Глава выберет меня!

      — Не думал я, Мадара, что наша с тобой мечта детства все же когда-нибудь сможет осуществиться! — сказал Хаширама, взирая с огромного утеса на зеленую чащу, где они со своим новоявленным союзником стояли рядом, бок о бок, совсем как когда-то давно…       — Да… — не мог не согласиться Мадара, тоже чувствуя радость от этого. Теперь, если все получится, их народ ждет светлое будущее. Это было чудесно…       — Я уже вижу, как здесь мы построим больницу, а здесь — школу. Вот тут я бы построил свой дом, — указал на небольшой светлый пятачок глава Сенджу.       — В таком случае мой дом будет во-о-он там, — на самую далеко удаленную точку от этого места показал Мадара.       Хаширама не мог не засмеяться. Он все такой же!       То же самое думал и Мадара о своем друге.       Спустя целый день долгих переговоров и принятия решений, наконец можно было слегка передохнуть, и наметить примерную дату следующей встречи.       Уже несколько раз они приходили на склон этого холма, чтобы обсудить дела. И, к большому разочарованию Мадары, Сенджу ни разу не обмолвился ему о девушке, которая занимала его мысли.       В первый раз он и сам не хотел этого.       Во второй и третий — все ждал, что Хаширама сам должен сказать ему хоть что-то! Разве он не понимает, что ему это может быть важно?! Идиот! И вот сейчас, уже собираясь заканчивать их совещание, он все трепится про своего младшего брата, который начерта бы ему сдался вообще?       — О, кстати говоря, — как будто что-то вспомнив, произнес Хаширама, когда Мадара думал, что уже можно возвращаться домой, раз на этом их беседа подошла к концу и его друг не собирается говорить о том, что ему действительно важно, ни слова.       — М?       — Как раз благодаря Тобираме та девушка, Раймей, очень продвинулась в своем обучении. Уже с прошлой недели я и сам обучаю ее простым техникам Ирьёниндзюцу, и могу сказать, что она очень меня удивляет! У нее настоящий талант. Как и ожидалось от девушки, с которой…       — С которой у меня больше нет ничего общего, — оборвал его Мадара, все же не сумевший скрыть от Хаширамы, как же на самом деле был заинтересован в новостях о ней!       — Да, Раймей-чан сказала, что вы больше не вместе. Жаль, что так вышло, — искренне сказал Сенджу.       — Тебе об этом сожалеть нечего, — больше не торопился уйти домой побыстрее Мадара, надеясь, что Хаширама сможет рассказать что-то еще. Но… Честное слово, лучше бы он после этого молчал!       — В самом деле, ты прав. Может, это даже к лучшему. Знаешь, я слышал, что Тобирама хочет попросить твоих старейшин разрешить ему жениться на Раймей, в качестве «объединяющего» наши кланы жеста. В этом случае все сложилось бы… удачно… Что-то не так? — спросил Хаширама, видя, как Мадара, почти почернев от гнева, медленно развернулся к нему, опасно зажав в руке Каму.       — …Тобирама… хочет… — Учиха даже не мог произнести это вслух.       «Я его убью!!! Надо было убить его еще давным-давно!!! Этот сопляк! Да как он смеет?!» — Мадара держался из последних своих сил, однако рука, держащая оружие, дрожала от ярости ужасно сильно!       Хаширама начал беспокоиться о будущем их союза, тут же попытавшись слегка исправить ситуацию:       — Д…да, представляешь? Понимаю, тебя больше ничего не связывает с этой девушкой, но я подумал, тебе, как главе клана, будет интересно послушать новости про нее.       Мадара, наконец, смог сделать глоток свежего воздуха, потому что от того, что он узнал ранее, он забыл как дышать, настолько силен был его гнев.       Стоп.       «Что же это со мной… Ну же, смирись уже… Она больше не твоя, поэтому… поэтому такой вариант для нее даже очень неплохой…»       Но как только он представлял свою девочку в объятиях (не говоря уже о менее невинных вещах) этого чертого Тобирамы, он не мог унять бешеную чечетку, что набивало его сердце.       — А что она? — спросил он, больше не стараясь изобразить из себя равнодушие по этому поводу. Хотя голос его при этом звучал тихо.       Если сейчас Хаширама скажет, что она и не против, то ему придется принять это. И жить с этим до конца его дней. Такая уж судьба. Не он ли сам, своими руками, оттолкнул Раймей от себя?       — Хм, — улыбнулся Хаширама, отворачиваясь снова в сторону зеленой долины, — сложно сказать.       — А?!.. — Мадара и так был не в себе после этой новости, а тут еще этот идиот Сенджу вздумал загадывать ему ребусы!       — Ты знаешь… Я тут вспомнил, что забыл взять с собой тот свиток с положением о перемирии, который ты просил составить в тот раз, — рассеянно сказал Хаширама, делая вид, что никак не может отыскать в рукаве очень важную вещь. — Думаю, тебе придется сопроводить меня в мой клан, чтобы самому забрать его… Если хочешь получить его сегодня. Прости, я такой рассеянный, ха-ха-ха!       Мадара был уверен, что свиток преспокойно лежит у него там, где Хаширама еще минуту назад не мог его найти. Он понял его намерение. Хочет, чтобы Мадара сам увидел девушку и спросил ее, что она себе думает?       «Хм! Он всегда делает вид, что знает, как обращаться со мной… Так и быть, в этот раз я приму его «предлог». Но это вовсе не значит, что я и вправду стремглав помчусь искать Раймей по поместью Сенджу!» — хоть он и планировал таким образом, в глубине души ему не терпелось увидеть ее… Хотя бы мельком. Просто убедиться, что она в порядке, и все. Она даже не узнает о том, что он приходил.       Поэтому, когда Мадара по настоянию Хаширамы в самом деле заявился к нему в дом, и был приглашен в приемную немного передохнуть, пока Хаширама займется поиском свитка, Учиха тихо отворил седзи, незаметно выбираясь из предложенной ему комнаты. Хашираме, заметив это, оставалось только отвлечь Тобираму ненадолго, чтобы брат не мог помешать их разговору.       Мадара, несмотря на то, что чакра Раймей была почти не ощутима, когда они были вместе, все же мог распознавать ее и чувствовать, чтобы найти девушку в этом доме, который был таким же большим, как его собственный. Правда сейчас, еще даже не видя ее перед собой, явственно ощущал, что теперь этой чакры в невообразимое количество раз больше.       Вскоре он нашел ее комнату.       Седзи внутрь были распахнуты, и прикрыты легкой занавеской, подвязанной сбоку. Мужчина слегка отодвинул ее, чтобы посмотреть, что делает Раймей.       В тот же миг его сердце дрогнуло… Дыхание сбилось. Он не видел ее так долго! Чертовых два месяца без нее были пыткой… И не просто без нее. А с мыслями о том, в каком она должно быть отчаянии, если все его суждения о ней и впрямь неправильны. Он не хотел и думать о том, что мог ошибаться после всего того, что сказал ей… Что не желает ее видеть, что она умерла для него. Если он ошибся, то ему, никаких сомнений, нет прощения.       Так хотелось вступить внутрь и обнять ее сзади, как он любил делать раньше, по доброму ее «пугая». Но совладав с собой, он все же смог остановить этот порыв, продолжая просто блуждать по ней глазами.       Раймей сидела к нему полубоком за своим маленьким столом в небольшой комнатке, что-то записывая в свиток горизонтально вытянутой рукой, слегка подхватив свободной ладонью рукав кимоно. Взгляд ее был спокойный, уголки губ слегка опущены. То, как она сидела и выглядела сейчас, очень отличалось от того, в каком положении он находил ее во время внезапных своих появлений у нее дома. Обычно принцесса укладывалась боком на столе, подперев рукой подбородок, а другой рукой шуровала неаккуратные кандзи на письме, держа пальцы на кисти ниже, чем следовало бы.       «Она очень изменилась…» — подумал он. Даже ее глаза не излучали той живости и задора, который сразу отличал ее от своей сестры близняшки.       