Со дна

Визит в парикмахерскую обернулся пустой тратой времени. Либо Хидеки был слишком беспечен, либо достаточно хорошо изучил Лето, чтобы увериться: тот не полезет к мастеру с расспросами. В любом случае, ни сам обманывать сотрудников салона, ни просить их соврать он не посчитал необходимым. Посещение их вспомнили, но при этом уточнили, что молодого человека, заранее оплатившего стрижку, видели в тот день первый и последний раз. И даже владельцем оказался вовсе не суровый престарелый самурай, а доброжелательная женщина средних лет. Выйдя обратно под порывы влажного ветра, Лето лишь с третьей попытки сумел раскурить сигарету, глубоко затянулся и уставился поверх нескончаемого потока прохожих на противоположную сторону улицы. Его раздирало от желания куда-то бежать, что-то делать. Любые опасности сейчас он предпочел бы этому вынужденному бездействию и неизвестности, но никаких идей, где еще искать или у кого спросить, не возникало. Неужели придется ждать, пока не вернется Шин? По всему выходило – это единственный шанс, и стоило бы поторопиться обратно, чтобы не упустить его, но Лето становилось плохо от одной мысли, что сейчас он вернётся домой и вынужден будет терять в ожидании драгоценное время, положившись на удачу и не имея ни малейшего представления о том, что происходит с Н-Янгом. Где же чертовы медузы мад-хи, когда они так нужны? Чем бы они ни были для эр-ранцев на Ай-кем, здесь, на Земле, Н-Янг, похоже, переоценил их возможности. А может, они действительно считают его виновным в нарушении древних запретов и решили добить. Не сами, так руками жадной до денег банды. Втягивая сигаретный дым, который хоть и очень отдаленно, но болезненно напоминал о запахе, исходящем от возбужденного Н-Янга, Лето бездумно наблюдал за тем, как перебегают дорогу упакованные в пуховики и пальто люди. Мельтешат зонты, шапки и капюшоны. Пропитанный влагой воздух наполняют звуки моторов, гул голосов, стук каблуков по мокрому, расцвеченному бликами рекламных вывесок асфальту… Стоп. Широко распахнув единственный глаз, Лагерт резко отбросил недокуренную сигарету и едва ли не бегом бросился к ближайшей автобусной остановке. Он и сам не знал, почему это воспоминание не пришло раньше и из-за чего посетило его сейчас. Может, увидел среди пешеходов какого-нибудь старика... Но как бы то ни было, теперь у него появилась еще одна зацепка, и путь лежал обратно в Комаку.

***

Легко ориентироваться в постоянно и хаотично растущей громаде открытых складов Комаки могли разве что местные жители. Лето же проходил через нее всего раз, к тому же полностью занятый мыслями о демонстрации биодублей, и вряд ли имел бы шансы вновь набрести на то же самое место, если бы Хидеки в тот день не настоял на том, чтобы идти навстречу друг другу, и они не созванивались бы через каждую минуту, сверяя, кто где находится. Линия двадцать два, номера контейнеров начинаются с шестьсот сорок седьмого. Память на цифры у Лагерта была так себе, но эти он, по счастью, запомнил, и теперь, словно взявшая след гончая, быстрым шагом рассекал недружелюбные, погруженные в вечернюю мглу «улицы» в поисках нужной. Стационарные фонари здесь не предусматривались, так что двигаться приходилось в свете подвесных ламп, встроенного в телефон фонарика или же в отсветах горящих в бочках костров. Казалось, сама судьба издевалась над ним. За линией семнадцать оказалась линия тридцать пять; вернувшись и взяв курс не налево, а направо, Лето вышел на сорок второй, а пройдя по ней до конца, уткнулся в одиннадцатую. Привлекать к себе совершенно излишнее в подобных местах внимание не хотелось, но даже когда он, отчаявшись, решился узнать дорогу, ответом ему стало лишь подозрительное молчание. И все же Лето чувствовал эмоциональный подъем и не готов был сдаваться, даже если придется рыскать под мелким моросящим дождем всю ночь, ведь местный старик, на