Со дна

– Живой?! Парень, ты живой?! Он живой! – Тащи! Тащи его скорее! Сейчас рванет! – Не могу! Его, блядь, наполовину в железо вмяло! – Огнетушитель дайте! Погоди, сейчас попробую отогнуть! – Кента, Джун, бросьте! Ему не поможешь! Взорветесь! Лето хрипит и хватается свободной, слушающейся, рукой за чей-то рукав. Вцепляется намертво, пытаясь вытолкнуть мольбы из горла, забитого запахом гари и собственного паленого мяса. «Ребят, не бросайте!» – Рето! Рето! Рука, которую он держит, дергается в попытках вырваться, но он сжимает еще сильнее. «Ты меня знаешь? Вытащи! Помоги!» – Рето! Прижимающееся к проломленным ребрам раскаленное железо внезапно обжигает холодом. Вспышки света от беспорядочно мигающих фар и отблески огня на лобовом стекле на миг сменяются кромешной темнотой, где нет ни гудков машин, ни криков людей. И еще раз. И снова. – Рето! Рето, проснись! Это кошмар. Просто кошмар! Он еще раз моргнул и перед взглядом окончательно установилась темнота. Подумалось даже, что это конец, и сейчас он растворится в ней без остатка, но секунды шли, паника отступала, и стало видно, что не такая уж тьма и кромешная. Отголоски пережитой боли и отчаяния постепенно стихали, оставляя после себя мерзкую дрожь во всем теле, а перед взглядом проступил знакомый, давно нуждающийся в ремонте потолок. Лето облизнул пересохшие губы и повернул голову. Оказалось, рядом сидит растрепанный со сна, испуганно моргающий Хидеки, и именно его рукав он намертво сжал биомеханической рукой. «Хорошо, что рукав, а не руку», – мрачно подумал Лагерт и разжал пальцы. – Прости. Просто кошмар. – Да, я так и понял. Но если честно, было страшно. Ты кричал, но не просыпался. Хидеки в не по размеру большой футболке и сползших практически на причинное место штанах поерзал, устраиваясь, и зябко набросил плед себе на плечи. Накануне вечером, когда он ушел в душ, Лето некоторое время стоял около кровати с чистым бельем в руках и размышлял, куда положить гостя. Думал постелить ему на полу, но этот вариант пришлось отмести сразу. Негде, не на чем, да и из окна вечно тянет сквозняком. Пришлось делать импровизированную подушку из набитой в наволочку простыни, заправлять в пододеяльник плед и делить старую полуторку на двоих. Хидеки, выйдя из ванной и узнав расклад, возражать не стал. Сразу забрался под плед и натянул его по самые уши, греясь после прохладной воды. Как бы ему ни жилось там, в Центре, признаков избалованности он не проявлял и казался довольным любым поворотом. Лето же продолжал тяготиться его присутствием. Пришлось, к примеру, и самому идти в душ, ведь последний раз он заставил себя встать под чахлые, почти холодные струи воды дня три назад. А потом на ум пришло, что надо и для сна найти одежду с рукавами, чтобы максимально скрыть чертову биомеханическую руку. В идеале еще бы какую-то повязку на глаз… В конечном итоге он лег спать в домашних брюках и толстовке, но капюшон, конечно, сполз и теперь лежал под шеей раздражающим комом. Шумно выдохнув, Лето сел на кровати, расправил его и хотел было снова надвинуть на голову, но передумал. Что толку? Хидеки уже не раз имел возможность рассмотреть его прекрасное лицо в подробностях, и коли он не падает в обморок, то скрываться дальше бессмысленно. Стараясь выровнять дыхание, Лето обвел взглядом теряющуюся в сумерках квартиру, потер лицо левой рукой и краем глаза зацепил парня. Тот все еще смотрел на него. Настороженно, выжидающе. – Спи. Рано еще. – Я что-то уже не хочу… – отозвался Хидеки виновато. Ну еще бы. После всех злоключений уснуть в чужой квартире, а проснуться от того, что ее хозяин трясет тебя за рукав и орет, не просыпаясь. – Ладно, – кивнул Лето, – тогда подъем. Пока Хидеки умывался, он пошел курить под форточкой. Втекающий через нее холодный воздух окончательно взбодрил его, но мысли так и крутились вокруг аварии. Лето думал о том, могло ли случиться иначе, потом о том, что так и не узнал, кто были те Кента и Джун, которые пытались вытащить его из машины и не давали отключиться, пока не подоспели дорожная полиция и скорая, потом стал вспоминать о больнице. Обычно он старался душить подобные