Со дна

Хидеки вернулся домой поздно, ближе к двенадцати ночи. Лето весь извелся в ожидании. Волновался, не случилось ли чего по дороге – праздник подошел к концу, но веселые компании в подпитии так и шатались туда-сюда. А еще переживал, как преподнести то, что после сегодняшней встречи с Янгом больше не считал возможным скрывать. – Привет. – Хиде закрыл за собой дверь, привалился к стене и медленно, будто неохотно стянул с шеи шарф, который одним краем упал к его ногам, да так там и остался. – Привет! – тут же подорвался с кровати Лето. – Как дела? Почему так поздно? Чего такой смурной? Случилось что? – Столько вопросов, Рето-сан! – Хиде усмехнулся, но как-то устало, без огонька. – Я же тебе говорил: в праздник будет море работы. Бегал туда-сюда, пока с ног не сбился. Ну, зато хоть денег сверху накинули и похвалили. Люблю, видишь ли, когда хвалят. – Кто же не любит? – на автомате отозвался Лето, все мысли которого крутились вокруг того, как и когда начать важный разговор. – Раздевайся, чего застыл? Я сейчас поставлю чайник. Замерз, небось. Хидеки вздохнул, но послушно принялся за верхнюю одежду. А Лето, понимая, что не стоит сразу переходить к неприятному, решил пока рассказать новости, которые не шли у него из головы наравне с воспоминаниями о проведенном с Н-Янгом времени. – Ты не представляешь, что сегодня произошло! Точнее, еще ночью. Сгорел офис «Онвэй Мед»! Со всеми, мать их, сотрудниками. И базы полетели, прикинь. Выходит, у меня появился шанс стать свободным человеком. – Серьезно? – Прозвучавший в голосе интерес оказался даже не вполовину так силен, как Лето ожидал. – Круто, чувак. Лагерт обернулся от стола, на который ставил чашки, и нахмурился, разглядывая Хидеки более пристально. Устал, это точно: движения замедленные, вялые. Куртку повесил криво, многострадальный шарф съехал с полки на пол – так он его даже не поднял. Но было и еще что-то. Чем-то он был расстроен или же обеспокоен. То и дело замирал, кривил губы, вздыхал, окидывал всю их крохотную квартиру взглядом исподлобья. Нехорошо… Оставив без внимания вскипевший чайник, Лето подошел вплотную, обхватил за плечи. Преодолев мимолетное сопротивление, развернул к себе. – Хиде, что? – Чего? Ниче. – Ну я же не дурак. Вижу. – Дурак. Еще какой дурак. – Хидеки глянул с вызовом, напрягся, будто хотел вырваться, но затем разом обмяк и прижался к груди. – Ты, это, не обращай внимания. Я реально сегодня запарился. Слишком… насыщенный день получился. – Может, покурить? – растерянно обнимая его в ответ, предложил Лето. – Не. Потом. – А чай? – Все потом. – Хидеки поднял голову, тряхнул ею, откидывая в сторону неприлично длинную челку, и посмотрел в глаза. – Пожалуйста. Я сегодня так заебался, что с души воротит. Хочу забыться, выкинуть все из головы на время. Хочу, чтобы ты вытрахал из меня все мысли, окей? Лето не оставляло ощущение, что что-то таки произошло, но он успел достаточно узнать Хиде, чтобы понимать – допытываться сейчас бесполезно. Лучше сделать, как он говорит, отвлечь, помочь расслабиться. Вот только… Член-то, наверное, встанет: он теперь снова в строю и готов на все. Другое дело – желание. Заняться с Хиде сексом в преддверии признания было как-то неправильно, даже кощунственно, да и впечатления от того, как упоительно было растворяться без следа, отдаваясь Янгу, очень не хотелось перебивать. Но Хиде смотрел. Неотрывно. Молча. Умоляюще. – Окей, – кивнул Лето. – Топай в душ, я уже был. У меня для тебя есть сюрприз. В голову пришла небольшая уловка, уступка самому себе и своим принципам. Чтобы и овцы целы и волки сыты. Хиде без единого слова скрылся за дверью ванной комнаты, минут десять пошелестел водой и сразу же вышел. Без одежды и даже без полотенца