Со дна

Мгновение. Поднимая голову, Лето успел зацепить взглядом кажущийся снизу исполинским силуэт, его молниеносное, полное отточенной силы движение – и тут же на него брызнул кровавый веер, а тело Таро полетело куда-то вбок, словно тряпичная кукла. Еще мгновение. Под аккомпанемент крика Хидеки и первого выстрела на пытающегося проморгаться Лагерта навалилось большое сильное тело. Дернуло в сторону, вызвав мучительный вскрик. Еще мгновение. Выстрелы слились в унисон. Лето лежал ничком, чувствуя, как чьи-то пальцы ощупывают его наручники, и догадываясь, зная уже, чьи они. Он и предположить не мог, что в таком состоянии способен ощутить чистый незамутненный восторг. А когда после недолгого натяжения и короткого рывка его руки оказались свободны, а сам он бережно перевернут на спину, восторг перешел в ликование: Н-Янг завис над ним, встревожено глядя не оранжевыми даже, а насыщенно-красными глазами. Живой. Живой, черт подери! Лето хотел сказать это вслух, но клокочущая в горле кровь заполнила рот, и он закашлялся, то и дело сплевывая, чтобы не захлебнуться. – Держись и не высовывайся, – шепнул Янг. Зубами надорвал кожу на своем запястье, приподнял Лето голову и влил в рот тягучую горьковатую кровь. Лагерт не успел ни сориентироваться, ни тем более запротестовать, а Янг прижал ладонь к его плечу, без слов повторяя призыв держаться, а затем молниеносно перемахнул через отгораживающую их баррикаду из попадавших контейнеров прямо под пули. В ужасе Лето заворочался, словно упавший на спину жук, кое-как перевернулся на живот, подполз к крайнему ящику и выглянул как раз вовремя, чтобы увидеть эр-ранского военного врача в бою. Это уже мало напоминало человека, потому что перемещался Н-Янг скачками на всех четырех конечностях да к тому же невероятно быстро. Вылетев из-за укрытия, он заметался из стороны в сторону, избегая пуль, в несколько прыжков настиг выбранную жертву, неотвратимо и с какой-то поразительной грацией бросился вперед, полоснул когтями по животу, а затем сбил на пол, разорвал горло зубами и тут же метнулся к новому укрытию. Во второй заход – Лето отчетливо это видел – по Янгу попали, но тот лишь чуть дернулся, даже не сбившись с ритма. Схватил и швырнул об стену одного, рассек кожу на лице второго, а затем добил его, пропоров живот когтями. Лето не уловил, насколько серьезно ранили Янга, и испытал облегчение, когда тот снова сумел спрятаться за одной из перегородок, но болезненное ощущение, что, несмотря на всю скорость и смертоносность, он долго не протянет, не покидало. Критическое количество полученных пуль и последующий стазис – лишь вопрос времени, когда по тебе без устали палит пара десятков человек, рассредоточившихся по площади ангара. Насчет своих шансов он тоже не обольщался. Щедро влитая в рот эр-ранская кровь фактически пропала даром: захлебываясь своей, Лето пришлось выплюнуть и ее. В какой-то момент он неминуемо отключится, а затем и умрет – это тоже лишь вопрос времени. Да и не особо длительного, судя по всему. Всё снова, в который уже раз за этот день, неумолимо летело в бездну, но тут в дело неожиданно вмешалась третья сила. Лето осознал это, только когда в ответ на поваливший со стороны входа густой дым стрелки принялись оперативно перегруппировываться и открыли огонь уже в том направлении. А когда из желто-оранжевых клубов выбежал, прикрываясь щитами, одетый во все черное авангард отряда быстрого реагирования, Лагерт, вопреки всему ужасу ситуации, едва не расхохотался. Да они с Янгом просто нарасхват! И зря Хидеки обзывал его параноиком, просто пастухи, оказывается, могут пасти свою «скотину» без шума, пыли и ненужных телодвижений – при помощи современной техники. Кавалерия подоспела вовремя. Любо-дорого было смотреть, как две организации, стоящие по разные стороны закона, но с одинаковой страстью желающие раздавить Лето, схлестнулись и немилосердно косят друг друга. Н-Янг притих, но стоило только понадеяться, что он решил благоразумно отсидеться, как среди наползающего дыма мелькнуло ловкое песчано-коричневое тело. Не ожидавший нападения со спины оперативник упал со свернутой шеей, а Янг вновь растворился среди бушующего в ангаре хаоса. Чувствуя, что ясность восприятия опять стала притупляться, Лето заторможено подумал, что надо бы предупредить