Селен

Ариана очнулась от чуткой дремы из-за шума в подвале, и, от греха подальше повесив ножны на пояс, спустилась к царевне. Волчица яростно рвалась в сторону от своих цепей, придерживая одну руку второй и взрыкивая на каждой попытке. — Штырь крепкий, в отличии от твоего запястья. — опёрлась на дверную арку охотница. Вервольфица кинула на неё злой взгляд из-под густых бровей, и выпрямилась, дав рассмотреть светлую голую кожу. — Оденешься, может? — Охотница с насмешкой подняла с полки и бросила в волчицу широкую рубашку. — Я не стану носить вашей вшивой человеческой одежды. — прошипела царевна, вскинув горящие ненавистью глаза. Ткань, врезавшись в ее плечо, упала на доски. — Тогда говори со мной. — Ты не понимаешь меня, смертная. — Ты так говоришь из-за того, что я не верю в ликантропьи сказки? — Людские мозги не могут осмыслить. Они не способны. Человек умрет, если хотя бы приблизится к пониманию. Ариана закатила глаза: — Твои попытки застыдить меня за мой род смотрелись бы лучше, если бы ты не была мной поймана. — Мой дух свободнее твоего. — вдруг ухмыльнулась девушка. — Ты мечешься, и тебе некому доверять. Вчера ты потеряла доверие к самой себе. — она склонила голову, и качнулась в сторону, щуря стальные глаза. — Я доверяю своему оружию, которое не допускает осечки. — с едва слышимой угрозой произнесла охотница. — И раз ты хочешь говорить о своей религии, то скажи в конце концов — воплощением какой такой богини тебя считают. — Та, о ком ты говоришь, ещё не здесь. Но всего две ночи — и лапы ее ступят на вершину горы. Наступит Селен, и богиня сможет забрать тех, чьи руки по локоть в крови. — волчица вдруг поджала губы, словно сдерживая слова, но все же шепнула. — Уйди, пока она ещё не открыла глаза. Она чует соль слёз, которые окропят эту землю. Темновласая крепко держала маску невозмутимости на своём лице. — У тебя есть имя? Соплеменники как то тебя называют? — перевела она разговор на другую тему. Вервольфица внезапно замолкла, уткнувшись взглядом в одну точку. Наконец она вздохнула, выпрямилась, сложив руки на животе, и, будто делая нечто торжественное, сказала: — Елена, белая волчица. — Прямо так? — хмыкнула Ариана. Царевна спокойно ответила: — Снежные волчата не рождаются просто так. Каждая белая девочка станет указующим перстом богини. — То есть ты жрица. Священнослужители всегда подминают под себя сообщество. — хмыкнула охотница. — И давно ли ты родилась? Волчица растерянно хлопнула ресницами: — Я не знаю точного числа. Может, два десятка зим. — она задумалась и села, мысленно пересчитывая сезоны. — Что ж… Ладно, развлекайся. — усмехнулась темновласая и поднялась наверх, закрыв на засов дверь.

***

Она вернулась спустя час, неся в руках широкое блюдо с расписанными синей краской краями, в котором покоилась сочная, чуть остывшая заячья лапка. — Есть хочешь? Волчица сидела молча, сложив ноги. — Я вижу, что ты хочешь. У тебя слюна сейчас с уголка рта польётся. — охотница вдруг засмеялась, прищурив глаза. Она поставила тарелку на досчатый пол, достаточно далеко, что бы быть в безопасности. — Бери. Царевна грустно сверлила глазами еду. — Да понюхай же, съедобное! Стала бы я тебя травить как таракана, дура я что ли совсем? Хотела бы убить — так у меня дробовик под рукой. Девушка наконец опёрлась на одну ладонь, и осторожно притянула к себе блюдо, опустив к нему голову. Принюхалась, и легонько провела самым кончиком языка по поверхности мяса. — Это специи и огонь. Ты что, ела только сырое? Вместо ответа вервольфица взяла зайчатину в руки и, вытягивая шею, начала ее старательно терзать. — Ну вот же. А мать в детстве мне говорила, что мою готовку и волк есть не захочет. — Ариана, улыбнувшись, села на готовый подломиться табурет, разглядывая оголодавшую царевну. Спустя несколько минут, когда беловласая вдоволь наоблизывалась, убирая жир с губ, охотница, крутящая в руках кинжал с чёрной гравировкой, сухо сказала: — Елена, у меня остался важный вопрос, на который ты вероятно не захочешь отвечать. Волчица, названная по имени, навострила свои человечьи ушки. — Ты знаешь о поверье, что выпивший крови оборотня человек превзойдёт силой и тех, и других? Царевна опустила голову: — Люди страшные создания. Я не удивлена, что они хотят такой силы. Ариана спросила: — Волка действительно нужно убить? Елена молчала.