вокруг бедер. Лето за это время выпил-таки несколько глотков чая, выключил верхний свет, оставив только бра, чуть убавил мощность обогревателя, расстелил постель и встал под открытой форточкой с сигаретой. – Что за сюрприз? – неубедительно бодро поинтересовался Хидеки и осмотрел комнату. Лето глянул на него и едва слышно вздохнул. Как назло, сознание выцепляло самое трогательное – чуть угловатые плечи, местами просвечивающие через кожу венки, беззащитно-длинную шею, тонкие музыкальные пальцы. Сердце на миг сжалось – как его бросить, такого мелкого, одинокого, такого уязвимого под этой его броней самоуверенности и взбалмошности? Но Лагерт тут же напомнил себе, что бросать и не собирается. Если они не будут больше делить постель, это не значит, что он оставит Хиде на произвол судьбы. Напоследок еще раз затянувшись, Лето утопил сигарету в пепельнице, задернул штору и в несколько шагов оказался рядом. Одной рукой стащил и не глядя кинул на кровать футболку, а второй провел по шее Хидеки, спустился на грудь, пробежал пальцами по торчащему от холода соску, сжал его. Излюбленная ласка вызвала лишь едва слышный короткий вдох, но Лето не смутился. Прижался губами к шее, повел ими по линии плеча, одновременно поглаживая спину и ненавязчиво продвигаясь к пояснице. Хиде негромко простонал. Вцепился в его ремень до побелевших пальцев, нервно потянул на себя. Лето послушно прижался всем телом, куснул за нежную кожу под ухом, а потом еще раз чуть ниже. Прочертил указательным пальцем линию позвоночника и положил ладонь на поясницу, провел по ней с нажимом. – Ч-ч-черт, – выдохнул Хидеки ему на ухо и прикрыл глаза. Вот теперь хорошо, настрой пойман. Лето отметил эту особенность Хиде несколько дней назад. Когда Н-Янг переключался, готовый трахать безжалостно и безостановочно, его глаза затягивало белесой пленкой, а готовый целиком и полностью отдаваться Хидеки глаза закрывал. Еще немного помассировав изгиб поясницы и огладив прохладные упругие ягодицы, Лето внезапно подхватил Хиде на руки, вырвав короткий изумленный возглас, отнес к кровати и бросил на нее, тут же нависнув сверху. Хидеки с готовностью подался ближе, обхватил за шею. Пристально глядя в глаза, облизнул губы и раздвинул ноги. Предлагаться он умел, как лучшая шлюха Красного квартала, и в джинсах, вопреки собственному решению, наметился определенный интерес, но Лето продолжил действовать по заранее продуманному плану. Ласкал, целовал, катал среди одеял, переворачивая то на живот, то на спину, а когда темный, обрамленный жесткими черными волосками член Хиде стал недвусмысленно тяжело покачиваться и липнуть к животу, обхватил его правой рукой и провел от основания к головке. Хидеки аж задохнулся. Шире развел ноги, сжал в кулаке непослушную челку, неверяще глядя на ласкающую его ладонь из сцело. – Но ты же… – начал было, однако благоразумно умолк, боясь спугнуть удачу. – Умный мальчик, – усмехнулся Лето и легко толкнул его левой рукой в грудь, укладывая спиной на матрас. Вот только Хидеки не мог лежать. Ему нужно было не только ощущать, но и видеть. Неотрывно следить за тем, как черные погранично-органические пальцы плотно дрочат его член, как скрывается в них и вновь появляется головка с выступившей на ней смазкой. И стонал он с таким глубоким, отчаянным наслаждением, что Лето пришлось призвать на помощь всю свою силу воли. – Давай-ка на живот, – негромко скомандовал он, отпуская напряженный ствол, и тут же удостоился разочарованного шипения. А еще взгляда разъяренной кошки, который, впрочем, мгновенно сменился смиренной мольбой. – Рето, ну… Ну, пожалуйста… Еще немного. Дай кончить так, а потом сделаю все как захочешь. – Давай-давай, поворачивайся, – усмехнулся Лагерт, легко