Со дна

Такое внезапное медицинско-официозное предложение заняться сексом, да еще и ради некоего эксперимента, Лето получил впервые в жизни. Он сомневался, что сможет достаточно возбудиться или хотя бы расслабиться, а в случае с особенностями физиологии ящерида это было совершенно необходимо. Не добавляло уверенности и непривычно напряженное состояние Н-Янга, но Лето доверял ему, а тягу немедленно выяснить важный, опутывающий все мысли и чувства вопрос понимал слишком хорошо. – Конечно. – Он качнул головой и по привычке облизнул в последнее время переставшие сохнуть губы. – Я в принципе-то предполагал, просто… В общем, нет проблем. Н-Янг шумно фыркнул, качнулся к нему, жадно потянулся, словно собирался сию же минуту завалить прямо на обеденный стол. А с него сталось бы – их первых раз в больнице отлично иллюстрировал этот факт, и Лето лишь усилием воли заставил себя не отшатнуться, ощущая, как внутри все сжалось в предчувствии неизбежной боли. Однако Янг так и не дотронулся. Замер, медленно опустил руки и склонил голову набок, став благодаря бьющему в спину свету похожим на статую. – Я хотел сказать тебе, что ты особенный. – Желтые глаза зацепили, не позволяя разорвать зрительный контакт. – Особенный для меня. Когда я, торопливо избавив родину от своего присутствия, дрейфовал в космосе, когда, устав от бесконечно тянущегося одиночества, поддался слабости и взял курс на совершенно незнакомую мне, но обитаемую планету, когда изучал население Земли по энциклопедиям и даже когда стал выходить на улицы, я и подумать не мог, что… Что кто-то вновь подарит мне тягу к жизни… Я словно умер вместе с М-Лок, а рядом с тобой чувствую – хоть для меня, как для клятвопреступника, это и постыдно – я чувствую, что хочу дожить до завтрашнего дня. Не должен хотеть, но хочу. Н-Янг вдохнул, будто хотел сказать еще что-то, но передумал, опустил голову, и лишь пальцы добавили несколько плавных текучих жестов. Лето тоже отвел глаза. Когда-то давно, не иначе как пару жизней назад, в отношениях он ощущал себя как рыба в воде, свободно проявлял расположение и принимал признания, но последующие события лишили его уверенности, отняли умение легко и открыто выражать мысли и проявлять истинные эмоции, заставили каждый свой порыв пропускать через осознание и подробный анализ. Проще стало не допускать ситуаций, требующих откровенности, или хотя бы уходить от ответа, но Н-Янг за последние дни как-то так незаметно оказался слишком близко, чтобы можно было просто соскочить, а вновь переводить тему или же молчать совершенно не хотелось. – Знаешь, это взаимно, – наконец нарушил Лето повисшую между ними тишину. – Полностью. Мы с тобой просто чертовски в этом похожи. Оба зависли между жизнью и не-жизнью. Оба позволили обстоятельствам взять верх. Оба хотели поставить точку. А сейчас словно держимся друг за друга. Тащим из болота на более или менее твердый берег. И это… Больно от этого. Кажется даже порой, что не хочешь. Но жизнь слишком скупа, чтобы отворачиваться от таких подарков, так ведь? А теперь, пожалуйста, пойдем в койку и проведем уже твой эксперимент. Я отвык говорить о таком и ощущаю себя пиздец как неловко. Н-Янг не стал развивать тему, за что Лето был ему очень благодарен. Просто кивнул, вновь растянул губы в этой своей жутенькой ящеро-улыбке, зафыркал, но уже не агрессивно, а тихо и как-то задумчиво. Сделав всего два шага, он сократил разделяющее их расстояние до минимума и притянул Лагерта к себе, окутав набирающим обороты запахом табака. Объятие оказалось неожиданно нежным, неторопливым. Подушечки пальцев пробежали по лопаткам, с нажимом прошлись по пояснице, а на ягодицы легли уже ладони, сжав их через плотную джинсовую ткань. Из приоткрытой пасти показался темно-алый раздвоенный язык, коснулся обнаженной шеи, от яремной ямки прошелся вверх, вдоль кадыка до края челюсти, и Лето с изумлением почувствовал, как от этой незамысловатой ласки на раз загорается, словно сухие ветви от искры. В начале