Клянись, что ты никому не расскажешь об этом

      Два дня бдительного наблюдения за «зеркалом» сайта «INGRID» пролетели для Вики как в лихорадочном сне. Она засыпала и просыпалась с мерцающим перед глазами экраном, надеясь на чудо. Но пятничное утро принесло с собой окончательное разочарование. Взломанный изнутри ресурс оказался на редкость скупым: сухие формулы препаратов, графики поставок и фотографии акционеров, где среди прочих лощёных лиц выделялся Пётр Морозов. Ни списков пациентов, ни адресов лабораторий. Пустота.       В столовой за завтраком стоял обыденный шум, но для Кузнецовой он казался приглушённым, словно она была отделена от мира плотной пеленой тревоги. До конца учебного года оставалась всего неделя, а вечером школу ждал праздник. Ночь двух лун. Вика смотрела на развешанные под потолком украшения с безразличным отчуждением. Какой смысл в легендах, когда реальность куда страшнее любой сказки? — Ты вообще ешь? — негромкий голос Макса заставил девушку вздрогнуть.       Она перевела взгляд на руку одноклассника, лежащую на столе рядом с её ладонью. Сегодня Морозов выглядел собранным. Даже физкультуру решил посетить — новый физрук, пришедший на замену Павлу Петровичу, вызвал у него любопытство. — Не лезет, — Вика отодвинула от себя тарелку. — Ребят, мы топчемся на месте. На сайте ничего, кроме доказательств причастности Петра Морозова. — Это мы и так знали, — хмуро бросил Рома, помешивая чай. — А вот что с Анной? У меня стойкое ощущение, что нифига она не невинная овечка, и играет с нами как кошка с мышами. — Или она просто ждёт команды сверху, — предположила Даша, поглядывая на Андрея.       Авдеев, казалось, не расслышал предположений друзей, пребывая в собственных рассуждениях. — Слушайте, я не понимаю, зачем хранить образец Надиной крови в сейфе? — его голос прозвучал глухо, срываясь на почти механическую интонацию. — Ну, раз мой отец спрятал её там, значит это важно, — Юля, сидевшая напротив, выглядела бледной. — Возможно, из-за этого его убили. — Ты права, — Андрей кивнул, не поднимая глаз. — Образец крови, «Ингрид», опыты над детьми, видео с моим дедом… всё это как-то связано.       Он вытащил из кармана сложенный листок — ещё один шифр из книги Андерсена. Развернув его, Авдеев положил бумагу в центр стола. На листе теснились ряды безличных цифр и одно единственное разгаданное слово — «Немо».       Макс наклонился, пробежал глазами по строчкам и разочарованно откинулся назад: — Н-да, снова хрень какая-то. — Мы с этими ребусами скоро в дурку загремим, — вздохнул Рома, даже не пытаясь вникнуть в логику последовательности.       Вика почувствовала, как в грудной клетке закипает глухое раздражение от собственного бессилия. — Я всё-таки предлагаю поговорить с Воронцовым, — тихо, но твердо произнесла она, глядя на Андрея. — Если он друг твоей мамы, он должен нам помочь. — Сомневаюсь что-то, — отрезал Авдеев. — Он не сказал, что был знаком с нашей мамой. Надя случайно об этом узнала, а он только ходит, следит и фотографирует. Ну, я б не стал ему доверять.       Даша осторожно коснулась плеча парня, пытаясь унять растущее напряжение. — Может, он просто боится так же, как и мы? — мягко сказала она. — Представь, если он знает, на что способны эти люди. Он может выжидать подходящий момент. — Ждать больше нельзя, — Андрей спрятал листок с шифром обратно в карман. — Если мы ещё раз обыщем комнату Воронцова, я думаю, мы точно там что-нибудь найдём.       Вика кивнула, в голове уже начали выстраиваться алгоритмы действий. — Да. Я могла бы посерьёзнее покопаться в его компе, — отозвалась она, чувствуя, как по спине пробегает холодок предвкушения. — В прошлый раз мы только прикоснулись к верхушке айсберга. Если у него есть архивы или другие фото — я их вытащу. — Блин, — Юля хлопнула себя по лбу, развернувшись на стуле. — Кофту забыла. А на улице сегодня похолодало вроде опять. Вик, сходишь со мной? Заодно на пару минут оттянем встречу с турником. — Пошли, горе луковое, — Кузнецова улыбнулась, внутренне радуясь переключению темы. — Всё равно пока все построятся…       Они поднялись с мест и зашагали по коридору в сторону жилого блока. В отсутствие Макса атмосфера между ними мгновенно стала легче. Юля, несмотря на недавно пережитый стресс с банком, умудрялась сохранять искру в глазах. — Слушай, — блондинка легонько толкнула Вику плечом, когда они поднимались по лестнице. — Как думаешь, новому физруку лет-то хоть сколько? Не дай боже, там престарелый зануда со свистком и манией величия. Я чокнусь, если он будет источать аромат нафталина и заставлять нас прыгать через козла, которого помнит ещё Галина Васильевна.       Кузнецова тихо рассмеялась, убирая за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос: — Главное, чтобы не заставлял кроссы по лесу бегать. Мне леса за последнюю четверть на всю жизнь хватило. — Это точно! — хохотнула Самойлова. — Если он предложит «ориентирование на местности», я лично напишу на него донос Елене за издевательство над психикой.       Заскочив в комнату, Юля быстро вытащила из шкафа спортивную толстовку, и девушки направились к выходу на школьный двор. Как только они распахнули тяжёлые двери, в лицо ударил бодрящий холодный ветер. На улице уже толпился класс, и внимание всех было приковано к мужчине, стоящему в центре.       Вика невольно замедлила шаг. Новому учителю было на вид лет тридцать. Высокий, широкоплечий, в безупречном тёмно-синем спортивном костюме, он совсем не вписывался в образ «нафталинового деда». Карие глаза весело поблёскивали, а на лице играла открытая, почти мальчишеская улыбка. — А он ничего такой, — вполголоса заметила Кузнецова, оценив уверенную осанку препода. — Ну да, симпатичный, — согласилась Юля, вскинув бровь. — По крайней мере, эстетическое удовольствие от урока нам обеспечено.       Пока они приближались к строю, Вика краем глаза заметила, как из дверей школы вышел Макс. Выглядел он так, словно готов был разнести этот стадион: желваки на скулах так и ходили, а взгляд метал гром и молнии. Кузнецова хотела было подойти к парню, но физрук зычно свистнул, начиная занятие. — Так, десятый класс, строимся! — голос у него был глубокий и харизматичный. Мужчина дождался, пока все займут свои места, и обвёл строй взглядом. — Меня зовут Уваров Вадим Юрьевич. Теперь я буду отвечать за вашу физическую форму, и, судя по вашим лицам, работы у нас непочатый край. Начнём с разминки. Три круга вокруг поля, в лёгком темпе. Бегом марш!       Вика и Юля пристроились в хвосте. — Вадим Юрьевич, значит... — пропыхтела блондинка через минуту бега, поравнявшись с Кузнецовой. — Звучит солидно. И бегает, посмотри, как профессиональный атлет. — И улыбается так, будто мы не на физ-ре, а на кастинге в кино, — хихикнула Вика.       