которого они с Хидеки напоролись не иначе как чудом, мог стать единственной ниточкой между ним и бандой. «Коджи! Коджи! Ах ты шельмец! Совсем забросил старика Ютаку!» Лагерт даже имя запомнил. Он тогда еще удивился бурной реакции на человека, который просто обознался, а Хидеки, конечно, сразу придумал убедительное оправдание: больно осознавать, что совсем недавно ты был почти полноправным центровским – и вот тебя уже принимают за своего жители окраин. Лето и сам испытывал подобное, так что проглотил наспех состряпанное объяснение и не поморщился. Теперь же было кристально ясно: старик знал настоящего Хидеки, то есть Коджи. И его брата Таро тоже знал. С трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, Лето цеплял номера взглядом, неутомимо думая о нужном. Мысленно звал его, силясь прогнуть реальность отчаянным желанием оказаться на месте. И удача наконец улыбнулась ему. Линия двадцать два и в прошлый раз в унылых зимних сумерках казалась малообитаемой, но опасной, сейчас же, с наступлением ночи, она буквально давила безразличием запертых на замок железных дверей и мрачным безмолвием, за которым чудились чьи-то внимательные взгляды. На всей её протяженности не наблюдалось ни одного подвесного фонаря, только кое-где пробивался сквозь щели свет, выдавая обжитые контейнеры, а единственным ярким пятном оказался костер, горящий в кособоком баке, над которым склонилась, грея руки, невысокая сутулая фигура. Разглядеть лицо с такого расстояния да при неверном пляшущем свете огня было невозможно, так что Лето, глянув на всякий случай по сторонам, направился к ней. Четкого плана у него не сложилось, слишком разными могли оказаться обстоятельства и реакция на его вопросы, однако собственная правая рука из сцело – единственное оружие – оставалась напряжена и готова в любой момент вступить в бой. Заметили его лишь метров за пять. Мужчина – теперь уже отчетливо видно было, что он стар и седоволос, – вскинул голову и прищурился, пытаясь опознать стоящий за пределами светового круга силуэт. – Кто там идет? – Голос прозвучал скрипуче, но вовсе не испуганно, и Лето решил для начала попробовать по-хорошему. – Привет, Ютака. – Придвинувшись ближе, он замер напротив старика, выставив замерзшую левую руку над огнем и исподлобья наблюдая за реакцией. – Ктой-то? – Тот, кажется, удивился; бросил быстрый взгляд на приоткрытую створку ближайшего к ним нижнего контейнера, но бежать не попытался. – Да ты меня помнишь, – уверенно отозвался Лето. – Я не так давно тут с Коджи по делам проходил. Старик вновь сощурил и без того узкие, как щелочки, глаза, и Лагерт стащил покрывающий голову капюшон, давая ему возможность лучше рассмотреть лицо. – Нет, не припомню. Ютака рассеянно улыбнулся и приподнял кустистые брови, дескать, прости. Смотрел не отводя взгляда, но Лето был уверен, что он лжет. Такой шрам, как у него, непросто забыть, а европейцев в Комаке днем с огнем не сыщешь. – Хорош, Ютака. Не гони. – Лагерт миролюбиво качнул головой, стараясь выглядеть расслабленным, в то время как сам каждое мгновение ждал какого-нибудь подвоха. – Ты пойми, я ничего плохого не хочу. Работаю в Комаке уже давно; пригляделся, поболтал с тем, с сем. Узнал про Таро и его ребят. Говорят, они дельные. Я тоже дельный, понимаешь? Только случилась незадача – вышел я, по ходу, не на того. Кое-кто познакомил меня с Коджи. Я думал, серьезный парень. Брат Таро вроде. А он меня маринует. В постели покататься, конечно, хорошо, но я не этого искал. Скажи, как на самого Таро выйти? Он где-то тут, в Комаке, так ведь? Я знаю, что у них маленький штаб, все свое. Помоги по-человечески. Они тебе потом спасибо скажут, да и я в долгу не останусь. Лето играл ва-банк. Памятуя, как его принимали за торчка и сидельца, на волне внезапного отчаянного вдохновения лепил образ, вплетая все свои догадки и жалкие знания о банде, в надежде, что Ютака