выдержав психологическую атаку, и для наглядности покрутил указательным пальцем. – Садист, – выплюнул Хиде, но все же улегся на живот и тут же, несмотря на недовольство, приподнял бедра, выставляя напоказ гладкую, идеально округлую, соблазнительно-медовую в свете бра задницу. – Шлюха, – парировал Лето. Шипение повторилось, но изгиб поясницы стал сильнее. Открыв ящик крохотной прикроватной тумбочки, Лагерт достал на две трети опустевший за последнее время флакон со смазкой. Нажал на дозатор, выдавив на ладонь щедрую порцию, хорошенько распределил ее по ничего не ощущающим пальцам и плавно ввел сразу два. Неглубоко, до второй фаланги, но Хиде вскрикнул так, что Лето чуть было не вытащил их обратно. Оказалось, не от боли – от неожиданности и восторга. Наверное, идеальным для него вариантом было бы, чтобы у Лето обе руки оказались из сцело: одной трахать его податливую задницу, а другой дрочить стоящий колом член. Однако эти мысли больше не вызывали ни злости, ни ревности. После демонстрации биодублей в Комаке чувство враждебности растворилось без следа, а после калибровки и заверения Янга в том, что теперь проблем не будет, добавилось доверие. Конечно, здоровая черная хрень так и не стала ощущаться частью его самого, но теперь они с рукой были будто бы напарники: два выброшенных на обочину недоделка, необходимые друг другу, чтобы составить одного более или менее функционального индивида. – Ох ты ж блядь! Да! Еще! Рето, да! Черт! – стонал, вскрикивал и скулил Хиде на разные лады. Сжав одеяло в кулаках, он уже не лежал, а стоял на четвереньках, широко расставив напряженные ноги, изогнувшись, и толкался назад, насаживался на пальцы до упора. Двух ему оказалось мало, а когда Лето после просьб и заверений, что ничего ему не повредит, ввел третий, Хидеки понадобилось всего несколько судорожных движений, чтобы с криком выплеснуться на пододеяльник. Лето мысленно выдохнул и похвалил себя за выдержку, но поторопился. Попросив не вынимать пальцы, Хиде полежал немного, тяжело дыша и бездумно растягивая между рук покрывало, а затем потихоньку вновь начал подаваться назад. Стоны стали чуть болезненными. Наверное, он здорово себе все натер, но никак не желал останавливаться, и Лето, у которого к тому моменту стояк был просто каменный, оставалось только сжать зубы и держаться. Однако, Хидеки и его предел сумел преодолеть. Обернулся через плечо, глядя затуманенным, пьяным от наслаждения взглядом, облизнул раскрасневшиеся губы и прошептал: – Рето, вставь мне. Пожалуйста. Хочу тебя. Там так горячо… Хочу твой здоровенный евро-размер внутрь, и чтобы ты меня отодрал, как сучку. «Ахтыжблядь!» Лагерт проглотил, равно как и факт своего полного и безнадежного поражения, после чего махнул на все рукой, и они трахались, словно заведенные, до полного изнеможения. Потом уже, лежа под кое-как натянутым одеялом и поминутно проваливаясь в затягивающую вязкую дрему, Лето краем сознания отмечал, что Хидеки вроде бы пытался тормошить его. Звал по имени, предлагал не спать, поболтать о чем-нибудь, но это уже определенно было выше его сил, так что Лагерт позволил себе неуважительно проигнорировать просьбы и отрубиться.

