Клянись, что ты никому не расскажешь об этом

      Уже второй вечер подряд Вика тихо сидела в спальне, читая книгу и не обращая почти никакого внимания ни на появляющуюся в комнате только пару раз за целый день Старкову, ни на валяющуюся на кровати без дела Самойлову. Девушка смогла уговорить Андрея заняться распаковкой и просмотром файлов Панина в понедельник, ссылаясь на желание отвлечься от расследования в выходные и посвятить их спокойному безопасному отдыху.       Услышав урчание в животе, Кузнецова захлопнула книгу. Она в один момент пожалела о том, что отказалась вместе с друзьями пойти на ужин. Вика встала с кровати и покинула общество Самойловой с намерением прихватить из холодильника в кухне чего-нибудь вкусненького. Девушка уже почти подошла было к лестнице, ведущей в холл, как вдруг почувствовала едкий запах сигаретного дыма, исходящий из женского туалета. Осторожно приоткрыв дверь, Кузнецова просунула голову в проём и увидела сидящего на подоконнике Макса, который делал очередную затяжку.       Парень, казалось, не обратил никакого внимания на появление Вики, продолжая смотреть в одну точку и вновь запуская в лёгкие порцию дыма. Не услышав от Морозова как согласия, так и явного протеста в качестве реакции на свое появление, девушка все же решилась войти. Макс бросил на неё равнодушный, ничего не означающий взгляд и снова отвел глаза, не прекращая курить. Вика осторожно опустилась на подоконник рядом с одноклассником, не зная, стоит ли ей вообще что-то говорить. Слова всё никак не находились.       Затушив сигарету о металлический подоконник со стороны улицы, Макс решил нарушить тишину первым. Он и сам не знал, почему захотел поделиться с Викой своими переживаниями: — Она меня бросила.       Кузнецова понимающе промолчала, сглотнув тяжелый комок, подступивший к горлу. — Представляешь, наплевала на все, что между нами с ней было… Столько лет коту под хвост, и ради кого? Ради Авдеева, которого она знает пару месяцев от силы! — в голосе парня не было ни капли агрессии, лишь боль и отчаяние. — Ходят теперь вместе днями напролёт, светятся от счастья, мне аж блевать хочется.       Морозов вытащил из пачки ещё одну сигарету и подкурил, после чего продолжил свой монолог: — Знаешь, я не рассказывал… — он сделал очередную глубокую затяжку. — Я не родной сын своего папаши. Он купил меня у каких-то наркоманов за дозу. А моя приемная мать, узнав об этом, покончила с собой. Прикольно, да? Теперь этот ублюдок сидит в тюрьме, а я понятия не имею, кто я на самом деле такой. Я, черт подери, остался совершенно один в этом гребаном мире… — Макс снова затянулся, погружая окружающее пространство в глубокую тишину.       Вика, не выдержав и пары секунд напряжения, позвала парня: — Макс…       Морозов перевёл взгляд с кончиков своих ботинок на одноклассницу. — Ты не один. У тебя всегда буду я, — произнесла Кузнецова, встретившись с ним глазами.       Макс вымученно улыбнулся, продолжая изучать её лицо.       Девушка осторожно провела рукой по волосам на затылке Морозова и аккуратно обняла его за плечи, притягивая чуть ближе к себе. Через несколько секунд молчания Макс затушил очередную сигарету, опустил голову на плечо одноклассницы и заговорил снова: — Вик, прости пожалуйста, что я веду себя как придурок в последнее время. Ору на тебя как идиот, кулаками размахиваю. Ты пытаешься меня поддержать, а я… Я на нервах просто, извини, пожалуйста.       Кузнецова слабо улыбнулась. Сердце уже готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, а в животе проснулись разом все бабочки. Ей, несомненно, хотелось большего, чем просто сидеть на подоконнике женской душевой и вот так вот обнимать Макса за плечи, но здравый смысл не позволял зайти дальше. Девушка смогла произнести только тихое «ничего, я не обижена», продолжая улыбаться самой себе и ласково теребя парня по загривку.       