Близкий незнакомец

«Forgive me for being born».

— Натаниэль, — спокойный и ровный голос с очевидным акцентом. — Сядь поудобнее. В комнате было не так светло. Шторы на окнах не пропускали солнечные лучи. Витала какая-то старомодная атмосфера. Лишь два настольных светильника освещали помещение. Мужчине это нравилось, а я не возражал. Меня всё устраивало. Придавало это даже некого шарма. Я уютнее устроился в кресле, постаравшись расслабиться. Я не знал, насколько долго задержусь здесь, но мне оставалось лишь послушаться его. — Ты ведь знаешь, по какой причине оказался здесь? — он перекидывает одну ногу на другую, в руках держит блокнот с ручкой. Мать всерьёз обеспокоилась моим состоянием. А после очередного похода на кладбище она посчитала, что я никак не могу забыть прошлое. И это отчасти являлось правдой. Я отпустил прошлое, но не мог порой сдержаться, чтобы окунуться в эти былые воспоминания. Она беспокоится и боится, что я последую за Ними. Хоть это и было неправдой. Я всё ещё хочу жить, несмотря на все невзгоды. Винсент навряд ли бы был рад той перспективой, если я предпочту смерть. Да и друзьям делать больно я не хочу… Я кивнул головой. — Отлично, — он одарил меня лёгкой улыбкой. Он ранее предложил мне перейти на «ты», я не отказался. — Расскажешь, что тебя беспокоит? Что меня беспокоит? Я даже не знал с чего лучше всего начать. Может с переезда в этот город или с того ночного кошмара? Я мог бы рассказать и о своём обидчике. Тем не менее, я несколько боялся говорить ему что-либо. Я боялся лишь потому, что меня могут счесть за настоящего сумасшедшего. Попасть в шестнадцать лет к такому человеку — дело страшное. — Пару недель назад мне приснился кошмар, — неуверенно начинаю я и обращаю всё своё внимание на мужчину, который сидел передо мной. Кажется, он француз. Я не ожидал, если честно, увидеть человека с иной национальностью здесь в Англии. Звучит так, словно я не рад его присутствию. Но на деле мне всё равно с кем общаться. То есть, для меня не имеет значения какого пола мой собеседник, какого цвета его кожа или какой ориентации. Для меня имеет больший приоритет поведение человека и его душа. — И о чём же он был? — он склоняет голову вбок. Не могу не отметить его внешность. Худощавый мужчина, достаточно ладный, на первый взгляд ничем не примечателен. Из внешнего вида я могу подчеркнуть главную особенность его поведения — его аккуратность. Каждый шнурок будто завязан по линейке. Его взгляд казался неживым, но одновременно с этим строгим. Тем не менее, меня он очаровал своей некой загадочностью. Мне ещё показалось, что он носил линзы. Потому что ранее я не видел никогда глаза багрового цвета. — Как я умер. Я сделал вывод, что меня сбила машина и… Помню, что взлетел после того, как чей-то голос сообщил мне о смерти, — делаю губы тонкой полоской. Замечаю, как мужчина делает пометки в своём небольшом блокноте перьевой ручкой. Он напоминал мне этим какого-то джентльмена прошлого столетия. — А потом я проснулся, и мне казалось, что я попал куда-то не туда. — Складывалось ощущение, что попал в чужое тело? — он словно прочитал мои мысли. Я киваю. — Ты не помнишь события до своего сна? То есть, может ты увидел что-то или посмотрел какой-нибудь фильм на ночь? А я ведь не помню, что со мной случилось до этого кошмара. Лишь этот кошмарный сон и утро с последующими днями. Я нахмурился, и мужчина не пропустил эту деталь мимо глаз. Однако сказал он лишь, что я могу не торопиться с ответом, если по какой-либо причине не могу ответить с первого раза. За