***

Не иначе как в связи с новыми впечатлениями, подсознание изменило себе и не пыталось больше засунуть его в неизбежно мчащуюся к месту аварии машину. Но и расслабиться, наслаждаясь каким-нибудь ничего не значащим или уж тем более приятным сном, не позволило. Нет, на сей раз оно щедро одарило Лето пастухами и отрядом быстрого реагирования. Переговариваясь по рации, они слаженно загоняли его, как опасного дикого зверя. А Лето из последних сил бежал в сторону Комаки, надеясь затеряться в лабиринте портовых складов. А ещё искал по дороге хоть какую-то возможность связаться с Янгом, предупредить, чтобы валил к чертям из города, а лучше – из страны. Но по закону жанра мобильного при нем не оказалось, от телефонных будок его отгоняли, и сердце так и заходилось от ощущения острой неотвратимой опасности, которая нависла над ничего не подозревающим эр-ранцем. Из-за него нависла. Проснулся Лето в отвратительном расположении духа. Сев посреди пустой разворошенной постели, окинул взглядом комнату, отметив, что Хидеки в этот раз ушел на работу как-то особенно рано, зло потёр лицо руками, перебирая в памяти обрывки сна, и вдруг замер, мгновенно покрывшись холодным потом. Пастухи. Пастухи, черт подери! Как, как он мог об этом не подумать?! Как мог не рассказать Янгу, не предупредить?! Они ведь столько раз встречались, болтались по городу у всех на виду. А если Янга уже заприметили, если пробили? Дернувшись к тумбочке, Лето неуклюже сшиб мобильник на кровать, подрагивающими руками с трудом выудил его из складок одеяла и торопливо набрал номер. Тупой ублюдок! С головой ушел в чувства и думать забыл о том, что опасен для любого, кто окажется рядом. А Н-Янг ведь не любой. Он, как вчера оказалось, единственный в своем роде на всей чертовой планете, обладающий особыми, не имеющими аналогов, а главное суперполезными способностями, что автоматически вносит его в список приоритетных целей! Гудки длились мучительно долго, но вот наконец сменились тишиной, а следом раздался такой знакомый, родной уже практически голос: – Доброе утро, Лето. Рад тебя слышать. – Привет! – подскочив с кровати и схватив с тумбочки пачку сигарет, отозвался Лагерт. – Ты уже оклемался? Все хорошо? – Оклемался? А, ты про… Да, конечно. Я написал тебе СМС. Хотел даже позвонить, но утро было слишком ранним. – Извини, я не видел, сразу набрал. Слушай, я… мы… А если мобильник прослушивают?.. Тогда лучше встретиться и переговорить с глазу на глаз. Нет, идеальный вариант – это, конечно, не звонить вовсе, одним днем собрать вещи и съехать в какую-нибудь еще более глухую дыру, чтобы Янг никогда не нашел. Но Лето был уверен, что он найдет его везде и уж точно не отпустит без объяснений. Пришлось срочно раскурить сигарету, разок глубоко затянуться, взять себя в руки и решиться. – Давай встретимся сегодня. У меня дневная смена в порту, но после пяти я свободен. Нужно поговорить. – И мне. Мне очень нужно с тобой поговорить. Приедешь ко мне? Лишний раз рискнуть привести в квартиру, если не привел раньше? Нет, не стоит. Да и на случай бегства, из квартиры шансов выбраться практически никаких. – Давай на улице. Может, на площади, той, на юг от твоего дома? В пять тридцать, у памятника, идет? – Конечно, – согласился Н-Янг, и Лето сразу же отключил связь. Всю смену под неумолчную болтовню Мэнэбу его лихорадило, швыряло от слабой надежды к полному отчаянию. Как теперь быть? Расстаться с Янгом, оборвать все связи, если еще не поздно? Необходимость их расставания даже не вопрос – это факт. Но с другой стороны, впервые за долгие годы он чувствует себя счастливым, впервые нашел существо, рядом с которым хочется находиться каждую минуту. Неужели нужно опять отступить, сдаться, лечь на дно и замереть между жалким намеком на жизнь и окончательной в ней точкой? А если Хиде прав? Если пастухам уже давно нет до него дела? Каков шанс, что слежку сняли? И достаточен ли он, чтобы рискнуть чужой жизнью в обмен на свое счастье? Ну, хорошо, пусть даже на их общее с Янгом счастье. А главное, это определенно не тот вопрос, который можно вынести на голосование. Н-Янг не настолько разбирается в особенностях работы системы безопасности Японии, чтобы адекватно оценить последствия, а значит, ответственность за решение целиком и полностью