Со дна

Портов в городе насчитывалось аж четыре: государственный международный гигант Канджин на южной окраине и три частных внутренних на юго-западе и западе. Больше платили, разумеется, в Канджин, но благодаря финансированию тринити он почти весь был автоматизирован, а на те места, что пока еще предназначались людям, требовалось профильное образование и конкурс проводился, как на руководящую должность в крупной компании. Плюс ко всему от людского столпотворения Лето становилось физически плохо, так что он сразу отправился в самый мелкий, Комаку, и после короткого собеседования был на следующий же день поставлен в смену по договору срочного найма. Официально он числился «портовым рабочим», в обязанности которого входили всякие хозяйственные дела, вроде подготовки такелажа и креплений груза. Это не требовало специальных навыков. Но на деле Лето отрабатывал за профессионального докера, участвуя во всех этапах погрузочно-разгрузочных работ. Гнул спину и выполнял задания в меру своих умений, а владеющая портом компания отлично экономила, однако его это не тревожило. Главное было занять время, растратить силы, чтобы их не оставалось на ненужные размышления, и получить хоть какие-то деньги, потому что жить за счет Хидеки Лето не считал возможным. – Черт знает что! – разорялся его напарник Мэнэбу, пока они ползали в трюме по уложенным штабелями доскам, крепя их к покачивающейся сверху траверсе. – С документами разбирались полтора часа! Гребаные мелкие дельцы косячат с бумагами почем зря, а порт рад принять всех без разбора, как старая шлюха! Только вот зарплата у нас почасовая, и никто за простой не даст ни йены! – Это да, – стараясь придать голосу хоть немного заинтересованности и солидарности, отозвался Лето. Он быстро убедился, что если молчать в ответ на разглагольствования Мэнэбу – тот начнет докапываться, так что теперь поддерживал видимость контакта. – И ведь сами протянули, а теперь хотят быстро. «Бегом-бегом, парни! Не успеете – жопу порву»! Да мы сами без всякой помощи жопы рвем! Страшно представить, сколько тут нарушений КЗОТ и ТК! Мы как рабы, которые эти, пирамиды херачили, вот мы кто! Все на руках, все на спинах! Коне-е-ечно, чего ж гонять дорогую технику, если можно людей за гроши использовать! – Да уж, – сдавленно отозвался Лето, пытаясь дотянуться и поддеть крюком уехавший между двумя штабелями трос. Он слушал вполуха, меланхолично размышляя о том, как забавно будет, если сейчас его прекрасную руку закоротит, и он застрянет прямо так, щекой на досках и задницей кверху. Пока будут отцеплять, разгрузка затянется еще фиг знает на сколько времени, и начальнику будет очень даже сподручно порвать ему за это жопу. Поза располагает. – Да и вообще, нормально тут денег не заработать, – тоскливо продолжал Мэнэбу. – И не только тут! На всех сраных окраинах нормально денег не заработать, так, чтобы по-честному. Закон джунглей! Выживают только хищники, только те, кто умеет вертеться, рвать зубами, идти по головам. Хреново это, но так уж оно и есть! Либо будешь мутить что-то, либо сдохнешь в нищете. Небольшой сухогруз плавно покачивался на волнах, гулко скрипело старое железо, и сложно было избавиться от мысли, что они одной лишь милостью судьбы да законами физики держатся на плаву в этой жестяной банке, а прямо под ними и вокруг – толщи ледяной черной воды. Глубина тут, конечно, плевая, но чем дальше, тем более впечатляющей она становится, и под мерно плывущими кораблями разверзаются такие глубины, при мысли о которых ёкает и сжимается сердце. Они как небо, только вниз, и, наверное, где-то там, недалеко от дна, плавают разноцветные мерцающие медузы… Трос наконец удалось зацепить, и Лето распрямился. Мэнэбу уже управился со своей стороной и махнул ему рукой, чтобы слез со штабеля, освобождая его для подъема. По его сигналу траверса плавно пошла вверх, тросы натянулись, и штабель, покачиваясь, стал подниматься над остатками своих собратьев. Мэнэбу подошел ближе, утер рукавом спецовки пот со лба. Маленький, тощий, в застиранной и заношенной одежде. – Вон, смотри-ка, смотри! Видишь господина бригадира? Лето проследил за направлением его взгляда и обнаружил начальника на палубе, рядом с ведущей в трюм лестницей. Лысый и коренастый, он стоял, широко расставив ноги, поглядывал на то, как идет процесс разгрузки, и то и