Близкий незнакомец

— Ты мне лгал! — Да. — Ты меня отравил! — Да. — Ты говорил, что любишь меня! — Люблю.

Вот уже которую неделю я просто пустой. Несколько недель я не чувствовал никаких эмоций. Мне всё безразлично: учёба, мои новые друзья и то, как они беспокоятся обо мне, чужие взгляды на улице и в школе. Даже получилось так, что однажды на уроке один из вредных учителей, которому всё равно было на моё состояние, задал мне вопрос. А я просто встал из-за парты и улыбался. Даже не помню, ответил ли я что-то или нет. Эта пустота внутри просто съедает меня. Ощущение, будто всё внутри меня сгорело. Я перестал общаться с Маргарет. Ведь она видит меня насквозь, и я просто не хочу говорить с ней об этом. Растёт ощущение какой-то ненужности. И с каждым днём я всё больше и больше верю в то, что у меня нет друзей, есть много знакомых, но не друзей. Я не могу сказать, что проблема есть, но не могу сказать, что проблемы нет. Я не могу сказать, что я мёртв, но и живым я себя не ощущаю. Не депрессия и не стресс. Что со мной происходит? Почему я теряю себя? Я себя не узнаю. Даже простой завтрак кажется с каждым днём для меня самым настоящим испытанием. Я должен не просто поесть с утра. Мне требуется пересилить себя, чтобы вообще проснуться и найти повод встать с кровати. Умыться и спуститься вниз, а в дальнейшем и вовсе собраться на учёбу. Мне предлагали остаться дома какое-то время, но я посчитал такое предложение глупым. Поскольку знал, что даже если меня не будет на занятиях, то я всё равно не найду повод, чтобы дома пройти материал самостоятельно. А ведь впереди ждут меня целые недели с контрольными работами. Очередной простой и новый день. Как и в предыдущих, я не видел в нём очередного смысла. Не знаю, наверное, я минут десять пролежал в кровати, прежде чем встать. А до этого просто смотрел в стену. По ту сторону, которой когда-то находилась комната Винсента. Мысли о нём отдаются с болью в сердце. Непроизвольно моргаю несколько раз, смахиваю выступившие слёзы. Порой мне хочется стереть воспоминания о нём, но с другой стороны я не допустить такого. В тот день, когда он умер, я был сам не свой. Я перестал питаться, даже от простой воды отказался, потому что у меня появлялось отвращение при мысли о еде. У меня была на тот момент бессонница, а если я и спал, то всего-навсего два или три часа, не более. Кажется, что я спал нормальным образом лишь на уроках истории. Не нравится мне этот предмет: скучный, хоть учитель был по-своему обаятелен, но я не понимал, зачем проходить нам то, что происходило пару веков назад. Хотя я даже в своей любимой химии перестал понимать последние темы: я не слушал учительницу, мисс Аддерли, которая жила по соседству со мной. Когда-то она успела даже заглянуть ко мне, точнее, к моей матери, чтобы обсудить «моё поведение». Но после этого визита она отстала от меня, не сказав ни слова более после простого «мне жаль». — Натаниэль, ты ведь пропустишь автобус, — мягко уведомила меня мать за очередным завтраком, на котором я с самого начала молчал и спокойно ел. — Адам предложил заехать за мной и я согласился, — отвечаю, когда доел кусочек бутерброда, и пожимаю плечами. — Он твой друг? — Да, — коротко отвечаю, хотя я всё равно не уверен в этом факте. Адам ранее предлагал подвезти до школы, но я всё время отказывался. Лишь спустя неделю после очередного предложения я согласился, чем вызвал неподдельное удивление с его стороны. Только вот, предлагал он это непосредственным путём через сообщения, ближе к ночи. Он считает, что я поздно засыпаю, хотя на тот момент я просто не мог подолгу заснуть.       Йо, Нат, хочешь, заеду за тобой завтра?       23:54 Так было каждый божий день. Ровно шесть повторяющихся сообщений. Единственное различие друг от друга — время отправки.

Я буду не против. Добрых снов.

