Закатное Солнце(рабочее)

Сюдзи казалось, это красивая игра в прятки совсем не красива, когда начинаешь рыться в подробностях их разлуки. Юноше казалось, она полна черни и состояла полностью из дёгтя, не было и капли мёда. Как только начинаешь об этом думать, как этот самый дёготь становился все разъедающей серной кислотой, отчего кровоточащая дура в его груди становилась ещё шире. И он падал, медленно растворяясь в чувствах, а рука, протянутая к небу, становилась слишком тяжёлой, да и ждать некого. Никто не придёт и не поможет. И падала обратно, как надежды на спасение. Вокруг становилось невыносимо, словно в жаркий день пойти в баню. Сюдзи закрыл чувства на замок под названием «улыбка». Впрочем, была ложка мёда, да. Всё же как приятно видеть, пусть ужасно обижаясь и не принимая, Оду-куна, что он жив и не попал в неприятности. Почти. Пропустим то, что он ввязался в эту историю с реинкарнациями. Даже сильнее, как в него вцепилось чувство одиночества. Может, ему даже в радость следовать по этому пути. Первая подача. Сюдзи сглотнул и отвернулся, мысленно готовясь к предстоящей битве. На другой стороне стоял Дан, как победившая команда они остались. Он явно был раз сыграть ещё раз и победить. А рядом, заинтересованный только в процессе игры Ямагиси. Они были на второй линии, а второй и вовсе должен был бы подавать, пади жребий на них. Аловолосый был убеждён, подойди они ближе, можно было увидеть как в глазах сияет огонёк. Оба были готовы отбивать за всех мячи, что, в этот раз, юноша уверен, их и погубит. А вообще Сюдзи казалось, что у них нет шансов от слова совсем. Он был хорош в забивании голов с позиции, что ближе к сетке, все это знали, а сзади стояла Казуо-тян, которая в случае чего могла отбить любой мяч, если другой в его команде оплошал. И Ода-кун, который был неизвестной фигурой для одноклассников. Но не для Сюдзи. Не зря попросился на позицию подачи, ой не зря. Никто не успел и заметить, как со свистком мяч попал на поле противника и мягко коснулся пола прямо у самой линии аута. На поле. Обман зрения, юноша аж прыснул и залился смехом, увидев растерянные лица всех в команде врага. Ну да, в его репертуаре. Дан с таким удивлением посмотрел на его, залившегося смехом, Сюдзи увидел это краем глаза, что заставило непрошенным слезам пролиться из глаз. В последний момент словил мяч, который подкатился к ногам и, не глядя, отправил в полёт за спину. По звуку он поймал одной рукой, сильно хлопает при таком событии. Кобаяши-сенсей свистнул во второй раз своим милым свистком в виде лягушонка. И тут же мяч, пролетев через всё поле, приземлился прямо в углу на противоположной стороне. И опять на поле. Теперь уже все, кто были вне игры, с неким шоком посмотрели на новичка. Сюдзи тоже, правда без явного намёка на шок. В своей излюбленной позе: руки в стороны, а ладони на лохматой голове. И улыбается. – Ода-сан, это круто! – слышен голос одноклассника и Сюдзи теряется в голосах и времени. Третий бросок был отбит, еле-еле, Даном, а рядом стоящий парень решил покусится на поле врага, целясь прямо на девушку, стоящую посередине поля, у самой сетки. Сюдзи смотрел, как мяч летит, в глазах юноши всё выглядит, как в замедленной съёмке. И приземляется прямо на ладони тёмноволосой. И отскакивает, прямо в середину поля по ту сторону сетки, где мяч был пойман Ямагиси и отправлен в сторону Сюдзи. Мяч летел прямо на него. Юноша окинул за мгновение поле команды, рассчитывая куда лучше закинуть стремительно приближающийся мяч. В угол, из которого убежал Ямагиси. Сюдзи почувствовал пальцами обивку мягкого волейбольного мяча, а потом и полностью ладонь. Мгновение, за которое он убедил движением, что готов откинуть мяч прямо под сетку, в его излюбленной манере, но, вот незадача, парень и не думал об этом, вложив в мяч силу, чтобы тот долетел до угла. Дан, в попытках поймать мяч, упал, забросив его в аут. На это Сюдзи и рассчитывал, целясь в аут. Этот смуглый парень предсказуем. Впрочем, аловолосый находит это занятие немного занимательным. И всё же пусто. После следующей подачи они им всё-таки забили гол, по чистой случайности, – думает юноша, следя, как мяч, улетающий от парня позади него, врезается в стенку. Аут. Пусто. Сюдзи не замечает, буквально, как партия медленно продвигается, при чём их команда выигрывает. На два очка. Его подачу словили, после чего юноша потерял интерес к игре, смотря как все бегают, кричат, куда бежать. Держать маску труднее в суматохе. Только при взгляде на Оду, который улыбается от души, отбивая мяч, лицо начинает размягчаться. Единственный, перед кем юноше не стыдно. Единственный, на кого обижен. Единственный, кто достоин в этом проклятом мире прощения, Сюдзи согласен. Только он сам не готов простить, от чего душа разрывается, которой нет уже второй урок. Мышцы на лице разгладились, и правда трудно держать лицо. Он танцует во тьме, полной людей, на которых нет желания наткнуться. Ода был одним из немногих, кто сиял, слишком ослепительно, к нему хотелось тянуться. Проводить время. Только вот Сюдзи сковали цепи, погружая обратно во тьму, и его гложет вина. И всепоглощающее пламя одиночества, подпитываемое чувством, что его предали. Что-то со всей дури бьёт по лицу, заставляя пошатнуться. Честно, боль чувствуется секунду после, в тот момент, когда Сюдзи понял, что это был мяч, который чуть не сломал нос. О, точно, они же играли в волейбол? Этот круг на полу служит ответом, что-то он и позабыл за мыслями, что они ещё не победили. По правде говоря, ему не интересно ничего в этом мире. – Я задумался, ой, – если одноклассников он смог провести, то трое из них, особенно новичок, смотрели в глаза, когда он творил спектакль. Впрочем, он старался, сильно. – П-прошу прощения, – даже смешно поклонился. Слишком больно, все смотрят на тебя. Из пустоты смотрят глаза, их много-много-много. До ужаса много, сказать слово, как сбросится с обрыва. И Сюдзи не решается говорить секунды две, в смятении издавая тихие звуки, будто думает. А он думал! И додумался кинуть мяч под сеткой, чтобы вражеская команда подавала. Нервно следить за мячом, чтобы не замечать взглядов – не самое лучшее, что когда-либо делал Сюдзи, но, ёкай его дери, это отдалённо помогает. Звуки слышны будто в воде, заглушённые. Точно, до этого он спал, не повезло, по четыре часа два дня. Он не помнил, чем закончился раунд, зато помнил, как выскочил вперёд всех одноклассников, забрал сумку и успел проскользнуть сквозь толпу. И просидел следующий урок математике как в тумане, даже звуки спешащих в столовую ребят на перемене. Словно забвение, повезло скрыться от одноклассников. Солнце, пусть и вышло, но на улицу выходить желания никакого: холодно, так ещё и после, на удивление, короткого дождя сыро до ужаса. Но как красиво блестят листья, озарённые пламенем полуденного солнца… И вот, сидит в свой обеденный перерыв на лавочке перед классом английского языка, читая. Пальцы скользили по буквам слишком легко, порой останавливаясь, чтобы их владелец смог взять карандаш и сделать заметку на полях. Усталые глаза скользили по строчкам, вникая в смысл написанного, хватаясь за черты, как за спасательный круг. В любом случае не заснёт. Даже не зевает, лишь отводит пару раз взгляд от книги, посмотреть, кто пробежал мимо, но потом прекращает замечать любые