Клянись, что ты никому не расскажешь об этом

      Пробудившись на следующее утро от очередного кошмара о Каверине, Вика не увидела смысла в том, чтобы досыпать оставшиеся полчаса до будильника, поэтому приняла уверенное решение вставать с постели и погружаться в новый учебный день. Она сидела в столовой, лениво пожёвывая кашу и без особого интереса наблюдала за учениками.       Наконец, на пороге показалось знакомое лицо. Макс тут же направился в сторону Маши с Володей на раздаче еды. Прихватив с собой тарелку каши, стакан ананасового сока и свежий пончик, парень двинулся к столу, за которым расположилась Вика. Он приземлился на место рядом с одноклассницей, коротко кивнул ей и принялся внимательно разглядывать плавающую в своём стакане жидкость, громко шмыгая носом и не желая даже на долю секунды отводить сосредоточенный взгляд от напитка. — Макс, что-то случилось? — осторожно поинтересовалась Кузнецова, прощупывая почву. — Вчера я узнал, что мой папаша теперь глава попечительского совета нашей школы, — неохотно отозвался Макс, по-прежнему разглядывая стакан. — Но это ещё не главная сенсация на сегодня. Знаешь, чей был тот рюкзак, который мы нашли в подземелье?       Морозов, наконец, посмотрел на Вику и наклонился чуть ближе к ней. Девушка сделала то же самое, с опаской оглядевшись по сторонам. — Повара, — тихо добавил Макс. — Мария сказала, что тот чувак, которого я… — он на секунду задержал взгляд на уборщице, обрывая фразу на половине. — К повару за картинами приходил. — Да ладно! — ошарашенно выдохнула Вика. — То есть, получается, он тоже замешан во всем, что здесь творится? — По ходу, — Морозов безрадостно кивнул. — Жалко только, что Машка в это все ввязалась. Не знает, с кем имеет дело. — Макс, ты извини меня, конечно, но почему тебя это так волнует? — Ну, просто… Просто она ко мне хорошо относится. Выручила меня пару раз, — абстрактно ответил Морозов. — А этот придурок крутится вокруг неё… Втянет ещё во что-нибудь. Хотя, уже втянул.       Вика хотела было спросить что-то ещё, чтобы успокоить собственные нервы, но этому не суждено было случиться. С другой стороны от Кузнецовой за стол приземлилась Старкова, тут же демонстративно прокашлявшись: — Я не помешаю? — Конечно нет, Даш, — поспешила заверить подругу Вика. — Мы с Максом просто домашку по алгебре обсуждали.       Старкова окинула обоих недоверчивым взглядом и молча приступила к поеданию каши. Несколько секунд прошли в напряженной тишине, но обстановку смог разрядить Рома. Он подошёл к ребятам с довольным видом, запихнул в рот огромный кусок выпечки и неразборчиво произнёс: — Ребят, пончики сегодня офигенные! Попробуйте! Никто не хочет? Ну и ладно, мне больше достанется!       Вскоре за стол приземлился и Авдеев. Он уселся на место рядом со Старковой и ласково поинтересовался: — Как спалось? — Я за молоком, — Макс тут же подскочил со стула.       Вика тяжело вздохнула, осознавая, что Морозов ещё очень долго будет отходить от расставания.       Всё оставшееся время завтрака переговаривались обо всякой ерунде только Старкова с Авдеевым. Рома усердно набивал рот пончиками, казалось, совсем не заботясь о происходящем в школе. И только лишь Кузнецова сидела молча, еле находя в себе силы, чтобы съесть кашу и с каждой секундой все больше погружаясь в мысли, которые перескакивали то на страдающего Морозова, то на хладнокровного убийцу Кубика-Рубика.       Покончив с едой, ребята встали и направились в сторону кабинета математики. Вике все вокруг внезапно стало казаться ещё более жутким. Девушка продолжала молчать, в то время как Павленко принял решение присоединиться к пустым разговорам Даши и Андрея. Когда Кузнецова подошла к нужной аудитории, на ней уже почти в буквальном смысле не было лица. Она побледнела так, будто из неё в одно мгновение выкачали всю кровь. Даже губы потеряли цвет, превратившись в едва заметную, тонкую линию на фоне прозрачной кожи. Это не осталось без внимания Макса, который ожидал друзей возле кабинета: — Господи, Вик, что с тобой? — Викусь? — волнение подруги, наконец, удосужилась заметить и Старкова. — Что случилось? Ты из-за Каверина что ли испугалась?       