После двух кругов Кузнецова снова начала искать глазами Морозова. Тот, воспользовавшись суматохой, отделился от бегущих и зашёл за колонну школы, где о чём-то вполголоса говорил со слесарем. Лицо Макса оставалось мрачным. — Смирно! — скомандовал Уваров, когда класс закончил пробежку. — Ну что, девушки? Ещё кружок накинуть или успели обсудить детали моего гардероба? — он подмигнул Вике и Юле, заметив их шушуканье.       Девчонки прыснули в кулаки, пряча улыбки. — Мы обсуждали технику вашего бега, Вадим Юрьевич! — не растерялась Самойлова. — Очень похвально, — хмыкнул физрук. — Главное, чтобы ваша техника от моей не отставала.       Когда учитель отвернулся к другой части строя, Кузнецова наклонилась к самому уху Юли: — По-моему, он на тебя запал.       Самойлова отмахнулась, продолжая хихикать. — Всем приступить к разминке! — скомандовал Уваров, показывая пример первого упражнения. — Интенсивнее, народ! Колени выше!       Пока класс послушно махал ногами и делал наклоны, учитель замер, прищурившись. Его взгляд зацепился за пустующее место в строю, где должен был стоять Морозов. Не переставая улыбаться, преподаватель огляделся и, обнаружив «дезертира», направился к колонне усадьбы.       Вика видела, как он уверенно подошёл к Максу и слесарю. Разговор был недолгим: Вадим Юрьевич что-то сказал, положив руку Морозову на плечо. Тот спорить не стал и под конвоем нового учителя вернулся к одноклассникам.       Переключив внимание на Макса, Кузнецова не сразу заметила, как Юля, воспользовавшись моментом, незаметно шмыгнула за кованые ворота школы. — С кем это она? — Даша, стоявшая рядом с Викой и усердно делавшая махи руками, кивнула в сторону ограды.       Кузнецова присмотрелась. На подъездной дорожке стоял представительный мужчина в дорогой куртке. — С отчимом, — негромко ответила Вика, ощущая, как под рёбрами снова шевельнулось нехорошее предчувствие. — Не нравится он мне.       Мужчина что-то горячо объяснял, а потом вдруг протянул руку и почти нежно коснулся лица Юли. Самойлова вздрогнула и воровато оглянулась на одноклассников, проверяя, не видит ли кто.       Через пару минут она вернулась в строй, стараясь не привлекать внимания Уварова, который как раз объяснял технику прыжков. — Чего он от тебя хотел? — шепнула Вика, когда блондинка поравнялась с ней.       Юля смотрела прямо перед собой, но её губы едва заметно дрожали. — Встретиться зовёт, — так же тихо отозвалась она. — На автобусной остановке сегодня в девять вечера.       Кузнецова напряглась. В это время все соберутся на празднике, и пропажу ученицы будет заметить сложнее всего. Слишком удобно. — Пойдёшь? — спросила Вика, внимательно наблюдая за реакцией Самойловой.       Блондинка на мгновение замялась, бросив быстрый взгляд на ворота, где уже скрылась машина отчима. — Подумаю, — бросила коротко, переключаясь на упражнения.       Но по сосредоточенному лицу одноклассницы Кузнецова поняла: Юля уже всё для себя решила. И это решение ей совсем не нравилось.       К середине урока Уваров, увлёкшись исправлением техники у парней, на несколько секунд потерял бдительность. Вика, Юля и Даша, обменявшись короткими взглядами, синхронно нырнули в сторону входа в школу и устремились к жилому блоку преподавателей.       Удача была на их стороне: коридоры пустовали. — Быстрее, — шепнула Старкова, прижимаясь к стене у комнаты математика. — Юля, стой тут. Если увидишь Воронцова или кого-то из учителей — подай знак.       Вика не стала тратить время на лишние слова. Сказывался наработанный за последние месяцы опыт «несанкционированных визитов». Девушка опустилась в кресло перед компьютером, чувствуя, как кончики пальцев немеют от азарта.       Экран мигнул, отразившись в расширенных зрачках Кузнецовой. — Ну же… — пробормотала она, запуская поиск по скрытым разделам.       Минуты тянулись мучительно долго. Рабочий стол был девственно чист, папки с документами содержали лишь учебные планы. Из странного — только тот самый архив с сотнями фотографий Авдеевых. Андрей во дворе, Надя в библиотеке, Андрей и Надя в столовой… — Вик, ну что там? — Даша заглянула в комнату, нервно теребя край толстовки. — Почти ничего, — Вика нахмурилась, продолжая рыскать в системных файлах.       Дверь в комнату резко распахнулась, заставив девушек подпрыгнуть. На пороге возникли запыхавшиеся Рома, Андрей и Макс. — Ну чего у вас тут? — Павленко огляделся, вытирая пот со лба. — Урок через пять минут закончится. Уваров, конечно, классный мужик, но если он заметит пропажу половины класса — нам крышка. — Пока только фото Андрея и Нади, — коротко бросила Кузнецова, не отрываясь от экрана. — Сволочь, — Авдеев подошёл ближе, вглядываясь в монитор.       В этот момент курсор замер над скрытым архивом в самом углу системной папки. Вес — несколько гигабайт. — Стойте. Нашла, — голос Вики дрогнул. — Два видеофайла. Закодированы, я сейчас их не открою.       Девушка дрожащей рукой вытащила из кармана флешку и воткнула в разъём. Полоса загрузки поползла вперёд, издевательски медленно. — Десять секунд… пять… есть!       Звонок с урока пронзительно зазвенел, эхом отозвавшись в пустом коридоре. — Всё, валим! — скомандовал Макс, хватая Вику за предплечье и буквально выдёргивая из кресла.       Ребята высыпали в коридор, пытаясь принять непринуждённый вид, но едва они успели сделать пару шагов, как из-за поворота появилась Мария. Она замерла с тележкой для уборки, внимательно глядя на сбившуюся в кучу компанию. Взгляд переместился с раскрасневшихся лиц школьников на дверь, которую они только что закрыли. — Это комната Кирилла Евгеньевича, — укоризненно произнесла женщина. — Что это вы там делали?       Вика в мгновение ощутила, как флешка в её кармане стала казаться раскаленным куском железа, прожигающим ткань. Макс сделал шаг вперёд, заслоняя собой друзей, но его рука, всё ещё сжимавшая ладонь Вики, еле заметно дрогнула. — Идите, я всё улажу, — быстро сказал Морозов, не оборачиваясь.       Друзья не стали спорить — авторитет Макса в вопросах «разруливания» проблем с Марией был неоспорим. Кузнецова почувствовала, как парень выпустил её пальцы, и вместе с остальными поспешила скрыться за поворотом. Сердце всё ещё колотилось о рёбра.       В комнате девочек тут же образовалась суматоха. Нужно было быстро скинуть спортивки и влезть в школьную форму, чтобы отправиться на следующие занятия. — Как думаете, что на тех видео? — Даша застёгивала пуговицы на блузке дрожащими руками. — Узнаем, когда Вика доберется до ноута, — отозвалась Юля, которая выглядела необычайно спокойной, словно встреча с отчимом придала ей уверенности.       Кузнецова переоделась быстрее всех. Натянув форменный кардиган, она бросила короткое «я сейчас», выскользнула в коридор и решительно двинулась к спальне парней.       