You'll Be Mine / Ты будешь моим

«Нет ничего лучше, Чем зажечь, будто в последний раз. Больше никаких сомнений. Пусть летят искры, детка! Гони так, будто ты на гонках. Можешь назвать меня сумасшедшим. Я устал ждать. Детка, пусть летят искры!» (с) Thousand Foot Krutch – Let the Sparks Fly       Уён не знает, зачем ему тащиться в эту субботу в бар. И даже не в свой излюбленно-гейский, что безусловно скрасит его времяпрепровождение после запарной недели и беготни по преподавателям, а именно в бар, где будет в эту ночь Сан. И ведь тонкая это вещь – самомотивация. Тебе нахуй, кажется, это делать не надо, потому что всё покроют отцовские деньги, но своё внутреннее "стараться" от чего-то хочется врубить на полную. Чону не давалось с первого ебучего раза абсолютно ничего, но с третьего успехи были во многом. «Ты долбаёб...» – твердило сознание, но Уён считал себя более склонным к понятию «саморазвитие». Юнхо пару раз связывался с ним, но на моментах учёбы и слова «сам» ахуевал абсолютно без стеснения. И Уёна понемногу начинала бесить эта устоявшаяся характеристика его образа жизни. Но на правду не обижаются? Кажется, что-то в этом было...       – Жопа пока цела?       – И тебе "привет", бро, – Юнхо бегал за едой, и сейчас его занятость рук давала о себе знать.       – Ты сегодня придёшь на гонки?       – Уён?       – Не надо только этих пауз, – у Уёна заминка подобного плана трактовалась абсолютно верно.       – Ну, у нас с Ёсаном планов вроде больше не было...       – Ох, как же это сопливо звучит, ты бы себя слышал, – смех лёгкий, но едва весёлый.       – А ты бы себя послушал... Но ладно, не буду начинать.       – И не начинай, бро. Просто ответь, – пара секунд, копошение, слышное через трубку, и нервное придыхание самого Уёна.       – Придём. Но уже после гонок.       – То есть как и я короче, – улыбка.       – Это само собой, бля...       – Ты знаешь, чего я отшивался в баре, и гонки тут всегда проходили мимо, – выдох, когда ляпнул снова о главном.       – Знаю... Но, Уён, ты понимаешь же, да? – говорить на открытую выходило у Юнхо нечасто. Именно такими стоп-выражениями, что давали ясность, но косвенно себя сами зажимали по отдаче.       – Я всё понимаю, Юнхо. Но я поговорю с ним, потому что считаю это нужным, – и резкое торможение своего голоса. И выдохи больше не нужны, потому что дыхание от одного упоминания Сана считывается на ноль. Задержка воздуха, чтобы позорно не завыть другу о том, что до одури хочется увидеть вновь этот лисий взгляд и самую отстранённую гримасу на лице.       – Ты хочешь его увидеть, и не отрицай, – выдох и скомканная пауза на пару секунд. – Я также делал, Уён...       – Сталкер хуев, – беззлобно и даже понятливо летит следом.       – Зато вышло.       – Я тебе въебу когда-нибудь без шуток.       – Я этого буду ждать, бро, – последнее и без ухмылки. Юнхо знает, по чему бить выходит сильнее.       – До вечера...