Ещё несколько минут они просидели в полной тишине. Кузнецова молча наблюдала, как одноклассник докуривает свои сигареты, продолжая держать его в своих объятиях, а Морозов впервые за долгое время смог почувствовать себя спокойно. На долю секунды прижавшись к девушке чуть ближе, Макс спрыгнул с подоконника и, подавляя зевок, произнёс: — Пойдём спать, Вик, а то завтра физ-ра вторым уроком… Ладно ещё Кубик-Рубик, я всегда на его уроках сплю, но вот Пал Петровичу, я думаю, не очень понравится, если мы с тобой будем как сонные мухи. — Пойдём, — усмехнулась Кузнецова, намереваясь уже последовать примеру одноклассника и самостоятельно спрыгнуть с подоконника. Однако парень успел протянуть ей свои ладони, после чего осторожно спустил девушку на пол и по-доброму улыбнулся, вновь заглянув ей в глаза.       Сама не зная от чего, Вика снова рассмеялась, заставив Морозова ответить ей тем же, когда они уже покидали душевую. Макс любезно проводил подругу до её комнаты, всю дорогу продолжая бросать на неё взгляды и беспричинно хихикая. — Спокойной ночи, Вик, — бросил парень, все ещё лучезарно улыбаясь, когда они поравнялись с дверью спальни Кузнецовой. — Спокойной ночи, Макс, — прошептала девушка, осторожно открывая дверь и на цыпочках проскальзывая внутрь.       Даша и Юля, по всей видимости, уже видели далеко не первый сон, поэтому Вике пришлось вести себя как можно тише, пока она пробиралась к своей кровати. Девушка все ещё продолжала улыбаться самой себе, когда начала погружаться в царство Морфея. В сердце вновь вспыхнул огонёчек хрупкой надежды.       Проснувшись с утра, Кузнецова совсем не чувствовала себя уставшей, несмотря на ночные беседы с Максом. Напротив, она ощущала себя свежей и отдохнувшей, будто проспала не пять с половиной часов, а как минимум, все восемь. На уроке математики Вика наблюдала за тем, как Рома влюблённо разглядывал сидевшую неподалёку Самойлову, что не осталось без внимания даже самого Каверина. Юля же казалась сосредоточенной на чём угодно, кроме самого Павленко.       Физкультура прошла так же спокойно. За исключением, пожалуй, того, что Макс остался без пары. Вику, прежде чем она успела опомниться, схватила за руку Даша, а Рома договорился заниматься с Андреем, из-за чего Павлу Петровичу ничего не оставалось, кроме как отправить Морозова качать пресс вместе с так же одиноко стоящей в стороне Самойловой. Когда парень склонился над Юлей, чтобы подержать ее ноги, Кузнецова почувствовала лёгкий укол ревности под рёбрами. Но сам Морозов смотрел на расплывшуюся в улыбке Самойлову с полным безразличием и даже прервал её со словами «ты что ли в бодибилдеры претендуешь?», когда Юля начала перебарщивать со своими стараниями выпендриться. Это заставило Вику быстро утихомирить свои эмоции и прийти в себя.       Сразу после обеда Старкова потащила Кузнецову в спальню парней, чтобы обсудить новые догадки Андрея насчёт происходящего в школе без глаз и ушей надоедливой соседки девушек. Однако, зайдя в комнату, ребята застали там Морозова, который даже не пошёл в столовую, и сейчас вместо этого стоял и фотографировал картины Филонова на Ромкин фотоаппарат. — Ты что, с ума сошёл, Макс, какого хрена?! — тут же подлетела к парню Даша. — Отвали! — вскрикнул Морозов, чуть ли не отпихивая Старкову в сторону. — Не знаю, как вас, но меня эта ситуация порядком задолбала, и я хочу передать «привет» Панину и его дружкам! Если они тронут хоть пальцем кого-то из нас или наших родственников, мы просто сожжём эти картины и все! — Макс! — Тут же включился Андрей, осознав все происходящее. — Что?! — взревел в ответ Морозов. — По-моему, это не очень хорошая идея… — протянула Даша, стараясь оставаться спокойной. — Макс, стоп! Это плохая идея! Давай не будем психовать! — вставила своё слово Кузнецова. — Вик, это лучше, чем ничего не делать, — Макс немного смягчился. — Они пока не в курсах, что картины у нас! Если узнают — нам всем кранты! Они же стоят кучу бабла! — Рома тоже был против затеи Морозова. — Это наша страховка на десять миллионов долларов, — уже совсем спокойно ответил Макс, после чего поспешил покинуть комнату вместе с фотоаппаратом. — Макс, ну пожалуйста! — успела крикнуть Даша, но Морозова уже и след простыл. — Пусть идёт, — Вика приземлилась на кровать Макса и открыла ноутбук, на котором ещё до уроков включила распаковку файлов с телефона Панина. — Ребят, раскодировались файлы КПК.       