Морозов стоял у окна, уперевшись лбом в холодное стекло. Когда дверь скрипнула, он даже не обернулся, лишь плечи едва заметно напряглись. — Как с уборщицей? — тихо спросила Вика, подходя ближе. — Все чётко, — Макс не поменял позы.       Девушка остановилась рядом, заглядывая ему в лицо: — А чего такой хмурый тогда?       Морозов наконец оторвался от окна и посмотрел на неё. В глазах застыла тягучая усталость. — Давай потом, ладно? — он попытался выдавить подобие улыбки и, притянув Вику к себе, коротко поцеловал её в висок. — Нет, не потом, — Кузнецова не отстранилась, накрыв его ладонь своей. — Макс, я же вижу. Что случилось?       Парень тяжело вздохнул, и вся его напускная уверенность на мгновение осыпалась: — Батя с утра настроение подпортил, не бери в голову. — Чего он тебе наговорил? — девушка посмотрела в глаза Морозову, стараясь передать тепло, которого ему явно не хватало. — Ничего такого, чего бы я не знал раньше, — Макс криво усмехнулся, отводя взгляд. — Просто понимаешь… обидно. Обидно осознавать, что у меня не отец, а мешок с деньгами. Причём мешок, который мечтает меня поскорее сдать в утиль, если я не буду прыгать через обруч.       Вика обняла Морозова за талию, уткнувшись носом в его плечо и впитывая любимый запах. Макс обнял её в ответ, крепко и почти судорожно. Несколько минут они простояли в тишине. — Ладно, идём, — парень разорвал объятия первым. — А то если мы пропустим ещё и русский, нас уже ничего не спасёт.       Десятому классу предстояли последние два урока. Школа гудела в предвкушении Ночи двух лун, расписания сократили, и по коридорам уже вовсю таскали реквизит для праздника. Но для «великолепной шестёрки» вечер как и всегда обещал стать чем угодно, только не поводом для веселья.       После занятий спальня парней снова превратилась в импровизированный штаб. Вика сгорбилась над ноутбуком, в то время как остальные замерли за её спиной, вглядываясь в экран. Полоса дешифровки наконец доползла до края, и Кузнецова кликнула по первому файлу.       На экране заплясали зернистые кадры. Маленький Митя, смеясь, пытался задуть свечи на огромном торте. Рядом, светясь от счастья, его обнимали мама и Кирилл Евгеньевич. «Загадывай желание, сынок!» — донёсся из динамиков мягкий голос Воронцова. — Прекрасно. И что нам это даёт? — Андрей скрестил руки на груди, в голосе сквозило разочарование. — Ну, получается, что Митя на самом деле сын Воронцова, — Рома пожал плечами. — Обалдеть. Вот это новости! — язвительно вставил Макс, отходя к своей кровати и садясь на край. — Подождите, давайте второе посмотрим, — Вика быстро закрыла плеер и запустила следующий файл.       Здесь картинка была ярче. Солнце, блики на воде, белоснежная яхта. Кирилл Евгеньевич смеялся, чокаясь банкой пива с Натальей — мамой Андрея. Она выглядела такой живой и беззаботной, что у Авдеева невольно перехватило дыхание. Вскоре в кадре появился ещё один мужчина. — Чё это с ними за мужик? — Рома подался вперёд, едва не коснувшись носом монитора. — Это мой отец, — глухо ответил Андрей.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды и восторженными возгласами с видеозаписи. Юля, стоявшая у окна, внимательно вглядывалась в выражение лица математика на экране — он казался абсолютно своим в этой компании. — Получается, фотография — не монтаж, — Даша первой нарушила молчание. — Воронцов действительно был другом твоих родителей, Андрей. — Или шпионил за ними, — Рома скептически хмыкнул. — Похоже на то, — Авдеев не отрывал взгляда от изображения отца. — Сначала за ними, теперь за нами с Надей. — Да по-любому он работает на них! — Павленко начал мерить комнату шагами. — Получается, у нас все математики — их агенты. Что Каверин, что Воронцов. — А мне так не кажется, — Вика покачала головй, поставив видео на паузу. — Воронцов не похож на Каверина. — Так ты по началу Каверина-то тоже лапочкой считала, — напомнил Рома, ехидно прищурившись. — Ром, мы сейчас не об этом, — осадила его Даша. — Нам надо решить, что делать дальше. — Да, и у нас очень мало времени, — согласилась Кузнецова. — Вечером праздник, потом экзамены — и всё. Летние каникулы. Разъедемся, и концы в воду. — Мне пора поговорить с Воронцовым наедине, — решительно произнёс Андрей, оглядев друзей. — Больше нет смысла играть в прятки. — Я бы не стал, — Павленко остановился. — Я думаю, нужно чуть-чуть подождать. Он по-любому себя рано или поздно чем-нибудь выдаст. Не сейчас, так осенью.       Авдеев проигнорировал Рому и повернулся к Кузнецовой: — Вик, ты можешь как-то более подробно посмотреть это видео? Может, что-то замедлить, укрупнить? Тут должна быть какая-то важная информация. — Да, — поддержала Даша. — Не зря же он хранит этот файл так глубоко в системе, ещё и под кодом. Там явно что-то большее, чем просто ностальгия по отдыху. — Ну а вдруг он маньяк, а они его жертвы? — Рома снова вставил свои пять копеек, понизив голос. — Пацан у него запуганный, полиции боится как огня… — Сам ты маньяк, — Кузнецова решительно захлопнула крышку ноутбука, чтобы пресечь поток фантазий друга. — Андрей, я всё видео разобью на кадры. Если там запрятано что-то важное — я это вытащу. — Спасибо, Вик, — Авдеев кивнул, его взгляд стал чуть менее напряжённым.       В коридоре послышались голоса и смех — младшеклассники принялись наряжаться перед праздником. — Ладно, мы пойдём, — Даша нарушила затянувшееся молчание, кивнув Кузнецовой и Самойловой. — А то застрянем тут с вами и ничего не успеем.       Парни остались, а девушки вернулись к себе. После обеда в комнате сразу стало тесно и уютно: на кроватях расположились платья, на столе потеснились палетки теней, плойки и флаконы с лаком для волос.       Подготовка к Ночи двух лун всегда была особым ритуалом. — Даш, подержи зеркало, — попросила Юля, ловко орудуя подводкой. — Хочу стрелки ещё поярче.       Даша послушно встала рядом, одновременно пытаясь завить непослушную прядь. — Вик, а ты что? — она обернулась к Кузнецовой, которая задумчиво вертела в руках заколку. — Давай, распускай свои волосы, я тебе помогу уложить. — Да, давай, — Вика встрепенулась, отгоняя лишние мысли.       Следующие несколько часов пролетели за обычной девичьей болтовней. Они обсуждали нового физрука, гадали, пригласит ли Харитонов Светку на первый танец, и смеялись над воспоминаниями о выходках Ромы на прошлогоднем балу. Атмосфера была почти нормальной, если не считать того, что в кармане у Вики — флешка с секретными видео, а у Юли — назначенная встреча, о которой лучше помалкивать.       Когда Даша ушла в душевую, чтобы зафиксировать прическу, Кузнецова присела на край кровати рядом с Самойловой. Та как раз наносила на губы блеск, глядя в карманное зеркальце. — Юль, — тихо позвала Вика. — Ты что всё-таки решила? Насчёт отчима.       