Со дна

Салон машины. О, серьезно? Опять? А может, уже хватит? Кажется, он достаточно долго ходит по кругу из битого стекла. Пора разорвать его и просто жить дальше. Что случилось, то случилось. Некого винить, некого ненавидеть, не с кого спрашивать. Так не проще ли оставить это в прошлом? Но ведь двери не откроются. Правда? Это же всего лишь гребаный сон. Лето с усмешкой отворачивается от светофора, зависшего на грани старта его персональной смертельной гонки, и щурится на умиротворяющий солнечный свет. Осень тогда была чудо как хороша: теплая, ясная, наполненная надеждами и ощущением свободы. Недолгим, обманчивым, но таким ярким и пронизывающим, что почти искупало годы страха и отчаяния. Сейчас он снова ощущает отголосок этой свободы, чувствует, как она безмолвно шелестит в деревьях за плотно закрытым окном, и больше не видит причин прятаться. Пусть она и теперь будет короткой, но это лучше, чем серое ничто. Пожав плечами, Лето отстегивает ремень безопасности, тянет руку к дверному замку, цепляет его пальцами, нажимает. Раздается мягкий щелчок, и механизм плавно поддается, отодвигаясь в сторону. Вот и все. Преград больше нет. Он распахивает дверь навстречу свежему ветру. Слышит его, впитывает кожей. Не торопясь, но и не медля, ставит ногу на асфальт, переносит на нее вес, начинает выбираться из машины… и внезапно теряет опору. Асфальт будто растворяется, и Лето, судорожно дернувшись в попытке за что-нибудь зацепиться, падает вниз, в неподвижную темную массу. Это не похоже на настоящую воду, скорее на прозрачный гель, который плотно обхватывает тело со всех сторон и превращает любые попытки вырваться в невнятное барахтанье. Он лезет под одежду и в обувь, он добирается до кожи и облепляет ее, но отчего-то не мешает дыханию, и Лето осторожно, скупо вдыхает и выдыхает, с усилием поворачивая голову, чтобы обнаружить хоть какие-то ориентиры. Ориентиров нет. Совершенно непонятно, где верх, а где низ. Источников света вроде бы тоже нет, хоть тьма и не кромешная. Кажется, он застрял в бесконечной однообразной пустоте, но на очередном повороте глаз улавливает очертания. Что-то дергано движется почти за его спиной и, кое-как развернувшись всем корпусом, Лето видит Н-Янга. Тот полностью обнажен, и по вздувшимся жгутами мышцам видно, что он из сил выбивается, стараясь продвинуть тело в гелевой массе. – Янг! – кричит Лето, но тот продолжает барахтаться, не глядя на него, и, лишь случайно подняв голову, замечает и принимается рваться навстречу. Лагерт тоже пытается сократить расстояние: гребет руками, месит ногами проклятый скользкий гель, но кажется, оба они, несмотря на все старания, не продвигаются и на десяток сантиметров. – Это сон! – неизвестно для чего пытается объяснить Лето. – Мы в моем сне, Янг! Насыщенно-оранжевые глаза прищуриваются, словно тот силится его расслышать, но не может. Длинные крепкие пальцы начинают метаться, складывая жесты. – Не понимаю! – Лето показательно качает головой, но руки продолжают танцевать как заведенные, и он приглядывается, силится различить что-то знакомое или же универсальное, и в какой-то момент смысл будто бы начинает проступать, но толщу геля вдруг вспарывает пронзительный настойчивый звук. Он впивается в Лагерта, насильно тащит прочь от Янга и наконец жестко выталкивает в утреннюю реальность. – Да что за проблемы с моим долбаным подсознанием? – отключив будильник, мрачно поинтересовался Лето у пятна-лошади и сел на кровати. Тело тут же напомнило о недавней встрече с кводжи, но деликатно, раза в три легче, чем могло бы без магического воздействия Н-Янга. Настенные часы показывали десять утра. Серые многоэтажки-муравейники за окном сливались с таким же серым, совсем не праздничным небом. В квартире никого не было. Первым делом нещадно