Как Андрей, так и Даша с Ромой тут же подсели к ней ближе. Файлов было очень много и разобраться в них было практически невозможно. Целая куча копий судебных дел, которые по всей видимости Панин вёл в качестве адвоката, сканы его собственных документов, какие-то фотографии… — Ладно, давайте после уроков этим займёмся, — констатировала Старкова. — Тут работы на несколько часов, если не больше. Пойдёмте.       С неудовлетворенным любопытством все четверо двинулись в сторону кабинета биологии. Впереди было ещё три урока, ни на одном из которых Макс так и не появился, и Кузнецовой оставалось только догадываться, чем он всё это время занимался.       Когда все занятия закончились, ребята двинулись обратно в комнату парней, чтобы закончить начатое расследование. После часа тщетных поисков чего-то стоящего среди огромного количества бесполезной информации, Вика открыла файл, который тут же вызвал холодный ужас у всех присутствующих. Незадолго до этого в комнате появился и пропавший на несколько часов Макс, так что теперь все пятеро лицезрели на мониторе фотографию Даши Старковой с подписанной слева детальной информацией о ее группе крови, уровне интеллекта, перенесённых заболеваниях и даже первой менструации. — Вот уроды, а… откуда у них все это? — задал риторический вопрос Морозов. — Моя мама — проститутка… — со слезами на глазах протянула Даша, заметив чуть ниже информацию о родителях. — Даш, да это все — бред сумасшедшего, понимаешь? — поспешил успокоить ее сидевший рядом Андрей. — Ребят, смотрите, — Макс снова привлёк внимание друзей. — Тут о Тёме. Устранён… — Скоты, — процедил Рома, увидев на мониторе фотографию лучшего друга, перечёркнутую большой красной надписью. — Уроды! — Вик, и о тебе есть, смотри, — Морозов продолжал листать документ. — Нет… Нет, я даже смотреть на это не хочу, — зажмурившись, Кузнецова отвернулась, вынудив Макса подняться с места и осторожно приобнять её в успокаивающем жесте. Свободной рукой он сжал её тонкие пальцы.       Вика поймала на себе недоумевающий взгляд заплаканной Старковой, но Морозов, кажется, этого не заметил и продолжил как ни в чем не бывало прижимать к себе девушку. Её сердце застучало почти в два раза быстрее то ли от близости Макса, то ли от страха за собственную жизнь. Понять было трудно. — Ром, про тебя информация, — вместо Морозова мышка оказалась в руках Андрея, который снова привлёк всеобщее внимание к документу. — Да ладно… У папаши любовница? — изумился Павленко, увидев на мониторе фотографию своего отца с девушкой, названной по имени Софья Барановская. — Соня? — А о Максе ничего… И обо мне, по ходу, тоже, — заключил Андрей, долистав документ до конца и не обнаружив больше никакой информации. — Только непонятно, хорошо это или плохо, — отозвался Морозов, так и не отходя от Вики. — Смотрите, — окликнула присутствующих Даша, заострив внимание на последнем фото с изображением незнакомой им девушки. Так же как и снимок Тёмы её фотография была перечёркнута большой красной надписью «УСТРАНЁН». — Кристина Панфилова. Это кто?       Глубоко вдохнув и выдохнув, Вика высвободилась из объятий Макса и отошла к стене, отвернувшись от ребят. На самом деле только лишь для того, чтобы не смотреть в глаза Морозову, которого она так сильно подставила своим поступком в прошлой четверти, а он все ещё даже не подозревал об этом. — Я знаю ее… — негромко произнесла Кузнецова, оперевшись на тумбочку Андрея. — Откуда? — тут же поинтересовался Макс. — Она жила в моём дворе. Два года назад пропала. Её так и не нашли, — постаралась как можно короче ответить Вика. — Н-да… Ну, по всей видимости, она не пропала, — заключила Даша. — Они её тоже убили. Только за что? — Вик, ну чего ты молчишь, выкладывай, че ещё знаешь? — Макс, казалось, видел Кузнецову насквозь. — На этих каникулах я была у неё дома. — Что? — удивилась Старкова. — Я очень хотела понять, что же с ней все-таки случилось. Её родители как раз попросили меня посидеть с их младшей дочкой. Впервые за последние два года они, наконец, решились оставить ее с кем-то. Я дождалась, пока малышка уснёт и… Родители как будто ждали, что Кристина вот-вот вернётся, оставили все вещи в ее комнате на своих местах. На ее столе я нашла личный дневник, потом полезла в шкаф… Ну, и меня застукали ее родители, а потом выгнали, — закончила Кузнецова. — Ну, а ее дневник, он у тебя сейчас? — нетерпеливо спросил Андрей. — Да, сейчас принесу, — Вика стремительно выскочила из комнаты парней, стараясь не глядеть на Макса.       