дело сверялся с какими-то листками. – Господин Кодзима – хороший человек, – отрекомендовал Мэнэбу. – Может показаться, что он только о себе и думает, но поверь мне, другие бригадиры еще хуже. Этот хоть дает передохнуть и деньгами не обижает. Но все знают, что в нашей бригаде у него есть особые, доверенные люди. Он их тщательно отбирает, долго приглядывается, прежде чем приблизить. Зато уж если заслужил его доверие, то и работы, и денежек станет гораздо больше, смекаешь? Ты вообще в курсе, чем реально живет Комака? Лето ничего не ответил, не уверенный в том, что ему стоит об этом знать, но Мэнэбу был из тех людей, кому для хорошей сплетни отмашка не нужна. – Тут, брат, такое творится! БОльшая часть левака сюда идет. Контрабанда. Наркота, органы для пересадки, всякие товары без накладной. Оружие для местных якудза и для кводжийцев. Все, все через нас. А чуть южнее, где скалы, там под ними все дно в утопленниках. Ежели кто дорогу какой банде перешел, то там и успокоится, с гирей на ногах. А полиция вроде как и не видит. Прикинь, жесть какая! – Жесть, – эхом отозвался Лето, наблюдая за тем, как господин Кодзима выслушивает некое сообщение от подбежавшего к нему работника порта и, резко развернувшись, быстро идет прочь. – А ты чего? Не хочешь поближе к господину бригадиру подвинуться? – Думаешь, возьмут? Мэнэбу не уловил иронии в его голосе. – Так а чего же нет? Ты ж того, из их братии. Своего-то, наверное, примут. – Из какой это «их братии»? – Лето обернулся и вопросительно поднял брови. – Да я же не лезу, – сразу стушевался напарник. – Просто подумал, чего ты со мной горбатишься тут? Еще и по срочному на хозработы, небось. – Какой их братии? – повторил Лагерт настороженно. Мэнэбу поежился и отступил на шаг. Взгляд забегал по сторонам. Пальцы принялись теребить края рукавов. – Ну, сидельцев. Сидельцев. Ты ж сидел? – С чего ты так решил? – Так это… Глаза нет у тебя. И лицо… – А что с лицом? – Ну такое оно. Не знаю! Прости. Я в это не лезу. Лето выдохнул и отвернулся. Отлично! За торчка его уже принимали. Теперь вот еще за зека. Палитра расширяется. – Я просто в аварию попал, – буркнул он и двинулся к оставшимся штабелям. Смена подходила к концу, и Лето очень хотел поскорее вернуться домой. Хиде, наверное, уже там, если не загулял по магазинам. Раз уж утром не удалось вместе позавтракать, то можно будет устроить совместный ужин. – Ребята! – крик раздался сверху, с самого края палубы, и, запрокинув голову, Лето увидел парня в форме работника порта. – Разгружайте скорее и айда в первый склад! Там такое! Он взмахнул руками, силясь жестами передать то, что не смог уложить в слова, едва не кувырнулся вниз, отчаянно тряхнул головой и убежал, оставив всю бригаду недоуменно переглядываться. Они и раньше не филонили, но от такого эффектного моноспектакля ускорились еще больше и добили сухогруз в рекордно короткие сроки. А после того как бригадир принял работу, у лестницы образовалось настоящее столпотворение. Хорошо хоть до драки не дошло. «Кого-то убили?» «Порт закрывают?» «К нам пожаловал император?» «Всем выдают беспроцентные займы?!» Лето не стал толкаться за право одним из первых увидеть сенсацию. Слушал возбужденные предположения и думал о том, как же хочется курить. Жизнь порта его по большому счету не волновала и ничего интересного для себя он не ждал, но когда с уст кого-то из бегущих мимо слетело слово «биодубль», он ошарашенно распахнул уцелевший глаз и, прибавив шагу, присоединился к собравшейся в первом складе плотной галдящей толпе. – Не, ну всё! И так почти не платили, а теперь что, нахер заменят нас на роботов?! – И управлять ими типа только суки-тринити могут! Чуешь, куда ветер дует? Вообще нас с планеты скоро выживут! – Ты видел силища какая? А если такой управление потеряет?! Если против нас попрет?! – Они вообще, блядь, из чего? – Чем я детей кормить буду?! На что?! У меня трое! – А у меня четверо и мать больная! Несмотря на недовольные взгляды и попытки задержать его локтями, Лето упорно проталкивался через плотно сомкнутые ряды, пока не выбрался в первый. – Здесь стой! – рявкнул один из державших радиус охранников и с силой толкнул его в грудь, но Лагерт не стал огрызаться. Послушно замер на месте, глядя на открывшуюся перед ним картину. В полукруге, куда охранники не пускали работяг, рядом с горой из