Клянись, что ты никому не расскажешь об этом

      В среду, покончив с контрольной по обществознанию, которая состоялась на последнем уроке, друзья все вместе собрались в библиотеке. Они вновь рыскали по архиву файлов с телефона Панина, пытаясь выудить оттуда ещё хоть какую-нибудь полезную информацию. — У твоего юриста не телефон, а банк данных! Тут столько всего, что за год не прочтёшь! — негодовала Вика, уже третий час сидевшая за ноутбуком в компании таких же уставших ребят. — Да, но вариантов все равно нет. Значит, будем смотреть файл за файлом, — настойчиво отрезал Авдеев, склонившись над одноклассницей. — Тут по любому куча важной информации. — Если Кристина училась в «Логосе», мы должны были ее знать, — озвучила мысли вслух Старкова, сидевшая чуть поодаль. — Ну, вообще-то очень странно, что вы ее не помните, она всего на пару лет вас старше, — задумался Андрей, окинув взглядом сначала Дашу, а затем и Макса с Ромой.       Павленко сидел в стороне от компании и внимательно изучал, хотя, зная его, скорее, делал вид, что внимательно изучает учебник по алгебре. Парень казался крайне сосредоточенным, но что-то подсказывало, что мысли его явно были заняты совсем не логарифмами. — Ром, может, ты ее помнишь? — позвал одноклассника Авдеев, однако тот, кажется, его обращения не расслышал. — Ром? — Да как же меня достали ваши икс-файлы! И сами не учитесь, и другим не даёте! — Павленко вышел из себя, резко захлопнув книгу прямо перед собственным носом. — Ой-ой-ой-ой-ой, это что ж ты там такое… — Морозов хотел было подколоть Рому.       Но Даша прервала его на полуслове, вытащив из-под обложки личного дневника Панфиловой малюсенькую скомканную бумажку: — Сморите! Я когда-то тоже так прятала записки! — «BLABER 12»? «MAKONDO»? — процитировала Вика. — Это че такое? Шифр? Может, пароль какой-то? — Макс тоже обратил внимание на странные наборы букв и цифр. — Как же нам узнать, училась Кристина в нашей школе или нет? — попросту стараясь игнорировать Морозова, Даша решила перевести тему. — Ну, вообще, если она правда училась в этой школе, в архиве должны были сохраниться какие-нибудь копии ее личных дел, — ответил Авдеев. — Точно! Как мы раньше не догадались?! — Старкова просияла, переводя взгляд с парня на лучшую подругу. — Ничего не выйдет, — Вика поспешила разочаровать одноклассников. — Архив в учительской, а ключи только у преподов… — Андрей? — в дверях библиотеки показалась учительница начальных классов, мгновенно прервав все разговоры друзей. — Я сейчас, ребят, — на ходу бросил Авдеев, уже приближаясь к Анне Михайловне.       Моментально сообразив, школьники снова заговорили друг с другом, упорно делая вид, что болтают обо всякой ерунде по типу планов на предстоящее лето, булочек в столовой и оценок за тест по истории. И нет, конечно же, они совсем не обсуждали до этого пропавшую два года назад ученицу и не копались в личном дневнике, который Кузнецова украла под носом у её родителей. — Вик, не хочешь завтра физ-ру прогулять? — вдруг выпалил Морозов, кокетливо подмигивая подруге и широко улыбаясь. — Тс, ну Макс, здесь же Анна Михайловна! — подыграла девушка почти шепотом, но достаточно громко, чтобы учительница в случае чего тоже слышала. — Я это серьезно, — Морозов наклонился к уху Вики и теперь уже говорил так, что слышать могла только она. — Давай обсудим это позже, — приподняв бровь от удивления, Кузнецова отозвалась своим обычным тоном. Краем глаза девушка вновь заметила ошарашенное выражение лица Даши. — Зайди потом в класс, покажу, — сказанное Анной Михайловной означало, что ее разговор с Андреем подходит к концу. — Хорошо, спасибо, — ответил Авдеев, после чего двинулся обратно к столу, за которым сидели остальные.       