно полз к окну и тянулся к нему, как в последний раз. Я оказываюсь рядом с ним, прижимаю к себе. — Натаниэль… — его голос был совсем поникшим. В нём осталось мало сил. До меня дошло, что это уже конец. — Я хочу увидеть небо… Я хочу увидеть небо… Я хочу увидеть небо… — всё повторял Винсент, даже когда я перевернул его на спину и почти уложил на свои колени. Одной рукой придерживаю его за спину, стараясь изо всех сил не выронить его. Слышу снова шаги позади себя, но мне уже было всё равно на них. Удивлённые вздохи и нагнетающая атмосфера мигом распространились по всей палате. — Нет, не оставляй меня, Винсент… — я подавлен и моё сердце разбилось лишь в один короткий миг. Я не успеваю осознать, как в который раз начинаю плакать. Чуть ли не рыдаю. Мои губы заметно дрожали, и я ощущал, как его тело слабеет в моих руках, как из него уходит вся жизненная энергия. — Прости меня, боже, прости, — я не знал причины, по которой извиняюсь… Но это было важным для меня. — …Я всегда буду твоим братом, верно, Наташа? — я никогда не видел, чтобы человек умирал с улыбкой на лице. Со слабой, едва заметной, но улыбкой.