звуки. Любимое состояние, чтобы почитать книгу. Он наконец-таки достиг главных событий, теперь ему и правда стало интересно. Мир, полный самокопаний, в попытках доказать себе собственную теорию. Как человек разрывается, что делает ему больнее. И вечно несходящая болезнь – как можно читать настолько быстро, успевая делать пометки? Сюдзи привык брать от свободного времени всё, что оно даёт. Пока он жив. А жив ли он в реальности, которая смазанными пятнами проносится мимо глаз, не пытаясь остановиться и на секунду, не даёт привыкнуть. Не даёт и шанса на отдых. Юноша просто наслаждается тем, что имеет, а это смазанные картинки. Либо он лжёт себе, что наслаждается этим. В любом случае, другой жизни он и не знавал. Солнце мягко ложится на книжные листы, такой мягкий свет. Сюдзи следил, как тени от только-только распустившихся листочков падают на иероглифы, образуя витиеватый узор, игра такая незатейливая цветов. Юноша моргнул и повернулся, посмотреть, как ветер колышет ветви сакуры. Уставший взгляд зацепился за то, как синица села, ближе к стволу и посмотрела на него. Так казалось. Скучно смотрит, будто Сюдзи и вовсе пустое место. А. Точно. Впрочем, ему не надо об этом задумываться, об очевидных вещах. Рука сама потянулась к стеклу. Юноша довольно грустно улыбнулся весне, которая слишком медленно протекала, буквально, одаряя щедро ливнями и туманами. Сегодня просто исключение из правила, а не сезон дождей. Синица вспорхнула и улетела, в тот же момент юноша вернулся к книге и миру, полном чувств, о которых Сюдзи хотелось узнать. Звонок. Точно, они же в школе. Английский, надо занять парту, пока одноклассники не принеслись штормом из столовой. Учитель, добрый мужчина лет пятидесяти-шестидесяти, уже сидел на своём законном месте, пролистывая какую-то книгу. Название было на английском, а с места Сюдзи, на самой последней парте, и вообще не видно. Положив сумку, юноша устремился к книжной полке, где лежали сокровища старика. Так, вот эта, в белой обложке, он на прошлом уроке читал её. На корке написано «The Divine Comedy», это был перевод с итальянского, но, к сожалению, Сюдзи не знал ни итальянского, ни, уж тем более, русского. Есть, конечно, и японское издание, но на английском не приходится выбирать. Пальцем подковырял за корку и потом взял книгу в руку, будто это было сокровище – правда, это и было сокровище, где ещё найдёшь такое издание, да и в таком хорошем состоянии? – Продолжишь? – спросил, не глядя на Сюдзи, учитель. – Конечно, Миура-сенсей, – кивнул юноша, уже не обращая внимания ни на что, кроме книги. Он остановился на странице 25, останавливаясь на незнакомых словах и попутно их выписывая для себя. Книга была толстой, до начала лета с лихвой хватит. Да и сам юноша не спешил, в серьёзные произведения нужно вдумываться, особенно, когда они на английском. Достал тетрадь и открыл на последней странице, полностью уже исписал. Сюдзи поднял взгляд на учителя и мельтешил пару секунд в нерешительности. – Можно у вас попросить ручку? Моя закончилась. – Опять? – по-доброму посмеялся Миура-сенсей. – Да, – немного виновато потёр парень свою шею, а потом взъерошил волосы. – Простите. – При условии, что ты зайдёшь после уроков и расскажешь мне о той книге, которую ты читаешь, – протянул он ручку с чёрными чернилами Сюдзи. – Конечно, я приду, – Сюдзи прямо пылал от радости, теперь он не потратит в пустую часы после уроков, подскочил и чуть ли не выхватил предмет из рук педагога, который, негодяй, выскользнул из тощих пальцев Сюдзи и полетел на пол с характерным звуком. – Аэээ, – протянул печально подросток и нагнулся, чтобы поднять умеющий летать предмет под смешки учителя. – Спасибо! К моменту, как Сюдзи сел за парту, потянулись первые ученики из столовой, занимая парты, подальше от сенсея и разговаривая, будто учителя и вовсе нет в этом классе. Весь этот шум вокруг, словно пыль, кружился и осел, как учитель кашлянул и начал вещать тему урока. Сюдзи увлеченно послушал до момента озвучания темы и понурил взгляд, прямо на книгу. Честно, то ему не интересно слушать то, что поясняли по тысячу раз. Звуки вокруг него были замечательным бэкграундом – о, сенсей наверняка гордится, что он знает такие слова. По правде говоря, погода за окном сегодня более чем капризная. Резкий ветер открывает резко окно, заставив его удариться о стену. А ещё чуть ли не снёс тетрадку, в которой был написано слово, но не перевод. Пришлось вставать и закрывать форточку. Слишком холодно. На лицо брызнули капли, с сакуры скинутые ветром, отчего Сюдзи почувствовал некое облегчение. Природа знает, что ему по-настоящему нужно. Проснуться от этого сна. Правда, ни разу кошмар не был настолько реалистичным. Но юноша привык видеть, как вокруг него слишком живые тени, которые могут даже причинять боль. Одасаку, сидящий впереди, в паре рядах от него, как-то озабоченно посмотрел на него. О, опять назвал Оду-куна этим прозвищем. Хотя может, если он не против, то… нет, они не настолько близки. Телефон завибрировал в белых штанах. Сюдзи достал его, тихо звеня брелком-косой. Кто-то прислал заявку в друзья в соцсети. Почему-то юноша не удивлён, что это именно он. [OdaSaku_0110] прислал вам заявку в друзья. Принять/Отклонить? И правда, кто же это быть ещё. Но они на уроке, с ума сошёл? И как можно так незаметно сидеть и беспалевно на английском? Даже Сюдзи не заметил телефона в руках. Впрочем, он привык к боли, в его жизни она не будет лишней, готов и принять, кликая на кнопку «принять», пару секунд медля. Если откажет, то будет ведь более подозрительно? Из общих друзей все одноклассники и, что неудивительно, [HeiGo_S@k@guchi]. Значит, успел на перемене поспрашивать у всех свои аккаунты. Ну, Ода-кун всегда был очень дружелюбным и настоящей душой компании. Сюдзи трудно признать, что его не хватало в серой жизни, полной повторений. Яркое солнце, от которого он скрывался. Слишком больно оно жалило. [OdaSaku_0110]: Йоу, Сюдзи-кун! Я уж подумывать начал, што ты игноришь меня. [13:34] [Вы]: Твой диалект я даже через предложения чувствую. [13:35] [OdaSaku_0110]: О, не думывал, что он настолько чувственный :D [13:35] [Вы]: Эй, а тебя не смущает, что мы на уроке? [13:35] [OdaSaku_0110]: Неа) [13:36] Сюдзи прикрыл глаза, потёр переносицу и положил телефон, бросил даже, в сумку, после укоризненно посмотрел в сторону Оды-куна и засел обратно за чтение. Даже не собирался отвечать, просто проводит по буквам? Да? пальцем и медленно сливаются в слова, в предложения. От строчки к строчке неспешно льётся тихая канитель из английского языка. Менее звучная, нежели японский. Сюдзи пару раз останавливался до конца урока, чтобы записать неизвестные слова и найти их в словаре. Пару раз глотнул воды из бутылки, замучила жажда. И пару раз отвлекался на то, как учитель ругает кого-то. Пусть юноша и ушёл в свой мир, медленно разлагающийся на кусочки от всепоглощающей пустоты, но такие крики действительно выводили из состояния коматоза его прогнившую душу. Пустым взглядом окинул занимающихся учеников и вернулся к изучению главы о чистилище. Дождь, вернувшийся обратно, барабанил по оконной раме, оставляя на стекле струйки, которые, собираясь, скатывались. За ними следить не интересно, как за той синицей. Было всё ещё холодно на душе. Как и утром. Возможно, если он мог бы преобразовывать