Глава выберет меня!

      Теперь, держа ее в своих руках, пусть Раймей и плакала все так же сильно, почти навзрыд, едва ли помогая своей рукой заткнуть саму себя, Мадара ощутил внутри такое умиротворение… Эта девушка… Его Раймей… Сейчас он понимал, что без нее ему не жить!       Он боялся, что проявив слабость, почувствует, что совершил большую ошибку. Но вопреки своим ожиданиям, испытывал лишь неописуемую радость, бессознательно гладя ее по спине, зарывшись лицом в волосы своей принцессы.       А сама Раймей, после всего того кошмара, что испытала «благодаря» ее возлюбленному, думала, что уже никогда не сможет быть способна на нежность и страсть хоть к кому-нибудь. Но сейчас с таким блаженством прижалась к нему всем телом, вдыхая его уже такой родной запах. Этот аромат был особенным для нее… Может быть, потому что Мадара был, как и она, Учиха, и это обстоятельство заставляло их обоих просто трепетать друг от друга, так сильна была эта «химия». А может, они просто были созданы друг для друга.       Как бы то ни было, первое, что сделала Раймей, когда смогла унять свой плачь, это припала к губам Мадары, обхватив его своими руками, и прижалась настолько близко, насколько это было возможно. Мужчина и не думал хоть как-то прекратить ее действия…       В мыслях он, конечно, ожидал, что сейчас им придется объясниться друг другу, и постараться понять то, что их обоих гложет. Но… Раймей, как всегда была слишком порывистой. Он сходил с ума от этой ее черты.       Мадара, не разрывая поцелуй, посадил девушку к себе на колени, чтобы было удобнее ласкать ее в своих руках, а Раймей… Она… Она сквозь поцелуй принялась снимать с себя верхнее кимоно…       Глава клана Учиха хоть и продолжал то, что делал до этого, но не мог не распахнуть глаза, когда понял, что она раздевается!.. Зачем?! Она что… Хочет… Хочет «прямо здесь»?       Ну… Кхм… Он, конечно, уже был очень возбужден. И не мог думать здраво. Дверь в ее комнату была все еще открыта, и они были даже не у него дома… А у Сенджу!!! Эта девчонка что, совсем без тормозов?! О чем она думает?!       Раймей как-раз-таки старалась не думать сейчас слишком много. От ее размышлений никогда не было никакой пользы! Сейчас она просто будет делать то, что хочет… А побывав в объятиях того, кто был ей не мил, и ощутив на своих губах поцелуи того, кого целовать она совсем не хотела, Раймей поняла, что хотя бы сегодня, раз судьба дала ей шанс, она использует это свидание с ним по-максимуму…       Теперь она была в одном нижнем кимоно, и надо было сделать так, чтобы Мадара тоже снял свой балахон, для этого она резко потянула мужчину на себя, заставляя его упасть на саму себя, и накрыть ее своим телом.       Мадара был в шоке от нее… В приятном, но все же в шоке!!! Он что, в самом деле хотел отдать такое сокровище в руки Тобираме?! Он идиот!!!       Разумеется, Учиха уже спал с женщинами до этого… Но… Ни одна из его «подруг», или наложниц, ни одна не вела себя так! Это ошарашило его настолько сильно, что теперь ему было уже все равно, даже если весь клан Сенджу соберется сейчас вокруг них и будет смотреть… Ему будет плевать!       Раймей тем временем закинула на него ногу, заставляя прижаться к себе ближе, а Мадара покрывал ее шею и ключицы поцелуями, иногда почти кусая ее, заставляя Раймей постанывать.       То, что происходило с ней сейчас, это было что-то неописуемое… И они оба все еще были в одежде при этом! Она не могла представить, что будет дальше, когда они будут полностью обнажены. Низ ее живота сводила приятная истома. Возбуждение было таким острым, что почти граничило с болью, и она наслаждалась этим.       Мадара, хоть и был искушенным человеком, едва ли мог держаться еще дольше, слыша как срывается ее дыхание, каждый раз, когда он с силой сжимает ее бедра руками, притягивая к себе.       Раймей чувствовала, что они оба возбуждены просто до предела. Не было никаких сомнений, что все то, что они для себя решили — в скором времени осуществится, как вдруг…       Прямо над головой Мадары взметнулся холодный отблеск металла, и в тот же миг глава клана Учиха развернулся навстречу к нему, отбивая лезвие меча отстегнутым с пояса кунаем.       