Кузнецова молча покачала головой, опираясь спиной о подоконник, и тут же угодила в объятия Морозова. Парень стал нежно поглаживать девушку по волосам, приговаривая: — Он все равно не знает, что это мы сидели в чате. Да и к тому же, на уроке, при полном классе свидетелей он ничего нам сделать не сможет. — Если Каверин среди них, я думаю, шифроваться уже поздно. Они ж за нами следят все время, глаз не спускают, — Андрей возразил. — Как-то хреново ты успокаивать умеешь, Авдеев, — Макс тут же взъелся на одноклассника, прижимая девушку к себе ещё ближе.       Кузнецова не понимала поведения парня. Ей даже успело прийти в голову, что он специально так демонстративно обнимает её. Только ради того, чтобы заставить Дашу приревновать. Но чувства всё же потихоньку одерживали победу над разумом, и Вика начинала успокаиваться, укутавшись в тёплые руки. Она чувствовала себя защищённой рядом с Максом. — А давайте сдадим Кубика в ментуру? Скажем, что это он убил Кристину, — к разговору подключился Рома. — «Отличная идея». А какие у нас доказательства? — снова поспорил Андрей. — Любовная переписка в чате? Он там и то не под своим именем. — Тихо, ребят, — остановила друзей Старкова, заметив приближение преподавателя, который вывернул из-за угла.       Макс выпустил Вику из объятий, напоследок чмокнув в макушку, и тут же направился к аудитории. Однако Кузнецова не спешила идти за ним. Она так и осталась стоять на месте, испепеляя полным тихого ужаса взглядом Каверина. Математик тоже периодически смотрел на неё, беседуя с каким-то пареньком из восьмого класса. Старкова обернулась на подругу, заметив, что та не идёт на урок вместе с ребятами, и подошла обратно к Вике. Взяв её за руку, она тихо произнесла: — Викусь, ну ты чего? Мы с тобой. Ничего не бойся, поняла? Пойдём.       Кузнецова молча кивнула, позволяя Даше увести себя в аудиторию. Оказавшись внутри, подруги сели вместе. — Всем доброе утро. Садитесь, — поприветствовал учеников преподаватель.       Его голос, мгновенно разрезавший воздух в кабинете, заставил волну мурашек вновь пробежаться по спине Кузнецовой. — Ну ты посмотри на него, какой же из него маньяк? Он милашка, — прошептала Старкова, переплетая свои пальцы с пальцами Вики под партой.       Каверин развернулся к доске и взял в руки мел, и уже через несколько секунд напряглась от липкого страха не только Кузнецова, но и вся их отважная пятерка. На доске красовалось выведенное крупными прописными буквами слово «Пифагор». Преподаватель вновь повернулся к классу, оглядел всех присутствующих многозначительным взглядом и, отряхнув руки от мела, произнёс: — Надеюсь, все из вас в курсе, кто такой Пифагор. Я думаю, что даже Морозов слышал о существовании его теоремы, — Каверин перевёл взгляд на Макса. — Я не только слышал. Я даже знаю точно, — невозмутимо отозвался парень. — Тогда, может быть, напомнишь? — математик скрестил руки на груди, продолжая прожигать в Морозове дыры. — Пифагоровы штаны во все стороны равны, — Макс ухмыльнулся, быстро окинув взглядом тихо рассмеявшихся одноклассников. — А если говорить более простым языком, квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. — Блестяще… Блестяще! — Каверин стал медленно приближаться ко второй парте, за которой сидел Морозов на пару с Павленко. — Хоть сейчас в Бауманку без экзаменов… Но, думаю, мало кто из вас знает историю пифагорейцев, — снова оглядывая класс Кубик-Рубик задержал взгляд на Кузнецовой. — Пифагор создал тайное мистическое общество, которое подчинялось строжайшим правилам, — Каверин сделал небольшую паузу. — Его члены давали обет молчания. Правило гласило: если не уверен, стоит ли говорить? Может быть, стоит промолчать?       