их отношений, зажатый в тиски страха и напряженный до звона, он был рад, что Н-Янг не оказался фанатом прелюдий. Даже тот традиционный маленький осмотр, который предшествовал сексу, казался лишним, заставляя обратить внимание на собственное ущербное тело и его ощущения. А единственное, чего жаждала душа – это железная фиксация, лишающая права выбора, и последующий жесткий трах, физическая боль, которая выбивала другую, гораздо более лютую и мучительную боль эмоциональную. И кто бы мог подумать, что эта тяга способна так быстро пройти, уступить место вполне естественному, но такому забытому желанию тепла и ласки. Пользуясь моментом, Лето прижался к Янгу всем телом, ткнулся носом в жесткую кожу шеи над воротом, с наслаждением вдыхая его особый, ни с чем не сравнимый аромат желания. Обнял, занырнул чувствительной рукой под свитер, прошелся пальцами по выпирающим пластинам позвоночника, а затем по крепкой, как камень, ягодице перебрался на затянутое брючной тканью бедро. Потерся свежевыбритой щекой о скулу, невесомо прижался к ней губами. Только бы еще немного времени. Успеть изучить, впитать, запомнить. Однако Янг, противореча собственной жажде немедленно выяснить вопрос с медузами, не торопился. И не просто не торопился, а, похоже, решил несколько расширить горизонты традиционного "техосмотра". Чуть отстранившись, он ловко расстегнул пуговицы на рубашке Лето, отодвинул ее полы в стороны, глянул на открывшееся ему тело и, чуть склонившись, быстрым коротким движением языка поддел сосок. Они у Лагерта никогда не были особенно чувствительными, но сейчас он весь был словно оголенный провод, и, не сдержавшись, резко выдохнул на грани со стоном. Н-Янг глянул ему в глаза и повторил трюк, только со вторым соском. Поддразнил, надавливая снизу, обвел по кругу. Руки его тоже не бездействовали: одна, придерживая, легла на бок пониже шрама от ожога, вторая и вовсе прошлась по животу и паху. «Похоже, кое-кто в последнее время не только из мировой классики знания черпал», – изумленно мелькнуло у Лето в голове. В джинсах стало ощутимо теснее, мысли же, наоборот, растекались, оставляя вместо себя блаженную, полностью обращенную в чувства пустоту. В ней же растворились на время и все сомнения. Например, о том, что стоит пробовать, а чего нет, чтобы ненароком не оскорбить или не сбить Янга с настроя. Глубоко и прерывисто дыша под изучающими ласками языка, который теперь очерчивал грудную мышцу, Лето изогнулся, подставляясь. Положил левую руку на лишенную растительности голову, провел по ней до затылка, впитывая ощущение формы, а затем вернулся, в обратном порядке оглаживая пальцами каждый короткий глянцевый рог из тех, что одним рядом плотно прилегали к коже ото лба и выше. Спустился на тяжелые надбровные дуги, очертил скулу, к которой недавно прикасался губами, проследил впадину под ней, подцепил подушечками неострые концы двух рожек на углу нижней челюсти и наконец, перебравшись к шее, требовательно дернул ворот свитера. – Прости, – обхвативший его за талию Янг будто опомнился и сразу распрямился. – Я совсем забыл про шторы. Тебе неуютно. Он хотел было обойти Лето по направлению к окну, но тот удержал. – Плевать… Не трогай. – Лагерта немилосердно вело от новых ощущений и пробуждающихся эмоций, и он ни на секунду не готов был прерывать то, что творилось сейчас в столовой. – Ты и без света обходишься, а я хочу тебя видеть. В подробностях. Лучше свитер сними. Янг вместо каких-либо комментариев послушно стащил свитер через голову и бросил его на ближайший стул. Лето стряс с плеч рубашку, торопливо выдернул руки из манжетов и отправил ее следом. Чуть сместился в сторону, чтобы свет из окна не слепил глаз и можно было лучше рассмотреть тело ящерида. А посмотреть было на что, особенно новым, восхищенным, лишенным страхов и предрассудков взглядом. Лето проскользил им по покатым, как у боксеров-профи, трапециевидным мышцам шеи, широким плечам, скульптурным бицепсам, рельефному, словно после «сушки», прессу. Не в полутьме, как в прошлый раз, а в свете дня, который позволял отметить каждый переход тона кожи от приглушенно-болотного и светло-коричневого до пастельно-песочного, каждую россыпь выступающих из кожи мелких чешуек. Не ящерид даже. Дракон. Потому что чешуя. Потому что уверенность и неагрессивная властность. Энергетика. Аура. Черт его знает, что еще, но точно дракон. Да и не зря же от него пахнет чем-то курящимся, будто внутри постоянно тлеют угли, готовые вот-вот полыхнуть пламенем. Были в Н-Янге особые, непривычные, но оттого не менее впечатляющие эстетика, стать и привлекательность. Лето так и пожирал его единственным уцелевшим глазом, жалея, что ему-то неоткуда взять информацию, где у эр-ранцев эрогенные зоны, а главное, как их стимулировать. Янг смотрел в ответ, перебегал взглядом по мышцам, словно запоминал для того, чтобы потом вылепить свою статую еще более похожей. В горле его зародился тот самый, уже знакомый звук – нечто вроде возбужденного стрекота. – Брюки, – голосом, ставшим от возбуждения на тон ниже, велел Лето. – Брюки тоже снимай. Впервые за все их встречи для секса, он чувствовал, что ведет. Что может задавать настроение, темп, и не просто может – хочет. Янг снова послушался. По-военному быстро, без намека на эротическую игривость расстегнул пуговицы и стащил брюки к щиколоткам, а дальше просто переступал ногами, пока они не оказались на полу. Лето тоже не стал медлить и отправил свои джинсы и нижнее белье на стул, где уже лежали бесформенной грудой свитер и рубашка. Все усиливающийся запах табака дурманил сознание, заставляя тело гореть вопреки царящей в квартире прохладе, изнывать от предвкушения, и странно было на мгновение вспомнить, что еще недавно от него накатывала тошнота. Глядя на цензурно скрывающую достоинство Янга складку, Лето безотчетно провел рукой по собственному уже наполовину вставшему и тяжело покачивающемуся члену. С тоской глянул на приоткрытый безгубый рот, в котором виднелись края острых белых зубов. Девчонки пищали бы от восторга, достанься им парень с таким длинным и подвижным, как у Н-Янга, языком, Лето же определенно стоило перестать мечтать о минете. Да и черт с ним. Черт со всем, что не складывается, потому что есть море того, что идет как надо. Главное, пробовать, искать то, что взаимно, удобно и классно. – А что вы делаете перед сексом там, у тебя на родине? Покажи мне. Н-Янг быстрым движением, совсем уж по-звериному склонил голову набок, нахмурился, словно пытался что-то понять или решить, а через мгновение Лето оказался в захвате. Янг был за его спиной. Шумно выдохнул, обдав висок и ухо ощутимым теплом, а затем, наподобие того, как уже случилось у них в коридоре, резко крутанулся с Лето вокруг своей оси, следом развернул его, вновь плотно прижал к телу и снова развернулся вместе с ним. Растерявшись лишь в первое мгновение, Лагерт на сей раз включился быстро. Он не представлял, как подобные "танцы" выглядят на Ай-Кем и что должен делать ведомый партнёр, но неожиданно для себя решился сымпровизировать. Вывернулся – благо захват был не очень крепким – и сам обхватил Н-Янга со спины. Верно он поступил или нет, Лето не представлял, но промедления не последовало ни на секунду – Янг тоже вывернулся из его рук единым быстрым движением и, оказавшись с ним лицом к лицу, попытался обхватить за шею. Лето нырнул вниз, правой рукой стиснул талию Н-Янга и развернул его на сто восемьдесят градусов, чуть приотпустил, и они сразу же поменялись ролями. Возбужденный стрекот стал громче, давая понять, что эти странные полуспортивные эротические игрища в удовольствие им обоим, и Лето продолжил вертеться, уклоняться, хватать и позволять взять в захват себя. Обнаженные тела сталкивались, порой очень даже ощутимо, терлись друг о друга, и по мере понимания ритма и очередности Лето все больше входил в раж, ощущая адреналиновую смесь возбуждения и азарта. Пару раз в пылу они наталкивались на жалобно звякавший посудой стол, один