подпирающих стену контейнеров собралась целая делегация. Судя по всему, владельцы порта. Пара стандартных, неотличимых от собратьев тринити вещали что-то со спокойными улыбками победителей, а рядом с ними безучастно стояло существо, целиком состоящее из того же черного материала, что и правая рука Лето. Наверное, оно было другой, более новой модели. Или как правильно говорить, с учетом того, что они погранично-органические? Нового вида? Лето не знал ответа, равно как и вообще до сих пор не понимал, как этих существ классифицировать. Но, как бы то ни было, данный биодубль вымахал больше двух метров ростом, а руки у него спускались до самых колен. – Материал, из которого они созданы, очень прочный, – громко, явно с расчетом на то, чтобы слышали его не только портовые начальники, рассказывал тринити. – Вы, уважаемые господа, уже имели возможность убедиться, какой солидный вес способен поднимать этот вид биодублей. Некоторым типам погрузчиков он проигрывает в высоте подъема, но вы только что были свидетелями того, как ловко он может взбираться по контейнерам, обходить препятствия и обращаться с негабаритным грузом, который так часто вызывает головную боль при погрузочно-разгрузочных работах. Значит, все-таки «вид». Долговязый, нескладный с точки зрения пропорций, биодубль все же напоминал человека. Тот же торс, та же посадка маленькой головы с приплюснутым носом и глубоко утопленными красными лампочками глаз. Удлиненные, но совершенно антропоморфные руки и ноги. Интересно, как они устроены? Раз откликаются на команды, то должны ведь думать? Чувствовать что-то? – Создание биодублей на Тринити является достаточно бюджетным производством, – подхватил второй инопланетянин. – Плюс к тому они просты в обслуживании и крайне редко выходят из строя, устойчивы к влаге, не горят, а плавятся лишь при очень длительном воздействии крайне высоких температур. Гарантия на работу каждого составляет семьдесят лет, а это, как вы сами понимаете, ни в какое сравнение не идет с наемной человеческой силой. Ну и чтобы не быть голословным, уважаемые господа, позвольте провести еще одну демонстрацию. Работники загомонили. Что ж, надо отдать руководству должное – партия была разыграна блестяще. Устроили шикарное представление для рабочих, чтобы те осознали всю силу и мощь подкравшейся конкуренции, после чего можно будет смело снизить общий уровень заработной платы, объясняя это тем, что землян и так оставили тут из чистого альтруизма. А на сэкономленные деньги возьмут небольшую партию биодублей. Отличная взаимовыгодная сделка, где, как всегда, пострадают лишь интересы окраинцев. Между тем по знаку одного из тринити к биодублю подъехал вилочный погрузчик с установленным на вилке портативным прессом. – Ни больничных, ни отпусков, – наращивали обороты четырехрукие. – Полученные на производстве травмы не придется покрывать из бюджета компании. Все сведется к ремонту или замене детали за счет… Окончание фразы потонуло в новой вспышке гневных тирад от рабочих, но ни тринити, ни руководство порта и ухом не повели. – Мы с вами знаем, что самая устойчивая к нагрузкам человеческая кость – берцовая – выдерживает на сжатие по оси до полутора тонн, но на изгиб для перелома хватает и пятидесяти. Суставу нужно будет и того меньше. А про то, что происходит от подобных нагрузок с сосудами, мышцами, сухожилиями и кожными покровами, мы не станем даже говорить. Все это сами понимают. А теперь, уважаемые господа, извольте понаблюдать. Команд не звучало. Не было вообще произнесено ни единого слова. Биодубль «ожил», плавно развернулся, подошел к погрузчку и поставил правую руку на локоть на отполированную нижнюю платформу пресса. – Да вы гоните… – прошептал Лето, неосознанно шаря по карманам в поисках сигарет. Он не хотел этого видеть. Совершенно не хотел. Но неотрывно наблюдал за тем, как верхняя плита пресса ползет вниз. Вот она приблизилась к раскрытой ладони биодубля, вот плотно легла на нее. Лето забыл, как дышать. От эмпатического сопереживания правая рука вдруг напряглась, заныла, вновь приводя его на грань фантомной боли. Однако время шло, замершая толпа безмолвствовала, тринити держали театральную паузу, а погранично-органический материал все не сдавался. – Одна тонна, господа! – озвучил наконец тринити, и пресс пошел вверх. Но не до конца. Совсем немного, только