не в курсе правды о нем. Тот слушал, склонив голову набок и вновь выставив морщинистые кисти над огнем, кивал едва заметно, но стоило только замолчать – развел руками. – Мил человек, отлично тебя понимаю. Оно же ж как, все хотят куда повыше да посуше. Только я ни в чьи дела не лезу. Раз тебя не берут, значит, есть на то причина. – Повыше да посуше, – согласно повторил Лагерт и, позволив себе открыто оглядеться по сторонам, достал из кармана несколько купюр, которые тут же облепил все еще мелкий, но уже заметно усилившийся дождь. Ютака отреагировал на деньги с видимым интересом, но протягивать руку не торопился. – Говорю же, я в чужие дела не лезу. Может, я вообще твоих Таро и Коджи не знаю. Лето сговорчиво добавил еще купюру, но старик лишь покачал головой. – Убери. Я человек маленький, живу вон, видишь, в какой консервной банке. Жизнь и так все отняла. – У меня жизнь тоже много чего отняла. – Лето позволил малой толике бурлившей внутри ярости проникнуть в голос, и прозвучал тот весьма угрожающе. – Давай лучше поможем друг другу. Я получу хорошую работу и положение, а ты сильного покровителя и немного денег на обогрев своей консервной банки. – Знаешь что, – Ютака завозился, плотнее запахивая засаленную куртку, – иди своей дорогой. А я своей пойду. Спать пора. Он развернулся и, припадая на одну ногу, пошаркал в сторону того самого контейнера с приоткрытой дверью, на который кидал взгляд в начале их разговора. Если там кто-то есть, проблем может стать значительно больше, но особого выбора у Лето все равно не было, так что он, дождавшись, когда старик возьмется за ручку, в несколько быстрых шагов нагнал его, зажал рот и собственным телом втолкнул в помещение. В нос ударил густой запах еды, металла и застарелого пота. Взгляд выхватил освещенные лишь парой подвесных диодных ламп стойки с инструментами, раскладушку с небрежно наброшенным на нее покрывалом, крохотный стол с табуреткой и несколько картонных коробок одна на другой. Никого. Они одни. Ютака слабо задергался, но стоило Лагерту сильнее сжать опоясывающую его туловище правую руку, как трепыхания прекратились, а сквозь плотно прижатую к лицу ладонь раздался мучительный стон. – Значит, так, – зашептал Лето Ютаке на ухо, на миг разжимая руку лишь только затем, чтобы прикрыть дверь, – если ты хоть пискнешь без моего разрешения – я сверну тебе шею. Это ясно? Не пытаясь играть в героя, старик тут же мелко закивал, но доверия ему не было ни на грамм, так что Лагерт потащил его прочь от входа, параллельно обшаривая взглядом захламленные стойку и стол. По счастливой случайности там нашлось все, что нужно: моток веревки и изолента. Начав с последней, Лето в несколько слоев заклеил Ютаке рот, затем связал ему руки, ноги и наконец примотал к табуретке. И все это время, начиная с того самого момента, когда он мысленно решился напасть, сердце бешено колотилось в груди, кровь шумела в ушах, а адреналин кипятком струился по венам. Никогда раньше он не делал ничего подобного. Не делал и не собирался, но страх за жизнь Янга толкал на крайние меры, и Лето сам не знал теперь, на что способен. Убедившись, что старик не сможет двинуться с места, он отошел обратно к двери, запер ее на щеколду и вернулся. Снял перчатку с правой руки и демонстративно согнул-разогнул черные, тускло отблескивающие в свете диодов пальцы. – Не хотел по-хорошему, – прошипел он, нависая над морщинистым, перекошенным от страха лицом, – будет по-плохому. Распрямившись, Лето стащил через голову толстовку, а за ней и свитер, оставшись в одной майке, бросил одежду на стол и придвинул руку из сцело к лицу Ютаки, для верности подсветив телефонным фонариком. – Занятная штука, да? Мне ее присобачили в качестве эксперимента, на который я не подписывался. Было больно и очень страшно. И знаешь, возможно, я немного подвинулся на этом, но все мы просто слабые люди, не так