Только оказавшись в коридоре и плотно закрыв за собой дверь, девушка смогла немного успокоиться. Она понимала, что теперь ей придётся сознаться в том, что это она украла у Каверина контрольную вместе с фоткой, из-за чего Максу тогда очень сильно от него влетело. Во-первых, эта фотография была важным звеном для их расследования, а во-вторых… После того, как Макс сам доверился ей и рассказал столько личного, она просто не сможет держать это в тайне и спокойно смотреть ему в глаза. Боже, как же стыдно…       Вика двигалась в сторону спальни очень медленно, стараясь оттянуть время как можно сильнее, чтобы морально подготовиться к возможной реакции Макса на своё признание. Наверняка ведь, он разорется на неё, начнёт махать кулаками, а потом вылетит злющий из комнаты и не будет с ней разговаривать ещё, как минимум, целый день. Это было так похоже на Морозова… Но признаться теперь все равно придётся, как ни крути.       Оказавшись в спальне, девушка открыла ящик прикроватной тумбочки и достала личный дневник Кристины Панфиловой. Сделав ещё один глубокий вдох и настраиваясь на самое худшее, она вновь покинула комнату. Обратно Вика шла так же медленно, моля всех богов, чтобы Макс отреагировал спокойно, хотя в глубине души она все равно понимала, что просит о невозможном. — Вот, — вновь зайдя в спальню парней, Кузнецова протянула находку Андрею. — Это ее дневник. Там ничего нет. Я просмотрела его от корки до корки. А это… — она вытащила из папки кучу газетных вырезок, тоже передавая их Авдееву, который уже вовсю изучал записи в дневнике. — Все, что мне удалось найти о ней. Здесь нет ни слова о «Логосе».       Вика нервно закусила губу и почесала переносицу в попытке заново настроить себя на продолжение разговора. Прежний настрой моментально улетучился, как только девушка увидела Макса. — Ребят, но это не все… — наконец, продолжила Кузнецова спустя пару мучительных мгновений. — Каверин тоже знал Кристину, — она стыдливо опустила глаза в пол, все ещё боясь продолжить рассказ в подробностях. — Они встречались. — В смысле? — не поверил Рома. — Он был ее парнем, — перефразировала Кузнецова, всеми силами избегая больной темы. — Откуда ты вообще все это знаешь, и почему ты мне ничего не сказала? — обиженно спросила Старкова. — В комнате Каверина я нашла фотку, где он с Кристиной в обнимку… — Вика, нервно шаркнула носком туфли по полу. — И я взяла эту фотку вместе с контрольной.       После этих слов Кузнецова резко подорвалась с места и сию же секунду проследовала в другой конец комнаты, чтобы хоть как-то избежать грома и молний, которые сейчас стопроцентно начнёт метать в неё Морозов. — Та-ак… Я не понял, то есть это была ты? — пока ещё на удивление спокойным тоном уточнил Макс. — Да, — чуть более уверенно подтвердила девушка. — Нормально, да? Сюрпризы нашего городка, да?! — Морозов заорал, разрушая последние надежды Вики. — Макс, извини, пожалуйста… — тихо продолжила девушка, все ещё стараясь не смотреть на одноклассника. — Я не хотела тебя подставлять. — Не хотела? — чуть тише, но не менее агрессивно выплюнул Морозов. — Нет… — почти шепотом откликнулась Вика. — А, ну, конечно, не хотела. А че ты тогда молчала, когда они на меня наехали, а? Этот гребаный Кубик-Рубик чуть меня не пришиб из-за этой фотки! — Ещё раз извини, — набрав в лёгкие побольше воздуха, Кузнецова, наконец, осмелилась посмотреть в глаза однокласснику. — Мне правда очень жаль. — Подождите, — перепалку прервал Андрей. — Эта фотка — это улика. Вот, почему Каверин так психовал, когда она пропала. Может, он сам взял и убил Кристину? — Да к черту и Каверина, и всех вас с вашими уликами! — Макс подорвался со стула и стремительно вылетел из комнаты.       