Сомнений не оставалось. Загадочным «Пифагором» в Блабере точно был их с виду вполне безобидный учитель математики.       Все так же не спеша, он присел за первую парту, развернувшись на сто восемьдесят градусов к напуганному до чертиков Роме и невозмутимому, по крайней мере внешне, Максу. А потом снова заговорил, заглядывая парням в глаза: — Нарушение обета каралось… Смертью.       Внимательно изучив напоследок лица Морозова и Павленко, Каверин снова встал с места и подошёл обратно к доске. — Ну, а теперь посмотрим, как теорема Пифагора используется в тригонометрии, — он, кажется, был очень доволен тем, какое впечатление смог произвести на ребят своей речью. Заулыбался и стал говорить уже не столь недоброжелательным тоном.       Помимо загадочного монолога Каверина о Пифагоре, урок геометрии в целом не преподнёс больше никаких неприятных сюрпризов. Было ясно одно — Кубик-Рубик выдал сам себя, подтверждая этим свою причастность к смерти Панфиловой в попытках запугать любопытных ребят. Это не могло оказаться простым совпадением.       К следующему уроку, коим был русский язык с Виктором Николаевичем, Вика уже смогла немного успокоиться, а к обеду и вовсе чувствовала себя практически так же как обычно. Но душевному умиротворению было суждено продлиться недолго. Макс так и не появился в столовой в положенное время. Помня о том, что и с утра за завтраком Морозов почти ничего не съел, Вика всерьёз забеспокоилась. Покончив с приёмом пищи, Кузнецова прихватила с собой яблоко и незамедлительно отправилась на поиски парня, пока ещё оставалось время до звонка на следующий урок. В женском туалете Макса на этот раз не оказалось, в комнате — тоже, поэтому Вика решила поискать парня на улице. Девушка застала Морозова во внутреннем дворике школы. Он сидел на газоне и явно нервничал, сгребая пальцами травинки и тут же с корнем вырывая их из земли. — Макс, — Вика позвала одноклассника по имени, присаживаясь рядом и протягивая ему яблоко. — Вот, держи. Ты весь день ничего не ешь. — Спасибо, — тихо отозвался Морозов, забирая фрукт из рук девушки. — Ты чем-то расстроен? — поинтересовалась Кузнецова, не в силах просто уйти и оставить его в таком состоянии. — Тебе показалось, — все так же тихо ответил Макс. — Не уверена… — Морозов, ты опять хулиганишь?! — их прервал голос дворника. — Не рви траву! — Я больше не буду. Извините, пожалуйста.       Кузнецова издала тихий смешок, и Макс повернулся к ней: — Достал уже, честное слово.       После этих слов он снова замолчал и уставился куда-то в небо. Вика уже хотела было встать и уйти, чтобы все-таки оставить парня наедине с его мыслями. Но Макс, будто прочувствовав настрой девушки, решил заговорить сам: — Знаешь, я куда ни посмотрю — везде воспоминания… Вот под этим самым деревом мы с Дашей первый раз поцеловались… А вон там, на воротах, я первый раз ее увидел и сразу понял, что мы созданы друг для друга, понимаешь? Очень тяжело учиться в одном классе с человеком, которого любишь. И уж тем более каждый день видеть ее с другим.       Вика почувствовала, как её сердце буквально разрывается на части. Она как никто другой понимала Макса, потому что сама любила его. И каждый день точно так же видела с другой девушкой, которой, ко всему прочему, была её лучшая подруга, отчего ситуация становилась ещё более безвыходной. Уже пятый год подряд Вика давала Даше советы по поводу отношений, заставляла пойти и первой помириться с Максом в особо тяжёлых случаях, упорно делала вид, что искренне радуется за них. А потом плакала в подушку по ночам, всей душой желая оказаться на месте подруги. Конечно, она понимала его. Понимала, как не понял бы больше никто другой. И от этого становилось в тысячу раз больнее.       