это я ему премного благодарен. Но в это время в голову лезет лишь тот яркий свет, чужой неизвестный голос и этот взлёт над землёй. — Нет, ничего такого не помню, — уже более уверенно отвечаю я на его вопрос. — Ничего страшного, Натаниэль, — его голос на секунду затерялся в моих думах. — Такое… «Это не страшно, Натаниэль», — вспоминаю её слова. По всему телу проходит неприятная дрожь, отдаётся в самый позвоночник, словно болезненная молния. Я прикрываю глаза, чтобы сдержать чувства. Не хочу плакать перед малознакомым человеком. — Натаниэль, ты мне нравишься, — она улыбается, показав белые, как морская пена зубы. Не сразу понимаю смысл этих слов. Рассеянно моргаю несколько раз, прежде чем понять, что Анна мне только что сказала. Она улыбается и ждёт того же ответа, но… Я лишь улыбнулся в ответ с некой жалостью. — Прости, Анна, — поджимаю губу. На её лице тут же меняются эмоции. Чёрт возьми. Не надо было мне так резко начинать «отвергать её чувства». — Анна, ты нравишься мне, но как друг, понимаешь?.. — она отпускает мои ладони, начинаю понимать, что ещё немного и, наверное, я доведу её до слёз. — Ты отличная девушка, мне с тобой приятно общаться. — Тебе нравится кто-то другой? — замечаю, как блестят её глаза. — Нет, мне никто не нравится… Пока что никто. Прости. — Натаниэль? — из мыслей выводит чужой голос. Открываю глаза. — У тебя всё в порядке? — он с неким беспокойством смотрит на меня. В очередной раз я непроизвольно отстранился от мира сего из-за своих дум. Я стараюсь разочарованно не вздыхать, потому что не хотел в лишний раз тревожить мужчину. А он спокойно сидел передо мной, и молча дожидался моего ответа. Мне нужно научиться держать свои раздумья под контролем и лишь в определённый момент времени задумываться, а не когда моя голова с разумом этого захотят. — Прости. Всё в порядке, — я помотал головой, отгоняя тем самым мысли. Мужчина слегка улыбнулся мне. И мне показалась эта улыбка слегка странной. Словно она для него была неестественной. Не в том смысле, что она ему не шла, ничуть. А в том, что мужчине к лицу больше подойдёт какая-нибудь кислая мина. Обычная взрослая серьёзность. Хотя где-то внутри я считал, что его улыбка была отчасти привлекательной. Мужчина всё-таки был красивым. Я с восхищением наблюдаю за тем, как он что-то записывает в свой блокнот. Всё той же перьевой ручкой. Дорогой на вид. Он писал не торопясь, медленно. Мне казалось, что у каждой его буквы были закорючки в конце. — Натаниэль, — он наконец-таки отвлёкся от писанины. — Может быть, расскажешь о недавних событиях в своей жизни? Есть ли человек, которого ты любишь или, быть может, ненавидишь? Я автоматически вспоминаю Джеррарда. Морщусь от его образа, который появляется пред глазами. Сразу же появляется желание выжечь себе глаза или просто-напросто залить в них какую-нибудь кислоту. Этот человек слишком ужасен. Может у него в жизни есть свои проблемы, может его не любят родители или их вовсе нет. Не могу непременно предполагать, что мои предположения верны. Но всё-таки поступки Джеррарда ничто не может оправдать. Не замечаю, как мои глаза начинают слезиться. А уже после хныкаю и шмыгаю носом. Это произошло как-то само собой. Я даже упустил этот момент. Мужчина оставляет блокнот на низком столе, что находился между нами. Он наполняет стакан водой из кувшина, который так же находился на этом столе. Затем он оказывается рядом со мной и протягивает мне его. Мои руки дрожат. Я поднимаю голову, беру стакан, стараясь вместе с этим его не уронить. Мужчина явно видит, что