Часть 5
15 апреля 2020 г., 13:08
Юнхо спрашивал у Уёна, как тот доберётся до дома. Его друг неоднозначно кидал реплики через стойку, что доберётся сам, и не нужно его ждать. Юнхо, по правде говоря, и не собирался его ждать. Он собирался уйти из бара вместе с Ёсаном. Время текло ручьём, и его катастрофически не хватало на то, чтобы насладиться. Насладиться бесподобным Каном Ёсаном, его обворожительными манерами и тонкими чертами лица. Юнхо зависал. Откровенно и уже без смущения. Кан смотрел ему в ответ таким же взглядом. Оба были двумя заторможенными идиотами, что не силились двигаться в какую-либо сторону, кроме этой одной. Простое и понятное молчание на двоих. Есть в этом что-то особенное. Они уже отошли на пару метров от бара. Здесь безлюдно. Почти окраина, их площадка для гонок находилась в паре минут ходьбы. Локация выстроена для максимального удобства. Юнхо не знал ни владельца этих мероприятий, в том числе и всего места проведения, ни владельца бара. Ёсан лишь сказал, что это два разных человека, которые находятся в дружеском альянсе. Напускная таинственность не давала никаких намёков. А Кан был и вовсе немногословен на этот счёт.
– Мы так дойдём и до центра, если не решим, как будем добираться до дома, – шутливый тон, приятная бархатистая нота. Кан льёт свои слова, а Чон их слушает песней. Ни разу ещё у него не возникало такого дикого желания обернуться в один лишь слух.
– Юнхо?
– А?
– Я знаю, что ты сейчас не очень многословен, но может всё-таки ответишь?
– Да.
– Что "да"? – Ёсан в открытую начинает смеяться. А Чон снова и снова насыщаться этим голосом. Определённо, у Юнхо появился новый фетиш. Ни с чем не сравнимый и безусловно мощный заскок.
– Эм... Извини, я не расслышал вопроса, – Юнхо виновато чешет голову, Кан подвисает теперь вместо него.
Кто его предупредил, что у Чона такое потрясающее тело? Правильно, никто. Кто сообщил Ёсану, хотя бы намёком, что у Юнхо линия шеи настолько превосходная и сильная, что ей можно крошить. Крошить глаза Кана. И здесь абсолютно точно, никто. Голова идёт кругом. Алкоголь идёт по крови. А Ёсан идёт вперёд, стараясь всё ближе притереться к Юнхо плечом. Так легко и незаметно. Но на деле, слишком явственно. Чон вроде бы неглупый. Однако, он этого не замечает. Он сам недалеко ушёл от этой потребности. Потребности находиться, как можно ближе к Ёсану. Они шоркали ногами, едва продвигаясь вперёд, как пара влюблённых школьников. Не совсем трезвых. Однако, это мелочи.
– Как мы доберёмся по домам?
– Хороший вопрос. Я байк оставил за входом.
– Ты нетрезв, Юнхо. Я не позволю тебе садиться на мотоцикл.
Улыбка играет на губах Чона, слишком яркая, слишком палевная.
– Ты беспокоишься обо мне? Уже?
– Да...
На эту честность нечего ответить. На неё хочется лишь смущённо отводить взгляд.
– Почему тебя это удивляет, Юнхо?
– Не знаю... Просто...
– Просто мы общаемся не так давно. Такие вещи приходят со временем. Оно у нас в ускоренной стадии, Юн. Привыкай.
– Буду стараться.
Кан вдруг резко тормозит, останавливая за руку Чона, поворачиваясь к нему всем телом. Между ними эти банальные сантиметры, куча нервозного натяжения, что можно ещё и ещё растягивать, потому что оно невероятно тянущееся. Юнхо смолкает, а Ёсан не торопится что-либо говорить.
– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал сейчас. У нас же ускоренная версия, верно?
Чон начинает внутренне паниковать. Вроде бы он хотел показать, что совсем не пользуется Каном, продемонстрировать свою джентльменскую выдержку и манеры. Но Ёсан стоит в эти секунды перед ним, весь такой трепетный и желанный, а ещё немного хмельной, и Юнхо просто теряется. От всего этого и сразу.