Вика уже собиралась было сказать что-то, чтобы поддержать парня, но сделать это ей не удалось. Вдруг, откуда ни возьмись, во внутреннем дворике появился Павленко, который тут же подбежал к сидевшим на газоне одноклассникам и громко оттарабанил: — Ребят, вы чего тут застряли? Давайте быстрее, Даша с Андреем уже у нас в комнате сидят!       Поднимаясь с насиженного места, Морозов тихо фыркнул себе под нос: «Даша с Андреем». Вика всё равно смогла услышать его слова, отчего в груди возникло ещё более болезненное ощущение. Но девушка в ту же секунду приказала себе оставаться сильной, не смея показывать Максу, насколько его слова ее ранили. Сгорая от агонии внутри и оставаясь совершенно невозмутимой снаружи, Вика точно так же встала с газона и направилась в школу вслед за одноклассниками.       В комнату парней она заходила сразу за Ромой, оставив Морозова чуть позади себя. Оказавшись внутри, Кузнецова смогла увидеть сидящих прямо на кровати Макса Дашу с Андреем, которые страстно целовались, совершенно позабыв о том, что такое совесть. На секунду Вика затормозила в дверном проеме, чтобы дать влюблённым голубкам опомниться и заодно помешать Максу узреть картину, которая точно добьёт его. Морозов, кажется, все равно успел заметить то, что не должен был, но к всеобщему облегчению, не стал бурно реагировать на происходящее. Он молча прошёл вглубь комнаты и приземлился за письменный стол у окна.       Невербально чувствуя все эмоции, которые ощущал Макс, Вика приземлилась за другой стол и включила свой ноутбук, оставленный до этого в комнате у парней. Ребята, за исключением Морозова, тут же подошли к девушке и уставились в монитор. Кузнецова бездумно листала архив файлов Панина, в то время как все её мысли были заняты сидевшим неподалёку Максом. Она даже не пыталась вникнуть в то, что в этот же момент высвечивалось на экране. — Стоп, Вик, подожди, — Авдеев притормозил одноклассницу, заострив внимание на названии одной из папок. — Проект «Gemini»?       После озвученных Андреем слов происходящим заинтересовался даже Морозов. Он подошёл к столу, за которым столпились ребята, и тоже склонился над ноутбуком. — Так все-таки «Gemini» — это какой-то проект, — подытожила Вика, наводя курсор на папку.       Девушка щёлкнула по ней, на мониторе всплыла крупная надпись «введите пароль». — Приехали, — расстроенно выдохнула Кузнецова. — Попробуй «Пифагор», — предложил Макс.       Пароль оказался неверным. — А может, «Логос»? — подключилась Даша. — Тоже нет, — констатировала Вика, когда история точь-в-точь повторилась. — Слишком просто. — Давай по фамилии? «Панин»? — на этот раз попросил Авдеев. — Не-а… — папка снова не захотела открываться. — Друзья, по-моему, мы страдаем фигней, — сделал справедливый вывод Рома. — Так можно всю жизнь гадать. — Знаете, что я вам хочу сказать? — после кратковременного мозгового штурма Кузнецову осенило. — У меня есть отличная программа подбора паролей. Она очень долго работает, но она сработает.       Девушка тотчас открыла на устройстве свою волшебную программу, чем вызвала довольную улыбку Андрея: — Молодец, Вик! Что бы мы без тебя делали!       Ребята засунули ноутбук под кровать Морозова, которая уже стала за последнее время своеобразным хранилищем для всех найденных улик, а затем снова отправились на занятия.       Оставшиеся уроки показались Кузнецовой невыносимыми. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме Макса, который смог подпустить ее к себе так близко, как не подпускал ещё никогда за все время их общения. А потом попросту решил разорвать ее сердце на маленькие кусочки, прекрасно зная, что у неё есть к нему чувства, и при этом открыто говоря ей прямо в лицо о том, как он безумно влюблён в ее лучшую подругу.       