раз со всего маху налетели на холодильник, заставив Лето особенно ясно вспомнить о еще не до конца прошедших синяках, но расцепились, лишь когда едва не выпали на пол в коридор. Н-Янг толкнул Лагерта спиной к стене, с размаху уперся в нее сжатыми кулаками по бокам от его шеи, оставаясь на расстоянии вытянутой руки, и выглядел при этом одновременно и агрессивно, и беспомощно. Цвет глаз стал насыщенно-медовым, зрачки заметно расширились, снизу показался край белесой пленки, ноздри так и трепетали, а паховая складка раскрылась, до половины выпустив извивающийся поблескивающей смазкой член. Запах табака разгорелся на полную мощность, окутывая их обоих с головы до ног, в стрекот вплелись нетерпеливые сухие пощелкивания. Все, решительно все, вплоть до напрягшихся мышц, говорило о том, что Н-Янг держится из последних сил, но и Лето хотел его до поджавшихся ноющих яиц. Можно было бы даже прямо тут, стоя около стены, и только щелкнувший в памяти предфинальный переворот заставил отсрочить желаемое еще на несколько секунд. – Пойдем… в спальню… Пойдем же… Н-Янг заторможено моргнул, тихонько рыкнул, но все же сумел включиться, понял, чего от него хотят и отодвинулся, позволяя Лето пройти. А сам тут же двинулся следом, дышал в затылок, вызывая поток мурашек вдоль позвоночника. Статуя посреди спальни, кажется, приобрела еще больший уровень детализации, но Лето не обратил на нее особого внимания. – Слушай, хочу, как в прошлый раз. – Остановившись у самой кровати, он развернулся и поймал задурманенный взгляд Н-Янга, которого уже откровенно ломало на грани полной потери контроля. – Лицом к лицу. Ты не против? Хочу тебя видеть. – Кровоподтеки и гематомы… прошли… не до конца. Ты уверен?.. – Подрагивающая челюсть и прерывистое дыхание делали речь невнятной, но Лагерт не вслушивался, не видел в словах смысла. – Янг, у меня сейчас от возбуждения разрыв мошонки случится. Ты ж врач, сравни риски и давай уже, а. Пожалуйста. Я согласен, согласен и еще раз согла… На последнем слове Н-Янг, подхватив его под бедра, поднял рывком и прижал к себе легко, словно тощего Хиде. Глаза заволокло белым, и он повалился на кровать вместе с Лето, всей массой вдавив его в матрас. От внезапного падения и обрушившегося сверху веса воздух выбило из легких. Мышцы на внутренней стороне бедер напряглись, пытаясь сопротивляться растяжению, и Лагерт изо всех сил уперся в покрытые чешуйками плечи, стараясь отвоевать хоть несколько сантиметров свободного пространства и устроиться немного удобнее. Бесполезно. Режим беспощадной ебли уже активировался, любое движение рассматривалось как попытка вырваться и пресекалось жестким захватом, а тяжелый истекающий смазкой член забился о ягодицы, ища вход. Страх все же мелькнул на миг, но вовсе не такой острый, как раньше. Доверчиво закрыв глаз, Лето обхватил Янга руками, ткнулся лицом в жесткое плечо и в тот же миг ощутил, как мощно и неудержимо головка раздвигает плотно сжатое кольцо мышц и устремляется внутрь. Пришла боль, но и она была лишь отголоском той мучительной, невыносимой, что раздирала его в первые встречи. Крайняя степень возбуждения стала буфером между физическим дискомфортом и его осознанием, окутала все тело горячим покрывалом, расслабила, позволив буквально через несколько секунд открыться, подставляясь, впуская на максимально возможную для этой позы длину. А первые сдерживаемые болезненные стоны почти сразу же превратились в стоны удовольствия. Сбивчиво нашептывая вперемешку имя Янга, ругательства и какие-то просьбы, Лето то и дело срывался на глухие хриплые вскрики, запрокидывал голову, невидяще глядя в ритмично вздрагивающий над ним потолок, крепче стискивал каменные плечи руками, а неутомимо двигающиеся бедра ногами. Н-Янг долбился в него как заведенный. Возил спиной по мгновенно сбившемуся покрывалу, рычал и хрипел, стараясь с каждым движением загнать постепенно накаляющийся член глубже и глубже. Похоже, он и правда нагревался от трения. Раньше Лето казалось, что