я могу выронить вещь из рук, посему он всё ещё находился рядом со мной. Я дрогнул, когда он коснулся моих рук. Решил, значит, придержать. Я тихо его благодарю и с его помощью делаю несколько глотков холодной жидкости. — Спокойно, прости, если не хочешь отвечать, то можешь промолчать. Хорошо? — он заглядывает в моё лицо и наши взгляды пересекаются. Я неуверенно киваю и снова делаю пару глотков. Я отметил, что мне приятна близость с ним. Хоть его серьёзность может кого-то оттолкнуть, но она мне казалась как что-то необыкновенное. И то, что заставляет моё сердце биться чаще. Не могу прекратить нагло смотреть в его лицо. Всё ещё удивляюсь, как я его не смутил своим пристальным взглядом. Можно его назвать его даже «оценивающим». Но, кажется, таким своим поведением, я заставил его лишь усмехнуться. — Я расскажу! — восклицаю я. — Мне просто нужно немного времени, — мужчина кивает, стакан из моих рук забирает, чтобы поставить его на тот же низкий столик. — Только… Останьтесь тут рядом, пожалуйста, — умоляюще смотрю на него. Мужчина вздыхает. Видимо, он решался между профессиональной этикой и моей просьбой. Всё-таки помогать человеку ему надо, но и пересекать границу также нельзя. Как итог, он остался рядом. Этот низкий стол не был стеклянным. Не знаю, может подобием металла или просто такое дерево, но мужчина присел именно на него, взяв тот стакан в свои руки. Это выглядело даже забавно. Но из-за того, что он выше меня, мы всё равно почти наравне могли смотреть друг на друга. И меня это устраивало. Мне будет немного неловко, если ему придётся смотреть на меня снизу-вверх. Но если будет наоборот, то мне уже будет не неловко, а неудобно. В общем, кучу нюансов. И я рассказал. Про свой первый день в школе. Как впервые меня буквально спасла Маргарет, как она с Анной позвали меня пообедать с ними. Как я познакомился там с остальными ребятами. И про свой второй день, в котором я столкнулся с Джеррардом. На моменте рассказа о конце того школьного дня, у меня вновь появился в горле неприятный ком. Мужчина протягивает мне стакан, я благодарю за это, беру его и делаю ещё несколько глотков. Я не видел смысла утаивать от него случившееся. «Что бы он у тебя не спросил, отвечай на всё честно и, мальчик мой, не бойся, что он тебя осудит. Он тебе поможет». Но я не рассказал, что сделал со мной Джеррард в моём же доме. Не имею абсолютно никакого понятия, почему именно это я решил оставить в тайне. Но, наверное, потому что с его стороны это является уже преступлением. То есть, принуждение к оральному сексу относится к статье… А я не хочу, чтобы всё так усугубилось. И навряд ли кто-то послушает моё мнение, если я всё-таки расскажу об этом случае. Мне просто требовалось, чтобы Джеррард отстал от меня со своими замашками и угрозами. — Знаешь, давай сделаем так, — начинает мужчина, прежде чем я успел отвлечься. — Ты начнёшь вести дневник. Можешь написать обо всём своём дне, если хочешь. Можешь написать то, что тебя больше всего беспокоит. Договорились? — его улыбка вновь очаровывает меня. — Договорились, — в унисон с ним улыбаюсь. Я забыл про одну вещь. Он ведь называл своё имя в самом начале нашего разговора. Но то ли я прослушал, то ли забыл. Кажется, что и в правду мимо ушей пропустил. — Прости… — мне как-то неудобно обращаться к нему на «ты», но я стараюсь привыкнуть. Просто мне потребуется немного времени. — Но как тебя зовут? Я прослушал… случайно. Мужчина едва сдержал смешок. Но я его понимаю, сам виноват, раз так сглупил. — Готье де Дюбуа, — он точно француз.