К концу учебного дня в голове девушки накопилось столько всяких мыслей, что ей уже хотелось биться головой об стенку. Вика не хотела никого видеть, не хотела ни с кем говорить и уж тем более не хотела находиться в обществе Макса и Даши, которых одновременно очень любила и до боли ненавидела после всего, что произошло за последние недели. Едва успел прозвенеть звонок с последнего урока, Кузнецова подорвалась с места и пулей вылетела из кабинета химии в сторону комнаты. Девушка прекрасно понимала, что Старкова стопроцентно слиняет куда-нибудь с Андреем. А значит, она сможет побыть наедине со своими эмоциями, которые копились так долго.       Наспех стащив с себя школьную форму и бросив ее на кровать, не в силах складывать аккуратно, Кузнецова переоделась в домашнюю футболку и джинсовые шорты. Все время думая о Даше, Вика совсем не учла того факта, что с ними в комнате жила ещё и Самойлова, которая тут же появилась в дверном проеме, снова нарушая её гордое одиночество. Это стало последней каплей для нервов. Вика в спешке покинула спальню, напоследок чуть не прибив Юлю дверью и вызвав недовольный возглас «ты ненормальная что ли?!» себе вслед.       Почти бегом миновав все жилые комнаты, девушка влетела в первое попавшееся помещение, коим по иронии оказался женский туалет, в котором обычно гробил свои легкие Морозов. Вика заперлась в одной из кабинок и, приземлившись на крышку унитаза, беззвучно разрыдалась.       Она прятала лицо в ладони, стараясь скрыть свои чувства от окружающего мира, но получалось не очень. Слёзы предательски катились по щекам, разделяя лицо солёными бороздами.       Вот так вот тихо и незаметно для всех остальных выпускать эмоции наедине с собой было не в новинку для девушки. Она уже давно привыкла к тому, что показывать свою слабость Максу или кому бы то ни было другому неправильно. Они бы все равно ничего не поняли. Вика всегда старалась быть незаметной, не лезть туда, куда ее не просят и ни в коем случае не мешать отношениям Морозова с ее лучшей подругой. И это у неё прекрасно получалось ровно до тех пор, пока в школе не появился Андрей Авдеев со своим интересом к Даше, а заодно и к смертельно опасным приключениям на свою пятую точку, а Старкова не влюбилась в него, разрушив весь стабильный мир Вики, разрушив стены вокруг неё, которые она выстраивала годами, лишь бы не подпускать к себе Макса. Даша оставила Морозова на произвол судьбы, а с этими дурацкими расследованиями и вовсе перевесила половину его проблем на Вику, которая, если честно, уже и вовсе ничего не хотела, кроме как вернуться к себе домой, к живым и здоровым родителям, пойти в обычную общеобразовательную школу и забыть все произошедшее с ней в «Логосе» как страшный сон.       А самым печальным для девушки было осознавать, что она сама от части поспособствовала всему, во что сейчас превратилась вся эта Санта-Барбара. Никто ведь не тянул ее за язык тогда в кабинете математики. Она сама решила подтолкнуть Авдеева к действию и убедить его отбить Дашу у Макса. А уже потом, подцепив так вовремя подвернувшийся крючок с удочки Андрея, которую помогла забросить сама Вика, Даша бросила Морозова.       Кузнецова винила себя во всем: в страданиях Макса, в своей собственной боли, которую испытывала, глядя на убитого расставанием парня и даже в том, что вообще появилась когда-то в жизни их обоих.       Вика смогла успокоиться только минут через двадцать или даже тридцать. Окончательно убедившись, что она больше не желает никого прибить, девушка бесшумно покинула кабинку. Напоследок взглянув в зеркало на покрасневшие от слез веки, с досадой отмечая при этом, что как бы она не старалась скрывать эмоции, у неё все было написано на лице, Вика распахнула дверь, и тотчас наткнулась на Каверина, который предстал ее взору прямо на выходе из женского туалета, как будто специально караулил «добычу». Математик многозначительно оглядел ученицу, после чего тихо, но четко произнёс: — Доброго дня, Вика. — Дмитрий Валерьевич? — Не сиди сегодня допоздна за компьютером. А то утром можешь не проснуться, — Кубик-Рубик сделал небольшую паузу, заставляя девушку задаться вопросом, заботится он или угрожает. — Вовремя.       