этот самый холод, весь класс сейчас был бы в снегу и на морозе. Сложив дрожащие ладони лодочкой, юноша подышал в них пару раз и потёр. На мгновение показалось, что они посинели. Не впервой. После чего перевернул тремя пальцами страницу и начал греть их в изгибах локтя. «Надо взять кофту», – подумал и выдохнул, прикрыв сонные глаза. Он не сможет заснуть дома, зато вырубает на уроках, что за наказание. Минутная стрелка медленно ползла к концу урока. Осталось пять минут. Помимо него её гипнотизировали по крайней мере пятеро. Сюдзи это было не интересно, он просто закончил читать главу и убрал в пенал принадлежности, после, будто по волшебству, прозвучал звонок. Все тут же повскакивали со своих мест. Юноша почувствовал, будто кто-то из толпы одноклассников смотрит, непрерывно. Он покачал головой, смахивая наваждение и начал бросать вещи в сумку. Все толпились, стараясь убежать как можно быстрее. По правде говоря, аловолосый смотрел с неким очарованием на то, как люди, сталкиваясь, кучусь, пытаются протиснуться в узкий проход. Словно вода речки, горной, это важное замечание. Отвлёкся и подошёл к книжной полке с книгой, но так и не положив, отвернулся, обратил внимание на учителя, который что-то яро объяснял собеседнику по ту сторону провода. Разговор вёлся на английском, но Сюдзи не понимал, о чём: слишком быстро и непонятно велось общение, полное сокращений и извращённых слов. Во французском он лучше, вот что признаёт парень, ставя книгу в приятной на ощупь обложке на своё законное место. Сенсей взглянул на юношу так, будто хотел заморозить, от такого взгляда азот становится жидким. Что-то не так. – Прости, Сюдзи-кун, – на мгновение отвлекается от разговора, прикрывая динамик ладонью. Выражение лица, будто он наплошал и скоро отругают. – Мне кажется, на сегодня у меня дела в литературном кружке. Давай в следующий раз, хорошо? – О, конечно, – облом. Придётся искать отговорки, чтобы не идти с одноклассниками. – До встречи, Миура-сенсей! И выскочил из класса, всё ещё чувствуя холод по своей спине. Это странное чувство шкрябало по спине, словно морозные ветра в холодные ночи в новогодние и рождественские каникулы. Юноша решил не оборачиваться, показать, что всё в порядке, всего лишь игра воображения, но внутри всё леденело от воспоминания того взгляда. Ему казалось, будто глаза… тёмные глаза посинели и ещё больше потемнели. Показалось, наверное. Он слишком мало спит, поэтому чудится всякое. Тем более, надо поспешить на следующий урок, уже опаздывает, придётся пробежаться. Не то что юноше лень, просто нет желания идти. Тем более тот взгляд заставил пробежаться до другой части школы в страхе. Сюдзи, пытаясь отдышаться, облокотился о стенку, ладонь почувствовала холод. Перед глазами плыло, а дыхание слишком тяжёлое. Бегать, он же умеет это, но это чувство… Будто кто-то сзади смотрит. Сюдзи оцепенел, боясь даже повернуться. Оцепенел, не смог даже моргнуть. Слышно только, как сердце отплясывает чечётку. Капля пота медленно скатилась по лбу. Слишком медленно. И как только она достигла щеки, Сюдзи решился повернуться. Но там был только пустой коридор. Что за странное чувство? Почему. В этом крыле мало кто вел занятия, потому понятно, откуда такая тишина и почему звонок так громко звучит. Голоса толпы, почему они не были слышны, но со звуком звонка всё вернулось. Заглушились звуки стучащего сердца и хрипов, издаваемых его гортанью. Видимо, пора идти на следующий занудный урок. Вернув маску на лицо, парень повернул в сторону класса истории, где уже царила своя атмосфера тишины, разрываемая нудным зачитыванием строк из учебника. Сюдзи тихо забежал и сел на последние парты под недовольный взгляд учителя. Пытаясь отвлечься от странного чувства, Сюдзи решил всё-таки включить телефон и посидеть немного в нём. На заставке стояло фото его и Анго. Это было в этом году, в период Ханами, буквально на следующий день после того, как он отмечал его с семьёй. Сюдзи помнил, как долго парень, бугай девятнадцатилетний, кривлялся на камеру, но одна из них получилась офигенной, настолько, что парень поставил на заставку телефона. Пароль, который был придуман от балды, а после их переписка с Одой-куном. Сюдзи вышел из лички и чекнул ленту новостей. О, Eve выпустили новый клип. Надо будет чекнуть после уроков. Какая-то новая группа набирает популярность – не интересно. Зато после идут кадры из недавно вышедшего фильма. Юноша ходил на него, средне. Но сама история интересная, о парне, который не имел ничего, но, о чудо! Нашёл себе место в жизни. Слишком много психоаналитики. Люди, сидящие с ним, были на пять лет старше минимум. И смотрели как-то косо. А вот Сюдзи нравилось смотреть, как на экране человек пьёт с незнакомцем в своём любимом баре и говорит о проблемах. Преподаватель слишком занудно вел лекцию, настолько, что помимо Року спало полкласса, а вторая отвлекалась на что только можно, закрывая свои занятия тетрадками и учебниками. Прямо как Сюдзи, который на минуту откинулся на стуле и окинул взглядом класс. Кто-то вообще не парился, это был музыкант всея класса Рофу, сидел в телефоне и наушниках. Оно и понятно. Ода-кун переписывался, развалившись на стуле, одной рукой печатая сообщение, в то время как другая удобно расположилась на спинке стула. Одна нога закинута на другую, на удивление, обувь не испачкала светлые штаны. Сюдзи поймал себя на мысли, что ему интересно, с кем он переписывается. С другой стороны… Не всё ли ему равно? Лучше вернуться к телефону, на котором светилась какая-то реклама кроссовок, а после реклама сладостей. Они выглядят слишком аппетитно, что юноша лайкнул этот пост и перешёл к другому, на котором он увидел фото Анго с каким-то мелким пареньком, который явно был недоволен, что его снимают. Помяни демона… В комментариях под постом было несколько: от некого [N.C.Not_Tainted_Sorr0w] и по содержанию можно было подумать, что парень на фото – это он. Угрозы побить того человека, который опубликовал это (Анго), и пару сообщений от [Galactic.Railroad]. Сюдзи было радостно, у его друга, как всегда, много друзей, с которыми ему не скучно. А он побудет в тени, как обычный знакомый. Возможно, он и думал, что рождён для великого, только вот с годами понимание, что это не так слишком царапало его душу. Зато Анго, вот кому было пророчено великое будущее, был с ним незначительный промежуток времени и не забывал. Мысль об этом грела и становилось по-настоящему тепло. Будто пустота отступала, давая пространство небольшой оттепели. Он просто лайкнул эту запись и уже хотел дальше листать, как телефон завибрировал. В личных сообщениях, да. Ну конечно, Анго. [HeiGo_S@k@guchi]: Эй, Сюдзи, нечестно лайкать мои фото, когда у меня пары (/>^>)/ [14:24] [Вы]: Эй, у тебя же та-самая-пара-на-которую-ты-не-ходишь. И тем более, я сам решу, когда мне лайкать твои записи! [14:24] [HeiGo_S@k@guchi]: Хочешь сказать, что я, Анго! И вру! Я ни-ког-да не вру. <(--^--)> [14:26] [Вы]: Пф, ну-ну. Слушай, Анго, дело есть. Как отвязаться от одноклассников? Не хочу идти с ними никуда [14:27] [HeiGo_S@k@guchi]: О, маленькому мальчику нужна помощь братка! [14:27] [Вы]: Эй, я серьёзно! Не хочу с ними никуда идти :( [14:28] [HeiGo_S@k@guchi]: Ммммм… Пять сек. [14:30] [HeiGo_S@k@guchi]: Ща придумаю [14:31] Сюдзи поднял взгляд на то, как