***

Анна перестала общаться со мной. Я не видел особой причины так поступать, но решил, как итог, не трогать её какое-то время. Пока она сама не захочет объяснить этого или просто не начнёт заново со мной общаться. Но при этом я всё ещё пересекался с Маргарет и остальными. Только вот отношения с первой тоже стали складываться немного хуже, чем было ранее. Хотя оно и понятно. Они ведь лучшие подруги. Может Анна подтолкнула её хоть как-то меня игнорировать. По крайней мере, наше общение теперь основывается на «привет-пока». А за обедом они что-то обсуждают всегда своё. То о предстоящей вечеринке, то о злой учительнице по какому-то предмету. Но если быть честным, то за обеденным столом я всегда сижу тихо, спокойно ем и слушаю истории остальных. Иногда на меня обращают внимание и что-то спрашивают, лишь в эти моменты я отвлекаюсь и вливаюсь в их разговор. Я начал вести дневник, как и предложил мсье де Дюбуа. И на самом деле это весьма удобно и эффективно. Ибо заметил, что порой я не помню, как делал многие пометки. «Четверг. Время девять утра сорок три минуты. Закончился урок французского языка. И сейчас у меня появилось неистовое желание избить какого-нибудь восьмиклассника». Ранее я не замечал за собой подобных мыслей. Лишь помню случай, когда я хотел, чтобы Джеррард умер. Но это уже было сознательно с моей стороны. Хотя если честно, то я всё ещё горю этим желанием. Но почему-то меня это не особо испугало или заставило волноваться. Может я просто не выспался в тот четверг и сам не заметил, как что-то записал. Но я больше рад тому, что меня никто не застал за этим делом. Выйдет неловко, если бы кто-то увидел меня за написанием своих мыслей в «личном дневнике». Всё-таки это старшая школа. Навряд ли бы кто-то там из здешних людей оставил это без внимания. Хоть Анна со мной не разговаривает, но я постоянно замечаю на себе её косые взгляды. Может она осуждает меня со стороны, но если честно, то мне плевать. Когда-нибудь она успокоится и примет то, что в ответ я её полюбить не смогу. К тому же, весьма странно признаваться мне в чувствах на кладбище… Меня аж в дрожь бросило от таких рассуждений. Это не просто странно, это жутко. Я приехал туда, чтобы посетить могилу брата, а как итог ушёл оттуда никаким. Даже Адам ничего не спрашивал ничего в тот день. Просто отвёз меня домой и всё. Ничего более. А уже сегодня я поехал на учёбу на простом школьном автобусе. Не думаю, что Анна виновата в поведении моих друзей, но всё может быть. Но на деле поездка на школьном автобусе не такое страшное дело. То же утро началось у меня, мягко говоря, не очень. Мало того, что я едва ли не проспал будильник, так ещё и уснул я в полчетвёртого ночи. Очередной недосып из-за тревожных мыслей посреди ночи. К слову, что именно тогда меня волновало — я не помню. Закончился последний урок, все тут же собирают вещи, учитель причитает и говорит, что следовало бы нам записать ещё домашнее задание. Пока все уже на полпути к выходу, я быстренько записываю задание на завтра, убираю всё в рюкзак и выхожу из класса. Мне нужно забрать пару вещей из шкафчика, поэтому спешу на третий этаж. Стоило мне оказаться на лестнице, как кто-то хватает меня за руку и крепко держит. Я дёрнулся, едва ли не упал. — Отпусти! — визгнул я, дёрнув рукой. Наконец-таки удаётся посмотреть на человека, который меня схватил. И в этот момент у меня перехватило дыхание. — Заткнись, — прошептал он мне в лицо. Джеррард потянул меня куда-то, я пытался в свою очередь остаться на месте, но он сильнее меня. До такой боли сжал моё запястье, что я не смог сдержать тихий стон от неприятной боли. Больше всего удивило меня то, что лицо его вмиг изменилось. Если на лестнице он готов был уничтожить меня своим взглядом, то сейчас он выглядел чересчур спокойно. Но, наверное, для того, чтобы никто не обращал на нас лишнее внимание. Не думаю, что кто-то осмелится помешать ему. Но больше всего меня поражало, что и в правду ни один человек не придал нам никакого значения. То есть, всем наплевать, что какой-то высокий парень, что знаменит в школе своим бунтарским духом, и именно он сейчас тащит за руку