И лишь сегодня, наверное, я заставил его улыбнуться. Для меня казалась его просьба чем-то обыкновенным. Но для него, видимо, это являлось чем-то более особенным или важным. Потому что я видел его разочарование на лице при моих постоянных отказах. Никто так и не знает, что произошло на прошлых выходных со мной. Маргарет постоянно беспокоится о моём состоянии, но ей я ничего не рассказываю. Не хочу грузить её своими проблемами. А мне и без того больно и тяжело. На улице была крайне неплохая погода. Солнечные лучи приятно грели молочную кожу. И не особо слепило солнце в глаза, что тоже радовало. Весьма удивительный климат как для этого времени года. Уже через пару дней октябрь плавно перейдёт в ноябрь. А там недалеко и до настоящей зимы, до Рождества. А пока что сейчас тепло. Помнится мне, что только на той недели стояли жуткие ветры, даже один раз целый ливень успел пролиться. Мир так удивителен, но одновременно ужасен. Словно он понимал мои чувства, раз после горя и потери близкого человека устроил такую бурю для всех в этом городе. Но видать это лишь простое совпадение. — Привет, Нат, — Адам улыбается мне, когда я выхожу из дома, прикрывая дверь. Он стоял на моём крыльце и терпеливо дожидался меня. Я здороваюсь и слабо ему улыбаюсь в ответ, чтобы не обидеть кислой миной и отсутствием настроения как таковой. Мать успела за двадцать минут до меня уйти по своим делам, посему в этот раз я тоже тщательно проверял, правильно ли я закрыл дверь. В отличие от Джеррарда Адам был более снисходителен к моей такой некой паранойе. Не хочу, чтобы в лишний раз появились хлопоты в этом доме. — Что, стоило мне уехать на неделю, как ты уже нашёл замену? — я слышу смешок и знакомый голос. Меня словно парализовало, и я непроизвольно роняю ключи. — Да уж, не думал, что ты так смел.       Это однозначно он. И я не понимаю, что он потерял здесь у моего дома. Чувствую, как в очередной раз появляется комок в горле и едва ли слёзы не выступают на глазах. Я не знаю, почему я так реагирую на его присутствие. И я не знаю, что чувствую рядом с ним. Мне страшно лишь от одной мысли, что может снова что-то произойти. Делаю над собой огромные усилия, чтобы поднять ключи и повернуться лицом к Адаму и к Нему. — Что ты забыл здесь, придурок? — не успеваю вставить и слова, как Адам становится передо мной и едва ли не шипит в сторону высокого парня. — А разве тебя должно это волновать? — Джеррард явно выше Адама, явно сильнее и явно наглее. Он усмехается и спокойно приближается к нам. — Адам, не надо… Не обращай внимания, — мой голос тихий, едва ли не шепчу ему. Он искоса посмотрел на меня с удивлением. На его вопрос, уверен ли я, лишь молча киваю. Безмятежно беру Адама за руку и иду к его машине. Как будто здесь не было Джеррарда. — О, Натаниэль, хочешь без лишних глаз сделать ему приятное дело? — не смотрю, но готов поставить миллион на то, что Джеррард всё также надменно улыбается. — Да ну не надо так стесняться, чего же ты так? — он явно забыл о том случае в парке. Я резко останавливаюсь и отпускаю чужую руку, чтобы с явным недовольством посмотреть на Джеррарда. — Джеррард, ты должен прекратить так своевольничать! — медленно начинаю закипать