***

      Готовиться не хотелось, а вынужденно получалось только это. И свои апартаменты были прохожены "от" и "до", и нервы крошились, и телефон летал по комнате на постель каждый раз, когда обозначал на дисплее время, что ещё не подошло. Бахнуть из личного бара отца втихаря перед выходом уже не казалось бредовой идеей, но тот всё ещё ошивался в своём кабинете, а у Уёна время поджимало всё-таки на приличные полчаса...       Сан вполне собран, вполне спокоен и вполне сосредоточен. И множество подчёркиваний "вполне" следовало бы исключить, но Чхве кажется, что так убедительнее. Пара слов перед началом работы с Джуном, который выглядел до жути заёбанным, но расспрашивать в принципе об этом бармену не стоило, лаконичная подготовка стойки после сменщика, хотя Сан говорил Киму, что ЁнЧжуна одного выпускать пока не следовало, и отсчёт начала прихода гонщиков с площадки.       Знакомый и острый взгляд Кана появился спустя минут двадцать, а тяжёлый соседний через минуту после.       – Доброй ночи, Сан, – как всегда мягко, как всегда без ноты флирта, но Юнхо на это приветствие только кивает бармену, ничего не добавляя словесно.       – И тебе, Ёсан, – улыбка профессионала, манёвры выученных движений. – Как обычно?       – Да, Сан...       – Юнхо?       – Давай то же, что моему парню.       – Хорошо, – Чхве видит эту напряжённость во взгляде Чона, что обращена на него, но не может её считать, как нужно. Насчёт Кана всё предельно было выяснено ещё в прошлый раз. И бармен полагал, что более никаких острых притирок не возникнет.       – Всем привет! – и стакан почти выскальзывает из рук Сана на этом моменте.       Пауза трёх секунд, кашель на второй у Юнхо, на самой первой – только рефлекторное оборачивание на голос. На голос Уёна.       – Бро, – хлопóк по плечу, кивок со стороны Кана и тёплая улыбка, приземление рядом.       – Доброй ночи, Уён, – и ничто не подводит в тоне, когда два коктейля протягиваются сидящим напротив Юнхо и Ёсану, а у Уёна слишком очевидная заминка после такого вежливо-профессионального приветствия.       – Доброй, Сан... – потухание резкое, как спичка. И это трудно перевести на иной лад, потому что очевидно и слишком по личному.       – Что будешь? – так смотреть и ничего не выражать при этом у бармена уже в отработанных. Но теплота сквозит, просачивается между перерывами в слоге, и Уён так в неё старается протиснуть свои уши, что до звона в перепонках пропускает сам вопрос, по-глупому растягивая уголки своих губ. Юнхо чуть-чуть давится содержимым своего алкогольного смешения, а Ёсан на это как-то по-своему смотрит со стороны.       – Ему мартини, Сан, – Кан спасает ситуацию, задавливая всех разом в неловкость.       – Ага, мартини, – уже на глухом повторе за фразой.       Бармен отмирает, всё это время наблюдая за одним единственным нарушителем его безупречно начавшейся смены, а Уён так открыто в ответ не может, потому его глаза урывками бегают по всему содержимому барной стойки, по всем около-рядом сидящим, но не поднимаются в упор на Чхве. До момента протягивания ему в руки бокала, который Сан лично старается дотянуть до дрожащих пальцев. И это вовсе не в правилах бармена, но так хотелось, а Уён просто без лишних слов кивает на этот жест вежливой приватности и исключительного внимания к нему.       Кан отворачивается от этого последнего увиденного им акта, за рукав дёргая своего парня.       – Эй, ты чего...? – доброе удивление в глазах.       – Юн~и, мы тут лишние, не пялься на них, – и многозначительность этого взгляда топит основательно так и со смыслом «не встревать».       – От Уёна только отвернись, он начнёт нести хуйню, – поворот в слепой угол, чтобы их диалога не расслышали. – Нет уж, Ёсан~и...       – Юнхо, – когда этот властный тон начал так припечатывать с одного имени, Юнхо неизвестно. Но Чон только что это ощутил, и ему от этого вставило по самое то, что располагалось ниже...       «Бля...приехали...»       – Понял, – резко переведя своё дыхание, как можно твёрже проблеял гонщик.       Парочка перекидываний фразами с появляющимися в поле зрения байкерами, рукопожатия от Юнхо, и в третий раз всё-таки отлучение самого Чона к столику его ближайшей гоночной компании, в которой он сам являлся в авторитете лучшего. Кан не злится, а вполне адекватно принимает временное отсутствие своего парня. Рядом с ним, через одно место, всё также жмётся Уён, едва пронизывая взглядом проходящего мимо него Сана, что занят сейчас под завязку с наплывом основной массы посетителей бара.       – Уён?       – А?       – Подожди полчаса, он скоро освободится. После двенадцати идёт спад, по моим наблюдениям... А я здесь уже всё выучил, – шутливое поднятие своего вновь наполненного бокала. По счёту, кажется, лишь третьего, но у Ёсана ведёт немного голову, а голос снижается на пару тонов вниз.       Уён смотрит странно, хмыкает себе под нос, вымученно улыбаясь в ответ, и вполне понимает, что всё ранее неизвестное становится всеобще освещённым почти каждому в этом уголке тёмного таинства бара.       – Юнхо – редкостное трепло, хотя друг нехуёвый, – следует пауза, испитие до дна своего едва тронутого мартини, а затем заминка.       – А тут не нужно знать всего, Уён, чтобы было понятно, – и тонкое подмигивание, а затем добавление фразы появившемуся рядом Сану, – повтори нам с Уёном, пожалуйста, – и второе за эту ночь спасительное одолжение.       Чхве старается не задерживаться в их поле зрения дольше нескольких минут, потому что компания у самого края постоянно его просит «повторить». Уён почти этому рад, почти этому огорчён, почти этому пиздастически благодарен.       – Ты сегодня моя нянька? – насмешливо летит в сторону Кана.       – Считай, что невидимая рука помощи, – поворот в сторону Уёна всем корпусом, чтобы было проще вести их откуда-то взявшийся вполне сносный диалог. – Нянькой я являюсь только для своего парня. Периодически. Но ему ни слова, – заговорщическим полушёпотом, наклоняясь плечами вперёд. Уён открыто ржёт.       – Я всегда знал, что Юнхо – латентный пидор, – первая весёлая смена уёновской нервозности благодаря этому тихому, как на первый взгляд казалось самому Чону, парню его друга.       – Ты уже знаешь... – глаза понятливо прикрываются, а затем вновь впериваются на повеселевшего Уёна. – Юнхо по этому поводу переживает немного, – улыбка появится самая искренняя, когда взгляд Ёсана зацепится за его родной силуэт в другом конце бара. – Думает, что это что-то резко поменяет в наших отношениях. Глупость какая... – и глаза как-то странно заблестят, но Уён это спишет на тусклое освещение ламп, не более. – Я всё так же буду отвечать на его неумелые заботы своим вниманием, хоть этого иногда вовсе не требуется.       – У Юнхо рыцарство ещё не перевелось из крови после дев... – Уён умеет вовремя затыкать себя. Поправка: умел затыкать. – Бля... Извини.       – Всё нормально, Уён. Я это знаю, – Ёсану так легко общаться с этим пока ещё ветреным мозгом. Их возраст почти что равен, но пропасть во взрослении даёт некую дистанцию в общении. Кан немного превосходит своим мнением самого Уёна, а последний этому нисколько не противится. Параллель в общении с Сонхва накладывается почему-то здесь вовсе не к месту, но накладывается.       Время перетекает плавно за полночь, а Юнхо перетекает плавно в стадию "захмелел", когда немного шатающейся походкой появляется в поле зрения разговорившихся Уёна и Ёсана.       – Бро, я почти в говно, – рукой весомо давя на плечо, а затем переводя свой взгляд на Кана. – Ёса-а-а-н~и... Но я вполне ещё в норме, – когда пронзительные глаза Кана направляются на Юнхо в ответ.       – Бро, ты уж определись, – Уён смеётся по-доброму, не замечая, что главная причина его появления сегодня здесь смотрит на него исподтишка уже пару минут, что остаются никем незамеченными.       Юнхо плюхается обратно между ними, кивая, что определится чуть позже, но пока ему не наливать, а Кан в это время обращает свой взгляд на Сана и абсолютно точно подтверждает свои мысли, отчего бармен сторонится их сегодня. И глаза лисьей задумчивости устремятся вразброс, когда окажутся замеченными за этой наглой слежкой.       – Юн~и, я хочу потанцевать, – рука поглаживающими движениями заставит обратить на себя взгляд, а в нём будет немного больше раскосости, чем обычно, потому что улыбка не позволит держать себя серьёзным.       Юнхо сговорчив и безусловно покладист именно в таком состоянии. Кан пользуется моментом, уводя на танцпол своего я-не-танцую-Ёсан~и-давай-не-будем-парня, оборачивая свою голову назад на пару секунд и подмигивая так открыто обоим несостоявшимся шифровальщикам. У Уёна в этот момент образуется полное замешательство на лице, у Сана – тяжёлый взгляд в ответ на столь очевидное разоблачение.

