Стражи Далёкой Галактики

— Энакин! — повысил голос Оби-Ван. — Что это значит? Рыцарь, стоявший в дверях, не стал оборачиваться. Прежде он испытал бы гнев из-за подобного обращения, но теперь Оби-Ван чувствовал, что испытывает лишь раздражение. Гнев же Скайуокера был направлен на совершенно иную цель. — Я иду за Катрин, — просто сказал он. — Координаты есть и я не вижу причин для промедления. Асока удивлённо перевела взгляд с учителя на магистра. Она была согласна с Энакином и не желала бросать Катрин. Но Оби-Ван, не смотря ни на что, являлся членом Совета, и вот так открыто говорить ему о нарушении распоряжений оного… По меньшей мере, неосмотрительно. — Совету это не понравится, — произнёс Оби-Ван. — Джедай не должен руководствоваться привязанностями. Энакин наконец развернулся. На его лице не было гнева, лишь странное ледяное спокойствие, смешанное со всё тем же раздражением. — Совет может от обиды хоть обосраться, — вымолвил Скайуокер. Асока, не верящая тому, что слышит, приобрела ещё большее сходство с совой из-за того, как сильно расшились её глаза. — Даже так? — удивился Оби-Ван. — Ты же понимаешь, что если ты это сделаешь, то Совет надолго, если не навсегда, будет испытывать к тебе недоверие? Тебя не будут повышать в армии, а возможно и вовсе понизят. И, разумеется, едва ли ты сможешь хоть когда-нибудь, после этого, стать магистром. Взгляд, которым ответил Энакин, выражал очень многое. Да, джедаи не должны руководствоваться привязанностями. Но только кто-то на самом деле в это верит, кроме тех единиц, что стали похожи на выхолощенные автоматоны? Или Оби-Ван искренне считает, что для Энакина дружба стоит меньше, чем какие-то эфемерные должности и никчёмное кресло советника? Неужели и тогда, накануне войны, он должен был бросить его, Оби-Вана, на верную гибель на Джеонозисе? Однако джедай не стал говорить все эти слова, вместо них подобрав другие, во сто крат более ёмкие. — И чё? — вкрадчиво спросил Энакин. Оби-Ван усмехнулся в бороду и покачал головой. К чему бы это не привело дальше, но встреча с Семьёй заставила Скайуокера быстро повзрослеть. — Мы отправимся втроём, — произнёс магистр, включая комлинк. Энакин, уже было собравшийся уходить, на этот раз взглянул на Оби-Вана с искренним удивлением. — А как же Совет? — с иронией спросил он, став похож на прежнего себя. Оби-Ван не стал цитировать бывшего ученика, ведь теперь все шансы обосраться были уже не у Совета, а у него, магистра Кеноби. К тому же была одна причина, по которой спасательная миссия имела смысл не только с позиции личных привязанностей. — Катрин — страж, — умиротворённо произнёс Оби-Ван. — И, если она падёт на Тёмную Сторону, попав в плен, то проблемы будут у всех нас. Потому мы не должны допустить подобного исхода любой ценой. — Может, нам стоит сообщить об этом Каризу? — робко предложила Асока.