чтобы освободить руку биодубля, который развернувшись, тут же продемонстрировал всем собравшимся ее целостность, покрутив в локте и кисти. А затем снова сунул под пресс, только на сей раз плашмя. Фокус повторился, и несколько секунд казалось, что пресс вовсе не работает, однако затем раздался негромкий лязг, и гидравлический монстр принялся медленно, но верно сминать погранично-органический материал. К горлу Лето подступил ком, а по спине поползла капля холодного пота. Хотелось крикнуть, чтобы они прекратили, или же кинуться и остановить пресс самостоятельно, но он, похоже, оказался единственным, кого волновала судьба биодубля. Остальные, напротив, заметно оживились и даже развеселились, уверенные, что у тринити наконец что-то пошло не так. – Это, господа, тонна триста! – не изменив своей извечной сладостной улыбке, объявил один из инопланетян, перекрывая гул голосов. – А самое замечательное… Он сделал паузу. Пресс поехал вверх, освобождая искалеченную руку. Биодубль вновь развернулся к зрителям, попытался ею покрутить, как в прошлый раз, но подчинялся ему теперь только плечевой сустав. – Самое замечательное, что они совершенно не чувствуют боли. Лето не помнил, как выбрался из толпы и как шел мимо складов, а обнаружил себя уже около проходной. В одной руке смятая сигарета, в другой зажигалка. В лицо летела колкая снежная крошка, далеко за спиной шумели волны, и гулко разносились над ними сигналы прибывающих и покидающих порт кораблей. В мглистом небе кружили птицы. Лагерт глубоко вдохнул холодный влажный воздух, накинул капюшон и прищурился, глядя вдаль. Презентация биодублей произвела на него неизгладимое и странное впечатление, оставив ощущение жалости, сопереживания и традиционно уже злости на тринити. Четырехрукие в который раз доказали, что ради демонстрации своей власти и достижения целей готовы кого угодно запихнуть под пресс и раздавить, как, впрочем, и некоторые люди. Но вот собственная погранично-органическая рука больше не казалась ему чем-то чужеродным и диким. Попытавшись подрагивающей левой поджечь потрепанную сигарету и не преуспев, он смял ее окончательно и бросил на землю. Огляделся. Стянул перчатки и принялся дергать рукав на правой, стараясь сильнее обнажить ее. Манжет куртки не пускал, и получилось задрать ткань лишь немногим выше запястья. Лето провел замерзшими пальцами по тыльной стороне ладони, двинулся выше до самого края ткани. Материал, похоже, плохо поддавался перепадам окружающей температуры и показался ему теплым. Будто живым. – Оба мы с тобой – никто… – прошептал Лето, завороженно гладя руку. Сжал и разжал гладкие черные пальцы. – Что нам делить, брат? Некстати вспомнилось, как нежно прикасался к этой руке Н-Янг. Как умело открыл крышку, которую Лето с тех пор, даже зная, где она находится, не мог обнаружить. Ловкие пальцы… Крепкие мышцы… Внимательный взгляд, одновременно звериный и полный интеллекта... От принявших опасный поворот мыслей спас оживший мобильный. Вздрогнув от неожиданности, Лето колебался первые несколько мгновений, ведь обычно на этот номер никто не звонил, но затем пришла мысль, что это может быть Хиде, у которого что-то случилось, и сотовый тут же оказался в руках. – Рето, привет! – раздалось в трубке. – Как дела? Еще на работе? Я тут недалеко. Ты ведь в Комаке, я верно помню? Может, пересечемся и пойдем вместе? Лето обернулся в сторону причала, глянул на небо. Утром он так не хотел, чтобы Хидеки уходил, чтобы оставлял его в полном одиночестве, но после сегодняшних впечатлений требовалось побыть наедине с собственными мыслями. Обдумать. Поймать неуловимо сдвинувшийся угол зрения. Это одиночество ощущалось совсем иначе. Оно казалось легким, правильным и безопасным, но Хидеки никогда не изменял традиции рушить все его устои и планы. – Пожалуйста-припожалуйста! У нас же годовщина, ты забыл? А мы ведь нигде не бываем вместе! Один раз тогда за продуктами выбрались, и то дело дракой закончилось! Пошли? Пошли? Ну что, пошли? – Идем, – отозвался Лето, решив, что подумает о руке и биодублях потом. А о Янге вообще думать не будет. Нечего.