воспоминания в зародыше, но тут отчего-то накрыло с головой, и Лето совсем потерял счет времени и сигаретам. Когда он очнулся, вода в ванной уже не шумела, но Хидеки не появился. Лето глянул на часы. Минут двадцать пять, если не тридцать. Что столько времени можно делать в крохотной холодной душевой? Ответ, который первым напрашивался в подобных обстоятельствах, ему очень не понравился. – Хидеки! – позвал Лето, затушил очередную докуренную до бычка сигарету и быстро прошел к двери. – Хиде, все нормально? За мгновения тишины, которая последовала в ответ, он успел очень ярко представить, как выламывает хлипкую дверь и обнаруживает парня в петле из ремня от брюк. Но беды не случилось. Послышался щелчок отпираемого замка и на пороге появился прячущий лицо Хидеки. – Я долго? Прости, – прошелестел он и попытался пройти мимо. – А ну-ка, стой, – сурово велел Лето и поднял его голову за подбородок. Он и сам не знал, что ожидал увидеть, но почему-то точно не красные щеки и заплаканные глаза. – Ты… чего это? Хидеки снова опустил голову. Дрогнул, будто хотел все-таки пройти мимо, но так и остался стоять, сжимая и разжимая кулаки. – Хиде, что? – Лето беспомощно переступил с ноги на ногу. – Скажи по-человечески, я же не телепат. – Да ничего. Просто… – Хидеки втянул воздух носом и посмотрел на него прямо. – Отходняк. Не обращай внимания. Мне, видишь ли, тоже сон снился, как и тебе, только наоборот. Там я снова был дома, и мама была жива, и с отчимом все было терпимо. Своя комната, друзья, учеба – полный набор. А потом ты закричал, и я проснулся. Наверное, я сначала чутка в шоке был, а в ванной что-то накрыло. Он умолк и сунул язык за щеку, принявшись перекатываться с пятки на носок. Лето понимал. Слишком хорошо понимал. Ему в свое время такие сны с полгода, если не дольше, снились, вперемежку с кошмарами про допросы и обыски, но что можно сказать, как можно поддержать или утешить, он не знал. – Слушай, а может, еще вискарика? – жалобно спросил Хидеки. – Выпьем, и на сердце легче станет. Лето смерил его взглядом, подумал и отрицательно качнул головой. – Нет, виски с утра мы пить не будем. Есть идея получше, но для этого надо будет кое-куда сходить. А пока поешь лапши.

***

Днем на улице Лето чувствовал себя, как в аду, но альтернативой были пьяные разговоры расклеившегося Хидеки, так что пришлось выбирать из двух зол меньшее. Опять же, погода оказалась на его стороне. В противовес вчерашнему пронзительно солнечному дню этот выдался мрачным и мглистым, а безветрие вкупе с низко нависающими над городом облаками создавало ощущение затишья перед бурей. Казалось бы, никакого апокалипсиса не наблюдалось, но людей на тротуарах стало ощутимо меньше, а те, что все-таки выбрались из дома, сосредоточенно торопились по своим делам. – Куда мы? – норовя пристроиться справа, поинтересовался Хидеки, когда они перешли двухполоску и двинулись в сторону центра. Похоже, он вообще не умел долго предаваться унынию. Позавчерашнюю лапшу уплетал с таким удовольствием, что у Лето впервые за долгое время проснулся намек на аппетит, а когда выбрались на улицу, Хидеки и вовсе приободрился и шел с любопытством оглядываясь по сторонам, словно просто оказался в новом районе на прогулке. – Секрет, – отозвался Лето. – Кстати, как тебе европейская кухня? Приемлемо, или ты за традиционную и никак иначе? – Европейская кухня? – Хидеки вскинул брови и, глянув на него недоверчиво, снова попытался обойти справа. – Не знаю, не пробовал. – Хиде, – не выдержал Лето, – у меня нет глаза, а я был бы рад тебя не только слышать, но и видеть. Иди, пожалуйста, слева. Хидеки сконфуженно потянул уголки губ вниз, покивал и наконец-то зашагал с нужной стороны, дав Лето возможность сместиться к краю тротуара и более или менее контролировать движение вокруг себя. Путь им предстоял неблизкий – минут двадцать, а то и полчаса, но тратиться на автобус или такси было слишком расточительно. Ничего, можно и погулять, а заодно хорошенько продумать, что же он собирается делать. Утешать Лето не особенно умел, зато отлично умел готовить и, помня, как ему в свое время не хватало хотя бы самого простого