Innuendo / Недосказанность

Она улетела, уехала или умерла Этой ночью

— Генерал! Вернитесь, они открывают огонь! ГЕНЕРАЛ!       Капитан Рекс срывался на крик, к удивлению большей части его подчиненных. Новенькие бойцы пятьсот первого легиона, пришедшие на смену погибшим в битве на орбите Анаксиса, недоумённо переглянулись между собой, будто бы видя непонимание в глазах друг друга через стекло шлема.       Старички же молчаливо покачали головой. Один только Джесси высунулся под обстрел, хватая Рекса за руку и проталкивая к баррикаде. Одна из многочисленных пуль прошлась по его плечу, но крепкий панцирь отразил удары. Кикс, сидящий за баррикадой рядом и перевязывающий бойца, неодобрительно покачал головой на происходящее. — Он — джедай, капитан. Ты — нет, — раздражённо пояснил он, пытаясь перекричать выстрелы и удерживая вырывающегося Рекса.       Рекс взвыл, остервенело снимая шлем и попытался вытереть пот с лица. Вместо этого он лишь размазал черную пыль по лбу. — Он опять за своё, Джесси, понимаешь? В прошлый раз пуля угодила ему в живот, а мы тащили его через весь ситхов сепаратистский крейсер до своего корабля! У меня отряд слух пустил, что мы его не откачаем… И он опять лезет в гущу битвы, как несмышлёный падаван! — Ну, брат, он всё ещё не привык к отсутствию коммандера, — покачал головой Джесси, смиренно садясь рядом с Рексом. Только Асока могла его как-то вразумить… — …или пойти с ним и прикрыть его спину, да.       Рекс потер переносицу, подал знак снайперу, чтобы тот следил за передвижением генерала.       Капитан устал. В какой-то момент каждая их битва начала превращаться в хаттов цирк со спецэффектами, где никто не выучил слова, не понимал, что происходит и что они вообще тут забыли. Скайуокер только остервенело нёсся вперед, сшибая своим световым мечом всё, что попадалось на пути, подставляясь и всё чаще забывая о своей необходимости командовать, руководить операцией и координировать действия войск. Нет, хуже не становилось — они всё ещё с блеском выходили победителями из любого боя, особенно после того, как проблема со знаниями Эхо решилась.       Эхо… Рекс начал ловить себя на мысли, что предпочёл бы отправиться на миссии с отрядом 99, что вели своё дело на Дальнем рубеже.       Всё-таки битва в гуще событий больше походила на хождение по трупам братьев и многочисленным кускам металлолома, оставшегося от дроидов. Кускам, зачастую горевшими от порезов светового меча.       В этом-то и было всё дело. Как они выйдут победителями из войны с мёртвым Генералом? — Командир! — окликнул Рекса подчиненный ему снайпер, — Генерала ранили в руку, но он продолжает вести бой! — Банта пуду, — прошипел капитан, — и мы всё ещё должны здесь торчать? Нам что, постоянно таскать за собой Кеноби и его батальон, чтобы он успокоился?!. — Он сказал нам не высовываться. Приказ есть приказ, — выдохнул рядом Джесси с нескрываемым сарказмом, — но у меня пока не было привода в военный суд за нарушение приказов. А у тебя?       Рекс, нервно сжимая кулаки, подумал, что на этой войне без присутствия Асоки Тано стало гораздо хуже.