и постепенно с этим подхожу к нему. — Ты не можешь без разрешения приходить сюда и озвучивать каждое моё действие, — безусловно, я ему ни мать, ни отец. И он может делать всё, что находится в рамках закона. Тем не менее, не очень вежливо с его стороны приходить в мой дом так, будто он идёт в гости к лучшему другу или вовсе к себе домой. Гости это, конечно, хорошо, но не таким же образом заявляться. Адам, кажется, ещё не собирался встревать посреди моих слов. И за это я ему благодарен. — А иначе что? Снова захочешь, чтобы я тебя трахнул? — я не поспеваю за тем моментом, когда он оказывается слишком близко ко мне. Наклоняется, чтобы заглянуть в мои глаза. Резким и неожиданно движением руки он хватает меня за подбородок, тянет немного наверх, чтобы я смотрел на одного лишь него. Пальцы плавно переходят к щекам и он сжимает их. Явно не хочет, чтобы я сейчас вставил и слова. — Или, может, расскажешь обо мне всё своему брату? Моё дыхание на миг останавливается, и я не могу поверить своим ушам. Я мог догадаться, что помимо того же Адама, Маргарет и остальных в нашей небольшой компании, кто-то ещё будет знать о моём брате. Адам что-то явно кричит ему. Джеррард резко меня отпускает, я слышу тяжёлые и спешные шаги, замах и… Адам падает возле меня прямо на бок. Он явно хотел помочь мне, но это высокомерное существо шаг сделало первым. — Ох, прости, Натаниэль, — я непонимающе смотрю на него после того, как разворачиваюсь уже в какой раз лицом к нему. Перевожу взгляд на Адама, который не мог встать за счёт того, что Джеррард вжимал его ногой в асфальт. Давил он ему прямо на бок и делал больно. Любой идиот до этого догадается. — Я и забыл, что Винсент умер. …В следующий момент я оказываюсь рядом с Адамом и помогаю ему быстро встать. А у Джеррарда уже был разбит нос, но он всё равно стоял на ногах и пытался остановить кровь. Моя левая рука дрожит, и костяшки неприятно ноют. Он что-то говорил, едва не проклинал нас вслед, говоря, что нам ещё не поздоровится. Вообще, подобное поведение Джеррарда отчасти кажется для меня каким-то неестественным. Он из тех людей, кто полезет драться в ответ, если посчитает это нужным или просто промолчит. Немного взятое из второго, потому что парень чётко понимал, что лезть ко мне с кулаками — пустая трата времени. Ему будет неинтересно, наверное, драться со мной, учитывая, что я не смогу толком ему ответить на удар. — Не смей так говорить о нём! — едва ли не шиплю я, поражаясь от своего же поведения. Джеррард притих и лишь молча следил за тем, как мы сели в машину Адама и уехали. Попутно пристёгиваюсь и потираю разбитые костяшки. — Мне очень жаль, — тихо говорит Адам, следя за дорогой. — О чём ты? — я смотрю на него, так и не сняв рюкзак со спины. — Что твой брат умер. Я соболезную, — поясняет мне то, что должно быть и без того понятным. Но я каждый раз забываю, что Винсент мёртв. Не сказать, что я отрицаю его смерти, но всё равно мне становится не по себе, когда зацикливаюсь на мысли, что теперь я единственный ребёнок в семье. — Прости. — Ты не должен извиняться. Не ты же виноват. — Тогда ты не должен был извиняться на тех выходных, — он слегка улыбнулся, но я лишь проигнорировал его слова.