учитель истории начинает писать на доске с такими звуками, будто сами врата ада растворились в этом классе, скрипя из-за того, что долго не смазывали. Полкласса позакрывало уши от этих звуков, юноша не исключение. Сам учитель не спешил прекращать своё шоу, всё ещё скребя по доске. Кто-то из одноклассников чуть ли не застонал от давления на уши. Сюдзи же казалось, у него кровь. Учитель на мгновение остановился, поменял цвет мела и всё по новой. Сидящие у самой доски похоже уже откинулись, с завистью глядя на последние ряды. Но этот ультразвук и до них доходил. Юноша уже хотел сам пойти к доске и за учителя написать всё, что тот хотел, просто, ну серьёзно, он что, специально? И звуки скрипки из рук неумелого скрипача закончились и преподаватель вернулся к серому диктованию из учебника текста, попутно показывая на свои рисунки на доске (давайте согласимся, что художник из него хуже, чем из Сюдзи драчун). Юноша лениво перевел взгляд на экран телефона, который успел погаснуть. Наверное, Анго и правда придумал, как его вытащить. Это он умный. Не Сюдзи. [HeiGo_S@k@guchi]: *глубокие думы* [14:33] [HeiGo_S@k@guchi]: Можем сходить в кафешку около моей общаги, тут такооооой аромат! Хотел попробовать. [14:34] [Вы]: Ты забираешь меня отсюда тогда, а то классного часа я не выдержу [14:41] [HeiGo_S@k@guchi]: Базаришь. Тогда после урока жду у выхода [14:42] [Вы]: А-а-а-анго!!! [14:42] [HeiGo_S@k@guchi]: И не благодари <(^U^)> [14:43] Сюдзи готов отсидеть вторую часть урока послушно, если это поможет ускользнуть из цепких лап одноклассников. Больше всего он не хотел связываться с Одой-куном, было ощущение, что, если они пойдут вместе, Ямагиси и Дан будут пытаться разворошить рану на груди у юноши, так и посолят её смачно. По их виду понятно, что не чужие друг другу. Их винить не в чем, они всё ещё люди. Делают больно, не осознавая. Но как-то юноша устал от боли и не хотел вернуться на несколько лет назад. Воспоминания, оставленные в его голове, часто блёклые, но наполненные чем-то старым и болезненным. И всё казалось серым, пустым, отражая его настоящую сущность. Сюдзи даже не чувствовал, где корень его мучений, просто неся на себе эту ношу. В этом мире его миссия – попытаться любить людей, но как любить кого-то, когда от себя воротит? Тошно. Юноша поверхностно смотрит на тех немногих, кто пытаются успевать писать за учителем и удивляется, им действительно это может быть интересно? Парень прошёл эту тему столетия назад, как кажется, и не забыл. Или у него просто хорошая память? В любом случае, Сюдзи не собирался использовать ручку для поставленных для неё целей, просто вертел между пальцев, иногда поглядывая на бубнящего преподавателя. Ему самому-то не надоело бубнить? Звонок прозвенел, ожидаемый всеми в этом злополучном классе. Быстро свалив всё в сумку, Сюдзи медленно пробрался к выходу и выскочил за дверь. Пока все собирались на классный час, он уже был на полпути к лестнице. Вслед кто-то кричал, блин, это было ожидаемо, потеряли из виду, но не на весь коридор же! Сюдзи, минув ошарашенных школьников, быстро свернул на лестницу, круто развернувшись, еле-еле вписался в поворот, и тут же перепрыгнул через лестницу двумя широкими прыжками. И так каждую лестницу до первого этажа, под крики, пытавшиеся его остановить, о, особенно крики Дана выделялись на этом шуме. Конечно, подумали, что он убежал, что и требовалось доказать – слишком предсказуемое действие для Сюдзи. Он притормозил у выхода, быстро захватывая обувь из ящика и зонт. Видимо, придётся сегодня сменку чистить, но, хей, не беда! Широкими шагами выбегает под дождь, надевая красную кофту, даже не раскрыл зонтик, держа его подмышкой правой руки, в которой ещё держал пару светлых ботинок. Ему очень нравилась светлая обувь, будем честны, окей? Но сейчас она хлюпала, вся в грязи, а волосы, так красиво причёсанные с утра, похожи на нечто сопливое, потёкшее с дождём. Сумка, слава всем богам, не пропускала воду. Парень стремился к стоящему у ворот байку, перепрыгивая по возможности лужи, улыбаясь во все зубы, которые у него есть и немного задыхаясь от радости. Сюдзи схватил на лету тёмно-фиолетовый шлем и запрыгнул, прямо вписался, примостился сзади, в это время надевая защиту, после чего прислонился к спине друга, обнимая за торс. Боже, она, спина, была теплая в этой кожаной куртке и мокрая от дождя, как бы странно не звучало. – Эй, герой, – крикнул Анго, заведя мотор и тронувшись. – Ты хотя бы своим родителям сказал, что после учебы прогуляешься? – Забыл, – честно ответил Сюдзи, смотря на здание школы, которое исчезает за домами. – Давай доедем, а там я им позвоню? – Твоё право. Если станет холодно – говори. Сюдзи решил промолчать, что ему давно холодно и надетая кофта почти не согревала. Но это небольшая плата за поездку с другом. Навстречу с левой стороны проносились машины, автобусы, пару раз проехала скорая и трижды точно проехало такси. Один раз юноша заметил, как мотоцикл проскользнул мимо двух машин, очень профессионально. Анго водил очень аккуратно, когда с ним пассажир. Звуки такие приглушенные, а ещё вырубало. Намного удобнее, чем кровать. Уставшие глаза следили за тем, как мимо проплывали огромные многоэтажные торговые центры, пестрящие стендами, пытаясь завлечь, стеклянные офисы, отражающие серое небо. Серая реальность. Точно. Юноша следил, следил и прислушивался к своему дыханию, когда они приостановились на светофоре. Телефон, похоже, вибрирует. Почему-то Сюдзи кажется, что это Дан или кто бы там не был. Возможно, стыдно, вот только скучать или делать себе больно… у юноши желания нет. Лучше выслушает их возмущения потом, как постфактум. А пока они колесят по городу, поворачивая не слишком круто, очень мягко. Мотор заглушает мысли. Полная улица становится пустой, на ней тысячи машин и только двое людей, живых и имеющих сердце. Лица прохожих на тротуаре серые, не имеющие своей воли. Не люди вовсе. Вселенная не циклится вокруг них с другом, но казалось, что все вокруг них лишь иллюзия, они одни. Тут легко затеряться. Сюдзи давно потерян в этой пустыне города. Они повернули немного резковато, Сюдзи неосознанно прижался к спине, чтобы не упасть и зажмурился, но тут же открыл глаза, смотря как здание института пролетает мимо. О, это же Токийский? Анго тут учится, ему повезло. Сюдзи помнит, какой радостный тогда был его друг, когда сказал, что сдал. Это было аж год назад! Время как быстротечная река не смогла унести воспоминания, таящиеся на дне, но притупила эмоции. И всё же юноша проявлял эмпатию к своему другу, чувствовал его радостью. А вот Сюдзи не повезло пойти на год позже в школу. Не жалуется, просто смотрит на жизнь так, будто она ничего не стоит. Улыбается как в последний раз, когда с другом и не горит дарить доверие знакомым. Просто… живёт. Юноша замечает, что пальцы полностью окоченели, а защитное стекло немного пропотело от тёплого дыхания. О чём он думал? Опять мысль вольной птицей ускользнула из цепких рук Сюдзи и вспорхнула. Парень не стремился её поймать. Всё, о чем горели мысли, так это о кофе. Они остановились у новёхонькой кафешки, Анго не соврал, тут пахло восхитительно. Запах, конечно, не определяет качество, но юноша упивался просто тем, что он стоит тут, пока друг убирает его барахло под сидение. Парень наскрёб парочку сотен йен