потянуло выкурить сигарету, но Лето, окончательно решившись пригласить Н-Янга на праздник, побоялся, что тот успеет что-то запланировать на день или того хуже – уйдёт, так что, превозмогая настойчивую утреннюю привычку, взял с тумбочки мобильный. Под ним оказалась записка от Хиде. «Ты нужен мне живым. Иди сегодня же к То-Отто». Лето пробежал эти две короткие строки раз, другой и окончательно убедился в том, что испытывает муки совести. Хидеки во многом был словно открытая книга, но можно ли поручиться за то, что он на самом деле так легко воспринимает их союз? Что если Лето является для него не просто поддержкой и неким гарантом стабильности в рухнувшем мире, где он никому больше не может доверять? Что если это настоящая влюбленность, которую Хиде прячет за взбалмошным поведением? А даже если его чувства и не так глубоки, врать Лагерт ненавидел и, все больше погружаясь в непростые отношения с Н-Янгом, ощущал потребность признаться Хиде. Пусть без имен и деталей, может, даже без конкретизации пола, раз уж Хидеки все время подозревает его во встречах с девушками. Просто выбрать момент и рассказать о том, что находится на перепутье и сам не знает, как дальше повернется, но в любом случае, если удастся выкарабкаться из передряги с ОнвэйМед, Хиде он не бросит и будет поддерживать по мере сил, пока тот сам не встанет на ноги. Размышления эти были тревожными и нелегкими. Лагерт даже начал вести некое подобие мысленного диалога, пытаясь подобрать слова и смоделировать разные реакции, но все еще лежащий в ладони мобильник перетянул его внимание, так что, решив заняться заготовкой речи позже, он набрал номер. Нажал на кнопку, не давая себе времени начать нервничать и сомневаться, а Н-Янг ответил так быстро, словно держал телефон в руках. – Лето, рад тебя слышать. – И я рад тебя слышать, Янг, – улыбнулся Лагерт, ощущая, как от одного только раздавшегося в динамике голоса по всему телу пробегает волна жара. – Я что хотел узнать: у тебя есть какие-то планы на сегодняшний день? Сердце екнуло так, словно ему опять шестнадцать, и он пытается пригласить на свидание самую популярную девчонку класса. – Планы? Нет. Ты хотел что-то предложить? «Интересно, а он одевается, когда один дома, или ходит голым?» Стоило только этой мысли мелькнуть в сознании, как перед глазами возник образ обнаженного Н-Янга, стоящего посреди спальни-мастерской рядом с изображающей его, Лето, статуей, и тело окатила вторая волна жара, часть которой задержалась на уровне паха. – Да, я… Я подумал, что мы могли бы вместе сходить на праздник. Омини-Аштору ведь. Погуляем, посмотрим на представления… Н-Янг молчал. Довольно долго молчал, так что Лето успел окончательно стушеваться и искусать губы. – Ты хочешь пригласить меня на праздник? – наконец переспросил он, и в малоэмоциональном голосе проступило удивление, перемешанное с чем-то вроде недоверия. – Да, – осторожно подтвердил Лето, пытаясь навскидку придумать причину, по которой его приглашение было так воспринято. – А что? На такие праздники у вас принято ходить только со своими? Или ты… не хочешь общаться вне спальни? Эта догадка ударила холодом, но отдаленно, по касательной. Отчего-то Лето в нее ни на грамм не поверил. – Нет. Я был бы очень рад провести этот день вместе. Когда и где мы встретимся? – Теперь в голосе Н-Янга угадывалось волнение. Лето представил, как он складывает очередной замысловатый жест, что, похоже, делал каждый раз, когда не хватало слов, и этот образ вызвал невольную улыбку. Неужели они оба одинаково волнуются и не знают, как себя вести? – Давай в двенадцать около твоего дома. А от него двинемся в сторону Центра. Идет? – Я счастлив принять твое предложение, – глуше обычного отозвался Н-Янг и, помолчав немного, первым повесил трубку.