Блондинка замерла на секунду, а затем медленно закрыла тюбик. Её взгляд моментально стал серьёзным: — Пойду. — Мне очень тревожно, — Кузнецова вздохнула. — Понимаешь, полгода назад… тоже был праздник. Зимний бал-маскарад. И… в тот вечер убили Тёму. Прямо здесь, в школе.       Самойлова обернулась к подруге. Сияние свечей, которые они зажгли для атмосферы, отражалось в её глазах, делая их почти прозрачными. — В такое время… все отвлекаются, все расслаблены, кругом шум, музыка, — голос Вики слегка дрогнул. — Идеальное время, чтобы кто-то исчез или с кем-то что-то случилось. Юль, пообещай мне: если почувствуешь хоть каплю опасности — беги. Обратно к нам. Плевать, засекут тебя учителя или нет.       Блондинка протянула руку и крепко сжала ладонь Кузнецовой: — Обещаю. Я буду осторожна. К тому же, я теперь не та дурочка, которая ничего не понимает. Спасибо, что приняли меня в свою компанию.       Вика сжала руку Юли в ответ, глядя ей в глаза с немой мольбой. Она хотела сказать что-то ещё, предостеречь от излишней доверчивости, но момент был бесцеремонно оборван.       Дверь распахнулась, и на пороге возник Макс. Белая рубашка с расстёгнутым воротом и строгий чёрный костюм преобразили его, подчёркивая разворот плеч и опасную харизму, от которой у Кузнецовой всегда замирало сердце. — Щас ослепну от красоты, — присвистнул парень, оглядывая присутствующих.       Девушки синхронно вздрогнули и отстранились друг от друга. Самойлова быстро спрятала зеркальце в сумочку и, бросив на Вику многозначительный взгляд, поднялась с кровати. — Я, пожалуй, вас оставлю, — с лёгкой усмешкой сказала блондинка, проскальзывая мимо Морозова.       Как только дверь за ней закрылась, Макс в два шага пересёк комнату. Прежде чем Вика успела что-то сказать, он подхватил её за талию, легко отрывая от кровати, и закружил в объятиях. — Ты потрясающая, — выдохнул ей в шею, и от его горячего дыхания по телу девушки мгновенно пробежала волна мурашек. — Серьёзно.       Макс перестал кружить Вику, но рук не разжал, жадно разглядывая её лицо и открытые плечи. Кузнецова чувствовала, как внутренности плавятся от его близости — знакомый запах парфюма смешивался с ароматом лака для волос, создавая дурманящий коктейль. Морозов притянул её ещё ближе, и его ладони обожгли кожу сквозь тонкую ткань платья. Он явно не собирался останавливаться на комплиментах, начиная «липнуть» и искать губами её губы. — Макс, не сейчас, — Вика мягко, но решительно упёрлась ладонями ему в грудь, ощущая под пальцами сбившееся сердцебиение, а потом попыталась высвободиться и отойти к своей кровати. — Да брось, до праздника целый час, — Морозов не сдавался и сделал шаг следом, снова перехватывая её за талию. — Мне ещё надо отсмотреть видео Воронцова как следует, — напомнила девушка, стараясь сохранить интонацию твёрдой, хотя колени предательски подгибались. — А мы быстро, — Макс низко рассмеялся, опускаясь на кровать и опять увлекая девушку в свои объятия, тем самым вынуждая сесть к нему на колени.       Он всё-таки поймал её губы в поцелуе, и сопротивление Вики окончательно рухнуло. Она зарылась пальцами в волосы Морозова, ощущая, как тяжёлые мысли в мгновение ока покидают её голову. Осталось только тепло тела парня, тяжесть его рук на её талии и внезапно возникшее чувство защищённости.       Но наваждение продлилось недолго. Дверь снова хлопнула, и в комнату впорхнула Даша, поправляя на ходу серьгу. Она замерла у порога, увидев представшую перед ней картину. — Ой! — Старкова расплылась в лукавой улыбке, прикрыв рот ладонью. — Я, кажется, помешала.       Вика тут же отстранилась от Макса, чувствуя, как щёки заливает густой румянец, и трясущимися руками поправила замявшееся платье. Парень лишь недовольно выдохнул, всем своим видом демонстрируя досаду. — Не помешала, — протараторила Кузнецова, стараясь вернуть лицу невозмутимое выражение. — Я как раз собиралась ещё раз отсмотреть видео.       Девушка решительно открыла крышку ноутбука. Свет экрана моментально вытеснил возбуждение, и оно сменилось сосредоточенностью.       Вика выставила скорость воспроизведения на минимум. Даша подсела с другой стороны, вглядываясь в монитор с тем же напряжением, что и подруга. Даже Макс, до этого демонстративно недовольный, подался вперёд, положив подбородок на плечо Кузнецовой. — Стойте, — Вика резко нажала на пробел. — Ещё раз.       Она отмотала видео на середину, где камера на мгновение соскользнула с лиц людей на борт белоснежной яхты. Девушка выделила область и применила фильтр чёткости. Программа зашуршала, обрабатывая пиксели, и через несколько секунд изображение на спасательном круге, висевшем на корме, стало читаемым. — Смотрите, — выдохнула Кузнецова, указывая на экран.       На белом пластике чёрными буквами было выведено название судна: «НЕМО».       В комнате образовалась такая тишина, что было слышно, как в коридоре пробежал кто-то из младшеклассников. То самое слово, которое они с трудом выудили из бесконечных рядов цифр и букв в книге Андерсена. Ключ, который Андрей расшифровал вчера. — Немо… — Даша медленно поднялась, её глаза округлились. — Это название его яхты. Значит, шифр напрямую связан с Воронцовым. И те цифры в книге… они могут быть координатами или паролем к чему-то на этом судне, — Старкова схватила свою сумочку, не отрывая взгляда от экрана. — Пойду найду Андрея. Он должен это увидеть немедленно.       Она выскочила из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Вика обессиленно откинулась на плечо Макса, понимая, что пазл в голове начинает складываться, но от этого не становится легче.       Морозов не стал ничего говорить. Просто пересел поближе и, обхватив девушку со спины, притянул её к себе. На этот раз в его жестах не было ни грамма похоти или настойчивости. Он мягко поцеловал её в висок и уткнулся носом в её волосы.       Кузнецова тяжело вздохнула, накрывая его руки своими. Ноутбук продолжал светиться в полумраке комнаты, транслируя застывший кадр из прошлого, где люди на палубе «Немо» ещё не знали, что их ждёт.       Школьники сидели в безмолвии, слушая далёкий гул музыки, доносящийся из холла, и молча ждали возвращения друзей.       Через минуту Даша влетела обратно в комнату, ведя за собой Андрея. Авдеев выглядел предельно сосредоточенным, его праздничный пиджак был расстёгнут, а в глазах горел взволнованный блеск. — «Немо» — это название яхты, — сбивчиво проговорила Старкова, указывая на замерший кадр на мониторе. — То же самое слово, Андрей! То, что было зашифровано в книге.       Парень молча подошёл к кровати, незамедлительно вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок с шифром, развернул его и ещё раз оглядел неровные ряды знаков. — Хорошо, — голос его стал глухим и напряжённым. — Если «Немо» — это название яхты, тогда что означают эти цифры?       