из карманов и ещё немного мелочью, мельче ста. Возможно, на триста монет и наберётся. Он с неким скептицизмом убрал их обратно, услышав, как знакомые хлюпающие шаги приближаются со спины. – Пахнет круто, – озвучил свои мысли Сюдзи. – Я же говорил, – ответил Анго, снимая шлем и доставая очечник из-за пазухи. Его волосы сухие, черные, с отблеском синего. После головного убора слишком прилизанные, но после того, как взъерошил своей пятернёй, выглядели великолепно. Сюдзи казалось, что он главный красавчик, ну какая дама откажется от его руки? К нему, аловолосому, такому дефектному по цвету, мало кто подойдет. Анго надевает очки с тёмными линзами и ловко убирает очечник обратно и поправляет куртку. На свидание идёт, ей-богу. – Надеюсь, того стоит. Они заходят со звуком входного колокольчика в тёплую и сухую кофейню. – Мне кажется, я в ра-а-аю, – протягивает аловолосый, потирая руки. Кафе было маленьким, но вполне так уютным при наличии огромных окон, чуть ли не в пол, с видом на проезжую часть, что было плюсом для Анго – видно байк. Шторы тёмного синего цвета убраны, в стёкла кристально чистые. Заведение всё в кофейных тонах, непримечательно. У окон стоят прямоугольные столы, за которыми сидели люди, три с правой стороны от двери, как входишь, и две с другой стороны. Стоял ещё один столик, напротив самого дальнего, там заканчивалась барная стойка и видимо этот предмет хорошо вписывался туда. Единственный, у которого стояли стулья, около окон стояли диванчики тёмно-зелёного цвета. Деревянный пол и свисающие лампы, их всего-то было три и висящая у кофейной стойки подвеска. Стулья за стойкой, явно барные, были мягкие на ощупь и сухие. Ткань. За дальним столиком общалась парочка дев, примерно возраста с Анго или немного постарше, обсуждали что-то про актрису, которая вышла замуж. С другой стороны компания парней, их трое, обсуждали что-то настолько тихо, что звуки проезжавших машин казались громкими на их фоне. И ещё один парень сидел с книжкой и чашкой чая, кружка стояла на красивой декорированной деревянной подставке, выжжено. Они направились сразу к стойке, за которой стоял пожилой мужчина и заваривал кофе. Там же стояло меню, полезно, когда ты не можешь вспомнить все виды кофе и решить, какой распробовать сегодня. Сюдзи уже чувствовал горький вкус на языке. – Схожу только руки помою. И, отдав свой шлем другу, поспешил удалиться. В туалете вода была тёплая, промёрзшие ладони щиплют и начинают потихоньку чувствовать, отмирая от летнего холода. Пальцы, как и тыльная сторона, в красных пятнах, красно-жёлтых, если быть точнее, немного подрагивают. Сюдзи поспешил протереть их салфетками, дома у него лежит специально махровое полотенце, ну а тут, в кафе, есть что есть. Выключив кран, парень посмотрел на себя в зеркало и увидел, как дождь уложил непослушные волосы, ужасно, между прочим. Рыжие локоны потемнели, а кожа неприятно блестела. Косичка сбоку, однако, не расплелась, потрепалась, но не сильно. А вот чёлка висела соплёй, без преувеличений. И тут живот протянул голодную арию. Точно, сегодня он только завтракал, организму нужна еда. Правда вот, Сюдзи не чувствовал голода. Зато чувствовал, как хотел пригубить чашечку кофе на пару с другом. Не зря же они сюда ехали столько времени. Сюдзи после разглядывания себя в зеркале потопал по кафелю обратно, где Анго уже сидел за стойкой и рассматривал меню, параллельно поглядывая на телефон. Парень примостился подле друга с такой кислой миной, будто надоело всё вокруг, да и не хочет он тут находится, просидел так пару секунд и вполоборота обернулся в сторону находящегося слева друга. Облокотился на стойку и примостил щёку на ладонь, выжидающе смотря на кандзи в меню. Слишком мелко, но всё, на удивление понятно, но читать всё равно неудобно с такого ракурса. Решив не заниматься идиотизмом в виде попытки прочитать написанные катаканой названия, некоторые, просто достал телефон и включил экран. – Ты всё ещё не поменял эту фотку, – не отвлекаясь сказал Анго. – Эй, не подглядывай! – вспыхнул Сюдзи, чувствуя, как внутри разливается тепло горячей карамелью. Разблокировал телефон и вышел на главный экран, игнорируя сообщения в соцсети. – И выбирай побыстрее, я тоже хочу глянуть. Юноша зашёл во входящие и набрал сообщение матушке, что сегодня припозднится. Ответ не заставил себя ждать в виде согласия и чтобы не сильно задерживался с Хейго-куном (боги, эта женщина умеет читать мысли или просто знает, с кем он проводит свободное время? Вероятно, там рядом сидит Кэйдзи-ниисан и спалил его. Знает, как облупленного!). Правда, он хотел побыть с другом подольше. – Ну что, выбирал? – поинтересовался как-то невзначай Сюдзи. – Мммм, – было ответом. – Не-а, тут столько сиропов, я потерялся. – Дай мне глянуть! – Сюдзи убрал телефон, разрывающийся от сообщений за пазуху и наклонился к Анго. Тот, поправив очки указательным и средним пальцами, ткнул на строку десертов. – Тут есть и такое. – Конечно, есть! – возмущённо сказал парень. – А теперь выбирай или дай мне, я ужасно хочу пить. – Строка с сиропами – вот тут, – указал на место в меню друг, после чего отдал листок, гладкий и прохладный, но в местах, за которые держался Анго, теплый, и поднял голову на заведующего. – Мне кофе со сливками без сахара. – Мне американо с корицей, – вторил ему голос аловолосого. – Можно только кружечку побольше? – Конечно, – кивнул владелец и принялся за заказ. Сюдзи отложил меню, поёжившись, притянул к груди колено правой ноги, а левая расположилась на стуле. Согревшиеся пальцы сжали ткань белой штанины, нервно теребя её. – Слушай, Сюдзи, как думаешь, писать вообще моё? – невзначай проронил Анго. В отличие от Цусимы, Сакагучи имел привычку сидеть прямо. – Что за странные вопросы! – вздрогнул парень, отшатнувшись от стойки. Владелец на них поглядывал как-то невзначай, краем глаза. – Ты же поступил на факультет литературный? Так почему нет-то? – Представь, – прислонился к спинке стула теперь Анго. – Я писал сочинение на свободную тему и препод сказал, что я слизал тему у одного писателя. Которого ни разу не читал. – Мне кажется, он придрался с ничего, – озвучил свои мысли Сюдзи, следя, как из чайника льётся кипяток в кофейную гущу. – Я так же ему сказал, – мягко сказал юноша, после чего посмотрел на друга. – Так этот проныра нашёл книгу писателя и ткнул в полностью скопированный текст, хотя я ни разу этого не читал. У Сюдзи похолодело внутри. – Думаешь… – Знаю, – кивнул парень, кивая владельцу, когда ему поставили на стол кофе. Сюдзи тоже улыбнулся и кивнул, принимая свой кофе на подставку. – И, помня твоё отношение к этой теме, хочу спросить. – Ты мой друг, – улыбнулся парень самой яркой улыбкой, на которую способна его израненная душа. И испепелённая. Правда эта улыбка была более настоящей. – Давай оставим это для реального мира, да? – Конечно, – кивнул друг, медленно касаюсь круга чашки и как-то грустно улыбаюсь. Сюдзи боялся, что это из-за него выражение лица Анго такое… кислое. Даже с неким страхом посмотрел в бездонные синие глаза. – Знаешь, я прочитал «Войну и Мир», – Анго отпил из своей чашки. Сюдзи же крупными глотками выпил полкружки, всё ещё пристально следя за движениями друга. – Думал, верну как встречу. Вышло как-то спонтанно. – Да ничего, – поставил кружку на подложку юноша. – Она мне не