это его несчастное тело горит изнутри от слишком жесткой стимуляции, но сейчас он заподозрил, что реакция обоюдная. Впрочем, до этого открытия ему на данный момент не было никакого дела. Все, чего хотелось, так это стать еще ближе, вжаться настолько крепко, чтобы ни миллиметра между их телами не осталось. Слиться в едином ритме и вместе дойти до самого пика. А для этого приходилось сдерживаться, потому что в этот раз оказалось слишком хорошо. Так хорошо, что он мог бы кончить еще в первую минуту. Балансировать на грани было сложно, но Лето пробрал азарт, не дающий окончательно забыться. Он-то и держал на плаву крохотный аварийный резерв сознания, который следил за Н-Янгом, отмечал изменения. Вот тот вздрогнул всем телом… Вот чуть сбился с ритма… Пора. Можно. С протяжным стоном Лето сильнее сжал Янга ногами, стараясь максимально открыться, насадился и наконец отпустил себя, позволив стволу, зажатому между двух трущихся друг о друга тел, выплеснуться на разгоряченные животы. Момент оказался рассчитан идеально. Н-Янг еще пару раз до основания загнал свой член в Лето, позволяя ему биться в забытьи и стонать, получая один из самых мощных в своей жизни оргазмов, а затем резко сбавил темп, задергался судорожно и беспорядочно, обхватил Лагерта за шею и перекатился с ним на спину. Тишина. Ватная, будто вывалился на улицу из клуба. И состояние похожее: эйфория напополам со слабостью. Голова чуть кружится, ноги дрожат, по груди стекают капельки пота. Некоторое время Лето просто лежал на Н-Янге, упершись лбом в его грудь, а локтями в кровать, и чувствовал лишь, как постепенно выравнивается дыхание. Сознание так и норовило отчалить в космическое вневременье, но он все же вспомнил изначальную цель «внепланового соития». Пришлось брать себя в руки и всеми силами стараться этот трип сделать максимально контролируемым. А он уже накатывал, в этом не приходилось сомневаться: даже через полуприкрытое веко видно было, что тусклый зимний свет уступил место праздничному золотисто-оранжевому, теплому. Очень похожему на тот, что заливал недавно увиденный Ай-Кемский пейзаж. «Вот тебе вопрос: куда заведет дорога, если ступаешь с закрытыми глазами?» – Куда угодно, – тихо отозвался Лето и медленно, с усилием распрямился, отчетливо ощущая внутри движения извергающего семя члена. Н-Янг лежал, словно неживой. Даже дыхание почти не было заметно. Скоро он придет в себя и, может, сумеет-таки разобраться, что же это так настойчиво видится Лето, но до этого момента нужно держаться и не уплывать следом за разноцветными медузами, парящими в плавно меняющем оттенки пространстве без конца и края. «Замерзшему – пламя, ищущему – слух, идущему – глаза. Ты же продрог, оглох и ослеп. За что мучаешь себя?» – А мне кажется, все не так уж и плохо. – Лето облизнул губы и усмехнулся, безотчетно поглаживая Н-Янга по окаменевшему животу со следами спермы. – Разве я не делаю успехов? Постригся вот, кстати… Как вам? «Мало желать, стремиться. Нужно двигаться». Ответы звучали невпопад, но шепчущие голоса и парящие, плавно покачивающиеся в невесомости тела дарили такое умиротворение, что Лето готов был и дальше болтать о чем угодно, лишь бы продлить эти мгновения, лишь бы подольше оставаться неуязвимым в слое реальности, лежащей за гранью добра и зла. Он уже почти растворился в окружающем его медитативном танце, когда Н-Янг наконец ожил, заворочался, приподнялся, аккуратно снимая его с члена и перекладывая на кровать рядом с собой. – Они здесь? – голос над ухом прозвучал совсем глухо, будто Янгу было больно говорить. – Здесь, – шепотом отозвался Лето. Он поерзал, разравнивая оказавшийся под спиной комок покрывала, и блаженно улыбнулся, глядя в поглотившую потолок мягкую солнечную бесконечность. Вытянул левую руку, то ли показывая направление, то ли надеясь потрогать щупальца одной из ближайших медуз. – Что они говорят? «Посмотри же на нас». – Они говорят: «Посмотри на нас», – после паузы, потребовавшейся, чтобы