***

Трелл испытывал к Катрин лютую, жгучую ненависть. Он, если бы задался сейчас таким вопросом, не смог выделить конкретную причину, ведь Тёмная Сторона, в пучины которой бывший джедай провалился, не располагала к рефлексии и глубокому самоанализу. Когда граф Дуку, в прошлом, спросил его о причинах, Наварра Трелл не задумываясь дал ответ про обезображенное лицо и унижение, сопряжённое с проигрышем девчонке, которую остальные джедаи даже полноценным падаваном признать не желают. Но кто угодно, не исключая самого Трелла до падения во Тьму, отметил бы, что это слишком слабая мотивация для столь испепеляющей ненависти. Григ Хальсдоттир тоже являлся мастером джедаем, примкнувшим к сепаратистам и опасно подошедшим к запретной грани. И он тоже пострадал от джедаев, лишившись руки из-за Энакина Скайуокера, пусть даже не в прямом поединке, а в противостоянии флотов, когда мостик его флагмана был уничтожен бомбами эскадрильи Избранного. Однако Григг даже не думал держать на парня зло, справедливо рассудив, что ещё легко отделался. Трелл ненавидел Катрин не за рану, боль и унижение, вернее, не только за них. Насмешливо сказав про собственную зависть, он, сам того не желая, опасно близко подошёл к настоящей причине. Катрин воплощала собой всё то, что было противно натуре Наварры. Он, как и Кариз, не отличался большим уровнем мидихлориан, и никто не пророчил ему великого будущего. Будучи юнлином, лишь с огромным трудом смог заинтересовать учителя, избежав участи отправки в аграрный корпус, или в одно из многих обслуживающих подразделений Ордена. С ещё большим трудом и усердием юный Трелл учился, каждый день доказывая себе и миру вокруг, что он достоин зваться джедаем. И, к моменту завершения обучения, вчерашний отстающий юнлинг по праву считал себя одним из лучших рыцарей своего поколения. Но этого всё равно было недостаточно. Там, где другие шли, Трелл продолжал карабкаться, в своей растущей гордыне не желая замечать намного большее количество тех, кто даже не пытался лезть на вершину. И, наконец, к началу Войны Клонов, сорокапятилетний мастер отчётливо понимал, что несмотря на все свои немалые заслуги и достижения, никогда не попадёт в Высший Совет, никогда не станет магистром и не получит настоящего уважения. Он, не смотря на все свои усилия, обречён оставаться лишь посредственностью, одним из множества точно таких же мастеров. Личная ненасытная гордыня охотно впитала в себя призывы Дуку, а вместе с ними и посулы о могуществе Тёмной Стороны, к которым красивым дополнением добавлялось отвращение к нынешнему состоянию Республики. Таким образом, став одним из тёмных аколитов, Трелл наконец получил всё то, о чём мечтал: статус, уважение, лёгкий путь к могуществу и возможность приложить руку к падению ненавистного режима. И тогда, когда всё, казалось, встало на свои места, его дорогу перешла Катрин, воплощающая всё то, что он так ненавидел. Одарённая сверх всякой меры и добивающаяся результатов без видимых усилий, она бросила ему вызов и сумела одолеть, не смотря на всё могущество Тёмной Стороны. Эта была не просто пощёчина. Своим поступком Катрин поставила под вопрос целесообразность всего его нынешнего пути, ведь если какая-то талантливая девчонка, лишь вчера взявшая в руки световой меч, может его победить, то выходит, что он снова идёт не туда? — Для начала, — произнёс Трелл, чувствуя почти физическое наслаждение. — Призраков. И твоего, и того, что у тебя в руках. Он хорошо запомнил облик Вспышки, сопровождавшей Рубена на республиканском корабле. И пусть она сбежала, но Трелл не терял надежды её найти, равно как и не спутал бы её с Прометеем. — Что ты собираешься с ними сделать? — нахмурилась Катрин, чуть отступив на шаг. — Отрезать Рубену пальцы, — осклабился Трелл. — Если ты не подчинишься мне. Катрин зло вдохнула, но не ответила. Держа над одной рукой Вспышку, над второй появился и Прометей. Улыбка