***

Лето предлагал Хидеки встретиться за пределами порта, но тот не желал ждать, так что они пошли навстречу друг другу и, поплутав, пересеклись где-то посреди открытых складов. Это был небольшой город в городе. Поставленные один на другой разноцветные металлические контейнеры достигали порой высоты семиэтажного здания. Большая их часть оставалась закрыта и заперта на подвесные замки, но некоторые из контейнеров на нижнем, а порой втором и третьем уровне сдавались, использовались как лавчонки, мастерские и даже как жилища. Пустынные линии чередовались со вполне оживленными, где неспешно ходили люди, бегали дети, лаяли собаки, а в воздухе, помимо влаги, соли и металла, витали запахи нечистот и дешевой еды. – Рето! – завидев его, Хидеки кинулся навстречу, а затормозив почти вплотную, качнулся так, словно собирался поцеловать, но Лагерт вовремя отпрянул. – Чего это ты? – Карие глаза подозрительно прищурились. – А того, что тут не Центр. Увидят, привяжутся – и вторая наша совместная вылазка закончится дракой. – Перестраховщик, – буркнул Хидеки, но развивать мысль не стал. Лето тоже промолчал. Его разумная осторожность слишком часто становилась отправной точкой конфликтов и очередного совершенно не хотелось. «Улица», на которой они встретились, была обитаема лишь местами, но портовые склады Комаки слыли замкнутым, недружелюбным мирком, и Лагерт спиной чувствовал пристальные взгляды. Примерно представляя, в какой стороне находится город, он поправил капюшон, передернул плечами, одновременно и напряжение сбрасывая, и намекая, что с ним лучше не связываться, и двинулся между контейнеров, высматривая ближайший поворот. Хидеки молча шагал рядом. Обычно он остывал за несколько секунд и сам находил альтернативную тему для разговоров, но в этот раз молчание затягивалось. Пришлось Лагерту заговорить первым. – А я сегодня видел твоих любимых биодублей. Точнее, одного. – Чего это они мои любимые? – Ну как? Тебя от одной только моей руки трясти начинает, а тут целый такой. Прикинь? Уверен, если бы ты его увидел – сразу же выпрыгнул бы из штанов. – Остряк, да? – Хидеки не повелся, оставаясь все таким же мрачным. – А не приходило в голову, что меня прет именно от сочетания тебя и твоей этой руки? Ты, видишь ли, никак не можешь въехать в то, что уникален! Я вот никогда раньше не слышал, чтобы кому-то приладили часть тринитианского сцело, а ты все морду воротишь. – Уникален, – кивнул Лето, вынимая из кармана зажигалку и пачку сигарет. – Практически стопроцентно уникален. Это был эксперимент, так что я первый в череде счастливчиков. Скоро, глядишь, появится человек с пылесосом вместо руки, мусорным баком вместо ноги и со спичечным коробком вместо уха. Погоди, а что за сцело? Или как там ты это?.. – Сцело, – кивнул Хидеки, расщедрившись-таки на улыбку. – Я, в отличие от тебя, статей почитал, видишь ли! Это тот самый материал, из которого твоя рука сделана. Класс погранично-органических материй, ёпта! – О! – Лето раскурил сигарету, глубоко затянулся, выдохнул в низкое серое небо струю дыма и пару раз театрально хлопнул в ладоши. – Браво! Браво! Для парня, который считал, что землетрясения вызывают инопланетяне, это серьезный прорыв! – Я смотрю, у тебя сегодня отличное настроение, – скривился Хидеки. – Ты мне лучше скажи, кто смог такое провернуть? Это же гений какой-то! Я читал, реально читал про этот материал, и ну никак он к человеку не клеится! Из него же что угодно можно вырастить, и ты не представляешь, сколько богачей отдали бы бОльшую часть своего состояния, лишь бы получить для себя неубиваемые запчасти! Лето закатил глаза, но Хиде не собирался слезать с любимого конька. О погранично-органической руке он мог размышлять часами. – Может, это ты такой особенный? – Хидеки обогнал Лето, развернулся и пошел, пятясь перед ним. – Может, в тебе есть уникальный ген, который позволил тебе с ним срастись? Лагерт вновь затянулся, выдохнул и отрицательно покачал головой. – Значит, все-таки охуенный умелец! Или сами тринити дошли? Лето дернул уголками губ вниз и снова покачал головой. – Ну, тогда… – Коджи! – раздалось вдруг от одного из распахнутых контейнеров. – Коджи! Ах ты шельмец! Совсем забросил старика Ютаку! Лето с Хидеки одновременно обернулись и увидели, как к ним, припадая на одну ногу и улыбаясь почти беззубым ртом, спешит седоволосый старик в кепке блином, грязной изношенной куртке, потерявших свой первоначальный цвет джинсах и растоптанных ботинках. – Коджи! – вновь повторил старик. – Где пропадаешь-то? Как Таро? Прекрасный, ни с чем не сравнимый аромат