***

Лето вышел заранее. Цены на такси по случаю праздника взлетели до пугающих высот, так что пришлось делать ставку на общественный транспорт, а до нужной остановки оказалось минут пятнадцать, да и сам автобус неизвестно как быстро поедет. По всему получалось, что стоит поторопиться, и он, метнувшись из лифта к двери, уже схватился за ручку, когда сбоку донеслось: – Эй, брат мой киборг, куда так вырядился? Шин. Со второго раза Лето отлично запомнил имя единственного жителя дома, которому посчастливилось лицезреть его симбиоз с тринитианским сцело. Говорить им было совершенно не о чем, но после окрика он автоматически обернулся, и сосед, воспользовавшись его замешательством, вышел из тени в тусклый свет подъездной лампы. – Не, ну ты посмотри, братишка! Считай, только вчера выглядел, как откинувшийся бомжара, а сегодня уже стриженый, отутюженный, во всем дорогом-богатом. Детка, поделись секретом, где быстро нажить деньжат. Сам Шин выглядел даже хуже, чем в прошлый раз. Борода продолжала обрамлять опухшее перекошенное лицо, но торчала так, словно кто-то выщипал ее клочками. Глаза краснели полопавшимися сосудами, на некогда белой майке красовались два здоровенных пятна от чего-то вроде соуса. Босые ноги в розовых шлепанцах были грязными, ногти желтыми и отросшими. Смотрелось это и гадко, и жалко, и можно было бы даже посочувствовать опустившемуся бедняге, ведь Лето сам только начал подниматься с персонального дна. Можно было бы, если бы не его взгляд и тон. Такие покровительственные, такие снисходительные и вместе с тем вызывающие, будто Шин являлся как минимум начальником Лето, а то и вовсе – его хозяином. Лагерт и в прошлый раз обратил на это внимание, но был не в том состоянии, чтобы проанализировать и уж тем более что-то предпринять. Однако за время, которое они не виделись, многое изменилось, и на сей раз он не собирался оставлять наглость без ответа. – Значит, так, – руки сами собой сжались в кулаки, плечи приподнялись, и Лагерт шагнул соседу навстречу, еще очевиднее ощутив запах перегара и давно не мытого тела, – я не знаю, что ты вбил себе в голову, но советую выкинуть это подобру-поздорову. Я тебе не друг, не брат и тем более не детка. Нечего пялиться так, будто ты король этого района. Если хочешь что-то предъявить, говори сейчас, а если нет – отвали от меня. В заплывших глазах Шина затеплилось понимание. Инстинктивно шагнув назад, он прищурился, пошарил взглядом по сторонам, словно надеялся найти соратников, но, убедившись, что он тут один, втянул голову в плечи и расплылся в желтозубой улыбке. – Да ладно тебе, парень. Чего взъерепенился? Я ж так, языком почесать. – О других чеши, – мрачно посоветовал Лето. Не нравился ему этот Шин. Совершенно не нравился. Веяло от него ощущением неявной, хитрой такой опасности, которая в любой момент может прилететь в спину, стоит только неосмотрительно ее подставить. Однако устраивать драку на почве неясных предчувствий было уж слишком, так что, припечатав скукожившегося соседа еще одним тяжелым взглядом, Лето выдохнул и снова повернул к двери. – С праздничком тебя, сероглазка, – еле слышно долетело в затылок. – Веселись, пока можешь. Лагерт резко обернулся, но Шина и след простыл, а слуха коснулся звук закрывающихся дверей лифта. Тявкнул напоследок и свалил, как мелкая трусливая шавка. – Пошел бы ты на хрен, – вполголоса посоветовал Лето пустому подъезду и таки вышел на улицу. Погода, оказавшаяся вовсе не праздничной во время его пробуждения, такой и осталась. По сравнению со вчерашним днем, еще немного потеплело, зато поднялся сильный ветер, и из низко нависших туч повалил густой пушистый снег. Привыкший за последние три месяца к неизменному капюшону, Лето махнул рукой, пытаясь зацепить его пальцами, но в тот же момент опомнился – толстовка осталась дома. Замешкавшись под козырьком, он подумал было вернуться обратно, чтобы переодеться, но время поджимало, а Лагерт совершенно не желал переносить долгожданную встречу. К тому же очень хотелось показаться Н-Янгу именно таким – в отглаженной, тщательно подобранной одежде, классной обуви и с новообретенным лицом. Ближе