Вика, не оборачиваясь, протянула руку к листку: — Я не знаю. Но они должны быть как-то связаны с яхтой.       Андрей снова вгляделся в бумагу, и вдруг выражение его лица резко изменилось. — Точно! — он ткнул пальцем в начало строки. — Они связаны! И кажется, я знаю, как. Смотрите: 04.01 — это дата исчезновения моих родителей. Четвертое января.       В комнате стало ощутимо холоднее. Макс, до этого сидевший неподвижно, подался вперёд: — А остальные? Что за свалка из чисел дальше? — Широта и долгота, — Андрей наклонился к ноутбуку. — Это координаты.       Вика быстро задвигала пальцами по тачпаду, открывая спутниковые карты, и вбила цифры, которые диктовал Авдеев: 36 37 05 27 10 35. Экран мигнул, подгружая карту Эгейского моря. Красный маркер замер на крошечном клочке суши, окружённом лазурной водой. — Нисирос, — прочитала Кузнецова. — Это остров в Греции, — Андрей сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Именно там исчезли мои родители. В тот самый день. — Но подожди, — Вика нахмурилась, пытаясь уцепиться за логику. — Ведь у твоих родителей была своя яхта? «Дидона и Эней»? А «Немо» — это яхта Воронцова. — Получается, — Авдеев медленно поднял глаза на друзей, и в них отразилась искромётная ярость. — Воронцов назначил им встречу на этом острове. На своей яхте. И в этот же день они исчезли. — То есть это он заманил их в ловушку? — Даша прижала ладонь к губам, голос дрогнул от ужаса. — Вот тварь! — Андрей с силой захлопнул крышку ноутбука, едва не прищемив Вике пальцы. — А я… я ему чуть всё не выложил!       Парень начал мерить комнату быстрыми, рваными шагами. Праведный гнев исходил от него волнами, заполняя тесное пространство спальни. — Что за бред! — воскликнул Авдеев, остановившись у порога. — В этой школе никому уже нельзя доверять!       Андрей рванул дверь на себя с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену. Старкова, бросив на Вику испуганный взгляд, тут же кинулась в коридор следом за парнем, выкрикивая его имя.       Кузнецова посмотрела на Макса. На его лице можно было прочесть то же самое онемение, которое чувствовала она сама.       Уже через секунду в спальню со всех ног влетел Рома, тяжело дыша. В руках он сжимал распечатанную фотографию акционеров «INGRID», которую Вика достала с «зеркала» сайта. — Ребята! — Павленко ткнул дрожащим пальцем в крайний правый угол снимка, где стоял мужчина в дорогом костюме с цепким, холодным взглядом. — Посмотрите на этого типа! Это ж отчим Юли?       Кузнецова похолодела и выхватила листок, вглядываясь в лицо. — Господи… — выдохнула она, мгновенно бросаясь к своей тумбочке за телефоном. — Сколько времени?       На часах замерли цифры 20:45. Девушка судорожно прижала мобильник к уху. Гудки шли мучительно долго, перекрывая стук её собственного сердца. — Да, Вик? — к счастью, вскоре с другого конца раздался голос Самойловой. — Юля, стой! — Кузнецова почти закричала в трубку, заставив Макса и Рому вздрогнуть. — Поворачивай назад! Прямо сейчас, Юля, немедленно возвращайся в школу! — Что случилось? — Твой отчим… он работает на «Ингрид», Юля! Он тоже есть на фотке среди акционеров. Он один из них. Это ловушка! Беги оттуда, слышишь? Беги!       На проводе повисла мёртвая тишина. — Юля! — Вика сорвалась на хрип. — Я поняла, — шепнула блондинка. — Я… я бегу.       Кузнецова опустила телефон дрожащей рукой и выдохнула, глядя на парней: — Она возвращается. — Хорошо, — Морозов кивнул, но его челюсти крепко сжались. — Пойду встречу её тогда.       Вика только успела кивнуть, прежде чем Макс выскользнул из комнаты. Экран телефона погас, но девушка продолжала смотреть в одну точку, ощущая, как по спине медленно стекает холодный пот. — Ром… — голос надломился. — Господи, как же ты вовремя. Ещё бы чуть-чуть, и он бы увёз Юлю куда-нибудь.       Павленко, который до этого стоял как вкопанный, шумно выдохнул и прислонился спиной к закрытой двери. Его лицо раскраснелось, волосы взъерошились, а праздничный пиджак перекосился. — Я сам чуть не свихнулся, Вик, — Рома вытер лоб рукавом. — Сидел, смотрел… и тут бац — знакомая рожа. У меня аж в глазах потемнело. Я же видел его сегодня на физ-ре. — Мы идиоты, Ром, — Кузнецова закрыла лицо руками. — Мы все. Мы так зациклились на Воронцове и Морозове, что совсем забыли про то, что Юля из банка привезла кровь Нади. Наверняка они её вернуть захотели. Господи, если отчим Юли поймёт, что она сорвалась с крючка, они же школу по кирпичикам разберут сегодня ночью. — Не разберут, — мрачно отозвался Павленко, подходя к окну и вглядываясь в сумерки двора. — Тут повсюду учителя будут… Хотя кого я обманываю? Учителя — это они и есть. Анна, Воронцов. Не удивлюсь, если ещё и Елена Сергеевна.       Они пробыли в напряжённом ожидании около десяти минут. Рома мерил комнату шагами, то и дело поглядывая на часы, а Вика пыталась сосредоточиться на чём-то более позитивном, но мысли путались: ярость Андрея, предательство Воронцова, теперь ещё и отчим Юли… — Почему их так долго нет? — прошептала девушка, когда время перевалило за девять. — Макс её встретит, — уверенно сказал Рома, хотя сам нервно теребил пуговицу на манжете. — Ты же знаешь его. Тем более, он сейчас на таком взводе из-за отца.       Внезапно в коридоре раздались быстрые, нетвёрдые шаги. Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась Самойлова. Она тяжело дышала, лицо по цвету напоминало мел, а на щеке красовалась царапина от ветки. Вика вскочила и в два шага преодолела расстояние до подруги, крепко обнимая её за плечи. — Юля! Слава богу! Ты в порядке? — Кузнецова заглядывала ей в глаза, пытаясь нащупать пульс на запястье. — Он… он не успел тебя догнать?       Самойлова обессилено прислонилась к косяку, стараясь восстановить дыхание. Её руки мелко дрожали. — Нет… — выдохнула она. — Я… я увидела, как он выходит из машины. Когда ты закричала в трубку, я просто… просто рванула в кусты. Слышала, как он звал меня, сначала спокойно, а потом… потом он начал орать. Я кругами пошла, через старую оранжерею. — Ну всё, всё, ты здесь, в безопасности, — Вика гладила её по волосам, чувствуя, как у самой понемногу рассасывается спазм в груди. — Чёрт, ну и вечерочек, — вклинился Павленко. — Нам щас ещё на празднике улыбаться, чтобы никто ничего не заподозрил. — Юль, — тихо позвала Кузнецова. — А где Макс? Он тебя встречать пошёл. — Я его не видела, — Самойлова покачала головой.       Вика на мгновение оцепенела, и в животе снова завязался тугой узел тревоги. Она медленно обернулась к Роме. Тот перестал крутить пуговицу и застыл, побледнев. — В смысле — не видела? — прошептала Кузнецова, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться.