Все трое, за исключением Ромы, который всё ещё сверлил взглядом учебник, выразительно посмотрели на Андрея, резко прекратив театральные перешептывания. — Что? — парень явно не понимал, чем вызвал такое внимание к себе.       Старкова молча кивнула в сторону скрывшейся за дверями Анны Михайловны, и Авдеев осознал происходящее: — Вы имеете ввиду… — Да, — ответила за подругу Вика. — Именно это мы и имеем ввиду, Андрей. — Завтра утром я зайду к Анне Михайловне в кабинет, чтобы посмотреть, что нарисовала Надя и могу, конечно, попробовать стащить у неё ключи от учительской. Но я не обещаю, что все получится… — Авдеев засомневался. — Получится, Андрей. Обязательно получится, я верю в тебя, — поддержала Даша. — Так, значит, если мне все-таки удастся провернуть эту аферу, давайте попробуем слинять пораньше с физкультуры и пойдём тогда сразу в учительскую, чтобы до звонка успеть найти там все, что нам нужно… — Авдеев начал предлагать план действий.       Однако Макс прервал его, не дав договорить до конца: — Без меня и Вики. У нас другие планы. — Какие это? — с подозрением спросила Старкова, посмотрев сначала на бывшего парня, а потом и на Кузнецову. — А вот это уже, Дашенька… — Морозов поднялся со стула, подходя ближе к Вике и обхватывая её за плечи одной рукой. — Тебя не касается.       Кузнецова даже не успела опомниться. Макс схватил её за руку, вытащил из библиотеки в просторный холл «Логоса» и развернул к себе лицом, устанавливая зрительный контакт. — Макс, объясни мне, к чему ты все это устроил? — потребовала Вика, наконец, придя в себя. — Да меня просто задолбало это все, Вик, — Морозов не агрессировал, но звучал вполне серьезно. — Все эти подземелья, фотки, пленки, картины… Я хочу спокойной жизни для себя. И для тебя тоже, понимаешь? У тебя грант, Вика. У тебя живые и здоровые родители дома. А ты тратишь своё время на эти идиотские расследования, подставляя под удар собственную жизнь. Подумай, пожалуйста, нахрена тебе в это все влезать? — Макс, но… — Дай мне договорить, — Морозов прервал ее на полуслове, оглянувшись по сторонам и чуть понизив голос. — Я убил человека, помнишь? Я даже не знаю, кто это такой, но я убил его. И мне кажется, что если мы будем и дальше лезть во все, что происходит в этом дурдоме, грохнуть могут уже нас самих. Тёмыч тому яркое подтверждение.       Кузнецова выразительно посмотрела ему в глаза, но так и не нашлась с ответом, поэтому парню пришлось продолжить: — Вика, пожалуйста. Я прошу тебя. Давай перестанем играть в гребаных сыщиков, просто успокоимся и закончим эту чёртову школу. Авдееву нравится возиться с этим дерьмом — да на здоровье, пусть возится вместе с Ромычем и с Дашкой. А я каждую долбаную ночь вижу в кошмарах свои руки в крови, понимаешь? Я больше не хочу этого всего, понимаешь? Я задолбался. Оно того не стоит, Вик. — И что ты предлагаешь? Просто бросить все вот так вот? Оставить наших друзей в опасности? — Для начала я предлагаю никуда с ними завтра не идти. Давай лучше просто зависнем у меня в комнате вместо физ-ры, как в старые, мать твою, спокойные времена.       Вика усмехнулась, обдумывая предложение, и после короткой паузы спросила: — То есть по твоему «идиотские расследования» могут помешать моей успеваемости, а прогулы по физкультуре — нет? И что же мы скажем Павлу Петровичу? — Ну, не знаю, Вик, — Макс заулыбался. — Это у меня спрашивает та самая хитрожопая девчонка, которая сперла у математика со стола контрольную и при этом ни перед кем не спалилась, пока сама не созналась? По-моему, не мне учить тебя врать. Скажи, что у тебя месячные, ну е-мое, я не знаю. — А ты? Тоже скажешь, что у тебя месячные? — К сожалению… Понимаешь ли, не могу, — с серьезным видом заключил Морозов. — Ввиду отсутствия у меня матки и прочих женских органов репродукции, придётся нагревать в чае градусник.       