к Центру над всеми площадями, где предполагаются гулянья, установлены купол-визоры, которые помимо прочего защищают от любых погодных катаклизмов, а уж туда он как-нибудь доберется, не размокнет. В долю секунды решившись, Лето вздернул ворот пальто и выбрался из-под укрытия, взяв правее, чтобы можно было нырять под нависающие над палатками тенты, а проходя мимо стойки с прессой, ухватил бесплатную районную газету и прикрыл ею голову. Отголоски Омини-Аштору чувствовались даже тут, на дальних окраинах. Тринити позаботились о том, чтобы одно из самых почитаемых ими божеств приобрело на Земле широкую известность, и перво-наперво договорились с императором о том, что день его чествования станет официальным выходным. В Центре работать разрешалось лишь тем, кто обслуживает праздник, но на окраинах этот вопрос традиционно остался на личной совести каждого. Многие продолжили торговать в своих маленьких лавчонках, надеясь за счет наплыва гуляющих получить прибыль побольше, но были и те, кто решил расслабиться и провести день с семьей или друзьями, вместо того чтобы в очередной раз гнуть спину за гроши. В их число влились школьники и студенты, и Лето, несмотря на непогоду, пробирался в плотной гомонящей толпе. Смотреть на него продолжали не реже, чем вчера – иностранец, высокий, со шрамом, одет не по местности – но Лето почти не обращал внимания, хоть и глядел по сторонам живо и охотно. Настроение как подскочило после Янгового «Я счастлив принять твое предложение», так и не желало сдавать позиции ни после общения с Шином, ни под настороженными взглядами прохожих. Активно лавируя между ними и пару раз чуть не навернувшись на подтаявшем льду, Лето достиг остановки в рекордные сроки, нырнул под крышу и вытянул шею, разглядывая расписание. Табло безжалостно проинформировало, что он упустил недавний автобус, а ждать следующего придется еще десять минут, и Лагерт, досадливо тряхнув намокшей газетой, заозирался в поисках мусорки. Он уже замахнулся, чтобы выкинуть ее, когда взгляд зацепился за что-то знакомое, и все тело напряглось, словно натянутая струна, прежде чем до сознания в полной мере дошел смысл расплывшегося от влаги заголовка. «Сгорел офис тринитианской компании «ОнвэйМед». Трагическая случайность или поджог?» Нахмурившись, Лето отошел к самому краю остановки, замер на грани со снежной стеной и аккуратно раскрыл намокшие листы на нужной странице. «Поздно вечером…», «Здание выгорело дотла, прежде чем пожарные сумели…», «Опознаны тела погибших: директор и владелец Амэй Онвэй, старший менеджер Авей Майн, секретарь Ниэ Нном, менеджер…», «По неофициальным данным рассматриваются две версии: взрыв бытового газа и поджог». – Не может быть… – прошептал Лето, снова и снова прыгая взглядом по строкам. Мир вокруг будто бы исчез, растворился, оставив его один на один с собственными мыслями и переживаниями. Некоторое время Лагерт, словно в своих снах, барахтался в этом безвременье, не в силах определить, что чувствует, а затем вдруг разом вынырнул обратно, хлестко сложил газету и, не обращая внимания на чуть поутихший снег, зашагал прочь от остановки. Он должен был убедиться. Увидеть это единственным оставшимся глазом, потому что не мог позволить себе поверить на основе статьи и нечеткого фото. Безотчетно ускоряя шаг, Лето выхватил телефон и набрал номер Н-Янга. Собирался просто предупредить и, лишь сказав «Прости, я тут немного задержусь», осознал, что это происшествие в равной степени касается их обоих. Видимо, еще не до конца пришел в себя после шока. – Ты… ты слышал про «ОнвэйМед»? – В голосе звенело напряжение, и Янг, уловив это, похоже, заволновался. – Что именно? Лето, у тебя все в порядке? Где ты? – Про пожар. Здание «ОнвэйМед» полностью сгорело. И кажется… Кажется, там все погибли. – Я не знал об этом, – после недлительного молчания произнес Н-Янг. – Нужно посмотреть. Узнать, что послужило причиной и верна ли информация по поводу жертв. – Как раз иду туда. Можем встретиться на месте, если хочешь, а потом уже пойдем гулять. – Я скоро буду, – сдержанно отозвался Н-Янг и отключил связь. Не думая о времени, не замечая