Раймей слегка приподнялась, понимая, что в комнате стоит Тобирама…       Черт…       …Тобирама…       Не то, чтобы она забыла о нем. Но просто попытаться сравнить их друг с другом было бы так глупо! Раймей думала о том, что даже если сложить все достоинства Тобирамы Сенджу и противопоставить их хотя бы одной положительной черте Мадары Учиха — она скажет, что чаша весов перевесила в сторону последнего!       «Вот такая я никчемная, испорченная! Ну и пусть! Зато я была бы счастлива!» — оправдывала она себя, вставая на ноги, смущенно поправляя на себе кимоно и обеспокоенно осматривая шиноби, что стояли в ее маленькой комнатке друг напротив друга в боевой стойке.       К слову, Тобирама примчался сразу, как только понял, что его братец что-то задумал. И явно пытается задержать его на заднем дворе не понятно для какой цели… Все же, спустя целых тридцать минут, прижав к стенке старшего брата, он узнал правду. А дальше было то, что читатель и так уже знает.       — Мадара… Ты смеешь ее трогать, после того, как выбросил как ненужную вещь из своего клана! — холодно прорычал Тобирама, пытаясь воззвать к чувству собственного достоинства Раймей. Она любит этого Учиха, и будет оправдывать его. Он, Тобирама, не должен ей позволить это сделать.       — Тобирама… — Мадара в самом деле не знал, что возразить на это. Но… Не говорить же ему, что девяносто процентов того, что здесь произошло, был результат «активной деятельности» самой Раймей?! Это же ничтожно, перекидывать вину на женщину. Все-таки он, как мужчина, сам должен быть за нее в ответе и контролировать ее действия. Но разве он был способен на это, после того, что она тут устроила? — Тобирама… Я люблю эту девушку. А она любит меня. И ты в этой цепочке — лишний, — он решил ответить так. Что было весьма исчерпывающим.       Сенджу боялся, что он начнет ходить с козырей. И ему в самом деле нечем было парировать на это.       Сейчас Тобирама думал, как ему поступить. Его одолевала ярость, что Мадара появился как раз тогда, когда Раймей была практически в его руках! И он желал бы убить его за это. Но как он мог хотя бы попытаться вызвать его на смертельный поединок перед перемирием? Ему нужно было уладить это словами.       — Может, ты и любишь ее, но разве ты женишься на ней? Я не позволю тебе использовать ее просто как временное утешение своих инстинктов. Раймей заслуживает достойную жизнь, а ты способен лишь навредить ей.       Мадара нахмурился. Да, он в самом деле, не может жениться на Раймей. Но… Может, для нее это не так уж и важно? Они могут просто быть вместе. Тайно… Разве она сама своими действиями не показала ему это только что?       — Раймей, — не прекращал свою тираду Тобирама, уже обращаясь к девушке, — ты столько страдала из-за него. И будешь страдать всю жизнь. Такие уж они, эти Учиха. Не умеют быть счастливыми, и не могут позволить этого другим.       — Но я тоже Учиха! — возразила она Тобираме, тут же осекшись. Она не совсем Учиха. Только в физическом плане. Мадара, видя это смятение, понял, о чем она думает. Он ведь так и не узнал, кто она такая на самом деле. Хоть теперь ему не особо было это важно…       Но сейчас было не время думать об этом. Нужно было заткнуть как-то этого Сенджу.       — Я хочу быть с ним, даже если это продлиться всего мгновение! Я выберу его! — отчаянно сказала Раймей, обескуражив Мадару (да и Тобираму тоже) такой чистой, и ничего не требующей взамен любовью, которая, по мнению Тобирамы, так несправедливо досталась проклятому Учиха!!!       — Ты сейчас так думаешь. Но пройдет время, и ты захочешь большего. Ты захочешь иметь общий дом с тем, кому отдашь себя полностью, ты захочешь иметь с ним детей. Но он не сможет дать тебе всего этого! — Тобирама точно знал, что конкретно стоит сказать им обоим сейчас. Он должен бравировать своими преимуществами.       