лежит на Лето. Измучив себя страхами и сомнениями, Лагерт по окончании смены наспех принял душ в общей душевой, переоделся и на автобусе добрался до площади с крохотным опозданием. Н-Янг уже ждал его: превращенная густеющими сумерками в силуэт высокая, бросающаяся в глаза фигура на фоне серого постамента. Однако Лето не торопился навстречу. Медлил, курил, под прикрытием остановки оглядывая площадь и пытаясь определить, есть ли слежка. Задремавший было в последние несколько дней параноик в нем так и надрывался, подозревая всех и вся и грозя довести до очередного нервного срыва. Нет уж. Когда ты один, без всяких связей и обязательств – истери сколько влезет, если так хочется, а коли теперь от тебя зависит кто-то еще – взял себя за яйца и вперед! Выбросив очередной черт-те какой по счету окурок в мусорку, Лето наконец вынырнул из-под козырька под порывы пронизывающе-холодного влажного ветра и зашагал к памятнику. Н-Янг заметил его еще на подходе, двинулся навстречу, и в итоге остановились они около небольшой группы деревьев в подходящей случаю удаленности от основной дороги, по которой люди так и сновали туда-сюда. Несмотря на внешнюю сдержанность, сейчас по Янгу хорошо было видно, что он чем-то взволнован. Коротко прикоснувшись пальцами к левой руке Лагерта, он и слова вставить не дал, да и сам не стал распыляться на обычные любезности. – Вчера произошло нечто невероятное. – Пальцы заплясали, дополняя эмоциями не слишком выразительный голос. – Совершенно потрясающее, Лето. Существа, которых ты называл медузами, на самом деле – мад-хи. Те самые, о которых я тебе рассказывал; те, кто издревле ведет и пестует эр-ранцев, принимая их от рождения, а после смерти помогая стать частью Ай-кем. Уверенный в том, что потерял их милость, я просто не слышал их. Не слышал, ты можешь в это поверить? Я дрейфовал в космосе, готовый находиться на корабле, пока не кончатся ресурсы или же моя жизнь как-то иначе не придет к завершению, а они все это время искали способ связаться со мной. Им пришлось искать. Потому они говорили со мной через тебя, но и это не возымело эффекта. Я оставался глух. Я закрылся от них, сам того не подозревая. Но вчера все изменилось. Я снова слышу. Еще не так четко, не так внятно, как бывало раньше, но это лишь вопрос времени. И все это благодаря тебе. Ты дважды вернул мне смысл жизни, и нет таких слов, чтобы могли выразить всю мою благодарность. Н-Янг умолк, продолжив торопливо, экспрессивно выплетать какие-то знаки, но затем опомнился и раздосадовано прищурился. Исходящая от него энергия восторга на грани с эйфорией ощущалась почти на физическом уровне, однако Лето не в состоянии был ею сейчас загореться. Все его мысли крутились вокруг решения одного-единственного вопроса, и в словах Н-Янга он неожиданно уловил шанс на благополучный исход. – Погоди, значит, ты возвращаешься? Отправишься обратно на Ай-Кем? Раз мад-хи на самом деле не отворачивались от тебя, то ты ведь можешь вернуться. Догадка эта горчила. Даже не просто горчила, а ранила, заставляя внутренне корчиться от боли. Но так ведь правильно и так будет лучше. Лучше для них обоих. – Нет, что ты, – качнул головой Н-Янг. – Я все равно отступник. Я нарушил клятву, и мне никогда не быть вместе со своим народом. Но после смерти, благодаря мад-хи, я вновь окажусь в Вечном круге, очищусь и вернусь уже другим. Вместо погружения в ничто – обрету дом. И это главное. Поверь мне, это главное. – Опять двадцать пять, – едва слышно простонал Лето и, запрокинув голову, уставился через черные росчерки ветвей на едва различимое в свете зажегшихся фонарей низкое пасмурное небо. В фоновом режиме он был одновременно и рад за Н-Янга, и зол на него и его сородичей за слепую