людей вокруг, Лето уже едва не бежал, на ходу вспоминая лишь раз пройденную дорогу и опасаясь повернуть не туда, но настигший его тревожный густой запах гари дал понять, что он почти на месте. Лагерт резко замедлил шаг и едва сдержался, чтобы не прикрыть нос воротом пальто. Конечно, дом вовсе не то же самое, что машина, но он вдруг до дрожи испугался, что вот-вот различит знакомый тошнотворно-сладковатый запах горелого человеческого мяса, пусть даже погибли там не люди, а тринити. Вот ведь как интересно обернулось. Три с лишним месяца назад он был уверен, что все налаживается, наслаждался своей новой машиной и собирался жить долго и счастливо, а потом случилась авария и одним махом перечеркнула его надежды. Онвэй и Майн, наверное, тоже не ожидали подвоха. Обсуждали дела, строили графики по сверхурочному сбору средств с облапошенных и взятых в оборот землян, а теперь от них ничего не осталось. И как тут верить в какую-либо стабильность? Жизнь слишком непредсказуема, валит с ног всех без разбора, и в этом уравнительном хаосе, наверное, единственное ее постоянство. Лето почти остановился, бесцельно глядя на деловито идущих мимо прохожих. Тянуло в какую-то опасную философию на тему того, что опереться совершенно не на что, а планы строить смешно и бессмысленно, но внутренний голос сурово оборвал разлагающие настрой сомнения. «Тебе дали еще один шанс, а ты решил порефлексировать? Вперед – убеждаться! А если все так, как написали в газете, то этот день станет для тебя праздником не только за счет Омини-Аштору». Мысль была дельная, продуктивная, и Лето, стараясь дышать не слишком глубоко, двинулся вверх по улице и вскоре вывернул к обнесенному лентой черному остову. Рядом все еще дежурила красная машина пожарных, но основным делом теперь занималась полиция. Словно неутомимые и трудолюбивые насекомые, копы шарили по периметру, то и дело что-то фотографируя, подбирая в пакетики или занося в планшеты. А заняться им было чем: уютный особнячок Амэя Онвэя взрывом разметало в радиусе метров тридцати. Аж соседние дома задело. На некотором расстоянии от ограждения стояли зеваки – судя по мелькающей то тут, то там домашней одежде, многие из них жили неподалеку. Поискав взглядом и выбрав «в жертвы» пожилую женщину в спортивных штанах и вязаной кофте поверх толстовки, Лето без труда изобразил ошарашенное выражение лица и двинулся прямиком к ней, не забывая по дороге изумленно и растерянно поглядывать на остатки здания. – Добрый день. Я… Я прошу прощения, вы не подскажете, что здесь случилось? Это ведь… Это же здание компании «ОнвэйМед», так? Женщина подняла на него настороженный взгляд, но увидев закрытый глаз с шрамом под ним, несколько расслабилась. По всей видимости, она была в курсе, чем занималась тринитианская компания, и верно определила связь ее рода деятельности с покоцанным иностранцем. – Оно самое. Под утро взрыв громыхнул – у некоторых даже окна высадило – а потом лютый пожар. Говорят, у них там было собрание, как нарочно, а компания-то маленькая, вот все и погибли разом. А у вас с ней договор был? – Да, – продолжая старательно изображать шок и растерянность, закивал Лето. – Сегодня должны были обсудить следующую ступень лечения и подписать дополнительное соглашение. – Не с кем подписывать-то теперь, – включился обративший на них внимание мужчина в деловом костюме. – Полицейские говорят о взрыве бытового газа, только вот к нашему району газ не подведен. Все на электричестве. Да к тому же… Мужчина сделал паузу, зорко глянув по сторонам, и Лето затаил дыхание, не зная, каких еще откровений ожидать. – Ходит слух, что тут конфликт банд случился. Эти «ОнвэйМед», вы уж меня простите, недобрыми делами промышляли, ну и, видно, перешли кому-то дорогу. Будто бы каких-то ребят тут поздно вечером видели. А еще будто до взрыва слетели и были удалены все их базы. Ну, те, где списки должников, договоры с медучреждениями, бухгалтерия вся… Так что мое мнение – повезло вам, молодой человек. У этих тринити народ в такую кабалу попадал, что некоторые даже счеты с жизнью сводили. А теперь все свободны. – Свободны-то свободны, да