***

Теперь не только Адам знал о смерти Винсента, но и остальные друзья. Правда только, рассказал им про это не я. Думаю, вам не составит труда догадаться, кто именно сделал это. Они затихли по поводу этой темы, когда я приближался с подносом в руках, на котором спокойно покоилась моя еда. Сегодня мать не успела ничего приготовить с утра ровно так же, как и я. Но питаться школьной едой мне не составляет абсолютно никакого труда. Как по мне, она была весьма неплохой. Ранее я уже успел её попробовать как-то раз. Я думал, что обедать мы будем в полной тишине, и хаос будет твориться лишь рядом с нами от других людей. Но, как оказалось, я ошибался. Складывалось ощущение, что ничего не случилось, и никто не узнал причину моей постоянной грусти. Я спокойно обедал, в то время как мои друзья как всегда обсуждали свои планы на сегодняшний день, а также на выходные. Адам всё рассказывал о предстоящей игре, а Беатрис яро стояла на той мысли, что ему следовало бы забросить баскетбол и наконец-таки примкнуть к ним. Цитирую: «к нашему тёмному величественному плаванью!». — Натаниэль, как думаешь насчёт того, чтобы в следующий раз прийти к нам? — Эвелен подаёт голос и обращается ко мне. Я отрываюсь от еды и поднимаю на неё взгляд. Даже не уверен, если честно, что идея такая хорошая. Я боюсь, что за всю неделю может что-то ещё произойти. Но раньше мне говорили, что если думать о плохих вещах, то это может случиться. Хоть в такое особо и не верю, да и не помню даже, кто именно мне так сказал, но сейчас казалось, что это имело какой-то важный смысл для меня. — Я не уверен, что это хорошая идея, — таки озвучиваю мысли вслух. — Если хочешь, то можешь прийти. Появятся планы — ничего страшного, в следующий раз сможешь, — Эвелен мягко улыбнулась мне. Как будто она улыбается лишь тогда, когда хочет приманить людей в свой дом. Если бы мы встретились в иных обстоятельствах, да и если бы были более взрослые, то в моей голове могли появиться весьма скверные мысли по поводу неё. Дескать, озабоченная она или является какой-нибудь убийцей… — Хорошо, я постараюсь. Обед близился к концу, и я сказал ребятам, что хочу ещё немного повторить историю перед уроком. Всё-таки этот предмет давался мне маленько с трудом. Мне предложили подождать их, но я настоял на своём и ушёл с подносом от нашего столика. Оставляю поднос с пустыми тарелками на специальном столе и ухожу из столовой. Мне действительно нужно было прочитать параграф по истории, потому что я знал, что мистер Мэттьюис устроит в самом начале урока какой-нибудь небольшой опрос. Делает он это в довольно забавном стиле, всех всё устраивает, но порой мне приходится подолгу молчать, если он спрашивал именно меня. Сразу же выгляжу глупо, хоть многие и знают, что я не особо силён в гуманитарных предметах. Только сегодня я планировал сходить на могилу к брату, как с утра всё пошло не по плану. Каждый раз, когда я представляю себе образ этого демона, мне становится дурно. Будь я верующим, то обязательно бы каждый день молился, чтобы он наконец-таки умер. А вот на уроке истории учитель так и не явился, а вместо него пришёл ученик второго класса, чтобы нас проконтролировать. Мол, у учителя появились важные дела, а мне теперь надо следить за вами. Только вот, я бы радовался этому, если нашим «смотрителем» был кто-нибудь другой, а не Мэттью. Но я старался в лишний раз не обращать на него внимания и повторить предыдущую тему по химии, так как сегодня меня ждала контрольная работа, хоть и чувствовал на себе его пристальный и заинтересованный взгляд. Сидел я за последней партой прямо около окна. Хоть я не хотел отставать от тем данного предмета, но порой мне вообще было ничего непонятно. Посему мне очень хотелось находиться на далёком расстоянии от учителя. Было бы логично для такого сидеть на первых партах, но они здесь почти не играют никакой роли. Потому что он всё равно спросит всех, если сам того захочет. Просто я сам по себе не особо заметный, да и впереди меня