– Верно... Но, Ёсан, – руками по лицу, подушечками пальцев по мягкой коже вокруг скул, – мы можем пока и без этого, если ты хочешь по-настоящему.
– Я хочу этого, конечно... – улыбка растекается, как шоколад по слойке, Кану приятны эти прикосновения, а ещё ему приятен этот тон. Юнхо успокаивает, убаюкивает, заворачивает в себя. Ёсан и готов завернуться. Где-нибудь в тепле, в махровом пледе, и обязательно рядом с Чоном в комплекте. Только с таким набором Кан готов сейчас оказаться в любой локационной точке города. Ему без разницы на ночное время. Кажется, что оно сейчас самое подходящее, чтобы о таком мечтать... – Но ещё я хочу тебя. А с этим стоит притормозить... – глаза опускаются, руки на чоновских плечах сжимают его чёрную куртку. Юнхо молча убирает свои пальцы с лица Кана, невесомо ими проезжая по шее вниз.
– Это алкоголь ещё. Я понимаю...
– Ты тоже...?
– Да...
– Пора по домам.
– Согласен.
– Иначе я не сдержусь.
– Мне кажется, что я тоже...
Чон вызывает такси. Кан на прощание машет тому рукой и садится в машину. Юнхо ещё пару минут находится в своём трансе, а затем пишет Ёсану, что уже скучает. Как же это банально... «Юнхо, ты влип, очень по-крупному влип...»
***
Стоять на улице в одной тонкой моднявой курточке совсем не комильфо. Однако, Уён сам вызвался на этот шаг. Терпи и жди, мужик. На задней площадке, под лестницей, находится крошечная дверь. Чёрный ход бара. Чону думается, что именно оттуда должен выходить весь персонал заведения. Логичная мысль на пьяную голову. Пару затягов очередной баловливой дряни, для атмосферы ночи, и Уён готов покорять по-крупному. Ему пообещали уже свидание. Но Чону невтерпёж. Стоит закрепить результат первого знакомства. Пару фраз, томных зажиманий... И, возможно, натуральный бармен на поверку окажется не таким уж и натуральным. Шум железа отвлекает от развратных исходов. Уён видит фигуру, что направляется в его сторону. И это Сан. – Ты чего здесь забыл? Бар уже закрыт. – Я курю. – Здесь? – снова скептическим взглядом, как ножом. Уёну, кажется, полюбилась эта игра в уничтожающие гляделки. – А почему бы и нет? Я чёт не вижу запрещающих знаков... – Их и нет. – Ну тогда отлично. – Что за дрянь? – кивок головы на зажатую сигарету. Чхве неодобрительно прищуривает глаза, когда Уён усмехается ему в ответ. – Лёгкая травка. Вставляет, правда, нехило. Но после алкоголя только. – Выкинь. – Что? – Выкинь, говорю, сейчас же. – Да хуй тебе там, безупречный, – Чон уже плывёт. Ему не приспичел обходительный тон прямо сейчас. Да, план летел в пизду, но мозг летел вместе с ним. Два шага, удар по руке, расфокусировка идёт очень быстро, и вот уже Чон прижат лицом к кирпичной стене заднего хода бара. Какая ирония со входом, однако. Уён издаёт смешок, а затем громкий скулёж, когда Чхве заламывает его руку чуть сильнее. – Эй-эй! Полегче, я не железный! – А я не повторяю одно и то же свыше двух раз. Видишь, в чём разница после второго повтора? – чётким проговариванием на ухо. У Уёна табун мурашек скачет по спине, а рука уже затекает. Но это мало его беспокоит сейчас. Главное беспокойство его растёт прямо внизу. И слишком быстро. «Блять...» – Ты чего такой нервный? – Это не нервозность. Это усвоение урока, пацан. Сегодня лишь куришь, завтра колешься, а затем толкаешь здесь свою второсортную дрянь за дополнительное обеспечение товаром. Проходили не раз. Здесь вот только это не прокатит. – Я не нарик отшибленный тебе! Пусти! – Я это тоже уже слышал, Уён, – вдавливанием