какого-то бедолагу? С каждым днём всё больше разочаровываюсь в людях. Он буквально затолкал меня в уборную. В ту самую, где впервые он «преподал мне урок». От незнания того, что на сей раз я ему сделал, начинаю теряться. Чувствую себя муторно. Боже, я надеюсь, что он не будет меня окунать в унитаз. Во-первых, это не из самых приятных дел. А во-вторых, сегодня Адам на соревнованиях, посему он не сможет мне одолжить свою одежду в этом случае. Я замер и даже старался не дышать в лишний раз. Джеррард плотно прикрыл дверь и окинул меня взглядом, полного презрения и ненависти. — Помнишь, я говорил, что однажды верну свой должок? — он приближается ко мне, а я даже не могу отступить назад. Потому что знаю, что это мне не поможет. Я пытаюсь на него не смотреть, дышу буквально через раз. — Так вот, получай его, — я буквально почувствовал его улыбку, даже не смотря на это мерзкое лицо. Почувствовал лишь благодаря его тону, который не предвещал ничего хорошего. Он резко схватил меня за шею и потащил в одну из кабинок. Здесь дверцу, которая и без того немного была сломана, он решил не закрывать. Видимо, не видел в этом смысла. Мою шею он сжимает и мне становится тяжело дышать. В следующую секунду кожу больно обжигает, ноги не выдерживают, а разум не понимает, что произошло сейчас. Осознания того, что я получил кулаком в лицо, появилось после того, как смог разлепить глаза, которые зажмурил из-за наступившего страха. Устремляю взгляд на Джеррарда снизу-вверх. Кажется, он разбил мне губу. Моё дыхание заметно учащается, сердце начинает слегка подводить, не ожидая, что произойдёт дальше, хоть ответ был на поверхности. После того, как его свободная рука опустилась ниже и стала стягивать поспешно с меня брюки, я тут же начал пытаться от него отбиться. Понимая, что это не поможет и, быть может, даже не приведёт ни к чему хорошему, я всё равно старался не сдаваться. Где-то внутри себя надеялся на любой шанс спасения. — Боже, нет! — я не могу крикнуть. Мне удаётся лишь тихо шептать, потому что воздуха предательски было мало. — Заткнись, — вновь повторил Джеррард, справившись одной рукой с ремнём и молнией. — Ты ведь не хочешь, чтобы вся школа увидела, как я буду тебя трахать? — безумным голосом сказал он. Но это не остановило меня и дальше упираться. Руками толкаю его в грудь, но это не помогает толком, и я повторяю действие. Даже пытаюсь применить в ход ноги, пнув его куда-то в колено. Только за это Джеррард вновь подарил мне удар в лицо. В голове загудело, в глазах потемнело. Не удалось мне сразу прийти в норму. Но я надеюсь, что после этого не останется никакого синяка. Не хочу, чтобы мать узнала о произошедшем. Глупое желание, но она и без того страдает. Когда он начал стягивать с меня нижнее бельё, то я не почувствовал ничего приятного. Абсолютно ничего, лишь мерзкое отвращение. Ощущение, что вот-вот потеряю сознание. Ему было хоть немного ослабить хватку на моей шее… Тихое звяканье металлической пряжки и звук расстегиваемой молнии передо мной вывели меня из затуманенного состояния. Я прекрасно понимал, что Джеррард расстёгивает и какое действие последует дальше. Если у меня только что мысли и желания раздваивались, то сейчас сошлись воедино. Я не хочу, чтобы он меня изнасиловал. Собравшись с мыслями, я, словно борясь за свою жизнь, начал снова вырываться из его хватки. — Отпусти! — не переставал я повторять и стоять на своём. — Джеррард… Прекрати, пожалуйста. — Он же сказал отпустить его, ты, идиота кусок, — я слышу третий голос, который раздался буквально через секунду после моей мольбы. Лишь сейчас замечаю третью фигуру возле кабинки. Джеррард ослабляет хватку, а после и вовсе убирает руку. Я обессиленно падаю на пол, потому что колени больше не держали, и глухо кашляю, шумно вбираю воздух через нос. Его кто-то схватил за волосы и потянул в сторону раковин. — Мэттью, какого чёрта ты вытворяешь? — буквально прорычал парень. Даже отсюда я почувствовал эту ауру. Словно в этой комнате находился не простой Джеррард, который многого себе позволяет, а какой-нибудь убийца или охотник на животных. Но Мэттью промолчал. И как раз первый удар шёл