всегда сидит кто-то выше ростом. — Ну здравствуй, малыш, — ко мне кто-то подсаживается, и я поворачиваю голову в сторону человека. Что, чёрт возьми, Мэттью забыл рядом со мной? — Привет… — всё-таки решаю не молчать, а то вдруг это тоже будет его раздражать. Так же, как и Джеррарда. — Слышал, что у тебя брат умер. Соболезную, — маловероятно, что решил парень начал разговор на эту тему, чтобы в лишний раз меня на слёзы вывести или на неловкое молчание. — Как подумаю, что у меня есть младший брат, так появляется беспокойство за него, — Мэттью поставил локти на стол и опирал голову об руку. Я не удивлюсь, если скоро вся школа будет знать о моём горе. Это слишком… страшно. Я не хочу, чтобы до этого дошло. Не хочу ощущать на себе чужие взгляды, слышать чужой шёпот за спиной — всё это слишком невыносимо. Каждый раз появляется чувство, что ты находишься в центре внимания. И далеко не такого, как бы тебе хотелось. Одно дело, когда большая часть этих людей твои друзья или простые знакомые, а смотрят на тебя только потому, что хотят поздороваться. К тому же, я не мог предугадать, как все могут к этому отнестись. Сделают это, как Джеррард или как тот же Мэттью с остальными моими друзьями? — Неужели Джеррард тебе нравится, мой дорогой друг? — Мэттью лишь одним своим вопросом заставляет меня остановиться на миг. — Или просто так сложились обстоятельства? — он хмыкает. — Не нравится он мне, — глупо так легкомысленно говорить о нём при его же друге. — Если бы я с ним не столкнулся случайно, то ничего не случилось бы, — я нахмурился и вновь обратил на парня всё своё внимание. Если честно, то эта тема не слишком приятная для меня. Мэттью пододвинул свой стул поближе ко мне. И мне непроизвольно захотелось сделать так же, но совершенно в другую сторону. Тогда придётся сразу на окно взбираться, а я не слишком гибок для такого. Он явно насмехался над моей реакцией. Я не мог проигнорировать его действия: смущаюсь, краснею и отвожу взгляд в сторону окна. — Ты бы это… Внимания не привлекал, — уже более тише добавляет он. Его рука неожиданно и незаметно ложится мне на талию. Я вздрагиваю и начинаю места себе не находить. Похоже на то, что он считает меня каким-нибудь «мальчиком лёгкого поведения». То одному делаю минет, то другому позволяю себя лапать. Да уж, а завтра что, начну спать с незнакомцами? Бред какой-то. — Ты же не хочешь, чтобы эти шумные идиоты заметили нас? — он улыбнулся. — Тогда ты не трогай меня, — отвечаю в тон парня. Но он лишь склонил голову в бок, а после положил её на моё плечо, оказавшись чересчур близко ко мне. — Прекрати… — Ладно, не стони только, а то тебе до возбуждения недалеко, — Мэттью всё ещё сидел близко, но при этом он убрал от меня свои руки, чем заставил спокойно и с облегчением вздохнуть. Вёл он себя более чем непосредственно и уверенно. Знаете, как будто для Мэттью все его действия являлись простым выступлением перед публикой. Будто делал он это для отвода глаз или, быть может, чтобы просто позабавиться. Он чрезмерно сложный человек, но при этом он ничего не скрывает о себе другим. Его можно прочитать, как простую книгу. Но всё, что ты прочитаешь — на самом ли деле оказывается истинной? Он мог бы легко привлечь чужое внимание и расположить человека к себе. Я уверен, что ему это не составит никакого труда. Но меня интересует при этом, как на самом деле Мэттью относится к своему эдакому положению? Получается ли он настоящее удовольствие или лишь притворяется, что ему нравится. Наверное, будь я каким-нибудь психотерапевтом, то из меня он вышел бы совсем никудышным. — Не уходи сегодня через главный вход, — Мэттью продолжил говорить всё также тихо. — Джеррард явно недоволен тобой. Ничего более он не сказал. Мэттью покинул мою компанию ровно так же, как и появился — как гром среди ясного неба. Но на сей раз чужие слова я не пропустил мимо ушей. Не могу судить и утверждать, что он мне солгал. Но при этом какова вероятность того, что Мэттью сказал правду? В любом