осознать, чего от него хотят, послушно повторил Лето. «Мы здесь». Н-Янг, судя по колыханию матраса, тоже устроился на спине. Подвинувшись ближе, прижался плечом. – Ну вот же они, вот. Здесь. Над нами. – Лето, не глядя на него, повел ладонью из стороны в сторону. Мягко сжал пальцы, зачерпывая вечность. «Мы ждем тебя». – Мы ждем тебя. «Ты совсем близко». – Ты совсем близко… «Открой глаза, Н-Янг То-Отто». Лето вздрогнул и резко приподнялся на локтях. Ощущение было такое, словно его вышвырнуло из прогретого дома на холодную зимнюю улицу. Или, что точнее, его парящее в ином мире сознание, может, даже душу, если она действительно существует, быстро и безжалостно пихнули обратно в тело. А тело мерзло, тело хотело пить и, возможно, даже есть, тело ныло после бурного секса. Боль пульсировала в раздерганных синяках, тянула внутреннюю сторону бедер, саднила там, куда еще совсем недавно безостановочно вторгался инопланетный член. Лето нахмурился, повернул голову, проверяя. Да, Н-Янг был рядом, лежал на спине и ясными желтыми глазами смотрел вверх, но, кажется, видел вовсе не нависающий над ним потолок. Зрачки двигались, следили за чем-то невидимым, рот шевелился, выдыхая шепот на грани слышимости. Шепот на совершенно незнакомом языке. – Эй! – Лето повернулся на бок и положил руку ему на грудь. – Ты как? Все нормально? – Нормально… – спустя длительное время отозвался Н-Янг, словно в мир, где сейчас находился его разум, связь доходила с большим опозданием. – Позже… Прости… – Хорошо. Конечно. Лето откинулся обратно на спину и поднял взгляд к потолку, надеясь, что медузы позволят ему вернуться, но спальня в холодном белом, не оставляющем места для каких-либо иллюзий свете выглядела до унылого обычно. Связь оборвалась, и это получилось слишком болезненно резко. Было бы классно уплыть следом за Янгом, продолжить странные беседы на философские темы во внемирье уже на троих или же в этой реальности прижаться друг к другу телами, поговорить, а потом обязательно переместиться в ванную, которая за время их встреч стала уже чем-то традиционным и неотъемлемым. Увы, оба варианта оказались недоступны, и Лето после секса, вышедшего на совершенно новый уровень доверия и удовольствия, остался практически в одиночестве. Некоторое время он еще лежал, вслушиваясь в дыхание и шепот, а затем поднялся на ноги. Глянул на растушеванные белесой дымкой крыши соседних домов за окном, накинул на Янга одеяло, обошел кровать и задержался ненадолго рядом со статуей по центру: так и есть, чуткие руки хирурга снова над ней поработали, и результат впечатлял. Было бы, конечно, круче хоть в глине увидеть себя без шрамов, с обоими глазами и с человеческой правой рукой вместо запчасти от биодубля, но Янг, как врач, не испытывал трепета перед увечьями, а как скульптор решил, по-видимому, добиться максимального сходства. Вздохнув, Лето отправился в душ, затем оделся, доел холодное уже мясо, убрал ребрышки обратно в холодильник и помыл посуду. Сходил покурить на лестничную площадку. Каждое из этих дел он перемежал с проверкой спальни, надеясь, что Н-Янг придет в себя и расскажет об увиденном, надеясь провести вместе еще немного времени, но тот продолжал лежать на спине без единого движения. Только рот шевелился порой, да перемещались зрачки. Когда время перевалило за пять вечера и улицу за окном затопили мягкие сумерки, Лето наконец сдался. Вернулся в спальню, вновь прилег на край кровати и коснулся ладонью жёсткого плеча. – Ладно, не буду тебе мешать. – Очертив пару чешуек, он перебрался пальцами левой руки на подбородок. – Пойду домой, а ты звони, когда сможешь, хорошо? – Хорош-ш-ш… – еле слышно выдохнул Н-Янг через минуту. Неужели и Лето выглядел так же, когда медузы общались с ним? Неудивительно, что за него приходилось все решать, а потом вести или даже нести в ванную. Улыбнувшись, Лагерт быстро поцеловал Янга в скулу, вышел в коридор, надел пальто, обулся и с сожалением покинул квартиру, захлопнув щёлкнувшую замком дверь.