источника удовольствия, решил накормить Хидеки чем-нибудь вкусным. Было бы, например, круто сделать пасту с морепродуктами в сливочном соусе. Не слишком дорого, но очень вкусно и к тому же питательно. А можно еще и самых простых маффинов испечь. С шоколадной крошкой. Шоколад отлично поднимает настроение. – Слушай, ну так а чего, как ты жил в период между Центром и аварией? – Что? – Лето вроде бы расслышал вопрос, однако, поглощенный размышлениями о приятном, переключился не сразу. – Между Центром и аварией. – Хидеки ловко обогнул семенящую впереди старушку и снова поравнялся с ним. – Авария ведь недавно произошла. Как ты тут после Центра устроился? С чего начал? Лето вздохнул, перевел взгляд с Хидеки на дорогу и некоторое время собирался с мыслями. Врать не хотелось, вдаваться в подробности тем более, так что в конечном итоге он решил ограничиться общими фактами. – У меня было образование. Очень хорошее. И, в принципе, имя было. Так что я работал поваром. Сначала в забегаловке, потом перешел в приличный ресторан. Денег стало довольно много, и я смог поменять квартиру и купить машину. Вот на этой-то машине я и въехал под грузовик… Она новехонькая была, недели не откатал. – Не справился с управлением? – сочувственно поинтересовался Хидеки. – Нет. Просто оказался не в то время, не в том месте. У водителя тромб оторвался, прямо за рулем. Я ехал следом за ним. – Звездец реально, – выдохнул Хидеки, сунув покрасневшие от холода руки в карманы куртки. – И как ты потом? Все деньги спустил на новую руку? – Все деньги я спустил на новую машину. Поторопился и начал ездить до того, как была оформлена страховка. – Так… а как ты протез получил? – Я бы и не получил, наверное, но добрые тринити, мать их, не дали помереть спокойно и оформили на меня кредит-опеку. Так что теперь у меня есть железная рука, ребра, шрам на пол морды и долг по самое небалуйся. – Как же они так исхитрились? – изумился наивный Хидеки. Лето хотел было ответить. Объяснить, что когда ты не испытываешь ничего, кроме боли, страха и отчаяния, любому желающему легко выдать себя за спасителя, вселить в тебя надежду, запутать, выгодно преподнести информацию и заручиться согласием. А сильнейшие обезболивающие вкупе со снотворным дают отличную возможность получить подпись под любым самым немыслимым договором, который даже не был предварительно прочитан. Хотел, но не стал, чувствуя, что сердце начинает ускорять ритм, мышцы непроизвольно напрягаются, а желваки так и ходят под кожей. Все-таки он не был готов обсуждать свою жизнь – счастливые моменты вызывали горечь их утраты, а несчастья были слишком свежи в памяти. – Закрыли тему, – отрезал он, поправил капюшон и огляделся. «Прекрасную» квартиру-студию в этом районе ему также нашел танн Онвэй по договору кредита-опеки, и после переезда Лето еще ни разу не отходил от нее так далеко. Однако пространственное мышление у него было развито неплохо и, раз посмотрев карту, он теперь уверенно вел Хидеки к ближайшему магазину, где продавались европейские продукты. Получалось, нужно было взять влево, а там через перекресток и дальше по прямой, но на деле оказалось, что улицу, по которой пролегал их маршрут, ремонтируют. Прохожие скапливались около входа во временный тоннель, вытягивались в линию по одному и, глядя друг другу в затылок, исчезали в нем с тем, чтобы снова разойтись лишь через добрый километр. – Нам туда? – уточнил Хидеки, но Лето поплохело от одной мысли о том, чтобы оказаться в замкнутом пространстве с кучей идущего впритык народа. – Нет, – отозвался он решительно. – Обойдем. Уверен, тут вполне можно пройти дворами. Отделившись от постепенно уплотняющейся толпы, они обогнули большой жилой дом справа и попали в обычный для здешних окраин внутренний дворик. Лето не понаслышке был знаком с такими вот замкнутыми клоповничками, до которых никому нет дела – сам шесть лет прожил в подобном месте, до того как удалось перебраться в район поприличнее, – но всё равно не переставал поражаться контрасту между ними и торговой улицей, которая приносит доход. Сворачиваешь с пестрящего рекламой людного проспекта и словно в другой мир