Трелла стала ещё шире и безумнее. Просто убить врага было для него недостаточно. Он желал уничтожить её, сломить, сделать так, чтобы всё, что для неё было свято, обратилось в прах и гниль. Коротким жестом он отдал приказ дроидам, размещённым в нишах у стен. Двое из них шагнули ближе, в их руках находились устройства, напоминающие настенные ловушки для призраков, и внешнее сходство не оказалось обманчивым. Оба дрона были заключены в силовые поля. — Унести, — приказал Трелл. — Дуку будет рад. Катрин задержала взгляд на безмолвном Прометее, после чего перевела его с призраков на бывшего джедая. Впервые за долгое время, она столкнулась с кем-то, кто её по-настоящему ненавидел. Смешно, но сказать такое про Совет язык уже не поворачивался. — Делать стражей вы не сможете, — произнесла Катрин, отводя взгляд. — Как знать, — усмехнулся Трелл. — Как знать… Но этого ты всё равно уже не увидишь. А теперь оружие. Он не собирался давать ей и шанса. Честный поединок, чтобы доказать себе что-то? Глупость для детей и максималистов. — Вам придётся убить тысячи… — не глядя на него, страж вытащила револьвер из кобуры, после чего достала и меч. — Чтобы был крохотный шанс получить одного. — Всего лишь? — насмешливо спросил Трелл, телекинезом забирая оружие. — Ты и правда глупа, раз не понимаешь истинной ценности того, чем обладаешь. Мы погубим миллионы… Нет… Миллиарды ради этого результата. Тёмный джедай поднял перед собой левую, свободную от меча руку, словно любуясь собственной ладонью. Но мимолётное впечатление было обманчиво — пронзительно синие молнии сорвались с неё, вонзаясь в тело Катрин. Она рухнула на колени, но это выглядело не так, как то происходило с обычными разумными. Стражи привыкли к боли, как тяжело больной человек к постоянным уколам. Не стремились к ней, нормальные из них даже избегали, но от того их восприятие уже давно пугающе исказилось. Трелл почувствовал приступ ярости, которую тут же выплеснул наружу, усиливая напор. Эта проклятая девчонка даже тут смеет противиться, спорить и ломать естественный порядок вещей! Катрин упала на пол, на мгновение увидев, словно в каком-то странном сне, как по её рукам бегают разряды. Но она дала себе установку терпеть. Потому что она не питала иллюзий о способности всех тёмных быть такими, каким был Фергус. Чем дольше она проживёт, тем дольше будет жить и Рубен. Спустя несколько невероятно долгих секунд, Трелл прервал пытку, хоть отчасти удовлетворённый своим результатом. Лежащая на полу девчонка, от тела которой поднимался едва заметный в полумраке дымок, уже не выглядела столь величественно и дерзко, как прежде. Медленно, смакуя каждый миг, Трелл подошёл к ней и, схватив за волосы, приподнял над полом, сам наклонившись вниз, чтобы приставить алый клинок к горлу, обжигая кожу. — Как это глупо, — вымолвил бывший джедай. — Он всего лишь мальчишка. Талантливый, но не более. Ради чего ты жертвуешь собой? — Вам не получить своего стража… — у Катрин остались силы, чтобы усмехнуться. — Раз ты этого не понимаешь… Она понимала, что сама его создала. Сама укрепила этот злобный образ. Сама же сотворила демона, который теперь мучил их с Рубеном. — Возможно, — ответил тот. — А возможно и нет. Могущество Тёмной Стороны безгранично. Трелл разжал пальцы, позволив Катрин вновь упасть на пол. Распрямившись, он вернул свой меч на пояс, рядом с оружием девушки. — Ты вероятно думаешь, что я сейчас буду терзать твоё тело, — вкрадчиво и почти ласково спросил он. — Ломать и отрезать пальцы, жечь огнём кожу и выкручивать суставы… Не скрою, это заманчиво, но я придумал для тебя пытку намного лучше, чем такие банальности… — твилек повысил голос. — Привести ученика! Глубоко вдохнув, Катрин заставила себя приподняться, опираясь на локоть. Злость на то, что сейчас мог начать делать этот твилек, придала ей сил. — У нас был уговор… — произнесла она. — Я не причиню ему вреда, — самодовольно