сильно понадобится в ближайшее время. А, точно… – Да, Сюдзи, – сощурил глаза Анго и впился взглядом в сидящего рядом друга. – Мне интересно знать, от кого в этот раз я тебя «спасал». – Всё те же, – невинно сказал парень. – Да-да, Дан-кун написал мне с вопросом, не со мной ли Сюдзи-кун, – тёмноволосый сделал акцент на суффиксе. – Я попытался избежать ответа и услышал то, что ты обещался сходить по магазинам с ним и одноклассниками. – Он врёт! – яро ответил Сюдзи. – И… и мне просто не дали выбора! Вот. Тем более, – парень взял кофе в руки. Горячо. – Я не соглашался. Анго, видимо, позабавила эта ситуация, юноша услышал, как тот разразился тихим смехом. – Нет, ну правда, Анго-о-о. Они меня хотели потащить куда-то, а зачем оно мне? – Я ответил, что у меня были к тебе дела, и уже разошлись. Сюдзи посмотрел на друга непроницаемым взглядом, прежде чем достать мелочь из кармана с чаевыми – кофе оказался прелестным, даже не поскупился, вау, оставить благодарность за горький вкус с небольшой толикой корицы в запахе. – Я надеюсь сегодня дочитать «Преступление и Наказание», а потом засяду за анализ. Посмотришь? – Сюдзи немного наивно посмотрел на друга, который достал из-за пазухи небольшой блокнотик с ручкой. – У меня были наметки для рассказа, в следующий раз расскажу после того, как ты принесёшь свой анализ, – записал что-то в книжечку друг. – А теперь я покурю и отвезу тебя домой. – Я могу сам доехать, – Сюдзи ответил с немного обиженным тоном, будто ему не доверяют и после посмотрел на потолок. С Анго приятно даже просто молчать. Он хлопал по карманам, пытаясь найти сигареты и зажигалку. Видимо, оставил в общежитии. Это бывало с другом в последнее время. На лице у него была озадаченность, губы изогнулись в странном выражении. – Ты пока доедешь, пройдёт больше времени, чем если я тебя довезу до твоей станции автобусной, – аргумент. Сюдзи лёгкой рукой залез в карман своей красной кофты, которая висела на спинке стула, и достал оттуда пачку, которую недавно стащил у Анго, на случай если тот забудет. – О, ты… – Знаешь, я тебя очень хорошо знаю, как и то, что ты оставил их у себя в комнате, наверное, в столе, где ёкай ногу сломит, – ответил Сюдзи, протягивая другу сигареты, тот как-то недоверчиво потянулся и открыл пачку... – Не одну не брал в рот, что ты смотришь!... – юноша слишком эмоционально это сказал для друга, которого знают, как облупленного. – Ты мой спаситель, – показательно смахнул воображаемую слезу Анго, сдерживая смех, и взял одну никотиновую палочку. Сюдзи укорительно посмотрел на него, готовый в любой момент заявить о своём недовольстве, словно ребёнок. Ему не почти-восемнадцать, максимум лет десять. Когда небо было ближе и яснее, нежели сейчас. Впрочем, парень чувствовал себя явно в своей песочнице, находясь с человеком, с которым по-настоящему тепло. Один из миллиардов, что живут на Земле. Ему повезло иметь друга. Возможно, поэтому он и не сломался ещё. Сюдзи прямо чувствовал эти путы, сдерживающие его от падения, следил за каждым движением, настроением друга, разговоры ни о чём и пустяковые обиды, которые заканчиваются смехом. Что за странные мысли для такого пустого человека? Юноша решил дальше не задумываться над этим. От него осталось немного в этом мире. Друг попросил зажигалку у владельца, после того встал с насиженного места и вышел на улицу, под навес у входа. Колокольчик тихо прозвонил ещё пару секунд, издавая утихающие звуки, будто по воде идут круги. Все окна уж залило мелким дождём, который немного участился за то время, которое они сидели в кафе. Сюдзи взял в руки кружку и допил свой кофе, поглядывая, как машины проезжают мимо. Всё здание тихо гудело, но это не было нечто из ряда «недостатки», просто придавало… изюминку этому месту. Юноше хотелось ещё вернуться сюда. Напиток был восхитителен, отмечает не в первый раз, оставляя монеты на столе и забирая кофту, которую хоть выжимай, со шлемами. Мокрая ткань неприятно липла к коже. Юноше казалось, он искупался в воде и так и не сменил одежду. Неприятно. Но забирать куртку у друга было бы сверх наглостью, пусть и в тёплое время Сюдзи чуть не срывал с него этот элемент гардероба. Обычно повязанная на поясе клетчатая синяя рубашка сейчас была надета как нормальная одежда, а не как кусок ткани. Друг смотрел куда-то наверх, на крышу высотки, выдыхая клубы никотина из своего рта, как-то задумчиво переведя взгляд на друга, когда тот стал надевать шлем, а второй протягивая ему. Сюдзи заметил, как Анго светится от счастья. Возможно, они похожи больше, чем он когда-то думал. Встретились два одиночества. Правда, надевать одной рукой шлем это писецки неудобно. – Я думал покрасить их. Твой украсить цветами персика. – Сакура пошла бы твоему шлему, – протягивает аловолосый, отчего оба заливаются смехом (Сюдзи сначала не то хрюкнул, не то хрякнул, издал непонятный звук), что немногочисленные прохожие оглядываются на них. Анго быстро потопил свою сигарету в образовавшейся луже у ног и выкинул окурок в мусорное ведро, стоящее в паре шагах от выхода в кофейню, после чего взял из дрожащих от холода пальцев друга шлем и вернулся в заведение. Сюдзи вдыхал воздух полной грудью, полный выхлопных газов и чего-то неприятного, от чего выворачивало. Обычный запах города, только утроенный, он душил физически. Покрытый серыми красками мир… Юноша следил, как он сереет с каждым днём, полный разочарований. Дождь, барабанящий по земле и по лужам, смывал цвета. Жизнь, конечно, ещё не закончилась, но смысл в таком существовании? Всё-таки надел шлем и оглянулся. В окне входной двери видно, как тёмноволосый парень отдаёт зажигалку хозяину, ярко улыбаясь, а потом, откланявшись, направился к нему. Анго вышел из кофейни и, поправляя волосы, что было нелогично, направился к байку, надевая попутно свой шлем. Сюдзи глянул на небо, ожидая, когда друг заведёт свою машину. Кажется или реально темнеет? – Кстать, если хочешь, можем сейчас заехать за книгой, – сказал Анго, прокричал, когда Сюдзи примостился сзади. – Да мне не срочно это нужно, – беззаботно ответил парень, прижимаясь к кожаной куртке. – Поехали уже. Они тронулись. Глаза сами закрывались, а мир вокруг сливался в одну сплошную линию. Сюдзи прикрыл глаза и подумал, что дома его ждёт тёплая вода в ванной и тёплая кровать, в которой он не заснёт, по крайней мере час точно, а проспав пять часов встанет без возможности уснуть. Поэтому он наслаждался моментом, вдыхая затхлый воздух в шлеме. Опять чувство, будто кто-то перекрыл доступ к кислороду. Сюдзи не задыхался, просто не мог пока вдохнуть полной грудью, от этого он начал бы кашлять, а лишний раз шевелиться он не хотел. Они остановились на первом же светофоре. День клонился к вечеру, на дорогах было много машин. Анго зашевелился, отчего и сам юноша поднялся, открыв глаза и моргнув пару раз, пытаясь смахнуть состояние сладкой неги, в которой он провёл несколько минут. И немного вопросительно посмотрел на друга, который посмотрел на небо, затянутое тучами. Да, дождь усиливался, Сюдзи поёжился и вернулся в исходное состояние, правда решил понаблюдать за тем, как нервные люди за машинами постукивают по рулям и нервно поглядывают на время. Почему-то Сюдзи начало казаться, что их поездка затянется на долгие часы. Впрочем, они-то и до сюда ехали довольно долго. Свет