***

Она улетела, уехала или умерла Не знаю точно

      Поддеть гранату в руке тяжёлого дроида. Бросить вторую в отряд пехотинцев справа. Уклониться. Повторить. Шаг левее — удар рассекающий. Уклониться. Отбросить дроидека Силой. Сальто назад. Прыжок. Удар колющий — можно убрать двух бойцов разом. Взять меч обратной хваткой и прирезать тех двух сзади. Неудобно. Как Асока вообще могла выдержать длительный бой с обратным хватом?       Энакин на секунду теряется в мыслях и пропускает удар — вражеский лазер с мерзким жжением впивается в его живую руку, напрочь дырявя ткань и оставляя ожог.       Он отпрыгивает повыше, на дерево, пытаясь перевести дыхание. Он знает — его бойцы наблюдают за ним, но ему нужно снять стресс. В конце-концов, он будет знать, что в этой битве не потеряет множество жизней. — Ну вот, Шпилька… — тихо произнёс в пустоту Энакин, отражая выстрел мечом, — стоило мимолётом вспомнить тебя — и я ранен.       Скайуокер пересилил желание посмотреть на небо и прислушаться к её присутствию, что он всё равно ощущал сквозь световые километры. Иногда ему казалось, что его Шпилька где-то совсем рядом: стоит потянуться к ней чуть сильнее и она будет в его руках.       Но нет. Асока ускользала раз за разом — сколько бы они её не искал, её хрупкий образ уходил из-под его прикосновения в самый последний момент.       Он чувствовал её на курсантских улицах. Он чувствовал её, рассекая гиперпространство. Смешно, но ему даже казалось, что она была на корабле каких-то подростков, вставших на военный путь — но, конечно, Асока наверняка уже была очень далеко от Корусанта.       Энакин спрыгнул на голову тяжёлому дроиду, разрезая его пополам и отбрасывая части в смежные отряды. Прикрыл глаза и прислушался к себе, решив биться вслепую, будто на падаванских тренировках годы назад.       Ох, падаван. С каким же нескрываемым отвращением он отослал того странного белобрысого мальчика, Кестиса, когда его прислали с вестью о том, что Совет решил перевести его от старого мастера к нему.       Никто и никогда не заменит ему Асоку. Он никого больше не возьмёт в падаваны — и никогда более не будет беспрекословно слушать приказы Совета, как бы того ни хотел Оби-Ван.       Только она была его падаваном.       Она была его падава…       Она была его.       Энакин кричит, слепо размахивая мечом, слыша запах плавящегося металла. С него стекала кровь вперемешку с грязью и потом, только подпитывая его боевую медитацию — или что-то типа того.       Желание пойти и взорвать что-то в одиночку, как Крушиле из отряда 99, грелось в нём каждый день. Он просыпался с мыслью о предстоящей битве, засыпал, думая о том, сколько же сил он вытянет из себя на следующий день.       Так шёл день за днём. Месяц за месяцем. Он перестал считать дни, когда Асока оставила его, и перестал ждать момента для звонка Падме.       Жена всё равно могла найти его, если бы захотела. Как бы его это не раздражало, но она пыталась связаться с ним — через Рекса, через Оби-Вана, случайных посланников.       Энакин остервенело отрезал дроиду голову, что с лязгом упала на уже павшую машину.       Он не хотел с ней разговаривать, пусть каждый этот звонок и грел его душу. В самом-то деле, он не хотел вообще ни с кем говорить, искренне желал покоя… Тишины. Или такого грохота, от которого бы дрожало всё нутро.       Иногда думал: смерть под вражескими выстрелами наконец-то освободит его, оковы, будто сковывающие его по рукам и ногам, упадут. Но пока он был связан. И связан крепко.       Хотя стоило бы ему потерять хватку хоть на пару секунд — смерть бы его настигла. Стоило только перестать сражаться… Но это ведь самоубийство, так?       Вдруг он представил себе голубые глаза Падме. Её нежные прикосновения, ласкающие тело, мелодичный смех над ухом. Понял, как же сильно скучает, как же хочет скорее увидеть её, заключить её в свои крепкие объятия, слышать лёгкое биение её сердца и запах фруктовых духов…       И тут же — с шумом чужеродных выстрелов — вспомнил, что глаза у Падме Амидалы карие, а её парфюм — цветочный.       Скайуокер кричит от боли — физической и внутренней, а потом бросается в бой. Жестянки летят, как ненужный брак, запах железа наполняет воздух, пыль въедается в глаза — но он не останавливается.       