в стену с рывком. Чон задыхается. Ему становится всё жарче. Чхве, не переставая, давит на него всем своим телом, дыша прерывисто на ухо, плеваясь этими оскорбительными фразами. Уёну вроде как уже плевать, что его посчитали здесь конченным наркоманом или даже дилером на полставки. Ему в данный момент важно лишь одно. Как остаться незаметным и слиться со стеной в идеале. В джинсах становится ещё теснее. Ебучая эрекция. Ебучий Чхве Сан. Ебучая стена, что не даёт свободы оттолкнуться, а не притираться к ней ещё плотнее. – Так и будем стоять и обжиматься, м-м? Я бы, конечно, продолжил это дело, находясь в более удобной позе... Он не успевает договорить. Сан поворачивает Чона резким толчком лицом к нему. Рука всё также держится в захвате за спиной, но сила напора от неудобной позы ослабевает. А вот ебучее возбуждение Уёна ни разу нет... Сан стоит вплотную. И это самая провокационная поза из всех, что даёт абсолютно очевидную картину действию напротив. Чхве смотрит слишком пристально. Уён смотрит в ответ слишком раскрыто и едва смущённо. – Теперь достаточно удобно? – Вполне... – Я вижу, – голос Сана прорезает уже бетон, ссыпая крошки. Голова опускается чуть вниз, убеждаясь в своей правоте. А глаза взмывают вверх, соприкасаясь со взглядом Уёна. – Не поможешь? – сил хватает. Чон развязывает свой язык, оборачивая слова в льющийся призыв. Он уверен, что Чхве просто отпустит его. Опешит и отпустит. Но, кажется, кто-то блефует... – А ты разве заслужил моей помощи хоть в чём-то? – Авансом? – Ты выпросил со мной свидание. Аванс уже получен. – Премия? – Чона забавил этот тон. Перепалка фразами, речью в полголоса, а сокращённое расстояние между телами оставалось неизменным. Уён хотел начать уже скулить. Ему вдруг резко стало не до шуток, когда Сан вдавился ещё сильнее. Специально. Со всем напором веса, прямо по тазу. Чон не выдержал. Его встряхнуло вместе с этим подлым манёвром. Скулёж вырвался наружу с тихим вздохом на пару. Чхве ухмыльнулся. – Вот тебе премия. Надеюсь, что ты доволен, – рука освобождает хватку. Сан отстраняется от Уёна, кидает напоследок двухсекундный сканер по лицу и уходит. Не прощаясь. – Бля-я-ять... Ну ты и... – вытягивание ругани в пустоту, а та не даёт ответов. Ноги сами собой подкашиваются, в них дрожью выдаётся напряг всех мышц. Чон определённо просчитался насчёт этого бармена. – А ты любишь поиграть, сладкий... Тогда поиграем... – тишина поглощает эту фразу, Уён поглощает очередную сигарету, идя в сторону обочины проезжей, чтобы вызвать такси...***
Скорость – это чувство невероятного кайфа. Чувство пиздастической свободы и вседозволенности. Паку оно в самый раз. На заднем сидении это ощущается не так, как хотелось бы, но это всё же адреналин. Ким пересекает множество знаков, впереди видна магистраль. Они выехали за пределы жилых дорог. Сонхва видит, что Хонджуну хочется покрасоваться перед ним. Но чего он там уже не видел? Каждая его гонка – это ебучий плевок всем правилам. Весь азарт – в нём, чувство невероятной ответственности – тоже в нём, он и есть та скорость, что для Сонхва сродни кислороду. Ты им дышит, но его слишком много для одного. Они паркуются около съезда на обочину. Вокруг – ни души. Ким глушит мотор, снимает шлем. Пак зеркалит его действия. – Привёз меня в укромное местечко, чтобы выебать? Не удивлён. – Для потенциальной жертвы ты невероятно спокоен. – Нет причин переводить по чём зря свою энергию. Меня не услышат. – Здесь вид