попадаешь. Никаких плакатов, вывесок, витрин и экранов. Людей тоже почти нет, и даже звуки – моторов, сирен, голосов – звучат гораздо более приглушенно, словно ты нырнул в толщу воды. Зато тут и там висит на веревках продуваемое морозным воздухом белье, на тротуарах грязь, детские площадки старые, ржавые или вовсе самодельные, беседки, где старики по хорошей погоде играют в маджонг, – вылинявшие и покосившиеся. Да и сами дома, нарядно облицованные с внешней стороны, с внутренней красуются облетевшей плиткой, растрескавшимися козырьками и разбитыми ступенями. Япония, достигшая благодаря неофициальной помощи тринити впечатляющих результатов в развитии науки и техники, так и не пришла к одной из главных ценностей современности – демократии. Те же тринити задавили ее в зародыше, всячески поддерживая диктатуру Токугава в период Эдо, которая плавно перешла в еще более удобную для них диктатуру Омицу и с тех пор передавалась от одного представителя императорской династии к другому, как славное знамя. Оно и неудивительно. Демократия для тех, кто рвется к контролю и власти – слишком невыгодная система, ведь гораздо проще вкусно кормить императора и его приближенных, чем целый равноправный народ. Так и получилось, что с легкой руки инопланетян в Японии до сих пор жило и здравствовало разделение на почетных горожан и серую массу рабочих-жителей, не имеющих ни социальных гарантий, ни права голоса, вынужденных выживать на самоокупаемости. В Центре текли рекой деньги, лилось шампанское, и дни тех, кому полагался чип-доступ и знак Детей восходящего солнца, переливались всеми цветами радуги, но чем дальше от него, тем труднее была жизнь, жестче негласные правила, а лица и пейзажи безрадостней. Нынешнее прибежище Лето находилось очень далеко от Центра, а в таких районах всегда стоит держать ухо востро, особенно если ты не местный. – Идем быстро, но не торопимся. И ни на кого не пялься, – шепотом проинструктировал он, склонившись к уху Хидеки и параллельно оценивая обстановку. Три парня поодаль тусовались вокруг машины с заведенным мотором, из салона которой доносилась громкая ритмичная музыка, рядом с детской площадкой пожилая женщина развешивала новую партию белья, в одной из беседок дремал мужичок в засаленной куртке. Расклад получался вполне годный, можно было особо не волноваться, но на Хидеки мрачный дворик произвел сильное впечатление. – Зачем ты меня сюда повел? – напряженно спросил он, сверкнув глазами из-под яркой челки. Ответить Лето не успел. Дверь ближайшего к ним подъезда распахнулась, и оттуда вывалились три парня, орущих попсовенькую песню. Хидеки резко обернулся, встретился с ними взглядом и мгновенно превратился в объект повышенного интереса. – Опа! Какая девочка к нам заглянула! – грянул один. – Иди-ка сюда, кошечка! – Ты что, не видишь, это мальчик! – с утрированной серьёзностью одернул его второй. – Котик, иди к нам! У Ёши днюха, будет весело! – А волосы-то какие! – оценил третий. – Прям как в Центре носят! Ты что, оттудова? Или наоборот, очень туда хочешь? Не надо, детка! С нами лучше, чем в любом Центре! А на четверых – так вообще улет! У меня днюха! Приглашаю! Они были в подпитии, и зародившаяся у одного мысль тут же нашла живейший отклик и поддержку у остальных. – Не беги и не оглядывайся, – Лето ухватил дернувшегося было Хидеки за рукав, – иди, как шел. – Эй, ну куда же ты? Вернись! Бросай своего дружка, с нами лучше! – Парни-таки увязались за ними, но не особо целеустремленно, скорее по инерции, и Лето всерьез понадеялся, что им удастся просто уйти, но тут от стоящих возле машины отделились двое и двинулись наперерез, перегораживая дорогу. – Блядь… – тихо выдохнул Хидеки, и они с Лето, как по команде, остановились. Вот эти были действительно опасными. Трезвые, с пристальными оценивающе-ощупывающими взглядами, неторопливые и молчаливые. Они по очереди внимательно осмотрели Лето, потом Хидеки и, видимо, пришли к одинаковому решению. – Ты, парень, не местный, – один, пониже и покоренастей, шагнул к Лето, пытаясь заглянуть в тень капюшона и поймать его взгляд, – а это нехорошо – шастать по чужим дворам, словно у себя