немытого тела и нестиранной одежды дополнил картину, заставив Хиде отшатнуться. – Ты меня с кем-то спутал! – гневно выкрикнул он и, подхватив Лето под руку, потянул его за собой. – Ой, а и правда! – донеслось им вслед. – Коджи-то мой и пониже, и ноги у него покривее. Прости старика, глаза уже не те. Обознался! – Дрянь подзаборная! Сука! Шваль! – бубнил Хидеки, продолжая тащить Лето прочь. Лагерт тоже не был в восторге от окраинских бомжей, но на его взгляд обознавшийся старик таких эпитетов не заслужил. – Ты чего разошелся? – спросил он негромко, когда они вывернули на параллельную «улицу», где не было ни души. – Он тебе вроде ничего такого не сделал. – Да ничё! Проехали! Хидеки излучал едва ли не физически ощутимую отрицательно заряженную энергию, и с каждым мгновением Лето все больше укреплялся в мысли, что дело не конкретно в этом старике, а в чем-то более глубоком. Наверное, правильнее было бы оставить эту тему. В конце концов, не всегда нужно лезть человеку в душу, иногда стоит просто промолчать. Но впечатление сцена произвела довольно неприятное, и Лето хотел получить какое-то логическое объяснение, чтобы не надумывать лишнего. – Хиде, ну? – он выбросил окурок, потеребил парня за рукав все той же легкой куртки, которую тот отказывался менять на шмотки не по размеру. Ухватил и потянул, заставляя остановиться и развернуться. Хидеки тяжело дышал и старательно прятал глаза. На его щеках горел лихорадочный румянец. Покрасневшие от холода пальцы разжимались и вновь сжимались в кулаки. – Если выговориться – станет легче, – мягко подтолкнул Лето. – Уж кто бы говорил! – огрызнулся Хидеки, яростно сверкнув глазами, и снова уставился в растрескавшийся грязный асфальт, но Лагерт продолжал стоять и смотреть, и через некоторое время добился своего. Хиде поморщился, словно от боли, сунул язык за щеку и пару раз проделал свое традиционное перекатывание с пятки на носок. – Да блин! Просто… Просто я не думал, что так быстро… Две недели всего, а меня уже какой-то бомж принимает за его кривоногого Коджи или как его там! Не хочу! Не хочу я так жить, понимаешь?! Не хочу прозябать среди сраных окраин, гнуть спину за гроши без надежды на перемены! Делать, как говорят другие, и вопросов не задавать, потому что я никто! Я хочу в Центр! Чтобы своя квартира, чтобы машина, часы дорогие. Телки чтобы текли, а мужики звали в понтовые рестораны! Чтобы засыпать в пентхаусе… – Не хотелось бы прерывать излияние столь сокровенных юношеских мечтаний, – раздалось вдруг позади Лето, заставив его мгновенно обернуться, – но, боюсь, придется. Такая уж работа. Рассла-а-абился. Забылся. Потерял чутье настолько, что позволил застать себя врасплох. И кому? Не пастухам-профи, а обычному четырехрукому деляге. Авэй Майн растянул длинные тонкие губы в сладкой улыбочке, которую великолепно оттенял качок кводжи за его узким плечом. Как его там? Кряк? Крак? – Не лезь, – шепнул Лето настороженно замершему Хидеки и отодвинул его себе за спину. – Это ко мне. – Господин Лагерт! – тринити медленно двинулся к нему грациозной походкой не пуганного тапками домашнего кота. – Авэй Майн, если вдруг запамятовали. «ОнвэйМед». – Ну, мозг мне ваша шарашка вроде не меняла, так что на память не жалуюсь, – улыбнулся Лето в ответ. Он ожидал отсрочку больше, чем на пару недель, но, видимо, у танна Онвэя очень уж чесалось после его визита и порчи имущества компании, так что травля имела шансы начаться досрочно. Лагерт взглянул на кводжи, который в этот раз щеголял заправленными в утяжеленные армейские ботинки штанами цвета хаки, и понял, что не ошибся. Взгляд у вышибалы был радостный. Он явно не собирался скучать. – Хиде, иди домой, – шепнул Лето через плечо. Разговор с Майном представлялся довольно коротким, зато с его подручным можно было неплохо повеселиться. Драка с окраинскими гопниками и домашние тренировки позволили убедиться в преимуществах новой руки, а сегодняшняя демонстрация возможностей сцело подбросила дров в топку азарта. Как бы ни повернулось, но сдаваться, чтобы его поскорее оставили в покое, Лето не планировал. Хидеки засопел в ответ, развернулся и вдруг дернул его за рукав. – Рето, тут второй! Что происходит?! Лагерт резко обернулся и увидел, как с другой стороны «улицы» к ним неспешно, но неотвратимо приближается еще один кводжи, отличающийся от собрата только