красивый... Ким направился в сторону той самой развилки, не дожидаясь, пока Пак украсит их диалог очередным выбросом подкола. Тому приходится слезть с байка и следовать за ебучим гонщиком приключений. – А что я тебе уже не годен для этого? Хонджун поворачивается к Сонхва, протягивая тому свою руку. Пак не понимает. – Пойдём, покажу. Тут недалеко. – Вот так и знал, что в кусты всё-таки потащишь. Могли бы, блять, и в квартире поебаться тогда. Больше комфорта. – Ты так и будешь волноваться, Сонхва? Или всё-таки доверишься мне? Протянутая рука застыла в воздухе. Пак застыл на месте. Ким читает его снова. Открыто и непринуждённо. Сонхва не понимает, как того прошибить хоть на долю. Увидеть другую сторону. Агрессивную, взбешённую или обозлённую. Хонджун смотрит на него в последнее время таким взглядом, словно он сам – это ебучая Вселенная, на которой держится весь его мир. Но Сонхва – не она. Пак выполз из районов сточных канав, грязи, похотливо брошенных ублюдочных свистов. Ему далеко до высоких идеалов и манер. Ему было даже далеко до Минки. Однако, Пак стал бы грызть себе сам эту лестницу до Сона, если того потребовала бы жизнь. Но почему-то сейчас эта уверенность уже потихоньку начала спадать. И это Сонхва не устраивало. Пальцы всё-таки протягиваются в ответ. Ким берёт его руку крепче, а затем ведёт через тропу. Они доходят до невысокого обрыва. Рядом стоит недостройка, внизу протекает тонкая водная нить. А впереди виден край города. Его города. Города, что живёт даже ночью, не утрачивая света. Кишит и варится в своём движении. – Блять, это ахуенно... Хонджун тихонько смеётся. А затем отпускает руку Пака. Сонхва даже не замечал, что стоял всё это время, держась за руки с Кимом. Ему было это как-то правильно ощущать. – Я знаю. – Тогда повтори. – Я не использую подобный лексикон в речи, Сонхва. – Да блять, зануда. – Поцелуй. – Чего? – у Пака вопрос, как одна единственная эмоция при каждом странном повороте их пререканий. Брови сведены, а губы приоткрыты. – Поцелуй меня, и я повторю твои слова. – А на хуй сразу не сходишь? – Если тебя так волнует вопрос позиций, что ж, я готов к дискуссии, – Хонджун веселеет всё больше. – Да чтоб тебя... – Пак начинает ходить по кругу, пиная несуществующих маленьких Кимов под ногами. – Окей, согласен. Ким резко меняется в лице, когда Пак просто берёт и подходит к нему вплотную. Руками хватает за шею, а губами припадает к губам Джуна. На секунду. Или две... А потом отсчёт перестаёт вестись. Ким прижимает со всей силы к себе за торс, обнимая обеими руками, Пак не противится. Он продолжает целовать того, покусывая губы, но не углубляя поцелуй. Хонджун решает приоткрыть рот, ожидая, на что пойдёт сам Сонхва. А тот дышит, как после пятикилометровой пробежки, громко, прерывисто и слишком интимно. И ему срывает голову. Язык скользит в рот, встречается с языком Кима и устраивает борьбу за первенство в ведении лидерских позиций. Хонджун прикусывает кончик, Пак шипит, но поцелуя не разрывает. Он готов весь погрузиться в Кима, до самых гланд. Его рвение пугает его самого. Дышать становится всё труднее, а губы горят отчётливой вязкой слюной. Пак отстраняется первым, давя на лоб Джуна своим, нос к носу, вздохом на вздох. Хонджун держит его также крепко, также близко и собственнически. А затем проговаривает уже более окрепшим тоном: – Это было ахуенно... Сонхва впервые шокированно смотрит на то, как Ким матерится при нём. И его это чертовски вставляет...