дома. Но мы не станем тебя наказывать, если примешь наше предложение. Ты сейчас пойдешь, куда шел, и мы тебя не тронем. А твой друг останется с нами выпить саке за здоровье Ёши и повеселиться, а потом тебя догонит, идет? Трое пьяных подошли сзади. Лето не видел их, но слышал, как шумно они дышат, как переминаются и шуршат тканью курток. Они – не проблема, но нужно время, чтобы обернуться и вырубить их, а между тем эти двое успеют напасть со спины, и тогда ему не поздоровится. Да и тот парень, что остался у машины, приглядывается, готовый в любой момент прийти на подмогу. Проигрышная ситуация, как ни посмотри. – Ладно, – кивнул Лето. – Забирайте. Я его все равно второй день знаю. Мне неприятности не нужны. – Ах ты сука! – вскинулся Хидеки. Лето лишь равнодушно передернул плечами, а затем с силой толкнул его вперед, прямо на двоих обрадованных его сговорчивостью парней, а сам отступил и наудачу двинул биомеханическим локтем назад. Удар достиг цели, и пока в воздухе еще звучал изумленный хрип, Лето с разворота врезал в челюсть второму пьяному шутнику, сбивая его с ног. Сделал шаг в сторону, оставляя упавшее тело между собой и растерянным третьим. Времени нет, но решение оставить врага за спиной может стать непростительной ошибкой. Еще пара драгоценных секунд. Быстрый жесткий апперкот, который не смягчить перчатке. Снизу вверх, прямо в подбородок. Все трое во главе с именинником Ёши теперь валялись на грязном мокром асфальте, но оставшиеся два парня успели сориентироваться. Лето только начал разворачиваться обратно, когда удар по почке заставил его согнуться от боли. Хорошо еще, что на нем была утепленная толстовка и плотная куртка. Не позволяя себе сбиться с ритма, он все же развернулся, получив еще один удар под колено, от которого частично смог уйти, пропустив его по касательной, и оказался с противниками лицом к лицу. На честный поединок рассчитывать не приходилось, но и у Лето были козыри. Несмотря на моральное и физическое истощение, помнящее прошлые активные тренировки тело его не подвело, да и биомеханическая рука давала ощутимое преимущество при любом попадании по цели. Он еще успел краем глаза заметить, что Хидеки, живой и невредимый, стоит поодаль и напряженно смотрит, а потом закружился, нанося и блокируя удары. Отсутствие глаза сбивало прицел, дезориентируя и не позволяя точно оценить расстояние, непривычная длина и вес импланта тоже мешали, но мышечная память уверенно делала свое дело. Хук правой, длинный джеб, кросс, разворот ко второму противнику. Свинг с правой, с левой, хук, еще один… – Нож! – выкрикнул высокий вибрирующий напряжением голос, и, мгновенно развернувшись, Лето увидел отблеск лезвия в руке оставшегося сбоку парня и висящего на его спине Хидеки. Качнувшись в сторону от выпада, он подставил правую руку, ничего не почувствовав, когда по ней чиркнуло отточенное железо, тут же перехватил запястье и сжал до мерзкого хруста и отчаянного вопля. Этот готов. Развернувшись, Лето аккурат успел поймать оставшегося на ногах парня за горло и, удерживая на вытянутой руке, сдавил, пристально глядя в наполняющиеся ужасом глаза. Третий любитель потереться около машины наконец-то тоже подбежал, но оказалось, что это вовсе не запасная сила. Так и не поучаствовав в драке, он в ужасе смотрел то на Лето, то на валяющихся на земле товарищей и, выставив руки вперед, умолял отпустить их с миром. Адреналин все еще кипятил кровь, наполняя тело обманчивым ощущением мощи и неуязвимости, а сознание жаждой мести, но Лето умел держать себя в руках и трезво оценивать ситуацию. Он добился того, чего хотел: им с Хидеки теперь ничто не угрожает. Пора разжать пальцы и, свалив подобру-поздорову, как можно скорее затеряться в толпе. И вот тут вышла загвоздка. Проклятая биомеханическая дрянь внезапно перестала подчиняться и продолжила бесстрастно сжимать горло покрасневшего, бесполезно царапающего ее парня. – Прошу тебя, отпусти его! Ты победил! Прости нас! Отпусти его и уходи, прошу тебя! – кричал его товарищ. – Господи боже, что же ты делаешь?! Ты же его убьешь! – голосила бросившая таз с бельем пожилая женщина. – А ну нахер пошел