Каверин снова оглядел Вику с ног до головы, прежде чем двинуться дальше по коридору, как ни в чем не бывало. На секунду Кузнецова застряла на месте, с ужасом глядя вслед математику. Однако из состояния оцепенения её вывел другой голос, который снова потревожил не успевшую толком оправиться от шквала чувств душу. — Вика? — к ней приближался Морозов. — Вик, ты что, плакала? — он удивлённо вскинул брови, когда она повернулась к нему лицом.       Злость снова взыграла в девушке. Макс все-таки увидел ее эмоции в такое неподходящее время. Кузнецова с силой ухватила парня за воротник футболки, затаскивая обратно в туалет и агрессивно впечатывая в стену. Морозов не сопротивлялся, попросту не понимая, что происходит и чем вызвано такое поведение Вики, совсем ей несвойственное. — Кто просил тебя провоцировать Каверина своими дурацкими сообщениями?! — Кузнецова почти кричала. — Какая муха тебя укусила? — Он только что угрожал мне! Он сказал, что завтра я могу не проснуться, если снова полезу туда, куда не надо! Это все из-за тебя! — Вика, успокойся, пожалуйста, — Морозов говорил ровно, но при этом строго.       Кузнецова замолчала и выжидающе посмотрела в глаза парню. Она не горела желанием выслушивать оправдания, но очень хотела, чтобы Макс хотя бы извинился. Хотя Морозов себя виноватым, кажется, не считал: — Я предлагал тебе бросить заниматься этой ерундой? Предлагал. Кто из нас, скажи-ка мне, первым полез дальше скрести проблем на свою шею? Я?       Кузнецова молчала, понимая что от части Макс прав. Ее тоже никто не тянул силком в учительскую вместе с остальными. Теперь она винила себя ещё и в этом. — То-то же. И если тебе страшно — не ходи одна. Почему Дашку не взяла с собой в туалет? Да и вообще, я думаю, Каверин точно не будет никого мочить в школе, он же не совсем дурак.       Вика немного ослабила хватку, но все же не выпустила из рук футболку Морозова, смотря в стену над плечом парня и не осмеливаясь взглянуть ему в глаза. Она боялась, что Макс сможет прочесть в ее лице те эмоции, которые она так старательно старалась от него спрятать. — Вика, приём! — Морозов, выждав ещё пару секунд, обхватил своими руками кулаки одноклассницы. — Я вообще-то искал тебя, чтобы спросить, что там с паролем от папки «Gemini». Долго ещё? — А… Ну, как минимум, ещё пару часов нужно будет подождать, я думаю, — опомнилась Кузнецова, выпуская из рук футболку Макса и стараясь как можно быстрее покинуть туалет.       Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить разбушевавшееся от близости с Морозовым сердцебиение, Вика уверенным шагом направилась в сторону своей комнаты. Нужно было приступить к домашнему заданию, которое, что бы она там не чувствовала и как бы не терзалась виной, само себя не сделает. Девушка очень старалась сосредоточиться на учёбе, но получалось с огромным трудом. Ей казалось, что весь мир вдруг ополчился на неё и навалился тяжелейшим грузом, мешая жить нормальной жизнью ученицы десятого класса. Из-за мыслей о Каверине и страха, который он пытался внушить всей их компании, Вика попросту не могла быть уверенной в завтрашнем дне.       Она не знала, сколько времени прошло перед тем, как в комнату ввалилась смеющаяся над чем-то Старкова под ручку с Андреем: — Викусь, там все уже у парней в комнате собрались, только тебя ждём. — Да, сейчас, иду, — вздохнула Кузнецова, закрывая тетрадь.       «Неужели их действительно вообще ничего не волнует?» — думала девушка, нехотя покидая спальню вслед за Дашей и Авдеевым.       