Это его вина, что ей пришлось так резко «повзрослеть» и остепениться? Или, может, она всегда была такой? Он ведь до сих пор не знал, какое из ее лиц и образов было настоящее…       Мадара стоял таким образом и предавался раздумьям, совершенно не заметив, что из-за занавески выглядывает теперь уже не только один единственный его глаз. Он неосторожно высунулся почти всем телом, забыв о том, что ему следует скрываться. Конечно же после такого Раймей не могла его не заметить. Пришлось неспешно зайти к ней за занавеску…       Девушка смотрела прямо на него, и не могла поверить в то, что видит. В спокойных и холодных глазах взбушевалось пламя, и оно было такое сильное, что Мадара мог чувствовать этот огонь на себе.       Ее веки распахнулись, а кисть выпала на колени, измазав одежду. Но Раймей даже не обратила на нее внимания.       Это он стоит сейчас перед ней! Он пришел к ней!!! Как же она ждала! Как же она хотела этого!       И вот он услышал ее?!       — Ма!.. — Раймей подскочила на ноги, прижав ладони к груди, оборвавшись на полуслове. Тише-тише… Он больше ей не жених, с какими бы целями не пришел сюда. Поэтому с ним следует вести себя не так, как она привыкла обычно… — Здравствуй…те, глава… — поклонилась она ему учтиво, переборов в себе острое желание кинуться к нему на шею.       Не хватало еще, чтобы он отшвырнул ее сразу, как только пришел!       Мадара, наблюдая за ее внутренней борьбой, которая и была бы почти незаметна любому другому человеку (но не ему), и сам постарался взять себя в руки и нацепить маску равнодушия, чтобы не дать ей ложной надежды на то, что он пришел помириться с ней. Он все еще не собирался этого делать. А разоблачил свое местонахождение перед Раймей только что совершенно случайно…       — Здравствуй… Раймей… — он уже отвык от того времени, когда девушка звала его безлико «главой» и на «вы». Но ее решение обращаться так к нему снова расценил как правильное.       «Если она попытается манипулировать мною слезами или стараться как-то разжалобить, я тут же развернусь и уйду» — думал про себя мужчина, спокойно подходя к окну ее комнаты, глядя прямо перед собой.       Раймей и так хорошо это знала. Он был очень жестким, упертым человеком, с тяжелым характером. Поэтому собрала все свои силы, чтобы ни одна слезинка не упала на ее лицо. Пока она не поняла, с какой целью он пришел — ей нельзя действовать!       — …Как ты справляешься с твоим заданием, что поручили тебе старейшины? — наконец нашел, что сказать он, видя, что Раймей терпеливо ждет, когда он первый заявит о причине своего появления. Хоть он и был повернут к ней спиной, он мог хорошо видеть ее в отражении стекла окна. Поэтому, сразу заметил, как разочарованно нахмурилась Раймей, когда услышала это.       — …Все в порядке. Я передаю послания через наших агентов раз в неделю, — ответила она. В тех посланиях, которые она в самом деле отправляла, не было и слова хоть чего-нибудь стоящего о клане Сенджу. Хотя не было и ничего выдуманного (Раймей ведь обещала себе больше не врать и не сочинять историй). Она понимала, что Хаширама и Тобирама наверняка уже много раз перехватывали ее «доносы». Но, судя по тому, что ей до сих пор ничего за это не сделали — ее тактика была правильной. Еще бы… Кто будет злиться, перехватив сокола с донесением примерно следующего содержания: «Вчера глава клана Сенджу сажал фиалки в своем саду. Посадил пять штук. Потом устал и пошел пить чай».       — Хорошо… — услышав ответ, Мадара запнулся, и наступило молчание. Что теперь? Ему просто уйти? Сперва он боялся, что девушка бросится ему в ноги, умоляя и плача забрать ее обратно, взывая к его чувствам. И он видел же, что она хотела это! Сейчас он задавался вопросами, почему она не сделает никакого шага?       Снова слегка повернувшись к ней, он видел, что она чуть ли не дрожит от того, как сильно волнуется и переживает… Он видел, что ее глаза, пусть и встретились с его взором всего мельком пару раз, все так же смотрят на него с любовью. Пусть теперь и к этому чувству и примешалась боль.       