Раймей это надоело… Слова Тобирамы злили ее, но она понимала, что это не лишено смысла. В голове она представила, как Мадара прибегает к ней по-быстрому для того, чтобы уделить ей часок-другой, пока его законная жена и их общие дети навещают ее родителей… От этой картины ее замутило.       — Я никогда не женюсь ни на ком, кроме Раймей, — сказал Учиха то, что думал.       — Твоя ложь превосходит все границы, Учиха! — низко прорычал Тобирама, не веря ни одному его слову.       — Кого ты назвал лжецом, ничтожный Сенджу?! — не менее злостно парировал Мадара, активируя шаринган.       Раймей испуганно отскочила в сторону, понимая, что тут сейчас начнется, а Тобирама уже принялся складывать печати… Уже через мгновение комната Раймей должна была превратиться в поле брани…       — Тише-тише! — миротворчески возник между ними Хаширама, тут же отбросив обоих по разным углам комнаты лишь одним взмахом своих рук. — Вы просто как дети. Разве взрослые решают подобные вопросы таким образом?       Раймей была согласна со старшим Сенджу. Они дерутся за нее, как за тряпичную куклу!!! Так можно и «ручки с ножками» оторвать!       — Хаширама-сан! Прошу, прекратите это!!! — взмолилась она, подбегая к нему, схватив за рукав.       Старший Сенджу, погладил ее по голове, ласково глядя на нее. Он принял решение помочь ей.       — Эта девушка — не приз. И, поступая безрассудно, сражаясь друг с другом, вы все равно ее не «выиграете», — сказал он, приобняв за плечо принцессу, которая благодарно на него смотрела. Он всегда знал, что делать! Настоящий глава! Не то, что некоторые…       Нельзя было сказать, что она все еще не обижалась на Мадару.       Те, к кому обращался Хаширама все еще лежали по разным частям комнаты. Черт, он же до последнего стоял за дверью и ждал, чем все разрешиться, так?! А теперь играет роль эдакого мудреца, вот лицемер!       — Сейчас вы оба отправитесь по комнатам, — продолжал тем временем Хаширама, обращаясь к брату и другу, как с непоседливым детям, а не взрослым мужчинам, — оставите эту несчастную девушку в покое хотя бы на время. Идем, Раймей.       С этими словами, под уничижительные взгляды обоих шиноби, глава клана Сенджу вывел Раймей из комнаты, оставив их обоих «думать над своим поведением».

***

      — Я не знаю, что мне делать, Хаширама-сан, — сидела Раймей в кабинете Сенджу старшего, с накинутым на нее хаори, которое Хаширама любезно ей одолжил, чтобы она оделась, как подобает. — Я люблю Мадару, очень люблю… Но Тобирама…       — Успокойся, — сказал он по-доброму, наливая ей чай, — сейчас ты на взводе. Бессмысленно принимать решения в таком состоянии. Вспомни, что я говорил тебе о хладнокровном мышлении в случае критических ситуаций.       Девушка постаралась расслабиться. Как вдруг ощутила на себе уже давно знакомый тяжелый взгляд младшего Сенджу… Ну, и где он? Раймей раздраженно принялась осматриваться, пока не увидела его лицо, наблюдавшее за ней из окна. Пока в его голову не полетел Гунбай Мадары, и шиноби кубарем не свалился вниз.       — Тебе сказали, оставить ее в покое, ты что, тупой?! — послышалось откуда-то снизу на улице.       — Хах! Удивительно видеть их обоих такими беспокойными, — рассмеялся Хаширама. — Это ты делаешь с ними что-то невообразимое. Хотя, я тоже хорош. Если бы не сказал тебе тогда попробовать принять чувства Тобирамы, то ты не оказалась бы в такой ситуации. Извини, я хотел сделать как лучше.       — Н…не извиняйся передо мной, Хаширама-сан! — принялась махать перед ним вытянутыми ладонями Раймей. Он-то уж точно не при чем. — Я… хочу поговорить с Мадарой для начала. Мы так и не объяснились друг другу…       — …И что же вы делали полчаса? — искренне не понимал Хаширама. Он думал, что дал им достаточно времени, чтобы расставить все точки над «и».       — Ну… Ну как бы это объяснить… По-простому… Даже не знаю… — пряча от него свое раскрасневшееся лицо сказала она.       — Кхм. Раз так, ступай и поговори. Только… умойся сперва и оденься, хорошо? — с улыбкой спросил он.       «Эх, Тобирама, прости, но даже вдвоем нам, кажется, не ослабить эту силу, что неумолимо притягивает их друг к другу…»