Оказавшись в комнате парней, Вика вытащила из-под кровати Морозова свой ноутбук и приземлилась за стол, привлекая к себе внимание остальных. После того, как Кузнецова вывела устройство из спящего режима, на экране высветился подобранный программой пароль: «ДИДОНАИЭНЕЙ». — А что это значит? — тут же задала вопрос Старкова. — Нет-нет-нет… — забормотал Андрей, схватившись руками за голову. — Не может быть… — Что? — Даша удивленно посмотрела на парня. — «Дидона и Эней». Так называлась яхта моих родителей, — пояснил тот.       В это же время Вика уже ввела необходимую последовательность букв в строку, которая должна была открыть «Gemini», и наткнулась внутри на такую же папку с названием «Пифагор». Нажав на неё, девушка увидела ещё один архив — «Кристина Панфилова». — Подождите, — Кузнецова стала просматривать файлы и зачитывать вслух всё, что смогла увидеть. — «Кристина Панфилова: годовые оценки»… «Письмо директору школы, куда перешла Кристина после Логоса»… «Заявление на место преподавателя математики»… — Вот скотина! Он за ней охотился! — констатировал Павленко. — Да это понятно все, — подключился Макс. — Посмотри, там ещё дальше что-нибудь есть? — Да, вот ещё один отчёт, — Вика нажала на последний оставшийся файл и тут же пришла в ужас.       На экране перед ребятами красовалась фотография убитой Кристины, тело которой лежало в багажнике автомобиля. — Можешь увеличить номер машины? — спросил Морозов.       Вика приблизила цифры, которые теперь просматривались довольно четко. — Если это машина Каверина, ему уже не отвертеться, — подытожил Андрей.       Однако не успели ребята ничего сообразить, как дверь комнаты резко распахнулась, заставляя их тотчас захлопнуть крышку ноутбука. Каверин собственной персоной возник на пороге, окидывая всю компанию строгим взглядом. — Если кто-то из вас завтра не проснётся, винить будет некого, — отчеканил преподаватель. — Первым уроком алгебра. Опоздавшие будут наказаны. Даша, Вика, прошу, — математик кивнул в сторону двери и отошёл чуть в сторону, освобождая проход.       Напоследок многозначительно переглянувшись, девушки поспешили покинуть комнату парней под таким же настойчивым взглядом Каверина. — Всем спокойной ночи, — бросил преподаватель, закрывая дверь, и тут же исчез за поворотом коридора.       Оказавшись в своей комнате, разочарованные Даша и Вика застали там развалившуюся на кровати Самойлову, которая по всей видимости ещё не собиралась спать, листая какой-то модный журнал. Старкова, целенаправленно игнорируя заинтересованный взгляд Юли, прошла в сторону своей тумбочки и стала доставать из косметички уходовые средства, чтобы снять макияж перед сном. Вика последовала примеру подруги. Однако спустя всего каких-то пару секунд на телефон Кузнецовой пришло SMS, заставившее девушку оторваться от своего занятия.       «Через 15 минут около часовни. Надо поговорить. Это очень срочно», — гласило сообщение, отправленное Максом. — А кто это тебе пишет на ночь глядя? — тут же стала любопытствовать Даша. — Рассылка… Скидка на косметику сорок процентов, — соврала Вика. — Ого, классно! — Старкова, кажется, поверила.       Не раздумывая ни минуты, Кузнецова направилась вытащила из шкафа тёплый кардиган, тут же набрасывая его себе на плечи. Она не понимала, почему Максу вдруг так резко захотелось с ней поговорить почти в двенадцатом часу ночи и ещё больше не понимала, зачем ему понадобилось делать это около часовни, а не в стенах школы, но если речь заходила о Морозове — Вика в два счета отключала мозг и уже ни о чем не думала, готовая бежать навстречу по первому же зову.       Списав странное поведение парня на страх попасться на глаза Каверину, Кузнецова уже было развернулась к двери, но ситуация все же не осталась без внимания Даши: — А ты куда? — В туалет, — Вика понимала, что сморозила чушь, но оправдываться перед подругой не имела никакого желания, поэтому поспешила как можно скорее покинуть спальню.       