сменился, и Анго газанул, причём резче, чем обычно. Видимо, друга не впечатляла возможность приехать в общагу за полночь. Хотя он мог остаться на ночь в своём доме, что находится по пути к дому Цусима. Но, подумать если, этот труженик не останется на ночь у родителей, а поспешит свалить к себе. Он делил комнату в общаге с Миёши Тацуджи, парнем, который очень любил реветь и был первокурсником, которого, по стечению магических обстоятельств поселили к Анго. Не будем говорить, что этот чудак был гением, который был младше Сюдзи на год. Юноша даже помнит, как его показывали по телевизору. Сюдзи подумал, что его друг очень хороший, раз не бросает эту плаксу. Даже завистно немного. – Кстати, забыл, как Миёши-кун? – спросил на очередном светофоре Цусима, приподнимаясь со спины, любопытно смотря на то, как человек в соседней машине переговаривается с женой (у обоих были кольца одинакового типа). – Я после института сразу к тебе рванул, – пожал плечами друг, наваливаясь на сидящего позади друга под возмущённое «эй!». – И уложился, так что я сегодня его не видел, утром ушмыгнул до того, как у меня будильник прозвенел. – Сядь нормально, Анго-о, – умоляюще протянул Сюдзи, пытаясь в это время не упасть с сидения, но вовремя загорелся разрешающий свет и пришлось экстренно сесть нормально и поехать, как нормальные люди. Сюдзи начало казаться, они останавливались на каждом углу, на каждом светофоре, перед каждой упавшей перед их глазами каплей. Время тянулось слишком медленно, а проплывающие мимо машины вновь сливались в одну кучу. Юноша пытался следить за чем-нибудь, цепляясь взглядом за яркие билборды, какие-то призывали в аниме-магазины, какие-то в продуктовые. Казалось, они в Акихабаре. Там Сюдзи был пару раз и то с родителями, в детстве. А билборды там и правда до ужаса большие. А эти были поменьше, но такие же яркие, впрочем, и те вскоре перестали появляется. Улицы наполнились тьмой, народу уменьшилось, тени перестали ходить по тротуарам, а количество машин уменьшилось в три раза точно, только высотные дома, в окнах которых горели огни. И тени в окнах, порой выглядывающие из окон в сырую ночь. Уже довольно стемнело, не вырви глаз, конечно, но было довольно тихо. Для Токио, главная оговорка, это никак не сравнится с деревней, в которой слышно, как человек на улице дышит (а ты находишься дома, в своём футоне и пытаешься не попасться родителям, то что ты не спишь в поздний час, а пишешь на страницах книг заметки и делаешь закладки, чтобы утром встать и посмотреть, как читается и что обозначает то или иное кандзи). Так что ещё многолюдно, но видно, как все торопятся по домам. Сюдзи пригляделся и увидел, как одна из теней ускользает между домами. Количество людей уменьшалось, машин тоже. Как-то незаметно ночь подкралась. Дождь всё ещё шел, прибавляя унылости. Капли барабанили по шлему, но их звука Сюдзи уже и не различал, привык. Руки окоченели на пару с ногами. Юноша буквально их не чувствовал, даже пошевелить не мог. Ранее хлюпающие ботинки теперь отдавали холодом. Словно тот мороз вернулся, хотя он ещё не расстался с другом. Но он чувствует, как при этой мысли всё леденеет. Юноша не заметил, как они выплыли, по-другому и не сказать, на сельскую дорогу. Сюдзи заметил семейные поля и попытался спрятать вдох за кашлем. Вот он и дома. Не сказать, что он рад, просто очередной день завершился, оставив за собой чёрный никотиновый осадок, хоть он и не курил. Просто в который раз думал, как его отец умудрился выкупить национальный парк под рисовые поля. Ему, конечно, всё равно, даже когда Цусима-сан объяснил это количеством населения в Токио, которое возросло за последние три десятилетия на сорок процентов. Юноше кажется, он понимает, почему его отца-политика так ненавидит народ. Они в какой-то момент остановились. Сюдзи посмотрел на свой дом через стекло шлема с неким пренебрежением. – Снимай шлем, приехали. Точно, маска. – А-а-а, встаю. Юноша вскочил с железного коня своего друга, но не спешил снимать шлем, пока его вещи медленно доставали. Одежду хоть отжимай, как и его волосы. Наверное, они выглядят ужасно. Сюдзи словил кинутую в него сумку, чуть ли не упав. Наверное, со стороны это выглядело смешно, раз Анго хохотнул. – Только не попади в аварию, – с этими словами аловолосый отдал шлем другу, тот его тут же засунул под сидение, ощущение, будто там чёрная дыра в собственное подпространство. – Я серьёзно. – Ой, да ладно тебе, Сюдзи, ты ж меня знаешь, – после чего пожал руку, Цусиме аж поплохело. Он берёт свои слова обратно, сейчас он чувствовал всё, руки, что онемели часы назад, приняли все прелести тяжелой ладони. – Больно же! – вскрикнул, убирая руку. – Поэтому и говорю, что знаю тебя. Бывай. – Соберёмся ещё, – ответил Анго, запрыгивая на байк. – О, и передай своей матушке мои теплейшие пожелания. – Едь уже, – двинул по плечу друга, отчего тот, расхохотавшись, поехал обратно. «Скатертью дорога» было как-то недосказано между ними. Сюдзи, проследив, как чёрная тень исчезла вдали, обратив внимание на тихий дом с табличкой «Цусима». Юноша коснулся пальцами холодного металла и немного толкнул вперед калитку. Не поддавалась. Парень пытался вспомнить, где его ключи. Вроде, во внутреннем кармане сумки. Продрогшими пальцами, пытаясь не залить водой всё в сумке, он пытается достать связку. Холодная, так же, как и сами врата. Юноша щурится, пытаясь понять, какой ключ подходит к скважине, а после вставил нужный и повернул. Щёлк. Парень открывает калитку, скрипучую. Свет на кухне горит, как и на втором этаже. Наверное, отец дома, ужинает. А, это же его тень в окне. Может, составить ему компанию? Юноша мотает головой, закрывая калитку и направляясь к входной двери, которая также закрыта. Хорошо, ключи не убрал. Руки дрожат, попасть в скважину труднее. И, когда получается войти наконец-таки в дом, Сюдзи скорее ввалился и скатился по стенке, попутно закрывая дверь, он выдыхает. Тут тепло. Одна из немногих положительных моментов по возвращению случившихся с парнем. Зонтик занял своё место на крючке, после чего сумка отправилась на пол, точнее, юноша снял ремень с себя, сумка и так лежала на полу вместе с ним. Ноги, промокшие и продрогшие, еле вылезли из ботинок, а следом полетели и носки. Сюдзи, морщась, посмотрел на свои пальцы на ногах. Скукожились, а кончики побелели. Парень чуть не взвыл, но помня, что находится дома, откинул голову на стенку, прикрывая глаза. Прямо на секунду, прежде чем встать на ноги и, захватив сумку с обувью и, соответственно, носками, направится в уборочную, где стояла стиральная машинка. Она была в подвальном помещении, две лестницы, одна поднималась на второй этаж, где была его комната и ванная, одна из двух, вторая спускалась как раз вниз. Света не было. Сюдзи уставши протопал мимо кухни, где громко работал телевизор на каком-то новостном канале, который смотрел Цусима-сан, повернувшись спиной к проёму. Он, конечно, слышал, как байк притормозил у дома и как он громко завалился в прихожей. Парень решил, что сегодня отец в настроении, раз ничего не сказал. Или новости были настолько увлекательными. Оба варианта, впрочем, рабочие. Мокрые ступни издавали ужасный звук при соприкосновении с полом, так ещё и оставляли следы. В уборной парень щёлкает переключателем, открывает машинку и кидает в барабан всё