ли? Понимаешь, куда клоню? Ютака, во все глаза смотрящий то ему в лицо, то на погранично-органическую руку, отрицательно замотал головой. Лето в ответ ухмыльнулся гадко и многообещающе и двинулся вдоль стен, рассматривая лежащие на стойках инструменты. Ножовка по металлу будто сама скользнула в ладонь, и вот в ее компании удалось наконец достичь нужного эффекта: в тусклых глазах Ютаки запульсировал настоящий ужас. Схватив со стола резак, Лето присел на корточки и ловко вспорол левую штанину старика от щиколотки до колена, обнажая ту самую ногу, на которую тот здорово хромал. В свете фонарика стало отчетливо видно деформированный сустав. Ютака заскулил и заскреб подошвами облезлых ботинок в бесполезной попытке отодвинуться назад. – Вот теперь ты, похоже, въехал. – Лето вскинул голову и по-маньячески широко улыбнулся. – После той операции у меня появилась маленькая слабость – люблю делать так, чтобы у других оставалось столько же своих собственных конечностей, сколько у меня. Нога ведь все равно болит. Нахрен она тебе? Из глаз старика покатились слезы, но Лето лишь приподнял бровь и презрительно вскинул верхнюю губу. – Или, – левая рука сжала тощую ногу над коленом, правая примерила наклон ножовки, – ты сейчас очень подробно мне расскажешь, где я могу найти Таро и его ребят. Ютака закивал. Так отчаянно, что казалось, у него сейчас оторвется голова. Лето еще несколько мгновений пристально смотрел ему в глаза, сканировал, считывал. А затем ухмыльнулся, медленно поднялся в полный рост и, не глядя, отложил пилу на стол. – Попробуешь позвать на помощь – моя супер-рука оторвет твою старую башку, – предупредил он и, увидев новую серию мелких кивков, отклеил изоленту с лица. – Тут они… – хватая воздух ртом, горячечно зашептал Ютака. Лицо его в свете кипенно-белых диодов тоже выглядело совсем белым, неестественным, будто маска. – Неподалеку... Склады… прямо под горой… Там есть ангар… Номер две тысячи… двести один… Две тысячи двести один… Там они… Пощади меня!.. Я просто старик… Оскалившись, Лето тут же вернул отклеенную часть изоленты на место и упреждающе вытянул указательный палец. – Значит, так, Ютака. Я сейчас иду к тому ангару. Если все хорошо и Таро там, мы говорим про мою работу, и я возвращаюсь, чтобы тебя развязать и дать денег. Если же ты решил меня наебать, я тоже возвращаюсь, но второго шанса и ноги у тебя не будет. Идет? Вместо ответа из глаз старика вновь покатились слезы, но Лето, с силой ткнув его пальцем в лоб, продолжал неотрывно смотреть, пока не дождался очередной партии кивков, и лишь после этого позволил себе отвернуться. Оделся, накинул капюшон, вышел, не оборачиваясь, и плотно закрыл за собой дверь. За то недолгое время, что он находился внутри, дождь неожиданно стих, равно как и ветер. Меж контейнерных рядов повис сизый, напитанный влагой и запахом тины туман. Густое безмолвие взрезал донесшийся со стороны порта басовитый гудок корабля, и мир вновь погрузился в тишину. На миг Лето все же позволил себе слабость: привалился плечом к ребристому металлу и зажмурился. Его подташнивало, левая рука дрожала, по солнечному сплетению разливалась ноющая боль. Да, он ни разу не ударил этого старика, но сказать, что это не была пытка, значило солгать самому себе. И полные слез глаза, трясущуюся челюсть, судорожные кивки он никогда теперь не забудет. Но это потом – отвращение к себе, мучительные размышления о том, стоит ли одна жизнь другой, ведь у Ютаки могло попросту не выдержать сердце, бесконечные попытки понять, преступник он или же просто старик, у которого жизнь действительно отняла все и которому на закате лет пришлось пережить еще и такое. Все потом. Если оно будет. А сейчас – собраться и как можно скорее двигать к скалам, туда, где должен стоять ангар номер две тысячи двести один. И кем бы ни был на самом деле Ютака, в его интересах, чтобы адрес оказался верным.