Ворота школы почему-то были открыты, несмотря на то, что на дворе стояла практически непроглядная ночь. Это показалось странным, как минимум потому что обычно они всегда закрывались дворником с наступлением темноты.       Потихоньку к Вике начинало возвращаться здравомыслие, и она уже начинала хотеть вернуться, подумывая о том, что все это было подстроено Кавериным, и сейчас около часовни ее кто-нибудь прикончит. Но ноги по-прежнему несли девушку в намеченном направлении, доверяя не мозгу, а сердцу, которое всеми силами тянулось к Максу. Придя к назначенному месту, Вика нервно огляделась, не зная, чего, а точнее кого ей все же стоит здесь ожидать. К великому облегчению, вскоре в поле ее зрения показался Морозов. Но вопрос, который он задал, показался странным: — Вик, чего случилось? — Это я у тебя хотела спросить. Ты же мне написал. — Я? Вообще-то это ты мне написала.       Кузнецова заподозрила неладное, но не успела подумать об этом как следует, потому что рядом с ними вдруг откуда ни возьмись появилась ещё и Старкова: — Ребят, вы почему здесь? А где Андрей?       Авдеев не заставил себя долго ждать, тоже оказавшись в компании одноклассников и отвечая на вопрос о себе сам: — Я здесь. А что случилось-то? Даш, почему здесь Вика и Макс? — Ребят, вы как тут оказались? А где Юля? — через мгновение рядом возник ещё и Павленко. — Юля?! — почти хором отозвались остальные четверо. — Это какая-то очень злая шутка, — констатировал Макс, оглядываясь по сторонам. — И что-то она мне не нравится… — Вика занервничала. — Вы думаете, это они? — спросила Даша.       Ответить на вопрос Старковой никто из друзей не успел. Слева послышался громкий собачий лай. Резко обернувшись, ребята увидели массивного добермана в широком красном ошейнике. Пёс был явно настроен недружелюбно. А буквально через секунду справа появился второй, точно такой же, блокируя все пути к отступлению. — Валим отсюда, — негромко произнёс Рома, испуганно вертя головой.       Морозов стал медленно опускаться на корточки, чтобы взять в руки валяющийся неподалёку крупный камень. — Макс… — Павленко хотел было остановить друга. — Тихо, тихо, не делайте резких движений, — отозвался тот, поднимая с земли булыжник.       Примерно в этот же момент аналогично поступил и Авдеев, схватив длинную толстую палку и становясь с другой стороны от съёжившихся от страха девушек.       Вика мертвой хваткой вцепилась в плечо Макса, который прикрывал ее собой, напряжённо поглядывая то на одну собаку, то на другую. — Бежим! — выкрикнул Павленко, и вся компания тотчас рванула с места, без оглядки убегая от залившихся агрессивным лаем доберманов.       Лес в этот момент казался бесконечным. Ребята бежали, почти не разбирая дороги и желая лишь одного — спасти собственную жизнь. В состоянии аффекта они преодолели бегом около километра и продолжали на всей скорости лететь вперёд. Но Вика вдруг осознала, что лай затих, а значит, за ними уже никто не гонится. — Ребят, стойте! — окликнула друзей девушка, замедляя ход.       Ее примеру тут же последовали и остальные. — Что это было? — тяжело дыша, спросил Рома. — По ходу доберманы, — так же задыхаясь от интенсивного бега отозвался Андрей. — Собаки — убийцы. — Нет, их натаскали, — поспорила Кузнецова. — Доберманы добрые. Они любят людей. — Пожрать человеческие кости они любят! — сделал справедливый вывод Павленко. — Откуда они взялись? — задала логичный вопрос Даша. — Может, графская собака согрешила, — Рома попытался разрядить обстановку. — Их точно на нас натравили. Вы видели, как они отступили? — Старкова держалась за бока, все ещё заходясь приступом одышки. — Как по команде! — Думаете, Каверин? — поинтересовался Андрей. — Ну а кто ещё? — отозвался Морозов. — Решил перейти от слов к делу и вытащил нас сюда. — А мы попались как лохи, — подтвердил Рома. — Мне кажется, это было последнее предупреждение, — подытожила Даша.