случае, ближе к концу учебного дня надо будет вспомнить его слова. Мне бы в таком случае хотелось бы ещё встретить Адама, чтобы вместе с ним и убедиться. Как итог на нас никто не обратил внимания. А сам урок уже близился к концу. Больше он меня не трогал в тот момент. Со звонком собираю вещи и выхожу из класса едва ли не самым последним. Урок истории был единственным, когда возле меня не болталась Анна с Маргарет. Кажется, что этот предмет у них будет только завтра. Я не особо вчитывался в их расписание, но они у нас подружки близкие, расписание у них одно на двоих почти. А со мной на удивление лишь некоторые не совпадают. Но этому я даже рад. Ибо в противном случае они бы уже, наверное, подбежали ко мне со слова явно связанные с недавним случаем с Мэттью. — Натаниэль, эй! — ко мне подбегает Беатрис. Она приобнимает меня за плечо и мы не останавливаемся посреди школьного коридора, продолжая идти дальше. — У меня очень важный вопрос к тебе. — Что случилось? — смотрю на неё, изредка поглядывая вперёд, чтобы ни обо что не споткнуться. — Ты случаем не хочешь начать ходить на плаванье? Я скептически склонил голову набок. Сам по себе спорт кажется для меня чем-то невозможным. Могу только по утрам устраивать для себя пробежки или просто пробежать в спортзале пару кругов. Но у меня всё равно было освобождение от физкультуры. — Да нет, не особо хочу, прости, — я слегка ей улыбнулся. — М, ничего страшного. В следующий раз я обязательно тебя затащу как-нибудь на плаванье, — весьма зловеще посмеялась Беатрис в шутку. Она потрепала меня по волосам, отчего я лишь нахмурился, а после наконец-таки прерывает эти «объятия». — Ну попробуй! — с живостью восклицаю я. Я подумал, что сейчас у нас с ней один урок. Но после я вспомнил, что Беатрис несильна в химии, на которую я сейчас направлялся. Она как-то объясняла мне за обедом, что у неё минимальное количество уроков химии в неделю. У меня как-то раз промелькнула мысль в голове, чтобы предложить ей помощи и подтянуть её по предмету. Не знаю, согласится ли она, но я уверен отчего-то, что должна. Хотя после этого разговора мне кажется, что она выдвинет своё условие. Мол, согласится лишь при том условии, если я начну-таки ходить на плаванье. Мало ли что от неё можно ожидать. На химии с мисс Аддерли я чувствовал себя намного лучше. Как будто рыба в воде. Я всегда понимал все её объяснения, а преподавала она просто прекрасно. Спокойным тоном, разбавляла редкую скукоту шутками, а также повторяла тот или иной материал, если её ученику стало что-то непонятно. В общем, учиться у неё одно удовольствие, да и с самостоятельными работами дела обстоят лучше. Просто потому что она устраивает их не так часто, а если и решается проверить то, как мы усвоили тему, то делает задания не такими сложными. Даже самый отстающий ученик сможет что-то, да и решить. Но делает она это скорее не из-за оценок, а чтобы проверить, как мы восприняли тему. К концу урока казалось, что скоро день приблизится к завершению.

***

— Адам! — я догоняю парня и хватаю его за плечо. — В школе есть запасной выход? — М? Зачем тебе? — он останавливается, поворачиваясь лицом ко мне. Он вопросительно изогнул бровь и улыбнулся. — Мне нужно покинуть школу не через главный вход, — я немного нервничаю. И в душе надеюсь, что Мэттью меня не обманул. Хотя, крайне глупо ему верить. Мы с ним не друзья. — Ладно, идём, — я выдыхаю, глядя на него с восторженным обожанием. Благо, что он не задавал лишних вопросов. Я, немного опасаясь неожиданной встречи с обидчиком, следовал за Адамом, стараясь не отставать. С одной стороны это просто, потому что мне оставалось лишь покорно и молча идти за другом. А с другой стороны в коридоре было много людей: не только подростки, но и учителя. Но это даже к лучшему. Я буду не так заметен. Да и если Джеррард, найдя меня, попробует что-то сделать, то кто-нибудь из рабочего персонала может помочь разобраться с ним. Мы спустились на самый первый этаж и побрели в противоположную