из нашего двора! – ничего еще не понимая со сна, орал мужик в засаленной куртке. Хидеки вроде бы молчал, но Лето сейчас было не до него и не до кого-либо вообще. У его жертвы подкосились ноги, и она осела на землю, ожидаемо заставив наклониться над собой. Никто вокруг не пытался их разнять или привести помощь, лишь кричали на все лады, а с лица Лето уже пот капал от усилий, с которыми он пытался разжать превратившиеся в смертельную ловушку пальцы. – Давай, блядь… Давай, сука… – едва слышно рычал он, помогая себе левой рукой и в отчаянии отмечая посинение, судороги, расширенные зрачки. Только убийства не хватало. В череде его злоключений это будет прекрасным и ярким финальным штрихом. Через сколько там асфиксия приводит к летальному исходу? Пять минут максимум, кажется… Лето сжал зубы, вскинул голову, ища взглядом оброненный одним из нападавших нож, но тут в предплечье что-то неприятно, щекотно дрогнуло, и пальцы наконец-то разжались. Парень на земле схватился за освобожденное горло, протяжно надрывно вдохнул и, свернувшись калачиком, закашлялся. Лицо его из мертвецки-синего снова начало краснеть. Очень хотелось свалиться рядом или хотя бы присесть, давая сердцу возможность успокоиться, а мышцам расслабиться, но Лето не мог позволить себе передышку. Оттолкнувшись от дергающегося плеча, он распрямился и оглядел двор. Теперь кроме поскуливаний владельца ножа, которому он сломал руку, и кашля без пяти минут мертвеца в нем не было слышно ни звука. Все замерли, словно стали свидетелями чего-то невообразимого, и даже мужичок в беседке перестал орать и ошалело потирал лысину. – Не создавайте себе проблем, – прочистив горло, посоветовал Лето, пользуясь произведенным эффектом. – Нас тут не было, и ничего не случилось. Возражать никто не осмелился, и он, поправив капюшон, пошел к переминающемуся с ноги на ногу Хидеки, который смотрел во все глаза. Напряженно и в то же время будто бы даже восторженно. – А вот теперь бежим, – шепнул Лето ему на ухо, и они синхронно припустили вдоль здания. Погони не было. Добравшись до конца дома, они вынырнули на узкую разбитую дорогу между двумя следующими, и, миновав их, смогли вывернуть на основную улицу, как раз там, где заканчивался временный тоннель. Гомон толпы, которая совсем недавно так нервировала Лето, теперь прозвучал музыкой для его ушей, а внезапно поваливший крупными хлопьями снег снизил видимость до нескольких шагов, добавляя шансов раствориться без следа. Пожалуй, можно даже добраться-таки до магазина и купить продукты, а уж обратно идти кружной дорогой, чтобы не рисковать нарваться на знакомые лица. Не так и плохо все сложилось, как могло бы. Лето перевел дух и как раз обернулся, чтобы спросить у Хидеки, все ли с ним нормально, как тот вдруг повис у него на руке, расплывшись в счастливой, опьяненной улыбке. – Это было охренеть! Охренеть, честное слово, понимаешь?! Ка-а-ак ты им навалял! Я даже понять ничего не успел! А я ведь поверил! Ну, тогда, в начале. У тебя такой голос был! Я поверил, что ты реально решил не влипать и отдать меня этим сукам! Знаешь, за миг прям вся жизнь перед глазами! А ты просто охренеть как крут оказался! И как ты их дожал в конце! Я, блядь, думал, ты этого парня таки задушишь! Опять поверил! А еще прикидывался, что груша у тебя дома для мебели! И рука эта! Оружие массового поражения, мать их! Ох и надолго они нас запомнят! Хидеки восторженно ударил кулаком по неживому предплечью, поморщился от боли, но тут же снова широко заулыбался и зашагал перед Лето, развернувшись к нему лицом и спиной к дороге. Лето и сам чувствовал подъем, близкий к эйфории, но одергивал себя, не позволяя бестолково радоваться на пустом месте. Он был вовсе не в прекрасной форме, иначе не пропустил бы столько ударов от неподготовленных противников. Проклятая рука едва не отправила человека на тот свет, а его прямиком в тюрягу. Да к тому же именно его нежелание находиться в толпе привело к такой рискованной ситуации. По совокупности гордиться было нечем. Спасибо хоть, что живы остались. – И ведь как поменялись, паскуды! Сначала такие крутые были, прям куда, видишь ли, деваться, а