***

Чертов ангар Лето искал с полчаса. До исступления прочесывал все ряды, находящиеся неподалеку от той самой скалы, с обрыва которой он не так давно летел вслед за гирей. Драгоценные минуты неудержимо просачивались сквозь пальцы. Мысли о том, что может быть уже поздно, так и норовили выбить почву из-под ног, а отвлечься удавалось лишь на проклятия тем, кто самовольно ширил территорию складов, нумеруя ее без всякой логики и здравого смысла. В какой-то момент подумалось, что Ютака обманул, назвав несуществующий номер в надежде пустить его по ложному следу, выиграть время, освободиться и сбежать. Но через пару поворотов после того, как надежда окончательно сменилась отчаянием и вымораживающим изнутри чувством беспомощности, Лето выскочил на пространство, которое можно было назвать маленькой площадью. Середину ее отмечал компактный погрузчик с поднятой вверх вилкой, ограничительные линии с трех сторон составляли все те же стоящие один на другом контейнеры, а четвертую образовывала отвесно вздымающаяся вверх черная махина скалы, к которой прилепился задней стенкой светло-серый ангар. Подвесных фонарей на нем было аж целых три – один над дверью и два по краям фасада – и в их свете отлично различался выведенный краской номер. Тот самый номер. Едва лишь заметив его, Лето поспешно качнулся обратно за ближайший контейнер. Некоторое время простоял неподвижно, прислушиваясь, не раздадутся ли шаги или голоса, а затем осторожно выглянул, цепляя взглядом детали. Никаких гарантий, что внутри сейчас кто-то находится, не было, но рядом с ангаром стояли две машины, одна легковая, а вторая – фургон той же самой марки и расцветки, что и тот, на котором увезли Н-Янга. Сердце екнуло и пропустило удар, а затем забилось совсем уж заполошно. Вновь вспыхнувшая надежда, торжество и страх смешались во взрывоопасную смесь, но Лето усилием воли взял эмоции под контроль и продолжил изучать обстановку. Справа от ангара под натянутым брезентом скрывалось в плотной тени несколько больших металлических бочек. Присмотревшись, он заметил на них знак «огнеопасно», и в голову пришла отчаянная идея: ангар был без единого окна, и выяснить, кто находится внутри, а тем более неожиданно напасть – не представлялось возможным, но вот если удастся совершить небольшую диверсию… Сунув руку в карман толстовки, Лето нащупал зажигалку и облегченно выдохнул. Не потерял, отлично. На открытой территории перед ангаром за все время наблюдения так и не появилось ни души. Да и звуков, кроме обычных, вроде рокота волн и едва слышного шума оставшегося далеко позади шоссе, не раздавалось. Прикинув траекторию, Лето решил, что безопаснее всего будет разделить расстояние, перебежав для начала к погрузчику, а уже от него добраться до ангара и там проверить бочки. Продолжающий висеть низко, у самой земли, сизый туман не давал прочитать иероглифы с такого расстояния, но Лагерту он был только на руку – возможно, сумеет укрыть от какого-нибудь внезапного наблюдателя. Пару раз быстро вдохнув и выдохнув, он скинул капюшон, чтобы ткань не сужала и без того крохотный угол обзора, который давал ему единственный зрячий глаз, и уже сорвался было с места, как вдруг сзади послышался какой-то звук. Даже не звук, а намек на него, едва слышный шорох, который сознание тут же транслировало в сигнал опасности. Лагерт слишком поздно различил его – за мгновение до того, как что-то мелькнуло с двух сторон, а шею охватило нечто тонкое и прочное. Сдавило, потянуло назад, жадно впиваясь под кадык. Вернее всего было ударить локтем назад, по корпусу нападавшего, но леска, или что уж это было, слишком быстро взрезала горло и одновременно душила, так что Лето инстинктивно вскинул обе руки, пытаясь отжать ее. Если бы только он не снял капюшон, имелся бы шанс подлезть под ткань, но к обнаженной коже удавка прилегала идеально плотно, так что Лагерту оставалось лишь бесполезно царапать шею пальцами. По коже заструилась обжигающе горячая кровь. Лето захрипел, качнулся всем корпусом назад, надеясь прижать противника к контейнеру. Не осознанно, а больше на инстинктах зашарил руками дальше, под затылком, ища душащие его руки. А