приверженность закостенелым несправедливым законам. Однако основную часть мыслей вновь занял мучительный поиск выхода из сложившейся ситуации. – Что с тобой, Лето? Прости, я сразу взялся рассказывать тебе о своем открытии и не заметил, не обратил внимания, а ты сам не свой. – Мне тоже кое-что нужно рассказать тебе, – глухо отозвался Лагерт и, поправляя рукава пальто, максимально незаметно огляделся по сторонам. – Есть серьезная проблема. Только давай не будем стоять на одном месте. Пойдем прогуляемся. Н-Янг насторожился. Это было заметно по чуть изменившейся осанке и мгновенно загустевшему цвету глаз, но Лето безапелляционно развернул его за локоть и сам двинулся вперед, выбрав направление вдаль от дома Янга. – Я не особо рассказывал о себе, но есть одна вещь, которую ты должен знать. – Я не решался просить тебя сам, – воспользовавшись тем, что Лагерт отвлекся на прошедших вплотную к ним мужчин, вклинился Н-Янг. – Но я очень рад, что ты поднял эту тему, что готов доверить мне какую-то часть истории твоей жизни. Прошлым делятся, лишь когда того просит сердце. – Не в сердце дело, – поморщился Лето. – Дело в том, что мои родственники были тут, в Японии, обвинены в государственной измене. Я к этому не был причастен, но за мной установили слежку и очень серьезную. Сейчас время надзора якобы прошло, но я не могу быть уверен, что пастухи – так тут называют тех, что следят за своими же гражданами, – так вот, что пастухи меня больше не пасут. Я думал, что ты один из тринити. Мне и в голову не приходило, что тобой могут заинтересоваться. Но после того, что я о тебе узнал… Ты в опасности. Будут следить за мной, а обнаружат и схватят тебя. Н-Янг хотел что-то сказать, но Лето не дал. – Дело не в том, что ты тут без регистрации, или в каких-то там еще законах и бумагах. Дело в твоих способностях. Твоя кровь, тот эффект, который она производит на человеческие тела – за это может развернуться настоящая война. А если учесть, что твои эр-ранцы далеко и им на тебя, прости уж, плевать, то местные власти ничто сдерживать не будет. Ты совершенно беззащитен здесь, понимаешь? Они схватят тебя тайно, они будут тебя изучать. Возможно, даже пытать, чтобы узнать о ваших технологиях, о том, чем еще ты можешь быть полезен. Для тебя это, наверное, дико, но поверь моему опыту: поиск выгоды – это главное, что движет правительствами всех земных стран. Упрочение положения, передовые открытия… Ты для них настоящий лакомый кусок. Площадь закончилась, и они вместе с другими пешеходами остановились на светофоре, ожидая, когда можно будет перейти дорогу. Лето умолк, давая возможность обдумать положение и очень надеясь, что сумел донести всю его серьезность, но похоже, недооценил разность менталитета. – Меня это не волнует, – спокойно ответил Н-Янг, когда они оказались на другой стороне улицы и двинулись в сторону сверкающего огнями торгового центра. – Если вдруг это произойдет, и меня схватят, выпытать им ничего не удастся. При высокой степени неблагоприятности окружающих условий эр-ранцы способны впадать в состояние, которое я с определенной долей погрешности назвал бы стазисом. Жизнедеятельность организма замедляется до минимума, чувствительность пропадает, в аварийном режиме функционируют только самые важные внутренние органы. Что-то подобное ты видел после наших с тобой половых актов, но в менее глубокой степени. Если же повреждения окажутся критическими, я умру, так и не выйдя из этого состояния. А смерть, как ты знаешь, вновь меня не страшит, так что не вижу в этом проблемы. Меня больше беспокоит другое. Скажи, есть ли еще какие-то возможности вернуть тебе опороченное доброе имя? Это неправильно, когда невиновный отвечает за действия, которые совершали