Пятнадцатью минутами ранее:

      Пётр Морозов замер у двери кабинета директора, приоткрытой на толщину ладони. Он не издавал ни звука и сосредоточенно вглядывался в щель. Лицо мужчины напоминало застывшую гипсовую маску, и лишь едва заметная пульсация жилки на виске выдавала крайнюю степень раздражения.       Когда послышались быстрые, уверенные шаги по лестнице, Пётр даже не шелохнулся. Выждал несколько секунд, пока Макс поравняется с дверным проёмом, и бесшумно, с хищной грацией скользнул ему за спину.       Всё произошло в считанные мгновения. Морозов-старший набросил локоть на горло парня, блокируя крик, и с силой прижал к его лицу пропитанную хлороформом ткань. Макс отчаянно дёрнулся, вцепившись пальцами в рукав дорогого пиджака отца, попытался ударить его, но ядовитые пары подействовали быстро. Ноги парня подкосились, и Пётр, брезгливо поморщившись от приложенных усилий, подхватил обмякшее тело сына. — Неблагодарный щенок, — прошипел он, оттаскивая Макса через холл к библиотечному камину, то и дело озираясь по сторонам во избежание свидетелей.       Движение руки было отточенным: фреска отодвинулась, открывая зев потайного прохода. Затащив сына внутрь, Морозов закрыл задвижку и оказался в тесном, пахнущем сыростью пространстве. Откинув мешающую прядь волос, он достал телефон и набрал номер, не сводя взгляда с лежащего у ног Макса. — Да. Ты мне срочно нужен в подземелье, — голос Петра звучал сухо и властно. — У нас форс-мажор. Максим со своими дружками опять лезет не в своё дело.       Выслушав короткий ответ, он сбросил вызов и тут же набрал второй номер. — Да, алло. Через десять минут подъезжай к люку в лесу. Дальше сам разберёшься, я должен быть в школе во время праздника, — Пётр сделал паузу, интонация стала ещё более ледяной. — Но конверт и документы должны оказаться у меня к полуночи. Не подведи.       Мужчина убрал телефон в карман, выжидая. Через минуту задвижка снова скрипнула, и в проход шагнул Константин Викторович. Биолог замер, оглядывая лежащего на полу Макса, а затем перевёл тяжёлый, недоумевающий взгляд на Морозова. — Ты в своём уме? — тихо, но жёстко спросил Войтевич. — В библиотеке скоро соберётся вся школа. Если бы кто-то увидел, что ты… — Ну не потащу же я его через школьный двор у всех на виду, — огрызнулся Пётр, поправляя манжеты. — У нас нет времени на дискуссии. Давай, взяли.       Войтевич помедлил секунду, а затем, коротко кивнув, нагнулся к Максу. Вдвоём они подхватили бесчувственное тело парня и скрылись в темноте тоннеля, ведущего прочь от «Логоса».

Тем временем:

— В смысле — не видела? — прошептала Кузнецова, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться. — Так, ну… — Рома нервно кашлянул, пытаясь отогнать повисшее в воздухе напряжение. — Юля же в обход пошла, так? Могли просто разминуться. Позвони ему, Вик.       Кузнецова, не дослушав, уже прижимала телефон к уху. Гудки шли ровно, один за другим. Раз, два, три… десять. Трубку никто не брал. — Не отвечает, — прошептала девушка. — Не паникуй, — Юля подошла ближе и положила руку Вике на плечо, хотя её собственные пальцы всё ещё подрагивали. — Мы его найдём. Может, он телефон оставил или звук отключил. — Так, — Кузнецова тряхнула головой, заставляя себя соображать. — Праздник скоро. Все, наверное, уже начали собираться внизу. Надо…       Договорить она не успела. Дверь в комнату распахнулась так стремительно, что Юля вскрикнула. На пороге стояли Андрей и Даша. — Ребят, — Авдеев тяжело дышал. — У нас в комнате всё вверх дном. Образец крови Нади пропал. — Тю! — Рома всплеснул руками. — Добрались-таки! Опять они у нас под носом всё вынесли! — Это не всё, — Даша выступила вперёд, протягивая на раскрытой ладони измятый цветок. — Похититель, а если быть точнее — похитительница, обронила кое-что.       Перед глазами предстала белая роза — символ Ночи двух лун, который каждая женщина в школе по традиции крепила к своему платью в праздник. — Анна? — Вика первой озвучила общую мысль. — Возможно, — Андрей кивнул, желваки на его скулах заходили ходуном. — Пойдёмте, прогуляемся. Посмотрим, у кого розы нет.       Ребята гурьбой вышли в коридор. По пути к лестнице Юля, Рома и Вика наперебой обрисовывали ситуацию с отчимом Самойловой. — Понимаешь, он тоже акционер «Ингрид»! — увлечённо шептал Павленко Авдееву. — Мы Юле позвонили в последний момент, а потом Макс… он пропал, Андрюх. Пошёл её встречать и как в воду канул.       Даша заметила, как Кузнецова побледнела ещё сильнее, и осторожно взяла её за руку. — Вик, держись. Макс — не тот человек, которого легко похитить. Он, может, что-то заметил и затаился, следит за кем-нибудь. Мы сейчас всё выясним.       Друзья спустились в холл, который уже заполнился нарядными учениками и преподавателями. Среди прочих была и Анна Михайловна в обтягивающем шёлковом платье винного цвета. Женщина держала в руках корзинку с бутоньерками и весело что-то объясняла окружившим её малышам. — Смотрите, — Андрей кивнул в сторону учительницы, не замедляя шага.       На груди Анны действительно не было цветка. — Точно она, — процедил Рома. — Стоит такая вся добренькая с розочками, а свою у нас в комнате посеяла. — Подождите, — Кузнецова прищурилась, внимательно наблюдая за учительницей. — Не делайте поспешных выводов. Видите, она раздаёт цветы детям? Может, просто ещё не успела прикрепить себе? Или отдала кому-то из младших, кто потерял? — Или это идеальное алиби, — возразила Даша. — Быть на виду у всей школы. — Нам нужно следить за каждым её шагом, — голос Авдеева стал ледяным.       В этот момент в руке Вики резко завибрировал телефон. Девушка вздрогнула так, словно её ударило током, и тут же уставилась в экран. — Это Макс… — выдохнула она, срываясь на высокую ноту.       Ребята, не сговариваясь, мгновенно сбились в кучу, оттесняя Кузнецову в безлюдный угол, подальше от праздничного шума и любопытных глаз. Вика дрожащими пальцами коснулась дисплея. С номера Морозова прилетело видео.       Картинка была тёмной. Макс лежал на грязном полу, прислонившись спиной к какой-то деревянной балке. Его голова была неестественно откинута, глаза закрыты, а на виске виднелась свежая ссадина. Парень не шевелился. Секунду спустя раздался голос, обработанный программой так, что напоминал металлический скрежет: «У вас есть время до полуночи. Нам нужен конверт, который Юля Самойлова забрала из банка. Если конверт не будет лежать в урне у ворот школы через три часа — Максим не доживёт до рассвета».       