И эту боль он причинил ей.       «Я бы не сделал этого, если бы она сразу сказала мне правду. Теперь, даже если она и признается — я не смогу простить ее. И… даже если бы мы помирились сегодня (что, конечно же, невозможно), мы бы все равно уже не смогли бы быть вместе…» — думал он, глядя на ее сжавшуюся фигурку.       — Раз так… Продолжай выполнять то, для чего ты тут… — сказал он, медленно направляясь к выходу из ее комнаты.       Он не знал, что еще можно придумать, чтобы задержаться здесь подольше. Его мучил вопрос по поводу того, что Хаширама сказал ему о ней и Тобираме. Может быть, поэтому она так ничего и не сказала ему? Решила для себя, что будет с Сенджу? Вероятно, это так…       — П…подождите! — крикнула Раймей ему уже в спину, и он тут же развернулся к ней, глядя с едва различимой надеждой во взоре.       Глядя на ее красные щеки и слезы, стоящие в глазах, он вспомнил, что именно от этой картины, возникающей в голове, не мог спать ночью, с силой сжимая маленькое самодельное саше под подушкой, которое она ему подарила… Он был не готов увидеть это выражение лица снова. Тогда, в ее поместье, он был сильно зол на нее. Он был просто в ярости от ее лживой натуры! Но сейчас он был на порядок спокойнее, и кровь от ее вероломного поведения уже не кипела в его жилах так сильно… Время заставило его слегка свыкнуться с этой мыслью. Но, оно не способно было убить его любовь к ней. Поэтому он был растроган ее столь жалким видом перед ним…       — Да?.. — откликнулся он на ее зов.       Раймей сотню раз сочиняла у себя в голове, что она скажет ему, если они снова хоть когда-нибудь встретятся. Они ведь могли встретиться… По крайней мере, она очень этого хотела! Но теперь все так изменилось, его отношение к ней в частности… Поэтому она не могла решить, что из того, что она хотела сказать раньше, можно было ему озвучить?       Очевидно, что он все еще сильно сердит на нее. Он даже не смотрит на нее, Раймей, отворачиваясь в сторону во время разговора. Ее ложь задела его куда сильнее, чем она предполагала раньше… Он не простил ее.       Но… Все же он пришел сюда. В самом деле только лишь для того, чтобы спросить о ее «задании»? Серьезно?       Смутная надежда едва теплилась в ней, но она была! Поэтому…       — Глава… Могу я узнать…       Мадара сходил с ума в ожидании того, что же она его спросит. Слава ками, она решилась сказать ему хоть что-то…       — О чем?       — …Как дела у моей сестры, Цубаки?       «Нейтральный вопрос. Ясно. Хочет, чтобы я остался с ней подольше, но не хочет спровоцировать новый скандал? Умно… Но… Я бы и так уже не смог злиться на тебя, Раймей…»       — У нее все хорошо. Беременность протекает нормально.       Раймей и в самом деле хотела узнать о Цубаки, поэтому была рада, что эта мысль вовремя посетила ее голову. К тому же, хорошие новости ее приободрили.       — Вы не могли бы передать ей послание? Я… Я очень быстро напишу его прямо сейчас. Если вы немного подождете…       Он был рад согласиться. Едва увидев его слабый кивок в ее сторону, Раймей снова уселась за стол, подняв с пола кисть, и улегшись на стол почти всем телом, принялась быстро сочинять сестре записку. Мадара тем временем мог слегка окинуть ее комнату своими глазами. Эта была не та спальня, в которой он видел ее три месяца назад, намного скромнее и меньше. Поэтому ее вещи (коих было немного) были все на виду. Почти сразу он заметил у ее стола горку свитков с теорией об Ирьёниндзюцу, в самом верху он быстро сумел разглядеть надпись «Комплексное лечение заболеваний глаз». Это не могло не обескуражить его…       «Она… знает, что я вычеркнул ее из своей жизни. Но продолжает изучать Ирьёниндзюцу. И этот свиток… Она надеялась в итоге все равно помочь мне, если понадобится? Раймей…» — его мысли были настолько тяжелые, что, кажется, заболела голова. Она ведь никак не могла это подстроить. Раймей не подозревала, что он вдруг явится. Этот свиток, без сомнения, лежит там, потому что она его в самом деле изучает… Изучает для него!       — Вот… — протянув в трое сложенный небольшой листок, сказала Раймей. Мадара взял послание, нарочито коснувшись ее ладони своими пальцами. Он видел, как она отреагировала на это мимолетное действие… И он сам все еще прилагал немало сил, чтобы не схватить ее за эту самую руку, и не прижать к себе!        «Спросить ее про Тобираму? Собирается ли она стать его женой? А если в самом деле собирается, и мой вопрос заставит ее отвергнуть Сенджу… Тогда я испорчу ей жизнь уже второй раз. Нет. Нельзя спрашивать об этом» — Мадара хоть и ненавидел клан Сенджу, особенно младшего брата главы, Тобираму, но не мог не согласиться, что в его руках за Раймей можно было бы не переживать… У нее будет все, чего она только не пожелает. Если Тобирама и вправду ее любит. Но… Но он тоже ее любит! Как он сможет спать ночами, зная, что кто-то другой обладает ей?! Немыслимо!!!       «Ну же… Раймей, скажи же ты хоть что-нибудь! Скажи, что тебе жаль, что ты просишь прощения! Я клянусь, что прощу тебя тут же!!!» — Мадара боялся, что если сейчас она так ничего и не решиться сказать — то потом может быть поздно. Но она молчала, опустив перед ним голову. Дальше стоять таким образом было уже невозможно.       — …Это все? — сделал последнюю попытку Мадара.       — …Да.       — Тогда… Прощай… Раймей.       — …Прощайте, глава.       Он медленно вышел, оставив ее.       Девушка внимала, как еще несколько секунд его тихие шаги были слышны в коридоре, и не менее пяти минут после этого просто стояла в центре своей комнаты, ощущая в своей голове болезненный гул…       — Прощай, Мадара… — тихо сказала она, закрыв лицо руками, усаживаясь на пол…       Теперь когда он ее оставил, она не могла больше держаться и не плакать.       Стараясь сдерживаться изо всех сил, чтобы не завыть от отчаяния, она только и могла, что зажать себе рот рукой, болезненно сгорбившись на полу.       Она не знала, проклинать ли себя, или его, или, наоборот сожалеть, но ее сердце просто разрывалось на части. Эта боль была настолько ощутима, что она думала, что не сможет с ней совладать и попросту умрет!       «Ну же… Соберись… Ты же сильная!.. Ты должна с этим справиться!»       Один раз он уже оставил ее одну, так что же, каждый раз предаваться земле таким образом? Это все равно ничего не решит! Ей не судьба быть с Мадарой Учиха, когда же она поймет это?!       Чувствуя, что на рукавах девушки от слез не осталось и грамма сухого места, она подняла голову, дабы потянуться к столику за своим платком. И тут…       Не известно, сколько времени Мадара стоял там, на пороге в ее комнату прямо перед занавеской, но это был он, вне всяких сомнений.       Теперь его глаза не прятались от нее, и она видела, с какой болью и жалостью он смотрит на нее. Раймей замерла, лишь продолжая всхлипывать и смотреть на него в ответ снизу вверх.       Разумеется, когда он покинул ее комнату, он и не думал уходить сразу. Надо было понаблюдать за ней еще немного, говорил он себе. На деле он понимал, что есть вероятность, что он видит ее в последний раз. И хотел хотя бы со стороны посмотреть на нее еще чуть-чуть… На свою Раймей.       Выжидая за стенкой, он испугался, когда услышал глухой звук падения на пол из ее комнаты. И когда заглянул внутрь и увидел, как девочка сидит на полу и плачет так горько, что вся его внутренняя оборона пала… Сломалась, как карточный домик. Встретившись с ней глазами, он понял, что не в силах уйти вот так. Оставить ее снова в таком состоянии…       Медленно подойдя прямо к ней, Мадара присел рядом с девушкой, которая все еще закрывала свой рот рукой, чтобы приглушить свои стенания… И сам не понимая, что творит, мягко прижал к своей груди двумя руками…