Селен

Первой сложностью становится поднятие чугунной клетки, охотница, еле справившись, подходит к добыче, взяв в руки оружие и сверлит взглядом волчицу. Пасть чуть распахнута, дыхание нестабильно и слабо. Убедившись в том, что оборотень без сознания, темновласая присаживается рядом и разглядывает царевну. Шерсть, густую и белоснежную, как лебединые перья, она пропускает сквозь пальцы. Крупнее любого волка, которого я только встречала за всю мою жизнь. А насколько быстра ее реакция… И до чего умны глаза. Спустя некоторое время отравленная волчица начинает неестественно медленно менять свой облик. Пропадает шерсть и клыки, удивительное дикое лицо впервые появляется так близко, что его возможно коснуться. Влажность подвального помещения отдаёт сладостью в легких. Сквозь негромкий скрежет раздаётся глухой стон. Ариана, водящая точильным камнем по острию ножа, поднимает голову, и сталкивается взглядом с волчицей, одной рукой пытающейся поднять туловище и сесть, но которой все никак не удавалось собрать нервы в систему. — А ты быстро отходишь от наркотика. — она отложила кинжал и подставила руку под подбородок. Царевна устремила на неё горящий ненавистью взгляд и прошипела: — Ты погубила невиновного щенка! Охотница вскочила на ноги и подошла на шаг, восхищенно воскликнув: — Ты говоришь! — Как ты посмела красть чужого ребёнка? — оскалила человеческие зубы вервольфица, проигнорировав чужие слова. — Я не убила его. Если твоя стая услышит щенка… — Если МУЖЧИНА услышит его, то убьёт! — зарычала девушка. — А, так в животном мире мужики тоже те ещё козлы? — темновласая засмеялась. — Они не захотят, чтобы соперник вырос, если щенок не их крови. Нельзя красть волчат! — Не всем же быть воплощением богини-матери на земле. — Ариана присела на безопасном расстоянии. Царевна сверлила ее недобрым взглядом через попеременно сужающиеся и расширяющиеся зрачки, и агрессивно молчала. — Что же ты перестала на меня рычать? Первый раз я говорю со своей добычей. — уголки алых губ потянулись вверх. — Недолго тебе скалиться, смертная. — спокойно сказала волчица. — Полнолуние скоро. — Не советую пытаться превращаться в волка в твоих кандалах. Твою лапу раздробит. Больно, а смертельно или нет — посмотрим. — Моя смерть — ничто. Во время Селена богиня прийдет так или иначе. — вервольфица наклонила голову, смотря снизу вверх. — Селен… Так это волчий праздник? — Это полнолуние не о радости. Это Судный День. — девушка прищурилась. — Ты про то проклятие, которое Мать-Волчица наложила? — охотница усмехнулась, явно не воспринимая всерьёз слов царевны. — Гнилой человеческой душе не понять. — выплюнула волчица и отвернулась, уткнувшись лицом в лишенный шерсти бок. Цепь, соединяющая ее запястье с впаянным в пол железным колышком грустно звякнула и затихла.