ответил Твилек, глядя на неё сверху вниз. — Зачем? Я обучу его так, чтобы он стал великим адептом Силы, намного лучше, чем мог бы с этими дурнями в храме… Или с тобой. Катрин старалась сесть. Не нужно Рубену всего этого видеть и, тем более, её состояние. — То, что ты сейчас делаешь, не принесёт тебе даже утешения, — проговорила она. — Утешение — это ложь, — безапелляционно ответил он, пнув её в плечо и снова заставляя упасть. — Как такому ничтожеству, как ты, удалось получить такое могущество, как сила стража? Дверь открылась, впуская в тренировочный зал трёх дроидов конвоиров, между которыми стоял Рубен. Мальчик выглядел откровенно жалко: синяки, ссадины и кровоподтёки покрывали все видимые участки кожи. Волосы слиплись и висели сосульками, а одежда, рваная в нескольких местах, больше походила на рубище бездомного. Но глаза… В глазах тлел огонёк надежды и непокорности. И когда он увидел Катрин, этот огонёк вспыхнул с новой силой, а мальчик бросился вперёд. Но один из дроидов конвоиров помешал этому, ударив его электрошокером и заставив рухнуть на колени. — Нет-нет-нет, — вкрадчиво сказал Трелл, словно отсчитывал непутёвого юнлинга на занятии в храме. — Я не разрешал тебе подойти. В конце концов, я же знаю, что стражи рассказывали о своей родине. Как это называется? “Горнило”? Думаю, я весьма мягок на их фоне… — И предусмотрительно сражаешься с детьми… — Катрин вновь поднялась. Сейчас она всё более отчётливо понимала, что у Рубена нет шансов остаться в живых, так как он был с ней связан. Трелл не успокоится, пока не уничтожит их обоих. Пусть у неё не было призрака, но тот Свет, который позволял исцеляться без него, возможно мог помочь защититься, если только найти способ. Трелл небрежно поднял руку и вновь обрушил на Катрин град своих молний. — Теперь подойди, ученик, — властно приказал он. Рубен, терзаемый видом мучений Катрин, на негнущихся ногах приблизился к падшему джедаю, не говоря ни слова. — Ты хотел учиться у неё? — снова заговорил обманчиво мягким голосом Трелл. — Я хочу учиться у неё, — хрипло ответил юнлинг, не способный оторвать взгляда от Катрин. Ей вновь приходилось заставлять себя терпеть, однако тот взгляд, который страж подняла на Рубена, он не забудет уже никогда. Катрин понимала, что если даже у неё найдутся силы напасть, то она может не успеть защитить его самого. — А хочешь ли ты ей помочь? — спросил Трелл. Рубен нахмурился. Он чувствовал подвох, но не знал, в чём тот заключается. Однако, после нескольких секунд раздумий, так и не смог разгадать план Трелла, поэтому нерешительно кивнул. Он надеялся, что Катрин придёт за ним и спасёт его, но теперь она находилась не в лучшем положении чем, он сам. Конечно же Рубен хотел её спасти. Вот только Катрин прекрасно понимала, что даже если мальчика оставят в живых, то его жизнь пройдёт в непрерывном кошмаре. В это мгновение она принимала возможно самое ужасное решение за все триста лет собственного существования. — Он убьёт нас, — прозвучал голос девушки. Если она даже не сможет его защитить, то даст право выбора. Новая молния, сильнее, чем в прошлый раз, выбила из неё дух, поэтому удар ногой по рёбрам, которым Трелл завершил новую пытку, даже не чувствовался на фоне разрядов электричества. — Не позорься, — презрительно вымолвил Трелл и взглянул на дрожащего от ужасной смеси гнева и страха Рубена. — Я не буду убивать её. Её убьёшь ты. — Что? — ошарашенно спросил юнлинг, не веря своим ушам. — Ты её убьёшь, — ласково сказал Трелл, снимая с пояса меч Катрин и протягивая его мальчику. — Ведь, если ты этого не сделаешь, то тогда её ждут месяцы, если не годы агонии. Я отрежу её конечности, подключу в системе жизнеобеспечения и отдам лучшим мастерам боли в галактике, которых только сумею отыскать. И ещё одной молнией силы, вонзившейся в тело девушки, он подтвердил серьёзность своих слов. Рубен, машинально взявший меч, теперь неверяще