только взамен одного «ОнвэйМед» сейчас еще два таких же встанут, – не согласилась женщина в вязаной кофте. – Эти недавно вылупились, вот и не успели, видно, крышу хорошую найти. А на их место такие воротилы могут прийти, что всем нам не поздоровится. Мужчина стал возражать что-то, но Лето особо не вслушивался, борясь с желанием закричать и запрыгать прямо на пепелище, восторженно размахивая руками. Конечно, слухи – это слухи, но если все же они верны, то он и правда наконец свободен. Полностью свободен от долгов, от угроз, от необходимости уговаривать То-Отто вернуться к этим мерзавцам. Нет не только самой верхушки «ОнвэйМед» – нет даже баз, которые могли бы захватить их ушлые собратья, чтобы перенаправить денежный поток. Все исчезло. Одним махом, за одну ночь. Это был такой щедрый подарок от старушки-судьбы, что даже не верилось, но по телу против его сомнений разливалось счастливое, трепещущее, предвкушающее тепло. Оно рвалось наружу, отчаянно искало хоть какой-то выход, и когда к отделившемуся от зевак Лето подошел вынырнувший из такси Н-Янг, он не удержался и коротко, скупо приобнял ящерида за плечо. То-Отто поверх его головы осмотрел пепелище и сложил очередной замысловатый жест. – Ты успел что-то выяснить? – Слухи. – Лето двинулся еще дальше от толпы, и Н-Янг последовал за ним. – Взрыв. По официальной версии это, скорее всего, будет бытовой газ, но местные якобы видели каких-то ребят и предполагают, что это разборки банд. У компании было общее собрание, и все погибли. Весь штат. Согласись, тоже не очень на совпадение похоже. А еще говорят, будто порушили все их базы с информацией о клиентах и бухгалтерией. Может, конечно, кто-то себе скачал… И тогда есть шанс, что у меня появится новый хозяин. А с другой стороны, может, их просто хотели стереть с лица земли, и тогда я свободен. Свободен, понимаешь? Я никому ничего не должен и могу начать с чистого листа. Н-Янг остановился и некоторое время изучал взглядом его лицо. Он был одет как обычно: в свое извечное длинное пальто, джинсы и добротные кожаные ботинки. Голову скрывал глубоко надвинутый капюшон, а бОльшую часть лица – черная медицинская маска, что делало светло-оранжевые глаза еще более гипнотическими. Едва уловимый запах тлеющего табака дразнил обоняние и воображение. – Те, кто работал в «ОнвэйМед», думали лишь о собственной выгоде и ради нее готовы были на бесчестные поступки, – резюмировал он наконец. – Я не ощущаю скорби от того, что они покинули этот мир, и поздравляю тебя с обретением свободы. Свобода и уверенность – самые важные и необходимые условия для счастья. Пусть же их судят их боги, а если вдруг у тебя возникнут трудности с кем-либо еще, я прошу тебя сразу же меня известить. Я встану рядом, Лето, будь уверен в этом. Странный стиль выражения мыслей уже не смущал, позволяя привычно ловить суть в обход формы, но от того, что Лагерт слышал, становилось одновременно и тепло, и неловко. Само по себе предложение помощи, в какой бы ситуации она ни потребовалась, уже было более чем серьезным и ценным, но казалось, что за простыми словами стояло нечто гораздо большее. Лето даже не мог толком сформулировать, что именно, но от этого веяло рыцарскими обетами, преданностью, которой не страшны ни время, ни обстоятельства, соратничеством в том смысле, который на Земле по большей части уже давно был позабыт. И ответить на это хотелось соответственно, но Лето не мог избавиться от ощущения, что не в силах предложить равноценный обмен. Он тоже желал чем-то помочь, поддержать. Но чем в действительности он мог быть полезен? Янг воплощал в себе те самые свободу и уверенность, о которых говорил, а Лагерт чувствовал, что ему нужно еще расти и расти, чтобы когда-нибудь оказаться с ним на равных. – Знаешь что, давай-ка свалим отсюда. Данные вроде удалили, но вдруг тебя кто-то опознает и привяжется. Лучше пойдем, погуляем, что ли, раз уж собрались. – Так и не придумав ничего лучше, Лето малодушно перевел тему, но Н-Янг, похоже, и не ждал ответа. Еще раз взглянув на чернеющие останки здания, он глубже надвинул капюшон и кивнул, предлагая Лагерту выбирать дорогу.