как до дела… – Ты цел? – сухо прервал Лето. – Фиг ли под нож полез? – Так а как же? – Хидеки от изумления даже с шага сбился. – Ты ведь спиной стоял и не видел! К тому же я не под нож, я сзади. – Ему ничего не стоило тебя порезать. Но спасибо за помощь. Ты молодец. На лице Хидеки уже успело отразиться праведное возмущение, но похвала тут же вернула его обратно в благодушное состояние. – Я своих не бросаю, видишь ли. – Он гротескно задрал подбородок и, едва не натолкнувшись на притормозившего впереди мужчину, снова зашагал рядом. Тонкий, и оттого кажущийся хрупким, он на самом деле был ненамного ниже самого Лето, и, присмотревшись, тот заметил, что двигается парень легко и уверенно, смотрит по сторонам, автоматически отслеживая происходящее, да и костяшки красивых длинных пальцев у него подсбиты. Надо же. Похоже, внешность модельной кошечки оказалась в некотором роде обманчивой. – Чего ты так на меня смотришь? Нравлюсь? – Хидеки покосился на разглядывающего его Лето, высунул язык. И на самом деле он был недалек от истины. Эта живость, умение держаться в сложных ситуациях и быстро отходить одновременно и раздражали, и нравились Лето, но признаваться в этом он не собирался. – Нет. Думаю о том, что тебе срочно нужно перекраситься. – Чтобы они нас не нашли? – Чтобы не так походить на центровского. – А я прям похож? – горделиво улыбнулся Хидеки. – А те парни тебя не убедили? Лицо у Хиде сделалось такое, словно он откусил кусок лимона. – Ладно. Когда устроюсь куда-нибудь поработать, сразу куплю краску. Кстати, а она к твоей руке пристает или можно прям без перчатки красить? – Сам справишься, – отшил Лето и, остановившись на светофоре, принялся разглядывать возвышающееся через дорогу здание. Часть первого этажа была забрана стеклянными витринами, в которых висели инфо-экраны, демонстрирующие суперсоблазнительные ролики о процессе приготовления пищи. Разноцветное, сформированное в виде шайбы рагу украшают листиком мяты, паста падает в бурлящий кипяток, из надрезанного стейка выступает кровь, расплавленный шоколад медленно покрывает ярко-красную клубнику, половинку перепелиного яйца опускают в прозрачный бульон, на исходящую паром бельгийскую вафлю укладывают кусочек мягкого сыра. Лето мог сделать любое из этих блюд в полном соответствии с технологичкой едва ли не с закрытыми глазами или же пофантазировав от души. Мог и очень хотел. Он обожал выбирать ингредиенты, легко определяя качество, спелость, яркость вкуса и совместимость. Обожал готовить, добавляя их один за другим и создавая первоклассные вкусовые комбинации. Обожал украшать блюда так, чтобы подача выглядела как произведение искусства и вызывала восторг еще до того, как первый кусочек окажется во рту. Это было его дело. То, что он любил и умел. И как же он, черт побери, по этому соскучился! Растравив себя воспоминаниями и фантазиями до такой степени, что сердце заколотилось от нетерпения, Лето кивнул Хидеки, и через минуту стены супермаркета укрыли их от снега и ветра, а витрины и стойки окружили со всех сторон. Хидеки, которому была доверена тележка, поставил на нее одну ногу, а второй отталкивался от покрытого плиткой пола и катился следом, зачарованно глядя по сторонам. «Это что? А это что? А это для чего?» – вопросы сыпались из него, как из рога изобилия, но на них Лето вовсе не напрягало отвечать и даже дополнять ответы интересными фактами о разных продуктах и блюдах из них. Окунувшись в процесс выбора, он на время забыл обо всем, включая свой внешний вид и боль от недавних ударов. И только крайне ограниченный бюджет не давал полностью оторваться от реальности. В итоге из супермаркета они унесли всего пару пакетов, в одном из которых лежали лосось и кальмар, а в другом паста тальятелле, растительное масло, маленький пакетик сливок, перец, чеснок, зелень, все необходимые ингредиенты для порции бисквита, а также плитка темного шоколада. Хиде был заинтригован и извелся, пытаясь выспросить, что Лето собрался из этого готовить, но тот хранил таинственное молчание. – Знаешь, я подумал, что было бы отлично устроиться промоутером в какой-нибудь салон красоты. – Устав не