Подрывается на мине, в самый последний момент успев отпрыгнуть. Нога ноет, бежать становится всё труднее — кажется, осколок всё-таки угодил куда-то в область колена.       Он замахивается на подскочившего к нему элитного дроида — и падает вниз из-за отказавшей ноги. Перекатывается, пытаясь уклониться, а потом всё-таки замечает, как сквозь череду красных выстрелов начинают прослеживаться республиканские — голубые. — Они ослушались приказа… — шепчет он с пониманием ситуации, сплёвывая кровь, — да как они…       Сине-белые шлемы и такая же форма пятнами растекаются перед его глазами, когда он всё-таки опускается на землю, наблюдая, как его легион зачищает последние остатки войска.       Битва окончена.       Он наблюдает, как к раненым, оставшимся на враждебной части поля, подбегают медики, а разведчики начинают патруль территории.       Скайуокер оборачивается в сторону баррикад — и замечает, как к нему бегут Рекс, Джесси и Кикс, перекрикиваясь. — Генерал! Выпрямите ногу, пожалуйста, мне надо вытащить обломок, пока не пошло заражение, — быстро отчитывается Кикс, достав из медицинской сумки пинцет и баночки с лечебной бактой.       Он не возражает — вытягивает ноги, пока Рекс и Кикс помогают ему оставаться в вертикальном положении. — Ну, — начинает Энакин, морщась от жжения антибактериального спрея в колене, — и кто из вас двоих решил ослушаться приказа?       Рекс крепко сжимает его правое плечо. — Рекс, это ты? Действительно, у других бы храбрости не хватило, — тихо рычит он, с усилием поднимая голову на капитана. — Генерал Скайуокер, при всём уважении… — не сдавая в интонации, отвечает ему Рекс, снимая шлем, — это было самое глупое, суицидальное поведение из всего, что я когда-либо наблюдал у вас. Генерал, вас бы расстреляли тут, как кусок мяса, если бы не вмешались. Мы, конечно, очень благодарны вам за то, что вы не подставили парней под удар — но вы хотя бы попытались задуматься, продержимся ли мы хоть одну битву без вашего командования? Сэр… пожалуйста… не делайте так больше.       Энакин помрачнел. Он взглянул на них: на Кикса, вытащившего острейший кусок мины из его колена и останавливающего его кровь многочисленными повязками, на Джесси, слушающего своего командира с немым одобрением и избегающего взгляда самого Скайуокера, и на Рекса, уверенно и очень обиженно глядящего на него. — Это всё, что ты хотел сказать, Рекс?       На секунду Рекс вздрогнул — будто бы испугался дальнейшего развития этого разговора. Испугался выговора, понижения. Но клон не был так прост — научился у парочки джедаев особой наглости при разговоре с начальством. — И последнее, если вы позволите, сэр… — вопросительно поднял брови Рекс, ну что Энакин только кивнул, и капитан продолжил, — Нам тоже очень не хватает коммандера Тано. Но это не значит, что мы будем окунаться в эту потерю и в битве. Пожалуйста, сэр, не вынуждайте нас обращаться к Оби-Вану Кеноби за помощью. Мы просто не знаем, как ещё мы можем уговорить вас не подставляться. — Более того, Генерал, — вмешался в разговор Джесси, подмигивая Рексу, — вы обещали, что эта война скоро подойдёт к концу. Но как мы закончим войну без вас?! Посмотрите — да вы же в одиночку уложили несколько отрядов жестянок. — И чуть не угробили себя, — заметил Кикс, вымазывая колено Энакина бактой. — Ну, не без этого, — пожал плечами Джесси.       Энакин ещё раз оглядел лица своих подчинённых. Обеспокоенные, расстроенные его ранением лица, что следовали за ним от самого начала войны до этих последних, как предсказывала военная обстановка, битв. Действительно, как он мог забыть о их судьбе? — Ладно, парни, — наконец-то выдыхает он, отпуская накопившуюся у сердца злобу, — всё в порядке. Спасибо, что привели меня в чувство и не дали сгинуть тут. Иногда приказы действительно стоит нарушить. — А говорили ведь нам на Камино: «хорошие солдаты выполняют приказы», — шутит Джесси, хватая Энакина под плечо и помогая встать, пока Рекс держит его за другой бок, а Кикс поднимается на ноги и протирает руки от крови. — Возвращаемся на корабль, — кивает Рекс, — как бы мы ни кричали тут про Генерала Кеноби, кажется, наша помощь нужна в его операции. — Ведите, ребята, — только и смог ответить им Скайуокер.

