Со дна

Только не… Только не это! Чувствуя, как вмиг поднимается и захлёстывает с головой отчаяние, Лето забился, заскреб ногами по скользкому от талой грязи полу, неуклюже пытаясь подняться. Все и так шло категорически, донельзя хреново, но Хидеки… Зачем, черт подери, им понадобился совершенно ни к чему не причастный, мелкий, беззащитный Хидеки! Хотят что-то выпытать? Будут использовать в качестве рычага давления? Или уберут, как свидетеля? Не важно! Парню при любом раскладе крышка! Нужно что-то делать. Остановить их любой ценой. Взгляд заволокло пеленой, руки напряглись, натягивая стяжку, мысли смазались, отошли на второй план, уступив место звериному желанию рвать на части. И закончилось бы это все очень плачевно, если учесть, что следом за ним в фургон запрыгнули двое в масках и расселись по лавкам, держа его под прицелом, но Хидеки, обернувшись, вдруг пнул Лагерта в плечо и, скривив губы, прикрикнул: «Ну-ка, тихо!». Приложившись затылком о закрытые двери стремительно набирающей скорость машины, Лето так и остался полулежать на жестко стянутых руках, единственным глазом неотрывно глядя на Хиде. Детали проступили только сейчас. Очень странные детали. Хидеки не был связан, не был напуган. Сидел себе спокойно на скамейке, чавкал жвачкой, и выражение лица у него было разве что несколько мрачное, но не более того. Да и двое в масках вели себя так, словно с ним никаких проблем не предполагается. Как же так? Что это значит? Произойди такая ситуация с десяток лет назад, Лето сорвался бы: отпустил раздирающие изнутри злость и недоумение на волю, требовал ответа. Но следователи из органов внутренней безопасности вбили в него простую истину: раскрывать рот без разрешения бесполезно и опасно, показывать свое смятение – тем более, а если действительно хочешь что-то понять, стоит вести себя тихо и наблюдать. А посмотреть между тем было на что. Крякнув на резком повороте, один из похитителей завозился на лавке, по-дурацки хихикнул и стянул маску вниз, являя опухшее, перекошенное и вполне знакомое лицо. Сосед по подъезду Шин. Гордый носитель стоптанных розовых шлепок и никогда не стираной майки. Сейчас, правда, он щеголял в униформе банды – черной куртке, темных спортивных штанах и кроссовках, но выражение насмешливого превосходства, которое так бесило Лагерта в их прошлые встречи, осталось неизменным. – Приветик, детка! – заголосил он визгливо. – Ну, кто король района? Как ты меня тогда отшил! Ебать-колотить! А теперь что, молчишь? Притих? Поджалось очко? Лето и правда молчал. Мучительно пытался увязать одно с другим, зацепить какую-нибудь ниточку, чтобы ситуация хоть немного прояснилась. Взгляд, словно намагниченный, вернулся к Хидеки, но тот никак на него не реагировал, безразлично созерцая противоположную, освещенную одной из двух тусклых лампочек стену. – На меня смотри! – Шин сорвался с лавки; игнорируя грязь, бухнулся перед Лето на колени, обдав запахом перегара, и пощечиной развернул его лицо к себе. – Я теперь папочка, ясно? И перед тем как сдохнешь, хочу, чтоб ты знал: это я тебя заприметил. Помнишь, когда ты шарашил по лестнице в одних штанах? Я как глянул на твою руку, так сразу смекнул, что это какая-то забористая херь. Сказал ребятам, сказал Таро, и… – Утихни. – Голос Хидеки звучал совсем иначе, непривычно. Другие интонации, будто даже тембр другой. – Ах, ну простите великодушно! – Шин обернулся к нему, оскалив в улыбке желтые зубы, и изобразил дурашливый поклон. – Конечно, главная роль в этом спектакле принадлежит заднице нашего Коджи! – Хлебало завали! – Хиде резко подался в его сторону, сжал кулаки и свел брови. Так знакомо… Он всегда хмурился, когда злился. – Не, ну а че? Пусть знает своих героев в лицо, епт! Чего, сам хочешь рассказать, или я? – Кайто, уйми его! Хидеки обернулся к четвертому пассажиру фургона, продолжавшему невозмутимо держать Лето под прицелом, но не дождавшись поддержки, сцепил руки на груди и отодвинулся подальше, будто ему даже находиться рядом