Кузнецова рассмеялась и хлопнула одноклассника по плечу: — Ладно, Макс, я подумаю. Пойду пока к себе, сделаю домашку. Встретимся за ужином.       Снова погружаясь в собственные мысли, Вика проследовала по лестнице на второй этаж к своей спальне. С одной стороны Макс был прав. Им всем изначально не стоило лезть туда, куда не просят. Тогда, возможно, даже Тёма остался бы сейчас в живых. Хотя, с другой стороны дела нужно доводить до конца, если уж сами заварили кашу. Просто сказать сейчас «я выхожу из игры» — не значит выйти из неё по-настоящему.       Кузнецова со вздохом опустилась к себе на кровать, доставая из тумбочки учебник алгебры. Завтра Каверин обещал устроить очередную контрольную, а значит, следовало бы к ней подготовиться. Проведя за домашним заданием около часа, девушка взглянула на время и осознала, что ужин уже приближался. Но едва только Вика успела закрыть книгу, в комнату тотчас влетела Старкова и молча уставилась на подругу укоризненным взглядом. — Что? — не выдержала Кузнецова, поднимаясь с кровати. — Это я хотела бы у тебя спросить, Вик. Что за игру такую вы затеяли вместе с Максом? — Он хочет выйти из расследования, и я его прекрасно понимаю, — Вика пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. — И ты, я так понимаю, решила последовать его примеру? — Старкова была недовольна. — Даш, пойми, ему сейчас очень тяжело. Он не хочет продолжать играть во все эти шпионские штучки. Единственное, что ему сейчас нужно — это выяснить, кем были его настоящие родители. — Так, стой-ка, подожди, — девушка приземлилась на край своей кровати, проводя рукой по волосам. — В каком смысле «настоящие»? — В том смысле, Даша, что, как выяснилось, Макс — не родной сын Петра Морозова. Ты знала об этом? — Нет… — Ну что ж, теперь знаешь. — Погоди. А откуда ты сама это узнала? — Он рассказал мне. В тот самый вечер, когда ты его бросила. — Пф-ф-ф… — протянула Старкова, зарывшись пальцами в волосы. — А я смотрю, ты теперь у нас лучше всех его стала понимать. Может быть, уже не я твоя лучшая подруга, а Макс? — Даш, не говори глупостей, — произнесла Вика в момент, когда дверь в спальню снова приоткрылась, и внутри оказалась ещё и Самойлова. — Пойдём на ужин.       В столовой Морозов снова приземлился на место рядом с Кузнецовой, не замечая или же просто игнорируя недовольные взгляды бывшей девушки. Макс постоянно шептал что-то на ухо Вике, а та смеялась в ответ, иногда разбавляя свой хохот какими-то уточняющими вопросами. Старкова искренне не понимала, чем были вызваны такие внезапные перемены в общении ребят, которые раньше не сказать, чтобы особо ладили между собой. И Даша очень хотела бы разобраться в этом.       На следующее утро первым уроком у десятого класса стояла история с новенькой учительницей — Нелли Алексеевной, которая теперь заменила на занятиях Елену Сергеевну, ставшую директором. Женщина рассказывала что-то не особо увлекательное о начале двадцатого века, поэтому Вика позволила себе слушать лишь в пол уха, иногда отвлекаясь на сидевшего рядом Морозова, который то и дело щипал её за бока и пытался нарисовать что-то не очень приличное в ее тетради. Кузнецову это веселило. — Одним из самых ярких представителей русского авангарда является художник… Павел Филонов, — произнесла Нелли Алексеевна.       Услышав знакомую фамилию, Вика мгновенно напряглась, резко остановив руку Макса, норовившую ущипнуть ее за бедро. — Он основал школу аналитического искусства, — учительница продолжала вести урок, явно замечая происходящее за первой партой, но не желая уделять этому внимание.       