сторону от главного входа. Как оказалось, запасная дверь находилась под лестницей как раз-таки в другой части школы. Здесь так же было в значительной степени много людей. Да и я не заметил нигде поблизости Джеррарда и его компанию. Может, они ждали снаружи на улице, а может просто не успели ещё прийти сюда. В любом случае, я рад, что мне с Адамом удалось остаться незамеченными… Нет, не совсем. То, как мы «очень скрытно» выскальзывали, заметил лишь один человек — и это была Анна. На улице уже не осталось тёплых солнечных лучей. За место них появился неслабый ветер. Ветви деревьев так и витали туда-сюда, некоторые пожелтевшие листья начали уже осыпаться. Где-то в небе летели вороны, что удивительно, потому что ранее я их не видел здесь. Может из-за начавшегося ветра они не сидели спокойно на своих деревьях. Но не исключено, что я всего лишь не придавал ранее значения. — Хотите до дома довезу? — предложил Адам. Я не заметил, как мы оказались на школьной парковке. Автоматически оглядываюсь по сторонам, чтобы поблизости не оказалось лишних глаз. Помимо Анны, которая подтянулась к нам совершенно непредвиденно. — Я был бы не против, но… — он в очередной раз вопросительно изогнул бровь. — Я хотел сегодня съездить на могилу к брату. — Вот как, — задумчиво протягивает он, открыв машину через брелок от сигнализации своей машины. — Могу и туда отвезти, если тебе нужно. Мне не тяжело. Улыбается он, а удивляюсь я. Даже неловко с моей стороны. Как бы это моя личная проблема в виде отсутствия собственного транспорта, но при этом мне приятно, что даже Адам хочет отвезти туда, куда я захочу. — Анна… А тебе не помешает это? — я не хочу, чтобы парню пришлось ездить из одной стороны в другую по несколько раз. Да и не хотелось бы заставлять девушку в лишний раз ждать, пока я буду посещать Винсента. — Если ты не будешь против, то мне хотелось бы сходить с тобой, — она невинно и слегка улыбнулась, глядя на меня без какого-либо смущения. В конце концов, мы приняли единогласное решение. Адам везёт меня и Анну на кладбище. Да уж, звучит гнусно и крайне вычурно. Будь мы какими-нибудь готами или сатанистами, то такое дело было бы по обыкновению. Слишком стереотипно, но всё-таки как-то необычно идти с кем-то из своих одноклассников на могилу. Ехали мы в тишине. В ушах был лишь ласковый звук ветра. Сел я на заднее сиденье, в то время как Анна уселась вперёд. В какой-то момент ветер казался мне приятным. Может он портил мою причёску, но сейчас это не особо меня волновало. Я ощущал лёгкую усталость и меня начало клонить в сон. Но я всё равно старался держать себя в руках и не уснуть прямо в дороге. По пути мы быстро заехали в один цветочный магазин. Адам остался у входа на кладбище. В то время как я вступил на её территорию первым, за мной шла Анна. Долго шагаем по истоптанной тропинке, которая плавно переходила в небольшой холмик. За ним было продолжение и уже совсем скоро мы оказались перед нужной могилой. — Привет, Винсент, — я слабо улыбаюсь, стараясь не заплакать с первых секунд. Оставляю рядом цветы — ландыши — его любимые. — Я надеюсь, ты не будешь против компании меня и Анны. Смотрю прямо на могилу и внутри меня смешанные чувства. Умер близкий человек не своей смертью в виде старости. Он был мне дорог. Может, раздражал отчасти своими шутками, но ведь это не повод не любить его. Как бы то ни было мы — братья. Где-нибудь в раю или куда он мог попасть, я уверен, что ему сейчас хорошо. И я буду радоваться за него. Но при этом мне чрезмерно грустно. В Винсенте было столько радости и чего-то такого простого, обыкновенного, что есть у каждого человека, но у него оно, казалось бы, было особенным. Он не делал ничего такого сложного, чтобы делать меня счастливыми. Просто интересовался моими делами каждый день, каждый раз наливал апельсиновый сок за завтраками, даже когда я этого не просил. Он делал простое дело, но меня это на подсознательном уровне уже успокаивало и заставляло улыбнуться. — Натаниэль? — слышу