с Шином было мерзко. – Ну, значит, я сам, – с кривой ухмылкой кивнул тот. – Не ссы, Коджи-кун, он все равно труп! Все с собой на тот свет утащит! Рассказчик из меня, правда, херовый, но ты оцени замут, киборг! Таро мне после кой-чего не сильно верит, а наш маленький Коджи сам вызвался к тебе примазаться. Посмотреть своими глазами на твою руку! Цени, киборг, младший братишка нашего босса тебе честь оказал! Даже татуху в виде этого… Мышонка Мика с шеи свел и губу себе дал разбить! А ты и повелся, подобрал котенка, во дурень! Развел он тебя, выходит, на потрахушки! Совместил приятное с полезным, да, Коджи-кун, ебливый наш мальчик? Убедился-таки, что старик Шин не врет, что клешня не пластмассовая. Тут уж, конечно, и ребята подключились по полной! А ты с ним так и пел, так и пел! Инфы про ящера, правда, не давал, но благодаря тебе мы на Онвэя этого ебаного вышли. Поджарили конкурентов, а заодно нашли в их компе рецептик зелья и куда его тыкать! По ходу, четырехрукие мудилы тоже хотели твоего ящера попользовать без его согласия, но мы оказались быстрее! Один укол – и вот он уже валяется, как драная кукла! Ошарашенный Лето с трудом поспевал за ходом мысли. Не облегчало задачу и то, что Шина, похоже, здорово штырило, отчего тот одни слова тараторил, а другие почти выкрикивал. Однако общая картина вырисовывалась. Целая банда готовила спецоперацию за его спиной, а он, даже не подозревая об этом, постепенно выводил их на Янга. Да еще тринити! Хитрые суки припрятали туза в рукаве и не собирались отступать, даже если бы уговорить упрямого хирурга добром не вышло. От осознания масштабов и неизбежности ловушки по спине продрал мороз. Но человеческий мозг странная штука, и поверх всех этих переживаний больнее всего оказалось – и Лагерт ничего не мог с этим поделать – то, что Хидеки не отпирался. Злился, хмурился, пинал ножку лавки, но ни слова не сказал против. Не новость, что окраинские банды глотки рвут ради наживы; всем известно, что тринити ни перед чем не остановятся ради собственной выгоды; но Хиде… Тот, о ком он заботился, тот, кого берег, кого боялся ранить… Этот удар выбил его в нокаут. – Кстати, про мудил. – Шин ткнул дулом пистолета в разбитую скулу, возвращая Лето к реальности. – Чувак, ты че, реально ебся с этим уродом? Он же сраная двухметровая ящерица! Даже не думал, что ты такой фрик! Расскажешь, как оно? Заплывшие темно-карие глаза загорелись жадным интересом, но Лето продолжал молчать, и Шин, оттолкнувшись от его плеч, разочарованно поднялся на ноги. Глянул по сторонам, будто искал что-то; тяжело опустился на скамью и, уставившись на Хидеки, скривил недовольную рожу. – Кой хер мы столько тянули? Не было у четырехруких адреса ящерицы, и че? Ты ж их выследил на празднике. А вообще, можно было б и не выслеживать. И не плясать столько вокруг да около. Схватили бы киборга – и на раз все выпытали. – Повторяю для умственно отсталых, – зло отозвался Хидеки, вскидывая на него презрительный взгляд. – Поначалу я, видишь ли, не был уверен. Да и не выпытал бы ты у него нихера. Его кводжи пиздил, а он и рад был – так хотел сдохнуть. А потом они спелись с ящером по полной, и если б мы его взяли, тот закипишился бы. Либо слинял, либо оказался во всеоружии. Нахуя рисковать? Ладно бы ты сдох. Так еще и нормальные ребята могли бы попасть под раздачу. А так все тихо-мирно. Сейчас этого успокоим – и концы в воду. От того, как деловито и уверенно Хидеки говорит о его убийстве, внутренности скручивало тугим узлом. Лето бросало от полного неверия к черной беспробудной ненависти, да еще и отчаянная надежда на то, что это лишь спектакль для отвода глаз, бередила душу. Как бы понять, что у парня на уме? И как искать Янга, если все же удастся выжить? – Что… – Лагерт облизнул губы и с трудом сглотнул, смачивая пересохшее горло. – Что вы собираетесь с ним делать? – Не твоего ума дело, – подал голос тот, кого Хидеки назвал Кайто. Но Шина так и тянуло поговорить. – Наладим производство, – хохотнул