Кузнецова почувствовала на себе напряженный взгляд Андрея. — Согласно теории Филонова, художник должен выражать не только внешнюю видимость мира, но и внутреннее знание о нем, — историчка переключила слайд на проекторе. — Ха, а вот этот в середине похож на Ромыча, да? — игривое настроение Макса, казалось, никуда не делось. Увидев на большом экране одну из картин Филонова, парень посчитал, что она никак не сможет остаться без его язвительного комментария.       По классу прокатилась волна одобрительного смеха, но сам Павленко шутку не оценил: — Да пошёл ты. — При всей искренности революционных убеждений Филонова, его картины наполнены чувством всеобщего распада, — Нелли Алексеевна листала слайды один за другим, показывая произведения искусства. — Да ладно, че тут особенного? Я тоже так могу, — с вызовом сказал Харитонов, оглядывая одноклассников. — Неужели? — учительница улыбнулась. — Ну, тогда я могу тебя только поздравить, потому как вот, например, эта картина стоит не меньше, чем три миллиона долларов. — Слушайте, а где можно ее в жизни увидеть? Ну там, посмотреть на них и все такое… Где? — теперь даже Макс напрягся и постарался отвести от себя подозрения, увидев на слайде одну из трёх картин, что они нашли в подземелье. — Филонов не продавал свои произведения, считая их достоянием народа, — ответила историчка. — Ну, а сейчас коллекция находится в русском музее Санкт-Петербурга. Хотя, конкретно эти картины вы не увидите нигде. — Простите, а почему? — такой же стратегией защиты решила воспользоваться и Старкова. — Ну, после смерти художника они были переданы одному из его учеников, а в конце сороковых его репрессировали, и картины навсегда потеряли свой след. — Значит, если я их найду, я получу десять лимонов? — с неподдельным интересом спросил Харитонов. — Нет, Слава, — Нелли Алексеевна усмехнулась. — Если ты их найдёшь, ты получишь намного больше.       Вика с Андреем снова нервно переглянулись, но в эту же секунду их зрительный контакт разорвал прозвеневший звонок. — На сегодня все, — подытожила учительница. — До свидания.       Класс тут же наполнился гулом переговаривающихся между собой десятиклассников, которые спешили в свои комнаты, чтобы переодеться к уроку физкультуры. — Морозов, подойди ко мне на минутку, — директриса окликнула Макса, едва они с Викой ступили за порог кабинета истории. — Иди, я сейчас, — бросил парень Кузнецовой, подходя ближе к Елене Сергеевне.       Не успела Вика и на секунду задуматься о том, зачем Макс понадобился Крыловой, как девушку под локоть подхватил Андрей и тут же потащил вверх по лестнице. — Вик, я сейчас пойду к Анне Михайловне за ключом, а вы ждите меня здесь, — затараторил Авдеев, когда они оказались рядом с дверью его комнаты. — Андрей, — Кузнецова остановила его, даже не давая договорить до конца. — Я не иду. — Почему? — Я не хочу больше в этом участвовать, прости… Мне страшно. Прости.       Вика тут же почувствовала укол вины под рёбрами и поспешила ретироваться в сторону женского туалета, возле которого застала уже переодевшуюся Самойлову. Соседка отрешенно вглядывалась в стену напротив, прижимаясь спиной к двери, и казалась чем-то очень напуганной. — Юля, — Кузнецова окликнула блондинку, положив руку ей на плечо, отчего девушка тут же вскрикнула и отшатнулась в сторону. — Ты чего?! Что случилось? — Он здесь! Он опять за мной следит! — Самойлову затрясло. — Кто?       Вместо ответа на вопрос блондинка схватила одноклассницу под руку и затащила за собой в туалет. — Кто? — уже чуть более нетерпеливо переспросила Кузнецова. — Он здесь. Опять за мной следит, — повторила Юля. — Тот парень? — к Вике начало потихоньку приходить понимание. — Ты уверена? — Никто не выходил, а дверь я закрыла, — уже чуть более спокойно пояснила Самойлова. — Ага… Ладно, давай знакомиться с твоим таинственным «другом», — Кузнецова проследовала в сторону кабинок, поочерёдно открывая каждую и заглядывая внутрь.       