обеспокоенный голос Анны. Я не сразу обращаю на неё внимание. Интересно, слышит ли меня Винсент? Мать говорила мне в первый раз, когда мы здесь были, что люди всё равно будут слышать тебя, даже когда умрут. Они будут лежать в своих гробах, но при этом их душа всё равно будет неподалёку, если ты придёшь и навестишь умершего. Анна легко касается моей руки, потому что я все ещё не ответил ей. — Прости, — прихожу в себя сразу же после чужого прикосновения. — Я слегка задумался, — смотрю на неё и виновато улыбаюсь. Я помню тот день, когда Винсент задолго до своей смерти решил поговорить со мной о кое-чем чрезвычайно важным. Я не помню суть нашего разговора, но Винсент в тот момент был крайне серьёзным. Он задавал мне вопросы и хотел, чтобы я максимально чётко и честно отвечал на них. Я не имел понятия, зачем ему это нужно было. Но я понимал лишь одно — Винсенту было это необходимо. С тех самых пор повторную серьёзность на его лице я видел лишь в той кафешке. — Просто это тяжело для меня, — я не останавливаюсь. — Я был так глуп, когда не видел, что ему было плохо. — Это не страшно, Натаниэль, — она смотрит прямо в мои глаза. — Возможно, что ты заметил, но просто не хотел принимать этот факт. И это не страшно. — Я мог бы помочь ему… Не знаю, как именно, но мог, — чувствую неприятную горечь во рту. Неприятный осадок на душе и комок в горле. — Моя мама говорила мне, что если Бог забирает людей раньше положенного срока, то делает он это для их же блага. Может, твой брат и умер… — она смотрит на могилу. Наверное, чтобы убедиться в его возрасте. — Но он, я уверена, счастлив сейчас. В любом случае, он всегда может вернуться в другом виде. — Вернуться? — чувствую, как слезятся глаза. — Переродиться, — она легко улыбнулась, сжав мою ладонь. — Просто знай, что обязательно наступит момент, когда он вернётся на землю. В любом своём облике. И велик шанс, что вы всё равно встретитесь. Её слова казались каким-то бредом. Наверное, если бы я ощутил вкус горя и потери ближнего, то мог посчитать эти фразы ещё и глупыми, бессмысленными. «Иногда ты должен потерять себя, чтобы отпустить все и стать свободным. Свободным быть самим собой и достичь той точки, где ты по максимуму гордился бы тем, кто ты на самом деле. Пора перестать отрицать свою ценность. Хватит жить в темноте, позволь своей внутренней силе затмить её». — Мы все разбиты по-разному, мы все боремся, — неожиданно продолжает Анна. — Это непросто, и это ещё сложнее в твоём положении. Но даже если тебе нужно убедить себя сделать то, чего ты действительно не хочешь, это всё того стоит. В конце концов, единственный, кто может изменить твою жизнь, это ты. Я смотрел в её глаза полные боли и беспокойства. Мы знакомы всего ничего, знаем друг о друге так мало, но при этом мы на подсознательном уровне так близки. А она смотрела в мои глаза полные отчаяния. Лишь сейчас акцентирую своё внимание на её цвете глаз. Они карие. Незамысловатые и привычные для всех. Но при этом я отмечаю, что они немыслимо роскошны. Я ненавижу смотреть на себя и осознавать, что мне не нравится то, что я вижу. Я ненавижу оглядываться назад и удивляться тому, каким я был. Каждый день что-то не так. Одна простая мелочь может в один миг сделать меня несчастным. Как будто ни один день не будет иметь значения, если не случится что-то плохое. Но в этот момент время остановилось. Мне наконец-таки стало намного спокойнее, и я почувствовал облегчение. — Спасибо, Анна, что поддерживаешь меня, — я не могу сдержать слёзы. Но были теперь они не от плохого настроения и скорби. А потому что я наконец-то понял, что девушка, что стоит передо мной, очень дорога для меня. И это буквально за пару недель и это не может не радовать. — Натаниэль, — вкрадчиво сказала она, стараясь говорить спокойнее. Её что-то беспокоит? — Я должна тебе кое-что сказать. — Я тебя слушаю, — теперь она берёт в руку мою другую ладонь. Я ощущаю тепло её рук и чувствую себя просто чудесно. — Натаниэль, ты мне нравишься.