когда нащупал, изо всех сил сжал одну своей правой из сцело. Молочно-сизую туманную тишину прорезал отчаянный высокий вопль. Натяжение мигом спало, и Лето рванулся вперед, одновременно зажимая шею левой рукой и разворачиваясь к противнику лицом. Однако судьба сегодня, похоже, не была к нему расположена вовсе. Рядом с побелевшим от боли, нянчащим изуродованную кисть парнем, которого он видел впервые, возник второй, гораздо более знакомый. Кайто. Лагерт узнал его, несмотря на то, что до этого момента видел лишь верхнюю часть лица, и слабая надежда, что его присутствие пришлось не по душе одному из местных, никакого отношения к делу не имеющих, растаяла, как дым на ветру. Кайто сплюнул себе под ноги, обходя неудачливого товарища, покрутил бейсбольную биту и оскалился. Сзади тоже раздался звук, обернувшись на который Лето увидел еще одного японца: средних лет, коренастого, с тускло поблескивающей монтировкой в крепких руках. Ловушка. Не факт, что после всего пережитого за сегодняшний день он выстоит против двоих вооруженных тренированных мужиков. Да и двоих ли? Раз напали втихую, то могли засечь его уже какое-то время назад и дать знать остальной банде. Сколькие из них захотят потешить себя рукопашкой, прежде чем кто-то решит пристрелить его? И больше нет рядом Хидеки с потайным ключом, как нет и шансов снова выпутаться, попробовать еще раз. А значит, если Н-Янг не сумел справиться сам, у него тоже больше нет шансов. Ощущение беспомощности, тщетности всего, что было сделано, нагребало мощной неотвратимой волной, гораздо более могучей и разрушительной, чем любое оружие, способное покалечить физически. Лето захлебывался им, тонул, теряя всякую надежду и ориентиры. Он уже готов был просто опустить руки и позволить сделать с собой все, что противникам заблагорассудится, но в сознании вдруг что-то щелкнуло. Будто от перегрузки сгорели некие предохранители, которые отвечали за то, чтобы отделять человеческое от звериного, а логическое от инстинктивного. Вскинув подбородок, Лагерт резко втянул соленый тяжелый от влаги воздух и тоже оскалился. А затем и вовсе зарычал и всем корпусом качнулся к наступающему на него Кайто. Каким-то невероятным образом ушел от удара битой; отскочил в сторону, едва не получил острием монтировки по голове, но и тут сумел увернуться. Нападавшие, скооперировавшись, попытались зажать его у контейнеров, однако Лето перехватил правой рассекающую воздух биту, резко повернул, рванул на себя, и Кайто остался без оружия. От неожиданности он сбился с темпа, потерял равновесие, и Лагерт достал его: схватил за горло, сжал черные нечувствительные пальцы. Думал, будет труднее, но он и не подозревал, насколько сильный хват у его руки из сцело. Без особых усилий она смяла плоть, словно пустую банку из-под пива. Отшвырнув уже не представляющего опасности Кайто на его товарища, Лето отскочил от ограничивающей его движения металлической стенки. Миг свободы давал возможность сбежать, но ничего подобного у него и в мыслях не возникло. Не особо по-товарищески толкнув умирающего Кайто на асфальт, второй нападающий с перекошенным яростью лицом замахал монтировкой словно мечом, рассекая воздух с такой силой, что слышалось гудение. Лезть к такому в здравом уме Лето ни за что не рискнул бы, скорее отступил бы, выбирая более удобный момент и позицию. Сейчас же им управляли голые инстинкты и жажда мести. Считав темп движений, Лагерт качнулся вперед и вниз, подставляя правую руку под удар. Он оказался настолько мощным, что ее дернуло вниз, а место сочленения с его живым плечом заныло, но все же они выстояли. Под скрежет металла о сцело Лето поднял ее резким движением, оттолкнул монтировку, лишая противника защиты, и резко ударил ребром левой ладони по кадыку. Тот захрипел, схватился за горло и грузно осел на землю. Остался один. Любитель удавок. Лагерт проворно развернулся, выискивая его взглядом, но в тот же миг кто-то или что-то обрушилось на него сзади и сверху. Затылок ожгло огнем, взгляд застила вспышка, и все погрузилось в черное беспросветное небытие. Навалившаяся тяжесть и инерция швырнули тело на асфальт, но Лето этого уже не почувствовал.