чёрными джинсами да стрижкой «под ноль». Подкрепление. Эх, зря он тогда показал свою силу на примере офисного стола. Очень зря. Дело принимало совсем скверный оборот, но азарт почему-то только разгорелся сильнее. – Происходит иди домой и жди меня там. Если не приду, сам разберешься, – Лето толкнул Хидеки в сторону новоприбывшего и взглянул на тринити. – Господин Майн ведь не против, если юноша уйдет? – Если у юноши нет долгов в «ОнвэйМед», то не имею никаких возражений, – любезно отозвался тот. – Никуда я не пойду! – уперся Хиде. – Вы что, убить его надумали?! – Да ни в коем случае! – Авэй Майн всплеснул верхней парой рук, едва не выронив свой извечный планшет. – Мертвые, молодой человек, самая бесполезная категория людей. Они не приносят дохода и до обидного ограничены в вариантах использования. Убийство – это крайний шаг, а в случае с господином Лагертом, я верю, есть еще пути и возможности для налаживания диалога. Кстати, господин Лагерт, задам вам контрольный вопрос, чтобы избежать досадных недоразумений. Наличествует ли у вас сумма, кратная погашению хотя бы одного кредитного периода? – Нихрена, – беззаботно отозвался Лето. – Хиде, вон отсюда. Кводжи напирали с двух сторон, но без команды не бросались. Хидеки бестолково крутился неподалеку, оглядываясь, словно надеялся найти какое-то оружие или помощь. – Печально, – констатировал Майн. – В таком случае… Крас, Арк, будьте любезны. Только не по лицу. Лето не знал, чем обязан такой щедрости, но поразмышлять ему не дали. Кводжи одновременно пошли в атаку. Работали они не особенно тонко, нападали топорно, защищались не слишком активно, но их будто бы из стали сделанные тела вполне такую тактику позволяли. Зато Лето приходилось вертеться и метаться из стороны в сторону, стараясь одним глазом уследить за двумя противниками, по возможности избегать ударов и орудовать в большей степени только правой рукой – его простая человеческая против таких громил оказалась малоэффективна. Хиде на повышенных тонах втирал что-то Авэю Майну. Кажется, пытался убедить его отозвать своих псов, но сосредоточенному на драке Лето было не до того, чтобы умиляться этой бесполезной настойчивости. Первый же пропущенный удар едва не выбил весь воздух из его легких, а сразу вслед за этим последовали второй и третий. Слаженно напирая с двух сторон, кводжи теснили его к контейнерам, оставляя все меньше возможностей для маневра. Чувствуя, что ловушка вот-вот захлопнется, Лето провел быструю контратаку, пригнулся и нырнул мимо обоих противников, надеясь прорваться и занять более удобную позицию. Но не тут-то было. Крас одной рукой поймал его за капюшон толстовки, другой перехватил за шею и швырнул обратно, спиной о запертую дверь. Силища у него оказалась феноменальная, и Лето, хоть и остался стоять на ногах, но на несколько мгновений выпал из реальности, а когда контроль над телом вернулся, было поздно. Лысый Арк, как профессиональный рестлер, с разбегу врезался в него всей своей массой, буквально вбивая в обледеневший металл, и тут же перехватил и прижал к двери его правую руку. Лето не успел ни вырваться, ни закрыться: Крас налетел и принялся бить куда придется. Он даже по болевым особо не целился, но с его силой удара это и не требовалось. Арк присоединился свободной рукой, а затем и вовсе сбил Лето с ног. Падать было нельзя, никак нельзя, но Лагерт ничего больше не мог противопоставить своим противникам. Оказавшись на грязном асфальте, он попытался подсечь ногу одного из кводжи, но пропустил удар в солнечное сплетение и успел лишь подтянуть колени к груди и закрыть руками голову. – Да они же убьют его! Вы говорили, что не хотите убивать! Остановите их! – звучало сквозь ватную пелену в ушах, пока на тело сыпались удары тяжелых армейских ботинок. В какой-то момент прорезался страх, что они так и не остановятся и забьют его до смерти, но поток ударов внезапно иссяк и после финального в бедро прекратился вовсе. – Поднимите, – велел Авэй Майн. Кводжи вздернули Лето на ноги и прижали к стене контейнера за руки и ноги. – Суки! – выкрикнул замерший неподалеку Хидеки и в отчаянии оскалил зубы. Лето хотел успокоить, сказать, что с ним все в порядке, но расплывающийся образ Хиде перекрыл вклинившийся на первый план тринити. Оглядев Лагерта с головы до ног, он в театральной печали покачал головой и