получать ответов, Хидеки умолк, а снова заговорил уже на подходе к дому. – Уж там-то мне точно сделают скидку на стрижку и покраску. А если удастся наладить хорошие отношения – а мне это стопроцентно удастся, – то, может, и вообще задарма стиль обновят. Хотя, с другой стороны, если я устроюсь в салон, то, наверное, стоит повременить с перекрашиванием. Ты представь, какая это красивая замануха, когда флаеры раздает парень с таким цветом волос! Точно! Это ж я могу еще и прибавку просить за дополнительную рекламу! – Тебя сегодняшняя встреча вообще ничему не научила? – мрачно поинтересовался Лето. – К тому же с таким красным носом и распухшими пальцами тебя ни один салон не возьмет. Антиреклама. Почему не согласился надеть мою теплую одежду или хотя бы перчатки? Все форсишь? Жопу отморозишь – поздно будет. Ответа не последовало, и Лето пришлось повернуть голову, чтобы убедиться в сверлящем его недовольном осуждающем взгляде. – А ты, оказывается, зануда. – А ты бестолочь и не затыкаешься ни на минуту, – парировал Лагарт, заворачивая за угол. Пока они были в магазине, снегопад прошел и видимость вновь стала отличной. Лето автоматически кинул взгляд в сторону своего подъезда, и в тот же миг тело словно кипятком обдало. Он стоял там, чуть в стороне от дверей. На добрую голову выше любого японца и самого Лето, возвышался в пестрой дневной толпе, как дерево среди степной травы. В длинном пальто и глубоко надвинутом капюшоне, в черной медицинской маске на лице. Н-Янг. В смятении Лето даже подумал отскочить обратно за угол, спрятаться и дождаться, пока он уйдет, но это было глупо и по-детски. – Чего замер? – тут же отреагировал Хидеки, однако Лето на него даже не взглянул. – Бери еду, иди в дом. Там положишь все портящееся в холодильник. – Чего? Что случилось? Забыл что-то? – Вперед. – Лето, всучив вертящему головой Хиде ключи и пакеты, подтолкнул его в сторону подъездов. – Я скоро буду. Сам он так и остался стоять на месте, наблюдая за тем, как ничего не понимающий Хидеки идет вперед. Вот он почти поравнялся с Н-Янгом, беззастенчиво посмотрел на него и пошел дальше. Вот вошел в подъезд, и дверь за ним закрылась. Преодолевая внутреннее сопротивление, Лето двинулся следом. Живая левая ладонь вспотела, сердце бухало в горле, не давая нормально дышать. И снова глупо. Сто раз глупо и по-детски, потому что ему ничто не угрожает. Но у его тела были с Н-Янгом свои особые отношения, и повлиять на них Лето не удавалось. Н-Янг заметил его. Пошел навстречу, плавно, словно поплыл, а когда они оказались на расстоянии шагов пяти друг от друга, поднял руки, затянутые в черные перчатки, и попарно соединил указательные и средние пальцы. Это было приветствие, и Лето кивнул в ответ. – Доброго времени суток. – Голос Н-Янга звучал, как обычно, низко, глухо и тихо. – Прости, что без приглашения. Твой телефон длительное время был выключен или находился вне зоны доступа, а сегодня я дозвонился, но ты не поднял трубку. Я опасался, что с тобой могло что-то произойти. Но если ты просто хочешь прекратить наши встречи, мне достаточно будет знать об этом. Медицинская маска и низко надвинутый капюшон скрывали бОльшую часть лица, но Лето знал, что там, под ними, и, будто против воли, заворожено смотрел в глаза под тяжёлыми надбровными дугами. Медово-жёлтые, с чёрными белками. Скажи «да», настойчиво билось в голове. Скажи, что больше не хочешь, и пусть уходит. Нахрен тебе это надо? – Нет. – Лето с трудом проглотил ставшую вязкой слюну и покашлял, прочищая горло. – Нет, дело не в тебе. Просто был… сложный период. Ты хочешь встретиться? – Я был бы рад. – Хорошо… Ладно. Тогда как насчет пяти часов? Или шести. Надо кое-что доделать. – Я пришлю такси к шести. – Н-Янг снова потянул руки друг к другу, но передумал и, просто кивнув, двинулся мимо Лето в сторону выхода из тупика. Близко. Так близко, что обоняния коснулся едва уловимый запах, смутно напоминающий тлеющий табак, а по коже побежали мурашки. Лето не хотел оборачиваться вслед, но все-таки обернулся и, лишь проследив за тем, как высокая, будто бы парящая в воздухе, фигура скрылась за поворотом, пошел к подъезду.