***

Она улетела, уехала или умерла Так будет проще

      Длина дуги Кесселя — минимум 18 парсеков, и пока что никто в современной Галактической истории не смог пройти её за меньшее число. Оба-Диа от Корусанта была удалена на практически всю длину дуги, и если кто-то захотел затеряться или провернуть что-то тёмное — стало быть, дорога его ведёт именно к самым удалённым планетам Синдиката пайков.       Асока раздражённо потёрла виски. С каким пор она начала рассуждать как наёмница? Неужели всё пережитое с сёстрами Мартез настолько сильно на неё повлияло?       В любом случае — она добилась того, чего хотела. И затерялась, и даже провернула маленькое дельце — пусть и с чередой последствий. Но стоило ли это того?       Сила играла с ней в какую-то свою игру без правил. Как же так?       Она просто хотела убежать от происходящего в этом мире, а теперь, как всегда, оказалась в самом центре начинающих развиваться событий. Подпольное возвращение Мола, сбор армии, обращение к ней настоящих мандалорцев, жаждущих или крови, или справедливости, или свободы — а может, и всего этого сразу.       Но необходимость помочь была больше, чем собственное желание скрыться и выжить. Ведь от чего она на самом деле бежит? Не от себя ли? — Тяжелая ночка выдалась, да? — рыжая мандолорка входит в её каюту достаточно бесцеремонно, но в её голосе всё же слышится нотка беспокойства. У них с Асокой всё-таки было много чего общего.       Тано покачала головой, приглашая Бо-Катан сесть рядом с ней на лавку, что стояла у окна в бесконечный космос. — Моя жизнь круто изменилась уже… ох, я даже не знаю, в какой раз по счёту за последние полгода. Мне страшно от неизвестности, которая будет ждать нас при встрече с джедаями. Иногда я думаю, что уместнее было бы тебе самостоятельно встретиться с Советом.       Бо села рядом, положила ногу на ногу, откладывая шлем, что привычно всегда носила с собой, по другую сторону от Асоки. — Ты сама знаешь, чем это закончилось в тот раз, — просто ответила она. — Да, — стыдливо призналась Асока, — но в тот раз Оби-Вана и… ещё одного джедая никто и слушать не хотел. Весь Совет был против нас… Они говорили, что это не та проблема, что должна касаться джедаев. Но сейчас появился Мол — и они должны прислушаться к проблеме Мандалора. Я уверена, если мы отправим сигнал по линии Фалкрам, кто-то из моих знакомых нам определённо ответит. — Мои люди уже настраивают необходимое оборудование, не беспокойся. Задашь частоты, и можем выходить на связь. Но есть ещё две вещи.       Асока понимающе кивнула, грустно улыбнувшись. — Ну, думать, что ты пришла меня проверить, было по меньшей мере глупо.       Бо-Катан никак не отреагировала на колкость. — Тано, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя пленницей на нашем корабле. Как бы то не случилось в итоге, я доверяю тебе и верю, что вместе мы доберёмся до Мола — с джедаями или без. Но меня напрягает твоё недоверие. Ты постоянно упоминаешь какого-то джедая, но не называешь его имени. И я, кажется, знаю, о ком идёт речь. Вы что, со Скайуокером расстались в ссоре?       Асока почувствовала, как холодеют костяшки пальцев, а руки начинает сводить судорогой. Сколько бы она не пыталась убежать — это имя всё равно её догоняет. В шутках, уличных разговорах — и сейчас.       Энакин будто бы преследовал её, напоминая обо всём том, в чём они ошиблись. — Асока, ты здесь? — Я, — ответила Асока севшим голосом, — да, прости… У нас осталось несколько вопросов при моём уходе. Когда я думаю о приближающейся встрече, то забываю нить разговора и свою цель.       Криз сверлила её взглядом ледяных глаз насквозь. О, это исключительно мандалорская привычка искать суть вещей даже там, где дело их не касается. — Ладно, — наконец ответила командир, — это уже ваши личные дела. И всё-таки… мне кажется, это плохая идея — суваться прямо к Республиканцам в лапы. Не думаю, что джедаи примут нас с распростертыми объятиями. — Если только знать, каких джедаев привлекать, — улыбнулась Асока, — поверь, всем людям, у которых есть доступ к шифрованию Фалкрам, можно доверять. Когда-то мы по этой связи освободили Ондерон, а сейчас пришла пора провернуть то же самое и с Мандалором. — Ты знала, что когда-то Ондерон был для нашего народа домом? — задумчиво спросила Бо, вглядываясь в чёрные просторы. — Да, потому я и верю, что это знак. — Без приплетения сюда знаков Силы? — ехидно спросила рыжая. — Абсолютно без.       Это тоже казалось странным. Раньше всё казалось как никогда понятным: Сила указывала путь, делала намёки на будущие свершения, помогала найти выход из самой патовой битвы, но сейчас… сейчас будто было наоборот. Она сама вопрошала Силу дать ей знак. Сама направляла её мощь в нужное русло. Будто бы перестала быть дитём этой прекрасной сущности, а, напротив — стала отдавать ей приказы. Но ведь так делают только ситхи… — Капитан, Леди Тано! — внезапно вбежавшая в каюту офицер с синими волосами отвлекает её от мыслей, и она с Бо оборачивается. — Да, что такое? — строго спрашивает Криз. — Наши кузнецы просили передать, что подарок для Леди Тано готов. Проводить вас до кузни?       Бо отрицательно покачала головой, поднимаясь с лавки и дав знак Асоки следовать за ней. — Подарок? — недоверчиво спрашивает тогрута. — Лучшая броня, что тебе когда-либо приходилось носить. Надеюсь, мы не прогадали с размерами… И не сочти за взятку — просто нам важно, чтобы те, кто ведёт нас в бой, были снаряжены соответствующе. Асока прячет улыбку. Да, истинные мандалорцы оказались вовсе не дикарями.