его не трогать оперов, но следом пришла мысль: зачем? Если рассудить здраво, их не пощадит ни одна из одержавших победу сторон, так не все ли равно, на кого нападать. Особенно если исход предрешен. Кровь продолжала течь из раны и изо рта. Лето трясло от холода, веко налилось свинцом, ноги практически потеряли чувствительность. В какой-то момент он, похоже, отключился, а когда, вырванный из забытья вторящими друг другу звуками взрывов, вновь пришел в себя, выстрелы раздавались гораздо реже, по ангару гулял неизвестно откуда взявшийся ветер, дым же сгустился в разы, но пах теперь иначе. Специфически и до боли знакомо – гарью да плавящимся пластиком. В том, что ангар горел, по сути, не было ничего удивительного. Пожар могло спровоцировать все, что угодно: начиная от вызванного землетрясением разрыва кабелей и заканчивая искрой от пули, попавшей в те самые баки со знаком «пожароопасно» при входе. Его даже могли устроить недобитки из банды Таро, чтобы замести следы. А вот упорство судьбы неприятно поражало. Не сломало правительство – согнёт авария, не трясут тринити – на тебе банду, не сгорел в машине – сгоришь в ангаре. И обязательно живьем, раненым, без возможности выбраться. Чистейший животный ужас придал Лето сил. В очередной раз отплевавшись от крови, он приподнялся на локтях, но тут же упал. Поднялся снова, напрягся и сумел-таки сдвинуть тяжелое одеревеневшее тело. Однако путь длиной в какой-то жалкий метр в сопровождении набирающего обороты треска огня, тонкого писка позаброшенного кардиографа и совсем уж редких выстрелов занял у него целую вечность, и стало отчетливо ясно – не выберется. В отчаянии, не боясь уже себя обнаружить, Лето хотел позвать Янга, но осознал вдруг, что зажат в машине, в тоннеле, а значит, Янга тут нет. Нет и никогда не было. Он один, в крови и огне, и никто не придет на помощь. Жар накатывал, раскаляя ткань одежды, опаляя кожу и волосы. Жар дышал в лицо. Неизбежный, неотвратимый. Всполохи плясали и расцвечивали мир адским пламенем даже через зажмуренное веко. Лето еще раз попытался сдвинуться с места, но тело окончательно перестало слушаться, и тогда он закричал. Беспомощно, сипло и отчаянно. В бесполезной надежде, что кто-нибудь его услышит и спасет. Но даже это оказалось слишком большой роскошью: дым проник в горло, в легкие, и короткий крик захлебнулся, перейдя в надрывный кашель. – Лето. Лето, ты должен держаться в сознании. Нам пора выбираться. Он не понимал, кто тащит его практически волоком, не узнавал зовущего по имени и заглядывающего в лицо. События мешались в голове, составляя причудливые комбинации, разбивая хронологические цепи. Органы чувств сбоили, путая ощущения. Обжигающе-горячий – это огонь или, может, это обжигающе холодная вода?.. Он задыхается или захлебывается?.. Это машина? Это ангар? Это допросный кабинет?.. Мозг не в состоянии был сформулировать ни один четкий ответ. И только голос… – Лето, не теряй сознание. Держись. Ты должен приложить все силы, чтобы не терять сознание. Глухой, тихий, почти лишенный интонаций голос цеплял какую-то особенную нить, тянул за собой, будил некий резерв, о котором Лето и не подозревал, и этот резерв все-таки позволил ему еще раз вынырнуть на поверхность. – Янг?.. – еле различимо спросил Лагерт. Пугающе-красные глаза несколько мгновений всматривались в его лицо, после чего Н-Янг кивнул, словно в ответ на какие-то свои мысли. Он был весь в крови – своей, чужой ли, не понять, – но при этом так потрясающе сосредоточен и спокоен, будто сидел сейчас где-нибудь в парке на поляне среди разложенных по траве научных работ и справочников и занимался какими-нибудь теоретическими медицинскими изысканиями. – Я расчистил путь, – отрапортовал он, обхватывая Лето за плечи и осторожно помогая ему сесть. – На улице, я уверен, собирается подкрепление. Засада. Но нам нужно попасть под открытое небо. Это наше спасение. Лето понятия не имел, как именно Янг собирается прорываться из окружения, это казалось утопией, самоубийством, но сам он уже ничего не мог: ни сделать, ни предложить. Оставалось только плыть по течению, куда бы оно ни вынесло. В кровь искусав губы, пока Янг поднимал его на ноги, Лагерт сто раз подумал «брось меня», но ни разу не произнес этого вслух. Не имело смысла тратить последние силы на