другие, пусть они и являются его родственниками. Лето на несколько мгновений даже дыхание задержал. Отвернулся, глядя на прохожих, на отражающуюся в лужах талого снега яркую рекламу. Как в юности, очень уж хотелось просто вломить бестолковому эр-ранцу без дальнейших попыток что-либо втолковать. Но разве это поможет?.. – Янг, ты вообще себя слышишь? Мы говорим не про то, что они узнают что-то важное, а про то, что ты лишишься свободы, а может, даже жизни. Мне как нужно сейчас – просто кивнуть? Типа «а, ну окей, раз тебе не больно будет умирать, то я спокоен», так, что ли? Беги, блядь! Вали подальше от меня, затеряйся! Это твой шанс, если еще не поздно. А мне уже сто пудов не доказать свою невиновность. Они меня до хера трясли, копали как могли, ничего не добились, но так и не оставили в покое. Н-Янг молчал, и Лето уже даже не пытался предположить, что там происходит в его странных драконьих мозгах. Чувствуя, как постепенно накатывает волна озноба и удушья, он порылся в кармане, торопливо достал пачку с остатками сигарет и закурил. В Центре его бы сразу же оштрафовали. Там законом запрещено было травить других граждан сигаретным дымом, а тут дело ограничилось парой недовольных взглядов. – Ты любишь свою страну? – Внезапный вопрос настиг, когда они оставили торговый центр со стремящимися в него потоками людей позади. Лето в тот момент вновь пытался незаметно убедиться в отсутствии слежки и потому даже не сразу понял, о чем речь. – Что? – переспросил он, оборачиваясь к Н-Янгу, лица которого вовсе не было видно за глубоко надвинутым черным капюшоном. – Эта страна, город, они дороги тебе? Ты сильно страдал бы, если бы пришлось отсюда уехать? – Янг, это не моя родная страна. Я любил ее, пожалуй. Но до того, как произошла вся эта история с госизменой. До того, как допросы загнали мою мать в могилу. Если бы я мог, я бы на Кводжи полетел, лишь бы выбраться из-под колпака. Но увы. Меня никогда и никуда отсюда не выпустят. А вот ты, ты можешь свалить. Если тебя из-за меня еще не зацепили, бери деньги, найди тех, кто состряпает тебе документы и, прошу тебя, умоляю, убирайся как можно дальше! Я не прощу себе, если из-за меня с тобой что-то случится, понимаешь ты или нет?! С каждым словом Лето все больше терял самообладание. Конструктивного диалога не получалось; время шло, неумолимо отсчитывая минуты, каждая из которых увеличивала шанс попасться, а Н-Янг будто бы не слышал его, позволяя себе болтать о никак не относящихся к делу вещах. И как, черт подери, на него повлиять? Как сделать так, чтобы хоть немного подумал о собственной безопасности?.. – Если мад-хи твои действительно хоть немного о тебе заботятся, они должны были сказать то же самое, – безнадежно пробормотал Лагерт и отвернулся. – Кое-что они действительно говорили, – тише обычного отозвался Н-Янг. – Как я уже упоминал, на данный момент мне сложно их понимать, но они ведут меня. Ведут нас, потому что видят наши пути слившимися в один. Я не зря спросил тебя про эту страну. Пойдем туда, где меньше ушей. У меня есть что тебе предложить. Заинтересованный и против воли вновь обретший надежду, Лето огляделся по сторонам, выбросил в мусорку бычок и кивнул на ближайшую боковую улочку. Она оказалась длинной и пустой, но Н-Янг молчал, пока они не отошли достаточно, чтобы их гарантированно никто не услышал, а затем остановился, снял капюшон и заглянул Лето в глаза. – Во-первых, я нашел место, где мы можем наиболее полно изучить происходящие в твоем организме изменения. Точнее, я его восстановил. Это медкапсула на моем корабле… – Давай сразу «во-вторых», – с досадой перебил Лагерт. – Если оно про то, как нам выгрестись из всего этого дерьма. – Корабль, – кивнул Янг. – Это наше и «во-первых», и «во-вторых». Если тебя ничто не держит в Японии, мы могли бы… Раздавшийся одновременно с двух сторон нарастающий гул заставил его умолкнуть и резко развернуться по направлению к дальней части улицы. Лето тоже напрягся, устремляя взгляд в ту сторону, откуда они пришли. Видавший виды темно-серый фургон вписался между домами и рванул прямо на них. Лагерт дернулся назад, натолкнулся спиной на Н-Янга, обернулся и обнаружил с другой стороны ту же картину – мчащее на хорошей скорости авто. Бежать было некуда, и они кинулись к стенам противоположных домов, стараясь прижаться к ним как можно плотнее, чтобы не попасть под колеса, но оказалось, давить их не собирались. Обе машины резко, с визгом затормозили, оставив между собой пространство метра в три. Из открытых окон со стороны водителей тут же показались дула пистолетов. – Замерли! Руки, блядь! Руки, чтобы я их видел! Адреналин плеснул по телу живым огнем, стучащая в ушах кровь мешала расслышать, что им кричат, но смысл улавливался интуитивно, равно как и тот факт, что они попали. А пока Лето ошарашенно поднимал руки, из открывшихся дверей в талую грязь высыпали вооруженные люди в черных тряпичных масках. Не пастухи и не отряд быстрого реагирования, какие-то штатские в дутых куртках и спортивных штанах, здорово напоминающие окраинскую банду. Близко не подходили, просто держали на мушках. В руках одного тускло блеснуло стекло инъектора, и последняя слабая надежда, что это какая-то ошибка, растаяла. – Эй-эй, ребят! Ребят, в чем дело? – Лето заговорил не потому, что надеялся услышать ответ, скорее это была жалкая попытка хоть как-то отвлечь, потянуть время. Но никто не обратил на него внимания. – Дернешься – и твоему приятелю крышка, – упредил Н-Янга человек с инъектором. Так, словно был уверен, что для Янга это важно, что эта угроза заставит его слушаться. – Парни! – Чувствуя, как от ярости и страха все тело корежит, а руки сами собой сжимаются в кулаки, Лето сделал-таки шаг, но на него демонстративно наставили еще один ствол. А Н-Янг и правда не двигался. Стоял, чуть сгорбившись, с поднятыми руками, а перехватив взгляд Лето, едва заметно качнул головой. Этот жест родил обманчивое чувство, будто у него есть план. Хотя какой, к черту, может быть план под прицелом доброго десятка пистолетов, ведь пуленепробиваемостью эр-ранцы вряд ли обладают. И все же, когда ему резким движением задрали голову, а короткая игла впилась в песочно-желтую кожу под челюстью, Лагерт испытал нечто вроде шока. – Сука! Да что вам надо?! – выкрикнул он и рванулся вперед, но был отброшен обратно ударом в челюсть. Янг, увидев это, ринулся было на помощь, однако почти сразу накренился, неуклюже шатко прошел пару шагов и завалился на асфальт всем телом, даже не попытавшись выставить перед собой руки. Никто и бровью не повел. Видимо, все шло по плану, и теперь взгляды обратились к Лето. Холодные, внимательные, выжидающие. Они будто говорили: ну, давай же, сделай какую-нибудь глупость, дай нам повод тебя пристрелить. Оценивать шансы не имело смысла, равно как и строить из себя героя. От вида беспомощного, недвижимого, окруженного со всех сторон Янга сердце едва не выпрыгивало из груди, да и собственная судьба вмиг потеряла какие-либо четкие перспективы, но Лагерт мысленно твердил себе одно: мертвый он уже точно ничего не сделает. – Вот и молодец, – глумливо одобрил его покорность тот, кто делал укол. Махнул – и остальные, послушные его приказу, слаженно принялись за дело. Н-Янга подняли и потащили к одному из фургонов. А Лето развернули, вжали лицом в шершавую стену, стянули за спиной запястья и, оттащив ко второй машине, втолкнули в открывшиеся изнутри двери… прямо под ноги сидящему на лавке Хидеки.