он. – Медицинское! Если уж тебе такую руку сумел прихерачить, сможет и другим разное тринитианское дерьмо попришивать! Смекаешь, сколько бабла зашибем? – Он не станет на вас работать. – Так и че? Сотрудничества всякие очень, знаешь ли, ненадежная штука. А у нас есть вся инфа про его волшебную кровь! Все, мать их, цифры, записи четырехруких… Ну, короче, вся эта мутатень! – И куда с ним сунетесь? В больницу какую-то? Вас же сразу накроют. – Лето строил из себя дурака, в надежде, что обдолбанный Шин поведется и в своем неконтролируемом желании поболтать выдаст то, что можно будет использовать. – Больницу? Зачем? У нас все свое! Если что понадобится… – Да уймись ты, блядь! – Хидеки вскочил на ноги, едва не врезавшись макушкой в потолок. – Вот ты злой, Коджи-кун. А почему? – Шин внезапно переключился на более спокойную и даже в некотором роде философскую интонацию. Сбился-таки с мысли. Очень, очень не вовремя… – Из-за рожи твоей, – буркнул Хидеки в ответ и склонился над Лето, потянулся рукой, рождая странное, утопическое в данной ситуации ощущение, будто собрался провести ладонью по щеке или груди. Но пальцы вместо этого нырнули в карман пальто и через пару мгновений подставили под тусклый свет лампы округлый металлический жучок. Хидеки повертел его, осматривая, что-то нажал и передал Кайто, который в свою очередь убрал прослушку к себе в карман. Плохие новости так и сыпались, зато все окончательно встало на свои места. И по большому счету уже неважно было, как давно Лето ходил с жучком и что именно банда успела узнать. Он был как на ладони, жил своей жизнью под лупой чужого холодного, враждебного интереса. Опять. Снова под колпаком. Кажется, в этом чертовом городе каждый считал себя вправе препарировать его жизнь, будто лягушку в лаборатории, и делать с ним все, что сочтет нужным. От пришедших на ум параллелей с пастухами Лето испытал мимолетное чувство опустошения, будто из него разом вытащили все кости и осталось лишь нечто аморфное, неспособное, да и не желающее больше двигаться. Но на смену ему почти сразу пришла злость. Один раз он уже позволил сделать это с собой. Запугать, замучить, сломать. На их стороне был закон, и ему нечего было противопоставить. Но больше такого не повторится. Пришло время сдохнуть – он готов, но терпеливо ждать не станет, а еще сделает все, чтобы выжить и вытащить Янга. – А я вот что думаю, – не унимался Шин, хитро глядя на вернувшегося на скамью Хидеки, – ты злой, потому что каникулы твои тю-тю. Ты ж у киборга как сыр в масле катался. Все, небось, по-твоему было. А теперь опять работать, старших слушаться. Не хотелось тебе обратно к Таро? – Пошел на хуй, – выплюнул Хидеки, но как-то уныло, без огонька. Похоже, Шин попал по болевой. И Лето поймал себя на мысли, что теперь, зная правду, не только лучше понимает все те странноватые перепады настроения, что Хидеки демонстрировал раньше, но и может вполне неплохо угадывать его нынешние истинные чувства и ощущения. Вот только плевать ему на настоящие чувства Хиде, потому что нет никакого Хиде. Это выдумка, проработанная легенда, маска. Есть Коджи – часть хитроумной ловушки, и сейчас уже не имеет значения, все ли его слова, поступки, эмоции были средством достижения цели или какие-то из них шли от сердца. Лето для него – отработанный материал, помогать он не станет, а значит, рассчитывать приходится только на себя. Шансов изменить ситуацию тут, в тесном кузове под прицелом двух стволов, фактически не было, но Лагерт все же осмотрелся краем глаза. Чем черт не шутит. Валяющаяся на полу канистра оказалась слишком далеко. Пластиковый чемоданчик, закрепленный на стене за головой Кайто, тоже был бесполезен. Оставалось только ждать и надеяться, что на месте появится возможность пустить в ход верную руку из сцело. Ожидание, впрочем, оказалось недолгим. Заложив еще один крутой вираж, машина дрогнула и послушно замерла. А через несколько мгновений водитель снаружи отпер и распахнул дверцы, впуская в фургон