Экран погас. Кузнецова почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног, а воздух в холле вдруг становится густым и липким. Колени подогнулись, но Андрей и Рома вовремя подхватили девушку под руки, не давая упасть. — Тише, Вик, дыши, — быстро зашептала Даша, загораживая подругу от проходящих мимо старшеклассников. — Они же забрали всё! — прошипел Андрей. — Кровь Нади — всё, что было в ячейке… Какого чёрта?! — Подождите, — Вика сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в ногах. — Они забрали образец крови. А сейчас речь про какой-то конверт.       Взгляды скрестились на Самойловой. — Какой конверт, Юль? Что там было? — Рома встряхнул её за плечо. — Да выбросила я его сегодня утром! — почти вскрикнула блондинка, тут же прикрыв рот ладонью. — Конверт как конверт, самый обычный, бумажный! Внутри ничего не было, я проверила! — Значит, всё-таки что-то было! — Андрей резко развернулся. — Из-за простой бумажки Макса бы не похитили. — Надо его найти! Бегом! — скомандовала Даша.       Ребята сорвались с места, стараясь выглядеть для окружающих непринуждённо, но на самом деле почти переходя на бег. Они ворвались в спальню девочек, и Юля первым же делом бросилась к мусорной корзине у стола. Там оказалось пусто. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Самойлова в отчаянии перевернула пластиковое ведро. — Его нет! — Уборка, — произнесла Вика, прислонившись к косяку, перед глазами плыли пятна. — Мария уже прошла по этажу. — Надо её найти, — твёрдо заключил Андрей. — Если она ещё не успела вывезти мусор к бакам, у нас есть шанс.       Друзья снова выскочили в коридор, охваченные паникой и решимостью одновременно. Они носились по переходам, заглядывая в подсобки и технические помещения. Праздничная музыка, доносившаяся снизу, теперь звучала как обратный отсчёт, напоминая, что время Макса стремительно истекает.       Наконец, за поворотом мелькнул знакомый силуэт — Мария толкала впереди себя нагруженную моющими средствами тележку. Остановившись, уборщица зашла в одну из комнат преподавателей, оставив свой инвентарь снаружи. — Сейчас! — скомандовал Авдеев.       Даша мгновенно припала к щели приоткрытой двери, контролируя каждое движение Марии, пока Рома, Андрей, Юля и Вика, забыв о брезгливости, выволокли из тележки чёрный мусорный пакет и запустили в него руки. Пальцы скользили по огрызкам, какому-то бумажному хламу и битому стеклу. — Есть! — Павленко выудил помятый, испачканный в чём-то липком конверт. — Нашёл! — Быстрее отсюда, — прошептала Даша, отпрянув от двери и махнув рукой в сторону лестницы.       Они вихрем пронеслись обратно в свой блок и заперлись в комнате девочек. Рома дрожащими руками разгладил бумагу на столе и, проявив несвойственную дотошность, прощупал её. — Тут двойной слой… — парень аккуратно надорвал подкладку и вытащил стопку снимков.       Ребята склонились над ними, едва не сталкиваясь лбами. На одном из фото Пётр Морозов и отчим Юли, улыбаясь, выходили из дорогого авто. На втором — отец Елены Сергеевны о чём-то беседовал с Войтевичем. Но самое интересное — чёткий снимок входа в старую часовню на территории школы. — Что в этой часовне? — Павленко недоумённо почесал затылок. — Мы там сто раз были, обычная заброшка, кирпичи да пыль. — Значит, плохо смотрели, — Андрей выхватил снимок с дверью. — Раз это лежало в ячейке вместе с кровью моей сестры, значит, там что-то есть. Надо идти туда. Сейчас же. — О чём вы думаете вообще?! — голос Кузнецовой сорвался, и она едва не перешла на крик, впившись пальцами в край стола. — Макса могут убить из-за этих фоток! Нам велели положить их в урну до полуночи, а не играть в детективов! — Вик, включи мозг! — Авдеев резко развернулся к девушке, глаза вспыхнули фанатичным блеском. — Ты думаешь, они его просто так отпустят, как только получат фотки? Они не оставляют свидетелей! Эти люди убили Тёму! Если мы начнём играть по их правилам, мы просто отдадим им козыри и потеряем Макса. А вдруг его держат именно там, в этой часовне? — А если нет?! Если он чёрт знает где, а мы попрёмся в часовню и они поймут, что мы их кинули? — Вика уже не сдерживала слёз, её всю трясло. — Мы не можем так рисковать его жизнью! — Ребята, брейк! — Рома вклинился между ними, выставив ладони. — Мы так только время теряем. План такой: делаем копии или просто фоткаем это всё на телефон. Оригиналы кладём в конверт и — в урну, как они просили. А сами рвём к часовне. Так мы и условия выполним, и место проверим. — Я не пойду, — отрезала Кузнецова, вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Я останусь здесь. Попробую отследить телефон Макса со спутника. — Я с тобой, Вик, — Юля подошла к ней и крепко ухватила за руку. — Хватит с меня сегодня пробежек по лесу.       Андрей посмотрел на Кузнецову, и в выражении его лица на мгновение промелькнуло сочувствие, тут же сменившееся ледяной решимостью: — Ладно. Даш, Ром — за мной. Если что-то найдём — дадим знать.       Троица выскользнула за дверь, оставив Вику и Юлю в гнетущем пространстве комнаты. Снизу доносились далёкие, издевательски весёлые аккорды праздничной музыки.       Кузнецова включила компьютер и принялась сражаться. С медленным интернетом, с кривыми алгоритмами поиска и с собственным страхом, который невидимыми тисками сжимал горло. Пальцы летали по клавиатуре, выбивая дробь, похожую на пулемётную очередь. На мониторе то и дело вспыхивали карты окрестностей, но сигнал не отслеживался. — Давай же, ну… хоть на секунду, — умоляюще шептала Вика.       Юля сидела рядом на кровати, сжавшись в комок и обхватив колени руками. Она не пыталась утешить, не лезла с расспросами — просто присутствовала в комнате как живое напоминание о том, с чего всё началось. От блондинки исходил слабый запах хвои и холода, принесённый из леса, и это сводило Кузнецову с ума ещё сильнее.       Вика уже в десятый раз воспроизвела видео от шантажиста, которое перекинула на компьютер, чтобы отсмотреть на большом экране. Девушка вглядывалась в каждый пиксель, надеясь заметить хоть что-то: специфическую форму досок, отсвет в окне. Но за спиной Макса расстилалась лишь глухая тьма в комплекте с серым бетоном или деревом. — Я ничего не вижу, — Кузнецова со стоном откинулась на спинку стула и закрыла глаза ладонями. — Юль, я не понимаю, где это. Это может быть любой подвал, любой сарай в радиусе десяти километров. Я бесполезна. Я просто сижу здесь, пока его…       Она не закончила мысль. В горле встал ком, мешающий дышать. Вика чувствовала, как внутри неё что-то медленно сгорает, оставляя лишь пепел и пульсирующую боль в висках.       Время в углу монитора перещёлкнуло на 23:50. До полуночи оставалось десять минут. Внезапно по ушам ударил резкий, сухой звук. Хлопок. Громкий, хлёсткий, отдавшийся эхом в пустом коридоре. Девочки синхронно вздрогнули. Кузнецова вскочила, опрокинув стул. — Это выстрел? — голос Самойловой прозвучал тонко и надтреснуто. — Не знаю, — Вика уже бежала к двери.       