***

      Уён не понимает последнего шуточного взгляда от так яро съебавшегося Ёсана, но вполне отчётливо над собой слышит это сановское:       – Уён, тебе повторить?       Поворот на голос слишком комично-резкий, Чхве не сдерживает своей улыбки, на которую у Чона уже прописался краш с самых первых встреч. Приём запрещённый, а ответное искривление своего рта так и тянется.       – Да, давай...       Руки, что ты уже ощущал на себе, теперь мелькают перед глазами, а от этого хотелось бы только неловко прокашляться. Но Уён терпит, а ещё всё так же не поднимает своего взгляда дольше, чем на две-три секунды в прямой взор. Сан это каждый раз выдерживает, но по его лицу ничего не считать. Чона это бесит и одновременно радует. Надумывать различную хуйню можно сколько угодно, а она уже вываливается за грани разумных объяснений самого Уёна.       – Ты бы хотел, чтобы я не приходил, я знаю...       – ...Дело не в этом, Уён, – кажется, неловкость уже обыденно пропишется при каждом их диалоге, который сейчас удастся поддержать так же, как Уёну свои "натуральные стандарты" ебать только самому, не подставляя очка. – Ты сегодня ведёшь себя иначе. И это...радует, – Чон не ожидал такого поворота. Вообще он не ожидал, что Чхве заговорит с ним первым, держась сейчас на расстоянии профессионального бармена на отлично. И Уён этому нихуя не рад.       – Думал, что начну снова тебя клеить? – и впервые резкий взгляд, что выдерживается уже дольше трёх секунд. Чон аплодирует себе негромко внутри.       – Мы можем общаться и без этого... И до этого могли, Уён, – какая чушь, никчёмный блеф, а вдобавок парочка скудных оправданий, что для Сана несвойственны.       – До нашего секса, – смелым добавлением. – Называй это, как есть, Сан.       – Я предупреждал, Уён...       – ...А я не пожалел, – и взгляд слишком продирающий. Такой же честный, как в тот раз. – Ни сразу после, ни через неделю, ни даже сейчас, пока смотрю на тебя вот так и думаю, что ведь издохну добиваться хотя бы твоей прежней симпатии, Сан, – Уён хотел высказаться, но чуть мягче, а вышло снова правдиво-жёстко. Чхве молчит в ответ, а рука с барной тряпкой отчего-то сжимается сильнее.       – Дождись меня после смены, Уён, – ровно и как-то знакомо по интонации. Чон теперь замолкает точно так же. – Нам поговорить нужно не здесь, – бармена просят подойти у дальнего угла, и Чхве кивает Уёну напоследок.       – Хорошо, Сан... – это вырывается уже мягче, потому что сучий зародыш надежды вдруг начинает кромсать Чона изнутри, а его вымученная улыбка себе под нос замечается только Каном, что неустанно следит всё это время за обстановкой барного уединения двоих глупцов.       – Юн~и, – Юнхо отлипает от созерцания пола, а руки всё ещё бесстыдно держатся за самое пикантное место, на котором Кан старается не акцентировать своего внимания. Световая затенённость бара – лучшая маскировка, кто бы знал...       – М-м?       – Я бы хотел сейчас ощутить твои прикосновения на себе без одежды, – а больше намёков не требуется, когда взгляд парализует, а губы проходятся по уху.       – Ускользнём, оставив Уёна?       – Ему наша компания сегодня не потребуется... – ласкательно языком по мочке, и этот запрещённый приём действует на Юнхо безотказно...