соленый влажный ветер, далекий сердитый рокот волн и отрывистые крики птиц. Все трое членов банды по очереди спрыгнули на землю, а следом за ворот, словно нашкодившего щенка, вытащили Лето. Понять, где он находится, не составило труда, хоть Лагерт раньше тут и не бывал. Вон там, ниже и левее, светятся огнями порт и маяк Комаки, город лежит позади, а прямо перед ним – обрыв и впечатляющий вид на темное тяжелое небо, сливающееся на горизонте с толщей воды. Слова портового напарника Мэнэбу зазвучали в ушах едва ли не точной цитатой. «А южнее, где скалы, там под ними все дно в утопленниках. Ежели кто дорогу какой банде перешел, то там и успокоится, с гирей на ногах. А полиция вроде как и не видит». Словно подтверждая его мысли, Кайто вышел за пределы света задних фар, двинулся выше, к самому краю, и там, присев на корточки, зазвенел чем-то. Губы Лето дернулись в саркастической улыбке. Не жизнь, а чертов триллер! Но не может же он просто сдаться?! А если попробовать взять Хидеки в заложники? Стяжку разорвать благодаря правой руке из сцело не проблема. Парень ведь младший брат главаря, вдруг родственные узы в этой банде имеют значение. Может, удастся даже угнать фургон… Ну а если нет, то хоть свернуть Хидеки шею, чтобы не так обидно было умирать. Этот нехитрый план промелькнул в сознании Лето за пару мгновений, пока он пытался, дергая плечом, поправить перекосившееся пальто. И Хидеки очень кстати качнулся к нему сам. – Какого черта лыбишься? Стальные яйца? Двигай! – он ухватил Лагерта за рукав, силой разворачивая по направлению к краю обрыва. Шин зевает и чешет шею. Кайто далеко. Вот оно. Сейчас. Лето напряг мышцы; стяжка впилась в кожу живой левой руки, пережимая сосуды. И вдруг что-то маленькое и холодное скользнуло в его ладонь, заставив от неожиданности разом ослабить натяжение. – Как выберешься, – прижавшись у нему плечом, торопливо зашептал Хидеки на ухо, – сразу же вали из города. Засветишься хоть раз – найдут и убьют. Непонимающе хмурясь, Лето осторожно прощупывал переданный ему предмет замерзшими, потерявшими чувствительность пальцами. Что это? Зазубрины, округлость... Ключ? Ключ. Это ключ! Неужели от той самой цепи, что потянет его на дно? Полыхнул горячей вспышкой восторг. Затем разом ожгло холодом. А если уловка? Чтобы понадеялся, чтобы не сопротивлялся? Хотя зачем такие сложности? Они ведь могут его даже пристрелить, а уже затем отправить на корм рыбам. А как же вода? Ледяная вода и глубина? Сумеет ли он выплыть? Вопросов было слишком много, они теснились в голове, наскакивали одновременно всем скопом, а Хидеки между тем уже отодвинулся на приличествующее ситуации расстояние и с силой толкнул Лето в спину, понукая двигаться к краю. – Ки-и-иборг! – плаксиво позвал из-за спины Шин. – Я буду скучать, родной! – Я тоже, – едва слышно прошептал Лето, все мысли которого теперь были заняты только открывшейся новой возможностью. Как идет чертов откос? Может ли он удариться о камни, пока будет падать?.. Какая тут глубина?.. Хорошо, что температура плюсовая – есть шанс не превратиться в глыбу льда по дороге домой. Если она будет, эта дорога… Разорвать стяжку нужно прямо перед падением… Главное, не выпустить ключ… – Ой, погоди-погоди! Лето обдало волной жара. Неужели заметил? Но Шин, подбежав к нему мелкой трусцой, обыскал лишь карманы и, выудив из них все обнаруженные наличные, помахал ими в воздухе. – Ты ведь не против? Тебе все равно уже не пригодится! – Ты тупой?! – тут же вызверился на него Хидеки. Выхватил купюры и сунул обратно в карман Лагерта. – Давай еще будешь тратить деньги мертвеца. Вычислят же! – Чего? – растерялся Шин. – Как это?.. Но Хиде, не дав ему сориентироваться, подволок-таки Лето к обрыву, где Кайто дожидался их со стволом в одной руке и металлическими колодками в другой. От них к гире, какие обычно покупают для домашних тренировок, тянулась толстенная цепь. Даже рукой из сцело такую было бы не осилить, если учесть, что он не весь состоит из