Они выскочили из комнаты и понеслись вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сердце Кузнецовой колотилось где-то в районе барабанных перепонок.       Но когда девушки ворвались в холл, их встретил всё тот же хаос праздника. Музыка гремела, старшеклассники смеялись, кто-то из учителей кружился в паре. Всё было слишком… нормально. — Может, хлопушка громкая просто? — Юля остановилась, прижимая руку к груди и жадно хватая ртом воздух. — Посмотри на них. Если бы кто-то стрелял, тут бы уже все на уши встали. — Может, — Вика медленно опустила руки. — А может, это было на улице.       Кузнецова чувствовала себя так, будто её вывернули наизнанку. На одном из фуршетных столов, мимо которого они проходили, стоял чей-то брошенный бокал. Шампанское ещё слабо пенилось, отражая блики хрустальных люстр. Вика, не глядя на Самойлову, схватила бокал и залпом, в три огромных глотка, осушила его до дна. Горло обожгло холодом и резким спиртовым привкусом. — Ты чего?! — блондинка схватила её за локоть, пытаясь отобрать пустой хрусталь. — А если увидит кто из преподов? Поаккуратнее давай. — Мне уже всё равно. Они убьют его, — Кузнецова опустила бокал обратно на стол с таким стуком, что стоящая рядом ваза жалобно звякнула. На щеках девушки проступил нездоровый румянец. — Пять минут. Осталось пять минут до полуночи, а мы нихрена не сделали. Все в грёбаной часовне, а Макс…       Она посмотрела на часы над камином. Большая стрелка неумолимо ползла вверх, как лезвие гильотины. Музыка в библиотеке внезапно оборвалась на полуслове. Всё ещё ощущая во рту покалывание от дешёвого шампанского, Вика повернула голову.       В центр зала вышел Пётр Морозов. Смокинг сидел на нём как влитой, а на губах играла уверенная, хищная улыбка, от которой Кузнецову бросило в дрожь. — Дорогие друзья! Коллеги! Ученики! — голос мужчины, усиленный микрофоном, разнёсся по помещению, перекрывая шёпот толпы. — В эту волшебную Ночь двух лун я рад сообщить вам новость, которая ознаменует новую главу в истории нашей школы. С сегодняшнего дня, по решению попечительского совета, я официально вступаю в должность директора!       Вика смотрела на Морозова через пелену подступающих слёз, и в грудной клетке девушки скручивалась чёрная, обжигающая ненависть.       «Ему плевать», — пронеслось в голове. — «Ему просто кристаллически пофиг, что его сына нет в этом зале. Что Макс может быть уже мёртв или умирает прямо сейчас».       Пётр скользнул взглядом по толпе и на долю секунды задержался на Кузнецовой. Ей показалось, что в его глазах блеснула холодная искра торжества. Дикое, безумное предположение ударило в мозг: а что, если он сам это устроил? — А теперь, — Морозов картинно повёл рукой в сторону стоящего чуть поодаль Полякова. — Виктор Николаевич, все последние годы именно вы произносили праздничную речь. Так что прошу.       Зал взорвался аплодисментами. Учитель русского и литературы сделал шаг вперёд, подошёл к микрофону и тоже обвёл толпу взглядом. — Ну что же… — начал негромко. — Десять лет подряд в Ночь двух лун я говорил праздничный тост…       Вика не слушала. Взгляд снова был прикован к часам. Секундная стрелка делала свои последние рывки до полуночи. Мир вокруг начал замедляться, превращаясь в немую кинохронику. Счёт пошёл на мгновения.       Внезапно голос Виктора Николаевича прервался хрипом. Кузнецова вздрогнула, возвращаясь в реальность. Поляков схватился рукой за горло, его лицо в одну секунду приобрело багрово-синюшный оттенок. Он покачнулся, попытался опереться на стойку с микрофоном, но та с грохотом повалилась вместе с ним.       Тяжёлый удар тела о паркет прозвучал в наступившей тишине как гром. — Виктор Николаевич! — истошно закричал кто-то из младшеклассников.       Библиотека мгновенно превратилась в гудящий улей. Картинка праздника рассыпалась: женщины завизжали, мужчины бросились к упавшему учителю и даже Пётр Морозов с напускной тревогой склонился над ним. — Назад! Разойдитесь! — командовал чей-то голос.       Кузнецова стояла как вкопанная, ощущая болезненную хватку Юли на своём предплечье. — Вика… что с ним? — прошептала Самойлова с расширенными от ужаса глазами. — Он же… он же просто упал…       Кузнецова смотрела на распростёртого на полу Виктора, на мечущихся вокруг людей, и в мозгу билась только одна мысль: полночь наступила. И принесла с собой ещё больше трагедий, чем предполагалось.       Хаос в библиотеке только нарастал. Кто-то набирал номер скорой, кто-то пытался расстегнуть воротник рубашки Виктора Николаевича. Пётр Морозов раздавал указания с холодным спокойствием, которое в этой ситуации казалось почти кощунственным. — Всем разойтись по комнатам! Живо! Праздник окончен! — зычно скомандовал новый директор, и учителя начали вытеснять перепуганную толпу учеников из библиотеки в холл.       Вскоре приехала бригада медиков. Носилки, белые халаты, резкий запах нашатыря и пустые, остекленевшие глаза Полякова, которого быстро утаскивали к выходу — всё это проносилось перед Викой, как кадры из кошмарного сна. Она не чувствовала ног.       Когда тяжёлые двери школы захлопнулись за докторами, холл начал пустеть. Ученики, перешёптываясь и оглядываясь, расходились по комнатам. Кузнецова обессилено прислонилась спиной к холодной стене, ощущая, как силы окончательно покидают её. Первая слеза, горячая и солёная, скатилась по щеке, а за ней хлынул целый поток. Девушка закрыла лицо ладонями, и плечи затряслись в беззвучном, надрывном плаче. — Вик… — Юля приобняла подругу, хотя и её саму колотила крупная дрожь.       В этот момент массивная входная дверь снова скрипнула и тяжело отворилась, впуская внутрь поток прохладного ночного воздуха. Девчонки синхронно повернулись. На пороге стоял Макс. Праздничная рубашка была разорвана, густо перепачкана землёй и бурыми пятнами крови, лицо превратилось в сплошной кровоподтёк, а взгляд стал пустым и мрачным. Рядом с парнем, придерживая его за локоть, стояла Мария. Её одежда тоже пребывала в беспорядке, а лицо казалось серым. — Макс! — крик сорвался с губ Вики прежде, чем она успела осознать, что видит его живым.       Девушка оттолкнулась от стены и стремительно подлетела к нему, желая убедиться, что это не галлюцинация. Она уже протянула руки, чтобы обнять парня, но Морозов вдруг резко, почти грубо, выставил ладонь вперёд. Он оттолкнул Вику. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы она замерла на месте, не в силах пошевелиться. — Макс? — прошептала Кузнецова, глядя на парня сквозь слёзы. — Ты ранен?       Морозов даже не посмотрел ей в глаза. Прошёл мимо тяжело волоча ноги по полу и бесцветно бросил на ходу: — Мне надо в душ.