бессмысленно-героические фразы, наступая на горло отчаянному желанию жить, зная, наверняка зная, что Н-Янг всё равно не бросит, будет тащить любой ценой, преодолевая любое сопротивление. Это было слишком очевидно, и вместо того чтобы мешать, Лето просто очень постарался удержаться в вертикальном положении, цепляясь за обнаженное тело эр-ранца скользкими от крови пальцами. А потом Янг перекинул его правую руку себе через плечо, обхватил за талию, и оба они, пригнувшись, двинулись сквозь дым. Лето совершенно не ориентировался в пространстве. Да что там! Он вообще не поднимал головы. Просто тащился из последних сил, зажимая рану холодеющей рукой, с трудом перешагивая через трупы и оскальзываясь на стреляных гильзах. Куртки парней из банды, униформа оперативников… Похоже было, что из этой стычки никто не вышел победителем. Но оказалось, погибли не все. Почувствовав резкую остановку, Лето медленно поднял голову и с трудом разглядел в дыму одинокую фигуру. Угрозы от нее не исходило, скорее – наоборот, да и оружия в руках вроде не было. Видимо, какой-то недобиток из банды, спасаясь бегством, случайно вылетел перед ними и замер, не зная, что делать. Прищурившись, Лето сумел-таки сфокусировать взгляд и с удивлением опознал Хидеки. Здоровые, воспитанные улицей мужики и тренированные спецназовцы полегли, а этот мальчишка каким-то невероятным образом сумел продержаться. Он был весь грязный, взлохмаченный, то и дело кашлял, с трудом стоя на ногах, и зажимал ладонью окровавленное плечо. Смотрел затравленным, почти безумным взглядом, словно попавший в западню зверь, но все же до сих пор был жив. Н-Янг тихо, угрожающе рыкнул и, освобождаясь для нападения, попытался облокотить Лето о стоящий поблизости стол, но тот отнял руку от раны и упер испачканную кровью ладонь в твердую грудь. – Не надо, Янг… Пускай идет. Пускай… идет… Лето сейчас был не в том состоянии, чтобы определиться, что чувствует к Хидеки. Слишком много произошло событий, почти каждое из которых меняло мнение о нем на диаметрально противоположное. Однако смерти он ему не желал. Янг помедлил всего мгновение, а затем удобнее перехватил Лето, и они продолжили путь. Хидеки во все глаза смотрел, как они надвигаются на него, и лишь когда между ними осталось не больше пары шагов, крупно вздрогнул, выходя из оцепенения, неловко развернулся и кинулся куда-то вправо, через секунду растворившись в едком дыму. Шанс за шанс. И неизвестно еще, кому из них повезет больше и повезет ли вообще. Лето снова уронил голову. Янг уверенно вел его куда-то, затем бережно уложил на пол, оперев обо что-то спиной, а сам пошел к покатой стене ангара. Дальнейшее совсем уж немилосердно размывало рамки и без того ускользающей от Лето реальности. Словно оказавшись в фантастическом фильме про химер, он лежал, наблюдая за тем, как Янг лезет по стене вверх, вбивая в нее когти. Забрался высоко, завис прямо над Лагертом, а затем принялся со скрежетом рвать когтями металл. Наплывающий дым то и дело скрывал его, изображение дрожало как марево над пустыней. Лето опять начал вырубаться, но упавший поодаль кусок искореженного железа заставил открыть глаз и как раз вовремя, чтобы увидеть, как изящно Н-Янг отталкивается и спрыгивает, приземлившись на пол в паре шагов от него. – Все. Теперь все будет хорошо, – зашептал он, поднимая Лето на руки. Так он когда-то носил его в ванную. Классную ванную, с окном под потолком и латунными кранами… – Только не отключайся. Ты должен быть в сознании. Слышишь? Лето хотел ответить, но тело внезапно сжало со всех сторон, будто целиком в чулок затянуло, и он полностью переключил внимание на это странное ощущение. А затем чувства окончательно ему изменили: был полет. Даже не полет, а медленный торжественный подъем. Лето все старался рассмотреть, что происходит, но все вокруг поглотило мягкое бело-серебристое сияние, так что он в конечном итоге закрыл глаз и расслабился. Наверное, это уже все. Забавно, а он думал, что белый свет и вознесение души на небеса – полная чушь. Но оказалось, с выводами Лето поторопился. Сияние медленно угасло, к телу вернулись привычные ощущения, а первым среди всех – боль. Застонав, он сильнее прижал ладонь к ране и открыл глаз. Снова как в кино. На этот раз драма, где смертельно раненого пытаются на каталке