погранично-органического. Лето зашарил взглядом по конструкции, ища куда вставляется ключ, но ему все продемонстрировали наглядно: Хиде подтолкнул на самый край и забрал у Кайто пистолет, а тот быстро приладил оковы на ноги Лагерта и запер на крепкий подвесной замок. Сердце так и колотилось в груди. Раз за разом, сам того не замечая, Лето облизывал обветренные губы, сжимал заветный ключ и уже едва ли видел что-то перед собой. – Последнее желание? – подошел позлорадствовать Шин. – Коджи-кун, может хочешь поцеловать его еще раз напоследок? – Хочу его столкнуть, – мрачно улыбнулся в ответ Хидеки, вновь передавая оружие Кайто. – Но, видишь ли, не хочу напрягаться. Лето быстро обернулся, глянул через плечо на тускло отсвечивающие белым шапки волн далеко внизу. Благо, обрыв оказался крутым. Хоть по дороге камни не заденет, а что уж его ждет в воде – черт знает. – Давай, Шин, – кивнул Кайто. – Твой выход. Тот завздыхал, закряхтел, но все же подошел к гире, примерился. Толкнул. И в тот же миг Лето изо всех сил рванул стяжку, вдохнул поглубже и одновременно с силой качнулся назад, чтобы не сбило с ног и не приложило о землю. Мгновения полета, в которые он даже не успел толком сгруппироваться. Удар о толщу воды, не ласковее удара об асфальт. Стискивающий, сбивающий сердце с ритма кокон холода. Гиря натянула цепь и потащила за собой под бушующие волны. Одежда мигом промокла, создавая дополнительный вес и сковывая движения. Инстинкт самосохранения надрывался, требуя биться, барахтаться, всеми силами пытаться остаться на поверхности, но Лето нечеловеческим усилием воли унял его. Придется достигнуть дна, чтобы дотянуться до замка и попробовать его открыть. От страха, дезориентации и усиливающегося удушья Лагерту казалось, что он опускается вслед за грузом бесконечно долго, но вот наконец гиря мягко ткнулась в ил, и движение прекратилось. Не теряя ни мгновения, Лето согнулся, пытаясь достать до ног, вслепую нащупать замок. То, что на земле не составило бы труда, в толще ледяной воды оказалось невероятно сложно. Если бы раньше тренироваться, как делают иллюзионисты, специализирующиеся на освобождении… Он же потратил вечность, чтобы дотянуться до цепи, и еще одну или две, пытаясь, не выпустив ключ из окаменевших пальцев, на ощупь попасть им в личинку. Осознание, что это практически невозможно, накатило, когда легкие уже раздирало и жгло огнем. Утопия! Хидеки, видно, держал его за супергероя, да и сам он явно переоценил собственные силы… Когда удалось наконец втолкнуть и провернуть ключ, Лето уже едва ли что-то соображал. Задергав ногами, он смог сбросить оковы и из последних сил рванул вверх, чувствуя, что сознание ускользает, и он не успевает, до отчаяния обидно не успевает всплыть…

***

Пятно-лошадь безучастно наблюдало за тем, как Лето, ввалившись в квартиру поздним вечером, медленно с усилием стаскивает и кидает на пол тяжелую от воды одежду. Затем потеряло его из вида, когда он на пятнадцать минут скрылся в ванной, стараясь под едва теплой водой унять сотрясающую все тело дрожь и разогреть задеревеневшие мышцы. А потом созерцало, как он, яростно растершись полотенцем, надевает теплые брюки, майку и свитер, перебинтовывает прорезанное запястье и замирает перед окном, невидяще глядя на дома-муравейники по бокам да светящийся огнями поток машин впереди. Лето плохо помнил, как пришел в себя на крохотной отмели под скалами, как выбирался с нее, как брел по краю Комаки и как потом ехал на автобусе, всучив за проезд мокрую купюру. Наверное, на него смотрели во все глаза, но это было совершенно не важно. Не выгнали – и то спасибо. Все еще подрагивающей рукой открыв шкафчик над варочной панелью, Лагерт достал початую бутылку саке – одно из любимых дополнений Хидеки к ужину – и сделал обжигающий глоток. Всего один. Даже с его невосприимчивостью к алкоголю, рисковать сейчас не стоит, ведь нужно быть в трезвом рассудке. Надо же, как он ничего не заподозрил! Жил с Хиде бок о бок, делил еду и постель… Сейчас