смотрел то на Катрин, то на Трелла, пытаясь осознать, что от него хочет, и чем ему угрожает этот проклятый безумец. — Лучшие мастера боли скоро сами тебя найдут… — та снова старалась подняться, чувствуя, что это удаётся с каждым разом всё хуже, а своя слишком медленная регенерация не могла дать такого же эффекта, как призрак. — Я отправила сообщение стражам… И Скайуокер… Тоже скоро узнает… — Стражи бросили тебя, — отмахнулся Трелл. — А Скайуокер, сам по себе, просто дурак с непомерной гордыней. По щекам Рубена побежали слёзы. Он уже понял, что чуда не произойдёт. Катрин пришла, но… Лучше бы она не приходила, ведь тогда сама осталась бы цела. А теперь ему предстояло принять решение. Меч вспыхнул в дрожащих руках мальчика. Ему нужно было сделать выбор, намного тяжелее, чем тот, который он сделал совсем недавно, в храме. Как сейчас казалось, целую вечность назад. Катрин вновь подняла на него взгляд. Привязанности… Джедаи всегда говорили о привязанностях, даже им, стражам. Но они никогда не учитывали, сколь многим уже пожертвовали носители Света в своей бессмертной жизни. — Слушай своё сердце, Рубен, — проговорила она, прикрывая глаза. Рубен нервно сглотнул, прогоняя слёзы. Из-за проклятого ошейника он даже не мог полноценно взаимодействовать с Силой. Но всё-таки всё ещё был собой и помнил свои уроки. Усилием воли, мальчик подавил дрожь в теле. Он принял решение. — Прости меня, учитель, но я не могу иначе, — ровным голосом сказал он, больше не плача. — У меня нет другого выбора. Трелл довольно улыбнулся. Он сломал мальчишку… Кто-то скажет, что это небольшое достижение, но бывший мастер знал, что взрослые намного больше склонны ко лжи и лицемерию, чем подростки. И напротив, убеждения юнца, искренние и незапятнанные, могут оказаться во сто раз крепче, чем принципы зрелого разумного. Рубен медленно подошёл к ним, к настоящему и ложному учителю, чувствуя, как тяжело даётся каждый шаг, чтобы встать рядом с лежащей Катрин и гордо возвышающимся Треллом. Мальчик замер, выметая из своей головы последние сомнения. Он поднял меч над головой для того, чтобы нанести решительный удар. Взмах, и золотой клинок опускается по дуге, меняя траекторию удара с вертикального на горизонтальный. Лишь в последний миг Трелл понял, что происходит, и успел отпрянуть, избегая смерти, но Рубен не собирался давать ему передышку и бросился следом. Мальчик успел нанести ещё два удара, которые мастер уже легко отбил, несмотря на неглубокий, но очень болезненный ожог на боку. Осознав произошедшее, падший атаковал, однако Рубен вновь поступил неожиданно, сделав шаг навстречу колющему удару. Рубен с кристальной ясностью понимал, что никогда не победит Трелла. У него был призрачный шанс добиться цели самой первой, неожиданной атакой, но ничего, кроме поверхностной раны, он нанести не сумел. Точно также Рубен знал, что только он сам, угроза его жизни, сдерживает Катрин. Трелл не сможет шантажировать охотницу мертвецом. Алый клинок падшего вышел из спины Рубена, пронзив его грудь насквозь. На какой-то миг мальчик замер, проглотив беззвучный хрип боли, но затем рухнул навзничь без движения. Он был мёртв. — Что? — оторопело спросил Трелл, глядя на труп мальчишки у своих ног. Катрин, с расширяющимися от ужаса глазами, уставилась туда же. Боль от недавних пыток улетучилась без следа, словно её и не было, тогда как другая начала заполнять разум гораздо стремительнее, впиваясь в него острыми и кривыми шипами. За всю свою бессмертную жизнь она никогда так не привязывалась к смертному, никогда ещё не была готова стерпеть всё, легко отдать своего призрака. Этот маленький джедай пробуждал в ней что-то давно забытое, словно её собственная душа по-настоящему оживала рядом с ним. — Рубен?.. Нет… Рубен?.. — она подобралась ближе, полностью игнорируя, что могла стать следующей в любой момент. — Что же я наделала… Катрин приподняла его, прижимая к