***

Она лишь хотела тепла, но как спичка сгорела до тла В моей личке последняя строчка.

      Как же разительно может поменяться жизнь, когда некоторые вещи теряют своей первоначальной ценности. Раньше она была коммандером армии Республики, самым талантливым падаваном со времён собственного… ах, да какая разница.       Сейчас всё было совершенно иначе. Она — полководец мандалорцев, что когда-то были главными врагами джедаев, а теперь — нуждались в их поддержке и избрали одного из них в свои ряды.       Броня действительно села отлично по фигуре, защищая необходимые части тела и даруя такую свободу действий и лёгкость в передвижении, на которую вообще была способна. Конечно, она выбрала бы более открытый наряд — но скорая битва обещала быть более напряжённой, чем столкновение с отрядом дроидов.       Асока поправила наручи, надела ровнее обруч с комлинком на монтралах. Что же, теперь всё хотя бы визуально казалось хорошо.       Была ли она уверена в себе?.. — Готова? Волнуешься? — будто бы читая её мысли, спросила Бо-Катан, подходя ближе и вставая рядом с ней перед проектором:       Инженеры выполняли последние приготовления, ожидая только фокусировки камеры и ввода необходимых координат. — По мне настолько заметно? — нахмурилась Асока, пока в голосе её была слышна грусть. — Я не видела их… очень давно. — Позволишь дать дружеский совет?       Отряд техников отошёл от проектора, а один из инженеров подал Бо датапад для ввода шифра. Всё было готово.       Асока внимательно посмотрела на веснушчатое лицо Криз, кивнула. — Иногда маска безразличия может спасти от большей боли. Нейтралитет и агрессия, уверенность в своей цели — только так я смогла не выдать свою скорбь отряду после убийства моей сестры. Хотя мне не всё равно, поверь.       Убийство и расставание с побегом — это вещи разные, несоизмеримые. Конечно, можно предположить, что с уходом чувства любви в человеке что-то ломается, умирает — но практика показывала Асоке, что мир этот гораздо сложнее, чем может показаться неопытной маленькой девочке, заброшенной в пекло войны. — Мы можем начинать, — вместо ответа говорит Асока и вводит цифры на протянутом ей планшете.       …и когда адмирал Юларен забалтывает её забавными рассказами о событиях на передовой, вспоминая её детские годы, она мысленно надевает эту застывшую в одном выражении маску, не выражающую совершенно ничего, и её дыхание звучит ровнее, а истории из тех далёких времён не вызывают желания взвыть от тоски. Когда один из знакомых парней в 501-м, с которым ей доводилось бывать во многих битвах, совершенно не по уставу салютует ей за спиной адмирала, она лишь холодно кивает. А когда слышит этот твёрдый, вечно уверенный и игривый голос, что приближался к голопроектору, не представляя себе, с кем будет вести разговор, то сжимает кулаки крепче, выпрямляя спину. Она чувствует на себе взгляд Бо — и прерывисто выдыхает, слыша, как любимый голос осекается на полуслове.       Она оборачивается.       Медленно.       Зная свои и его границы.       Так, как ведут себя заинтересованные полководцы и герои войны.       Помня, что всё это — больше не личное.       Видит сквозь прорези этой неудобной, болезненной в носке маске, какой же он всё-таки красивый — ещё красивее, чем она запомнила. Видит, что он всё-таки не обрезал волосы, видит, что вновь начал следить за собой, а ещё — видит выражение глубочайшего потрясения на его лице.       Энакин такие маски, как она и Бо-Катан, носить не научился.       Асока прикусывает щёку, складывает руки на груди, будто пытаясь защититься от его взгляда. Хочет совершенно иного — улыбнуться, расплакаться, что угодно, но не так. Но маска спасает её. Маска позволяет, наконец-то, всё же выдав выражение нежности в глазах, сказать:

 — Привет, мастер. Давно не виделись.