В моменте Кузнецова ощутила порыв выбежать из спальни вслед за ним, но тут же подавила в себе это желание, прислушавшись к здравому смыслу. Он твердил ей, что сейчас парня лучше оставить в покое. Поразмыслив над этим ещё пару-тройку секунд, Вика переключила внимание обратно на разговор с друзьями: — Он сказал, что она утонула. Типа это несчастный случай. — Подожди, он сказал? То есть ты у него спрашивала? — удивилась Старкова. — Не я, а Юля. — Замечательно! А она здесь с какого боку? — Она увидела фотку, и мне пришлось ей все рассказать, — Вика поспешила оправдаться. — Ну, а сейчас фотография где, у тебя? — поинтересовался Авдеев. — Нет, она пропала, — честно ответила девушка. — Как, в прочем, и все остальные улики, — констатировал Рома. — Значит, эта Кристина что-то знала о нашей школе, — сделал вывод Андрей.       Кузнецова уже не слышала и даже не пыталась слушать, о чем говорили ребята. Она рассказала им все, что могла рассказать, и все её мысли снова вернулись к Максу. Теперь Вика чувствовала себя ещё более виноватой перед ним.       Через несколько минут беседы о Каверине и Кристине стали сходить на нет. Одноклассники постепенно перешли к обсуждению домашнего задания, что сподвигло девушку молча подняться с места и направиться прямиком туда, где она ожидала найти Морозова. С одной стороны Кузнецова чувствовала невероятное облегчение от того, что созналась в содеянном, но с другой ей казалось, что каждый раз один ее шаг навстречу Максу отбрасывает ее на сто шагов назад.       Девушка осторожно приоткрыла дверь в женский туалет и тут же поняла, что интуиция ее не подвела. Морозов снова сидел на подоконнике и курил, погруженный в собственные мысли и не замечая никого вокруг. Однако если вчера Вика почему-то была уверена в своих силах и незамедлительно подошла к нему, то сегодня ей было страшно приближаться к нему больше, чем на несколько метров. Не сдвигаясь с места и продолжая оставаться на безопасном расстоянии, Кузнецова тихо заговорила: — Макс, прости меня, пожалуйста, я очень сильно перед тобой виновата. Я правда не хотела, чтобы все вот так вот получилось.       Морозов резко мотнул головой, затушив сигарету о подоконник, после чего спрыгнул с него и сам двинулся в сторону одноклассницы. Парень расставил руки по обе стороны от головы Вики и заговорил леденящим душу тоном, глядя девушке прямо в глаза: — Я, спустя почти гребаный месяц, узнаю, что меня наказали и чуть не прибили нахрен по твоей милости, а ты говоришь мне, что ты «не хотела»? Может, хотя бы объяснишь, почему не созналась сразу, м? А не будешь твердить одно да потому, как заевшая пластинка? — Макс я… Правда, мне жаль, — Кузнецова изо всех сил старалась не отводить глаз от лица парня, но его пристальный взгляд причинял почти физическую боль. — Я не успевала ничего выучить к этой чёртовой контрольной, а ты ведь знаешь, чего мне все это стоит… Каверин сказал, что от неё будет зависеть годовая оценка, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти на крайние меры. А потом… Макс, если бы меня ещё и на воровстве поймали, меня бы точно выперли из этой школы… — Да о чем ты думала вообще?! — Морозов снова вышел из себя, повышая голос.       Вика не выдержала. Глаза стали предательски наполняться влагой от безысходности, но девушка продолжала умоляюще смотреть на Макса. Одинокая слезинка скатилась по щеке, с потрохами сдавая все чувства. Пришлось резко отвернуться, но Морозов осторожно обхватил ладонями её лицо, вытирая слёзы, а потом заговорил гораздо спокойнее: — Вик, ну ты чего? Не плачь. Прости, пожалуйста, я полный идиот. Это все такая ерунда на самом деле. Не стоило мне так реагировать.       Губы Кузнецовой дрогнули в облегчённой улыбке. Но моменту не суждено было продлиться даже пару минут. Входная дверь распахнулась, и на пороге тотчас материализовалась Самойлова, манерно растягивая удивлённое «ой».