В трёх из них оказалось пусто, а значит, тайный поклонник Юли прятался в последней. Вика хихикнула, указывая пальцем на оставшуюся дверцу, чем вызвала у Самойловой ответный смешок. — Ну давай, выходи, — Кузнецова постучала в кабинку, уже и сама сгорая от любопытства. — Что, испугался двух девчонок? — поиздевалась блондинка. — Ну все, ты нарвался! — так и не получив ответа от поклонника Юли, Вика резко распахнула последнюю дверь.       Однако внутри кабинки царила такая же пустота, как и в остальных. — И где он? — вздохнула девушка, переводя взгляд на одноклассницу. — Может быть, он все-таки вышел, а я не заметила?... — Ты же сказала, что никто не выходил, — Кузнецова не поверила ей. — Ну, да… вряд ли он прошёл сквозь стену. — Не знаю, — Вика пожала плечами. — Может, он просочился в канализацию? Или его вообще в природе не существует?       Девушка снова усмехнулась, на этот раз с издевкой, посмотрев на соседку как на сумасшедшую. В ту же секунду в туалет заглянул Макс, привлекая к себе внимание обеих: — Вика, ну что такое, я тебя уже обыскался! Пойдём.       Бросив последний взгляд на обиженную Самойлову, Вика вышла вместе с Морозовым. — Насчёт физ-ры можешь не париться, я тебя уже отпросил, — ухмыльнулся Макс, хватая одноклассницу под руку. — Только прогуливать теперь придётся у тебя. Пал Петрович думает, что ты там умираешь лежишь на своей кровати, а я, как благородный рыцарь, отпаиваю тебя лекарствами и прикрываю одеялком. — Вот это ты, конечно, выдумал. Пойдём, благородный рыцарь, — рассмеялась Вика, сворачивая в сторону своей комнаты. — Моего урода-папашу выпускают из тюрьмы. По амнистии. Гиена сказала, — Морозов поник, и улыбка почти моментально сползла с его лица, как только они с Викой остались наедине. — И что ты теперь намерен делать? — поинтересовалась девушка, присаживаясь на край своей кровати. — Не знаю, поговорю с ним, что мне ещё остается делать, — равнодушно ответил Макс, приземляясь рядом. — И ты думаешь, он вот так вот просто тебе обо всем расскажет? — Я уже ничего не думаю, Вик. Но попытаться точно стоит.       Девушка все так же осторожно обняла Макса, пытаясь приободрить, а тот, задержавшись взглядом на её лице, медленно опустил голову ей на колени. Вика ласково игралась с его волосами, стараясь переключить разговор на что угодно другое, обходя темы об усыновлении. Через какое-то время Морозов уже мог снова улыбаться и даже шутить свои нелепые шуточки, все ещё продолжая лежать на коленях девушки.       Когда до звонка с физкультуры оставались считанные минуты, в комнату влетел запыхавшийся Павленко, огромными глазами уставившись на развернувшуюся перед ним картину. Макс тут же подскочил с коленок Кузнецовой и резко сел на кровати. — Тю! — воскликнул Рома. — Друзья Хреновы… Вы забыли, какой сегодня день?! — Критический у тебя день по ходу сегодня, — спокойно протянул Морозов. — Чего ты как с цепи сорвался, пёс? — Сегодня день рождения Тёмы, Макс, — уже тише произнёс Павленко. — Ему было бы шестнадцать. А вы даже не вспомнили. Забыли, м?! Как будто его вообще не существовало! — он снова переходил на крик. — Да нет же, Ром, мы не забыли, — включилась Вика. — Прости, что так получилось. — Там Даша с Андреем копаются в учительской, подвергая себя опасности, чтобы хоть что-то выяснить! Понять, почему нашего Тёму убили, как и эту Кристину! А вы даже на физ-ру не пришли! — Какой смысл? — спросил Макс. — Парня не вернёшь. — Да пошли вы! — уже на выходе из спальни бросил Павленко.       Однако Вика поспешила окликнуть его: — Ром, подожди.       Парень обернулся, прожигая Кузнецову выжидающим взглядом, и только после этого она смогла добавить: — Я с тобой.       Максу ничего не оставалось, кроме как последовать прочь из комнаты вслед за Викой.