довезти до операционной, пока он не отдал концы. Только вместо нескончаемого ряда больничных люминесцентных ламп над головой быстро и уверенно плывёт скруглённый по углам, светящийся словно сам по себе стальной потолок, чередующийся с арками дверных проёмов, да мелькают верхушки странных незнакомых механизмов. А вместо толпы врачей и рыдающих родственников – обеспокоенное лицо Янга, всё ещё несущего Лето на руках. – Мы на корабле, – заговорил он. – На моем корабле. Земные радары не могут его отследить, я полностью в этом уверен, потому что корабль находится в воздухе с самого момента моего прибытия на Землю. Никто не отследит нас, слышишь? Сейчас я отнесу тебя в медкапсулу. Помнишь, я говорил, что недавно мне удалось устранить некоторые неисправности? Теперь она работает без каких-либо сбоев, и с ее помощью я смогу излечить все твои повреждения. Главное, оставайся в сознании. Говори со мной Лето, говори о чем угодно. Лагерт с трудом облизнул губы, на которых запеклась кровавая корка. – Проебались твои медузы… – Что? – Медузы… Мад-хи, говорю. Не помогли тебе. – Помогли. На тот момент, когда я в полной мере смог понимать их, у нас с тобой не было иных вариантов выжить, кроме как дать себя пленить. То, что произошло дальше, то, что мы оба пережили – все это было единственным путем к спасению. Мы ведь живы, Лето. Это главное. Тебя посчитают погибшим в том пожаре, а мы отправимся в любую страну на твой выбор. Теперь ты свободен. Где ты хочешь побывать? Если бы Лето достаточно владел своим телом и мимикой, в частности, он обязательно улыбнулся бы. Стать свободным, свободным ото всего и ото всех, было действительно круто. Жаль только, до чертиков жаль, что насладиться этой свободой он не сможет. Н-Янг не видел, не чувствовал, а Лето знал, что уже поздно, и никакая капсула ему не поможет. Он почти переступил грань, а потому не стал отвечать на провокационный вопрос, оставив силы на более важное. – Янг, послушай… капсула… – Мы уже рядом. Еще немного потерпи. Словно в подтверждение своих слов, Янг впервые за весь путь по кораблю остановился перед закрытой дверью. Чуть склонил голову, так, чтобы сканер уловил сетчатку глаза. Раздался приглушенный писк, а следом шорох. Мощная дверь поднялась вверх, утонув в обшивке корабля и пропуская их, видимо, в какой-то важный отсек. – Пого… Погоди… – заторопился Лето, стараясь пошире открыть так и норовящий закатиться глаз и изобразить на лице хотя бы какое-то подобие бодрости. – Я в порядке… Тебе самому нужно… Ты первый. – Мое состояние находится в пределах нормы, – возразил Н-Янг. – Нет, ты… ты был в… стазисе. – Не был. По крайней мере, не в том, о котором я рассказывал тебе перед похищением. Это более легкая форма, управляемая. Воздействие введённого мне препарата организм переборол довольно быстро, но те люди пожелали знать о моей планете и наличии тут, на Земле, моих соплеменников. В связи с этим я вынужден был отключить некоторые функции и органы чувств, снизить частоту пульса. Они убедились в бесполезности дальнейших попыток, а я получил передышку и ждал сигнала мад-хи. Нам с тобой следовало оказаться рядом, а еще были необходимы условия, при которых я мог отключиться от кардиографа, не привлекая к себе внимания. – Так это… мад-хи… устроили земле… трясение? – Лагерт был впечатлен, хоть голос его и прозвучал совсем слабо, едва слышно. – Не вполне. Они… Как бы это объяснить?.. Они видят возможности, читают их наперед и заранее оповещают о моментах, когда можно будет их использовать. Лето кивнул. По крайней мере, ему так показалось. Попытался сосредоточиться на окружающем, чтобы не дать себе съехать в манящее беспамятство, но осознал, что глаз закрылся и на попытки его открыть больше не реагирует. Оставалось ориентироваться лишь на ощущения. По ним выходило, что они снова остановились, после чего раздался знакомый уже короткий приглушенный писк. Скрытый под веком зрачок уловил изменение освещенности: света определенно стало больше. – Не отключайся. – В голосе Н-Янга уже невозможно было не заметить тревогу и напряжение. – Еще чуть-чуть, Лето. Ради меня. Тело Лагерта повело в сторону, затем будто бы приподняло вверх и обратно вниз, в мягкое, обволакивающее нечто. – Лето! «Я стараюсь, – честно ответил он. – Очень, но… Прости, Янг… Прости…»