за ним… Целая драка началась. Я стараюсь не терять времени: встаю на ноги и попутно натягиваю вещи обратно на себя. Джеррард толком не попробовал с меня снять рюкзак. По всей видимости, посчитал, что он ему не помешает. Перед глазами всё, как мне показалось, трясётся и мне тяжело сориентироваться в пространстве. Пытаюсь поспешно дойти до выхода, чтобы позвать кого-нибудь из учителей. Боковым зрением заметил, как Мэттью толкает Джеррарда, но тот всё ещё стоит на ногах и толкает его в ответ, с большей силой. А дальше и вовсе идёт удар за ударом. Я смею предположить, что их силы равны. Они ведь ростом тоже одинаковы, лишь телосложения слегка отличаются. Но мне кажется, что мой обидчик чуть худощав. Я выбегаю из уборной сразу после того, как пересёкся взглядами с Мэттью. Мой вид желал оставлять лучшего. Одежда была уже помятой, волосы взъерошены, хотя обычно они причёсаны, да и испуг, смешанный со страхом на моём лице мог многое поведать. Первым делом пытаюсь найти прямо в коридоре кого-нибудь из учителей. Надо рассказать всё-таки, а то боюсь, что если их не разнять, то они там друг друга успеют убить. — Мистер Мэттьюис! — подбегаю к мужчине. Он выделялся среди толпы остальных учеников школы. Не столько своим статусом учителя, сколько своей внешностью и ростом. Мужчина был шатеном с тёмно-пепельным цветом волос. В его серых глазах, казалось бы, не было никакой нотки жизни. Может он и учил хорошо, мог вдолбить даже самому глупому подростку в голову те или иные даты, но своей аурой ему заурядно удавалось припугнуть ученика. Стоит ему оказаться рядом с болтающими людьми, как начинаешь напрягаться от его присутствия и, как итог, затыкаешься. Даже если просто-напросто он пройдёт мимо, а не будет зацикливаться на тебе. Тем не менее, мистер Мэттьюис порой улыбался. Едва заметно, легко так, но его улыбка не пугала так сильно, как пустое абсолютное выражение лица. Но от этого его лекции никогда не были монотонны или скучны. Скорее появлялся страх за свою невнимательность, которая могла возникнуть по той или иной причине. Он заметит, если ты отвлёкся или прослушал что-либо. Он может повторить это, а может специально спросить человека именно по той теме, которую он не усвоил. Но скорее мужчина делал так не для того, чтобы унизить перед всем классом, а чтобы, наверное, убедиться в своей догадке. К тому же, мистер Мэттьюис был высоким человеком. По-моему мнению, рост у него был примерно под сто девяносто сантиметров, а то и все два метра. Мужчина был слегка худощавым на вид, но широкие плечи исправляли всю ситуацию. Выделяющиеся скулы, которые первыми бросаются на глаза. Да и его рабочий костюм просто идеально на нём сидел. — Что случилось, мистер Селлерс? — у него явно было в привычке обращаться к ученикам более уважительно. В отличие от остальных учителей. — В уборной, на этом этаже… Там старшеклассники устроили драку, — у меня мелькнули тревожные мысли. Толком не понял, что именно за мысли у меня появились в голове. Все они были смешаны, быстро перемещались то в одну сторону чертоги разума, то в другую. Это слегка напрягало меня. — Вы не пострадали? — напрягаясь, спросил он. — Нет, — отрицательно качаю головой. — Со мной всё в порядке. Нужно разнять тех ребят, пока они друг другу что-нибудь не сломали! Мужчина направился в уборную. На каждом этаже было лишь по две уборной. Поэтому я могу не волноваться за то, что он будет долго искать нужную комнату. Я устало прикрываю глаза на пару секунд. Мне надо срочно вернуться домой. Но школьный автобус уже уехал, а всё тот же Адам не был сегодня в школе. И мне пришлось добираться пешком. Нет, первое время я шёл пешком. Следом я почувствовал какое-то странное ощущение, такое необычное, непривычное. У меня начала кружиться голова. Я даже было посчитал, что из-за погоды на улице. Но сейчас она была хорошей. Не жарко, наоборот, было даже прохладно, посему ещё утром я надел длинную кофту. А так же присутствовал лёгкий прохладный ветерок. Позабыл ведь я ещё забрать некоторые вещи из шкафчика, которые мне будут нужны на завтрашний день. Но не смотря на дискомфорт, я не мог дождаться, пока дойду до