добро, которое было на нём. Включая ботинки и носки. Похоже, завтра он идёт в школу в запасной одежде, если уснёт до того момента, как машинка прокрутит последний оборот. В любом случае парня не заботит, что нужно стирать цветное, чёрное и белое отдельно. Он просто кидает всё, заблаговременно вытащил сигареты и телефон из карманов, засыпает порошка чуть ли не в два раза больше, закрывает машинку, ставит на нужный режим и запускает. Она, бедная, издаёт писк, и потихоньку начинает заполняться водой. Тут лежали сложенные юкаты, как раз на тот момент, как сейчас. Сюдзи надевает одну и, подвязав поясом, убирает в карман сигареты и телефон. На экране светилось время. Полдевятого. Ого, как время пролетело. На кухне ярко, отец всё ещё сидит, развалившись на стуле, как император. Хотя и тот не позволял себе такие вольности. В юкате болотного цвета. В то время как парень был в бежевой и с цветами персика. Ну любит он цветы, это что, запрещено? – Опять ты в девчачьем, – протянул Цусима-сан, на мгновение отвлекшись от ковыряния палочками риса. Сюдзи было больно, но нужно отшутиться. Так его видят все в доме. – Ой, Одо-сан*, здесь никого нет, а это первая попавшаяся, – пожал он плечами, заглядывая в холодильник, ища, чем занять свой желудок, чтобы тот сильно не беспокоил. – Каждый раз одна и та же, – подметил Цусима-сан, отпивая саке из своей чашки. – Я просто везучий, – веселым голосом объявил Сюдзи, доставая из холодильника бенто, которое он забыл сегодня утром взять и поставил его в микроволновку. – Ты же знаешь. – Да, – уставши протянул отец. – Опять ты с тем, как его, Сакагучи-куном?, гулял? Блин, а началось всё так хорошо! – Одо-сан, прошу, он же просто общается со мной, – микроволновка издала звон, и парень достал оттуда бенто, поставил на стол и потянулся было за палочками. – Анго просто… – Мне плевать, – Сюдзи почувствовал, как по коже прошёлся мороз от этого, полного ярости голоса. Тихой ярости. Цусима-сан не повышал голос, зато наполнил его ядом. – Этот парень портит тебя. Прекрати с ним общение. Парень встал со стула, на который сел пару секунд назад, хлопнув по столу с палочками, тихо сказав: «Готисосама», удалился из кухни. Он так и не притронулся к ужину. В ванной было тепло, мысли заволокло дымкой. Вода горячая. Парень в этот момент снимает юкату, которую надел буквально двадцать минут назад, вместе с заколкой, распускает косичку, и смотрит на себя в зеркало. Что за измученный вид, под глазами засели тёмные сливовые тени, не сходящие месяцами, а ореховые глаза выглядели такими стеклянными, без намека на блеск жизни. И кости. Точно. Их было хорошо видно. Волосы спутаны, непослушны и лезут из всех щелей. Парень осматривал себя, пусть и знал, насколько он плох в последнее время. Лучше сесть в ванну и забыться. Вода плещется, когда он садится туда по шею, откидывается головой на бортик и смотрит на потолок. Жарко. Хорошо. Глаза закрываются сами по себе, а губы сами выдыхают слишком длинный и тихий стон. Насколько он ужасен, раз с его ненавидят одноклассники и общаются только из жалости? С таким-то неудачником и дружить? Сюдзи смешно. Как ком накатывающая печаль сейчас застряла в груди и тянула. Словно камень. И в то же время там хранилась чёрная дыра и пустота. Это такая привычная тяжесть, роднее матери, прочно засела и не отодрать. И холод. Сидя в горячей ванне, он чувствовал, что снова замерзает. И задыхается. Юноша скатился по бортику, полностью погружаясь под воду. Слишком хорошо, теперь всё правильно. Теперь он обязан задохнуться. Лениво двигаться. Парень бы так пролежал вечность, если б не потребность в воздухе. Глаза щиплет. Парень трёт их, после чего смотрит на запотевшее зеркало, после чего взгляд цепляется за тонкий канцелярский нож, лежащий неподалёку. Юноша дотянется, не выходя из ванны. А потом помыть волосы с телом. Или лучше?... Сюдзи намыливает тело со всей силы, волосы уже скрипели от чистоты, после с яростью смывает химию с кожи и тянется за ножом. Всплеск воды. Орудие так удобно располагается в руке, как влитое. Юноша так просто приставляет лезвие к коже на ноге, которая была уже в полосах от прошлых порезов. Больно, но эта боль отрезвляет, поэтому парень, выдыхая, протыкает кожу. Жжёт. А потом проводит от самого колена по бедру в сторону паховой области. Алая жидкость вытекает витиеватым дымом в мыльной воде. Всплеск, Сюдзи прикасается к соседнему шраму, на другой ноге, и так же протыкает кожу, надавил сильнее, было больнее, даже зашипел. Получились почти идентичные полосы на двух ногах. Потом ещё одна, которая удачно пересекла красную полосу. Кожа у порезов заалела и запылала. Это забвение, парень делает вторую полосу на другой ноге, пытаясь надавить ещё сильнее. Он давит, кровь вытекает. Больно. Слишком больно, но чем сильнее и серьёзнее рана, тем слабее он чувствует тянущее чувство в груди и душевные раны. Он уповал, делая очередной порез. Он слишком труслив, чтобы совершить суицид. Слишком слабый. Руки как-то сами опускаются после десятого пореза. Надо смыть воду, которая немного порозовела. И обработать раны. Так, чтобы никто не увидел. Ну, как всегда, впрочем. Намного приятней наносить ранения, нежели их потом обрабатывать, но это того стоит. Вся эта боль… весь этот эскапизм. Надо повесить одежду. Сюдзи больно идти с порезанными и незамотанными бинтами бедрами. Просто перемотал тряпками, чтобы не стекала кровь и не впиталась случайно в юкату. На телефоне время: одиннадцать с копейками. Всё как в тумане, он вешает одежду, после чего поднимается обратно на свой этаж, очень тяжело. Видимо, нанёс ранения сильнее, чем обычно. В глазах, конечно, не темнеет, но что-то Сюдзи подсказывает, что скоро это тоже проявится, и если он скорее не уберётся в комнату, то только разговорами и криками это дело не закончится. Он и так еле-еле держал себя в руках. Сняв юкату, парень рухнул на матрас, чуть зашипев, когда шлёпнулся бёдрами. Тяжело хотелось спать. Усталость навалилась, приковав железными цепями к себе. Поставив телефон на зарядку (осталось много непрочитанных сообщений и двадцать три процента) и перевернувшись так, что одеяло окутало всё тело, Сюдзи сладко прикрыл глаза… и не провалился в сон, а просто вслушивался в звуки дождя и ветра, стучащего в окно. Непогода усиливалась. Вероятно, завтра будет мерзкий моросящий дождь. Сюдзи со стоном перевалился на другой бок, открыл глаза и посмотрел на окно, в котором тяжёлые тучи загородили небо. Организм устал, желая отдыха, а парень в надежде смотрел на дождь, чтобы скорей отключится. Так у него больше вероятность не проваляться полночи. Но юноша не желал спать сам. В разрез с организмом. Самообман, чтобы уснуть, не сработал. Глаза как-то сами закрываются, но приходится их поднимать. Сюдзи опять повернулся и посмотрел, как за дверью кто-то прошёл. Наверное, это отец, значит, уже за полночь. Просто хочется спать, отрубится, провалится и не существовать. Хотя бы пару часов. Немного отдохнуть от этого мира. Часы всё тикали, отсчитывая секунды. Просто, блин, он готов молится уже на сон. И на то, чтобы кровь не попала на футон. Юноша сжался в комочек, будто защищаясь от мира, кутаясь сильнее от холода. Ему кажется, что кто-то гладит его по голове, но это явно его больная фантазия от недосыпа. И от голода, которого он давно не чувствовал.