несоответствия и подозрительные совпадения так и мелькали в памяти. Хидеки нашел его якобы благодаря тому, что кто-то из местных указал на него как на Центровского. Но это же бред! Он не общался с соседями, он почти не выбирался на улицу, а если и выходил, то одевался так, чтобы его почти невозможно было рассмотреть. Кто и каким образом мог узнать в парне, чье лицо изуродовано шрамами и почти полностью скрыто капюшоном, успешного владельца ресторана из Центра? А история Хиде? Смерть матери, вместе с которой он потерял все… Сведенная татуировка… Так выверенно-похоже на его собственную историю. Но не слишком, так, чтобы не вызвать лишних подозрений. Главное ведь зацепить, вывести на жалость. И как целенаправленно Хидеки разводил его, чтобы посмотреть на руку. А потом пытался выяснить, кто ее сделал. Да еще настаивал на необходимости принять условия тринити и отправиться по их указке к своему хирургу. День за днем, шаг за шагом… Его направляли, пасли, выцеживали информацию… Единственным, что несколько выбивалось из общей стройной системы, был эротический кинк Хидеки на руку. Но, возможно, это было то немногое личное, настоящее, что он привнес в их отношения. А может, какой-нибудь хитрый психологический трюк. Рука – как символ дела, успех которого принесет славу в банде и заслуженную похвалу, которую Хидеки так любит. Или он старался думать только о руке, чтобы необходимость спать с Лето угнетала не так сильно. Лагерт шумно выдохнул и покачал головой. Последнее предположение было, конечно, продиктовано злостью и обидой. Хиде ведь сам лез, предлагался. А главное, черт подери, что он зачем-то решил помочь. Дал шанс, пусть крохотный, но, возможно, только его он и мог себе позволить. А Лето готов был свернуть ему шею… Готов ли? Смог бы он на самом деле так поступить? Хорошо, что не представилось шанса проверить… А к черту! Хидеки вовсе не Хидеки, пора уже привыкнуть к этому. И сейчас все это не важно. Главное, каким-то образом выследить банду, найти, где они прячут Н-Янга, и вытащить его. Вот о чем нужно думать, а не о том, каким он был дураком и кто виноват в том, что все сложилось именно так. Содрав с кровати покрывало, Лето накинул его на плечи, замотался в теплую ткань и снова вернулся к окну. Его так и тянуло туда, словно, глядя на улицу, он оказывался ближе к Янгу. Где же его искать? Первой пришедшей в голову идеей было разузнать у соседей, в какой квартире живет Шин, и караулить до его появления, а там уж вызнать все, что нужно. Однако ожидание могло затянуться слишком надолго. Черт его знает, сколько времени забулдыга пробудет со своими и не пойдет ли потом к кому-нибудь в гости праздновать. А какая альтернатива? От всего пережитого Лето так и клонило в сон, но он боролся с тяжелеющими веками и шумом в голове, напряженно пытался вспомнить, не обронил ли Хидеки какую-нибудь полезную информацию, пока они жили вместе. Или, может, Шин говорил хоть что-то конкретное в фургоне… Да нет. Ничего. Поток слов без единого рационального зерна. И пока он тут мысленно переливает из пустого в порожнее, чертова банда делает с Н-Янгом все, что им заблагорассудится! Едва сдержавшись, чтобы не швырнуть бутылку с остатками саке в стену, Лето нарочито аккуратно поставил ее на стол и, подойдя вплотную к окну, уперся руками в раму. Вон она, та улица, где они с Хидеки расстались после знакомства. Он якобы пошел дальше искать работу, а Лето к себе, мучиться совестью, чтобы в конечном итоге кинуться искать, самому привести предателя в дом… Стоп! Работа. Неизвестно, куда Хидеки уходил каждый день. Наверное, к своим, совмещал основное задание и какие-нибудь побочные. Но ведь куда-то же он привел Лето стричься. Вдруг его там знают, вдруг располагают хоть какой-то информацией о том, где его можно найти. Ринувшись к шкафу, Лето выхватил оттуда и натянул поверх свитера толстовку, выгреб из ящика и сунул в карман оставшиеся деньги, на случай если за информацию придется платить, обулся и выскочил за дверь.