дома, который находился в пару кварталов от самой школы. Это была единственной причиной, по которой я побежал. Может и не следует, раз есть освобождение от физкультуры. А отсюда следует, что физические нагрузки мне могут принести ещё больший дискомфорт, но я почему-то не мог удержаться. До дома я добежал через минут десять, может, пятнадцать. Я тяжело дышал, капельки пота появились на лбу уже на половине пути. Мать ещё не вернулась, поэтому мне пришлось открыть двери своими ключами. За собой я её лишь закрываю, ключи оставляю на тумбе, что находится в коридоре. Понимаю, что от бега у меня не просто головная боль, у меня появляется головокружение. Я пытаюсь дойти спокойно до кухни, чтобы выпить стакан холодной воды. Едва стою на ногах. Мои руки дрожат, и я пытаюсь достать с верхнего шкафчика любой стакан, до которого только смогу дотянуться. Со своим ростом в сто семьдесят сантиметров всегда была такая проблема. Всё-таки удаётся взять, ничего при этом не уронив. Уже только это радует. Набираю воды и делаю пару глотков. Сразу исчезает сухость во рту, неприятные и будто густые слюни, да и приятная прохлада по горлу проходит. — Натаниэль! — слышу чужой голос позади себя. Замираю, буквально задерживаю дыхание. Я ведь один в доме. — Я же знаю, что ты слышишь меня. Первым делом ставлю стакан на кухонную тумбочку, чтобы не разбить его, если вдруг увиденное сильно меня шокирует. Хотя от одного лишь голоса появляется невыносимая тревога. Я поворачиваюсь и вижу… себя. У меня пропал дар речи. Точная моя копия, но более… прозрачная? Не знаю, как ещё можно описать это состояние человека, который стоит, как ни в чём не бывало, живой и здоровый. Лишь бледность наводит сомнения. — Почему ты сбежал, как трус? Ты ведь мог разнять их, — копия явно недовольна мною. Но можно было понять это лишь по тону. Ведь на деле его лицо не изображало никаких эмоций. А разве был смысл? Я не решил отвечать ни вслух, ни мысленно. И не решился вмешиваться в разборки Джеррарда и Мэттью. Они должны разобраться сами, без меня. Но я не понимал, откуда появилась эта копия и с какой целью. Но понимал я лишь одно — когда он находился рядом, то ощущал я себя скверно. На меня нападало неистовое волнение, смешанное с апатией. Боже… Я так устал. От этого противного одиночества, постоянной головной боли, как сейчас, и ненависти к себе за свою слабость. Каждый день мне приходится вставать с кровати, улыбаться всем и вся, а так же их подбадривать. Я так устал делать вид, что всё у меня в порядке. Многие ведь и в правду не замечают моих проблем, потому что я стараюсь их скрыть от других. Я всегда глупо надеюсь и преданно чего-то жду. Эти навязчивые мысли мне надоели, от льющегося потока грязи со стороны окружающих. Чёрт возьми, я уже давно не в порядке. — Наверное, не стоило матери отправлять тебя в школу. Ты ведь не до конца оправился. Я нахмурился. Не понимаю, о чём он говорит. Оправился от чего? Мигом вспоминаю тот момент времени, когда Винсент был в больнице, и я лежал рядом с ним на больничной койке. Ведь именно тогда меня посетило странное «воспоминание», в котором на месте брата лежал именно я в кровати. Но, быть может, это просто мой дурной мозг от усталости что-то сам придумал? Всё-таки в тот момент я сильно волновался за состояние Винсента. Да и боялся, что с ним всё же что-то случится… И не зря ведь. Хотя сейчас это уже не имеет никакого значения. — Тебе не было бы легче сказать матери, что новая обстановка даётся с трудом? Отчасти я был с ним согласен, но всё же в нескольких вопросах наши мнения расходились. Например, то, что хоть мне и даётся с трудом новая обстановка, но я всё равно хочу привыкнуть к ней. Потому что когда я стану взрослым, то мне в любом случае придётся привыкать к той или иной ситуации. Если сейчас не научусь, то уже потом будет трудно. Мне казалась, что эта копия насмехается надо мной. Словно он не видит то, что я стараюсь. Что я трачу много времени на то, чтобы влиться в общество людей. Как я пытаюсь понять мнение и точку зрения остальных. А это, если честно, трудно. Потому что осуждать кого-либо не в моём стиле, да и я никогда не