обреченно пожал плечами. – Видите, до чего вы довели, господин Лагерт. – Темные, идеально ровные брови горько сошлись на переносице. – И не нужно так зло смотреть. В этом виноваты только вы и никто больше. Вы должник и при том злостный уклонист, который даже не пытается наладить свой доход, чтобы вернуть вложенные в его здоровье средства. Лето закашлялся, дернулся, чтобы согнуться, но тут же был прижат обратно к контейнеру. Повыше поясницы впивался подвесной замок, заставляя изгибать и без того горящее от боли тело. – Вы, господин Лагерт, непростительно халатно относитесь к своей жизни, здоровью и данным вами обязательствам, – все так же печально продолжил Майн. – И вы более чем низко поступаете в ответ на все то добро, что мы для вас сделали. Подговаривать господина То-Отто на отказ от работы! Требовать зачесть весь ваш долг в счет компенсации за якобы сокрытые от вас факты! Это возмутительно, господин Лагерт! – Я… Я ничего не… – Лето снова закашлялся и не смог договорить, но Майн понял его без слов. – Не вы лично. Но вы устами господина То-Отто. Его требования смехотворны, однако настойчивы. Он… господин очень благородного склада, тонкой душевной организации, а вы ввели его в заблуждение относительно его и нашей роли в вашем более чем успешном выздоровлении. Это прискорбно. Но как мы уже и говорили, вы наш первый, поэтому к вам у нас особое отношение. Многоуважаемый танн Онвэй готов дать вам щедрый шанс. Лето все никак не мог сосредоточиться. В сознании клубилось мутное марево, перед взглядом все плыло, и хотелось только одного, чтобы его отпустили и можно было бы сесть. А еще головой выбить Майну зубы, но тот предусмотрительно стоял вне зоны досягаемости. Хиде все еще переминался за спиной тринити, и Лагерт хотел поймать его взгляд, но Авэй Майн обхватил его за подбородок и жестко развернул голову, заставляя смотреть на себя. – Щедрый шанс, господин Лагерт, – повторил он с нажимом. – Лучше бы вам быть повнимательнее, если не хотите на глазах у вашего юного друга превратиться в отбивную. Итак, вы сегодня… Ну хорошо, не сегодня, немного позже отправитесь к господину То-Отто и признаетесь в своем вероломстве. Объясните, что сами были невнимательны и потому пропустили некоторые из пунктов договора, или даже чистосердечно признаетесь, что намерено лгали ему, дабы опорочить «ОнвэйМед» и вытребовать себе скидку. Делайте и говорите, что вам будет угодно, но цель у вас одна – убедить господина То-Отто в том, что мы с ним должны продолжить сотрудничество. Лето еще не до конца понял смысл сказанного, но все измученное тело словно мягким теплом обволокло. – Улыбаетесь? – неодобрительно поинтересовался тринити, хоть Лето вроде и не собирался. – Дело ваше. А мое дело донести до вас наше предложение в полном объеме. Вы убеждаете господина То-Отто вернуться к сотрудничеству, а танн Онвэй в качестве жеста доброй воли обнуляет счетчик и дает вам дополнительный месяц на то, чтобы встать на ноги и начать выплачивать долг. Это более чем щедро, господин Лагерт, уж поверьте моему опыту. Лето снова усмехнулся, но на сей раз вполне осознанно. – Это для него… не по лицу? Для Н… Янга? Авэй Майн одарил его тяжелым, даже несколько усталым взглядом. Неодобрительно покачал головой. – У вас одна неделя, господин Лагерт, с учетом того, чтобы привести себя в порядок после нашей сегодняшней встречи. И не советую показывать синяки и выставлять себя жертвой, тем самым еще больше вводя господина То-Отто в заблуждение. Неделя, в течение которой мы ждем его с мирными намерениями в нашем офисе. Если этого не произойдет, то мои сотрудники возьмутся за вас всерьез. Я знаю, во время аварии вы пережили очень сильную боль, так что скорректирую их действия так, чтобы новый опыт оказался гораздо внушительнее прежнего, не сомневайтесь. По его знаку вышибалы разжали руки, разом отступили, и Лето поехал по стене вниз, но к нему стрелой метнулся Хидеки. Ухватил за ворот и под руку, не дал упасть. – Рето, ты как? Ты как? Живой?.. Кводжи переглянулись и расплылись в одинаковых гаденько-понимающих улыбках. – Забирайте, юноша, – милостиво разрешил Авэй Майн. Лагерт дернулся, хотел было послать их всех по матери, но Хиде опередил. С убийственной ненавистью взглянув на тринити, выплюнул: «Чтоб вы все сгорели заживо, твари!», после чего отвернулся и повел Лето прочь.