видел в этом никакого смысла. Но при этом порой хотелось высказать своё мнение, которое чаще всего являлось весьма грубым. Но я предпочитал всегда промолчать. Я больше не хочу слушать эту копию. Я ведь всё ещё не понимаю, как именно он здесь оказался. Надо всё-таки принять тот факт, что он является «несознательным существом». Поворачиваюсь к нему спиной, беру стакан в руки и допиваю остатки воды. Затем убираю его на место, чтобы потом пройти мимо этого двойника. Стараюсь как можно аккуратнее подняться по лестнице наверх, за счёт всё ещё не исчезнувшего головокружения. Как только оказываюсь перед дверями, до меня доходит, что я всё ещё не снял свой рюкзак. Войдя в комнату, я прикрываю дверь и стягиваю с себя тяжёлый рюкзак за счёт книг и папок с конспектами. Его оставляю на полу возле стола. Надо мне сменить одежду на домашнюю, привычную и удобную. Впервые за всё время, я, когда снял рубашку и кофту вместе с брюками, не сложил их аккуратно и не положил на нужную полку в шкафу, а просто оставил их на полу. Не знаю почему, может, был уверен, что сам пол чистый, да и ковёр всё-таки спасал немного положение, а может мне просто не хотелось сейчас зацикливаться на своих полезных привычках. Как раз-таки одно из них — сразу же складывать и класть вещь на место, после того, как его использую. А может потому, что мне абсолютно не хотелось в лишний раз прикасаться к этим вещам. Надо будет бросить в стирку или вовсе выбросить на помойку. Мне будет неприятно осознавать каждый раз, что именно Джеррард успел с меня их стянуть, в частности брюки с нижним бельём. При своём этом неудачном изнасиловании. Я был рад, что Мэттью помог мне. Мы с ним не друзья, но он всё равно за меня заступился. Спас от Джеррарда, с которым, мне казалось, дружил сам Мэттью. Не имею представления, почему он так поступил. Но не исключено то, что они могли поссориться ранее или что-то в этом духе. Надо будет обязательно завтра поблагодарить его за помощь. Даже захотелось что-нибудь сладкое дать ему вместе со словами благодарности. Шоколадку какую-нибудь или может испечь печенье для него. Это довольно странное и экстравагантное желание. Буквально падаю на кровать. Невероятно устал от этой эмоциональной части дня. Ложусь на бок, прикрываю глаза, чувствуя слабость во всём теле. Надеюсь, что я не заболел ни с того ни с сего. Даже казалось, что лицо горело целым адским огнём. Приносило это жуткий дискомфорт, но мне оставалось лишь терпеть и надеяться, что со временем состояние улучшится. После простого сна хотя бы. Я не знал, где моя мать хранит лекарства в доме. Обычно если мне нужно было что-либо принять, то я просто просил дать мне ту или иную таблетку. Будь то от головной боли или ещё чего. Я не знаю, по какой причине она мне не говорит местонахождение аптечки. Но раз таково её желание, то я не буду сопротивляться ему. Всё же она — моя мать. Как говорил ранее, её жизнь и без того нелегка, а ещё я тут появляюсь со своими нудными просьбами и вопросами. Ну уж нет. Пусть и дальше не будет обо мне беспокоиться. Обращусь к ней, если сам того пожелаю или сочту ситуацию чересчур неподатливой для меня. — Эй, открой двери, — мне показалось, что я услышал стук в дверь. Приоткрываю глаза, чтобы убедиться в догадке. Всё-таки закрывал я дверь всегда плотно по той причине, что она сама по себе была установлена неправильно. То есть, легко закрывается, всё нормально. Но если будет сильный ветер из окна дуть или простым языком будет сквозняк, то дверь начнёт слегка шевелиться то в одну сторону, то в другую. Обычно мне это не мешает. Но именно сейчас создавалось впечатление, что дверь слегка шаталась, хоть окно в моей комнате было закрыто. — Открой двери! — более настойчиво повторил двойник. Неужели он не желает от меня отстать? Мне остаётся лишь игнорировать его требование. И остаётся не обращать внимания на дверь, за которой, по сути, он и находился. Я буквально уверен, что он стоял к ней вплотную. Да уж, был бы он каким-нибудь призраком, то мог сразу проскочить сквозь эту самую дверь, а то и через стену. Как в этих фильмах ужасов. Вновь прикрываю глаза. И не замечаю, как засыпаю.