себе. Рубен что-то напоминал ей, что она никак не могла осознать за свою долгую жизнь. Заставлял нечто на границе её утраченной памяти пробуждаться, почти осознавать, почему она стала стражем. А сейчас это нечто умирало вместе с ним. Трел насмешливо покачал головой. Ну надо же… Он думал, что смерть от руки мальчишки станет для неё истинным мучением, особенно в свете осознания его будущей судьбы. Но и представить не мог, что она привяжется к нему настолько, что это самоубийство подействует гораздо эффективнее. — Ты довольна тем, что сама сотворила? — спросил он, не спеша опускать в дело меч. Ему слишком нравилось смаковать мучения своего врага. Катрин не ответила, лишь всё также не отпускала от себя мёртвого Рубена, прижимая к себе. Она только сейчас заметила, как по её щекам бегут слёзы, только сейчас осознала, насколько он был всё ещё маленьким. Что же она наделала… Они всё равно могли оставаться друзьями, видеться в храме. Но бессмертный страж и смертный ребёнок, даже не взрослый джедай… Возможно единственный джедай, который был готов умереть ради неё. — Прости меня… — прошептала Катрин. — Он мёртв, — насмешливо сказал Трелл. — И мёртв по твоей вине. Вы, стражи, не можете себя не погубить. Сначала твоя сестра, прогневавшая хаттов, добилась того, что её лишили вашего Света. Затем ты встала у меня на пути. Интересно, какую глупость совершит последний из вас? Трелл покачал головой, словно размышлял над очень смешной шуткой. Он прекрасно понимал, что Катрин слабее и не сможет ничего сделать, даже если сумеет справиться со своей болью. Она осталась без семьи, без учителя и без друзей. Смерть настигнет её в одиночестве и отчаянии. Пол под ногами вздрогнул и в тот же миг надрывно взвыла сирена. Трелл поднял голову, гадая, что послужило причиной. Он ещё не знал, что в этот самый момент крейсер “Решительный” уже вышел на позицию, что его турболазеры уже сделали первый залп по щитам базы, не рассчитанной на подобное противостояние, и что первый полк пятьсот первого легиона уже начал свою высадку, во главе с генералом Скайуокером и коммандером Тано, пока старший генерал Кеноби убедительно врал Совету о причинах столь стремительной смены дислокации их корабля. У Катрин, вопреки предположению Трелла, имелись друзья. Однако той уже было всё равно. Она расставила ловушку на врага даже на случай своей смерти, но не сумела спасти главное. Ведь призрак мог вылечить всё, даже смерть, но не душу, которой которой теперь уже не будет покоя. Трелл развернулся, чтобы поспешить в командный центр. Впав в апатию, Катрин прекратила представлять хоть какую-то опасность. Но он не успел — под натиском орудий крейсера, и поднятых с его борта бомбардировщиков, щит быстро рухнул и первые бомбы начали утюжить базу. Кеноби, координирующий атаку, не собирался превращать поверхность в стекло, ведь где-то там были Катрин и Рубен. Но уничтожить все системы ПВО и тяжёлую технику, которая могла использоваться для обороны, был обязан. И всё же часть зарядов неизбежно попадала по главному зданию, из-за чего то пошатнулось, когда одна из несущих опор, уходящих в мёрзлый, грунт была уничтожена. Спустя несколько секунд освещение сменилось на аварийное, а системы стали выходить из строя одна за другой. Глубоко вдохнув, Катрин положила Рубена на пол, всё ещё глядя на него и ощущая, как в груди вновь что-то жжётся, нестерпимо давит. Она знала, чувствовала, что это случится. С самого начала. Поэтому и избегала его общества, пока, в итоге, просто не сдалась. Хвалёное джедайское предчувствие коснулось и её… — Где этот недожаренный! — из вентиляции вырвался воинственный Прометей. Похоже, что призраки воспользовались ситуацией и моментально освободились. — Рубен! Нет!.. — Вспышка, следовавшая за ним, поспешила к мальчику, тут же заметив на его теле след от светового меча и свирепо обернулась на Трелла, который как никто мог быть причастен к этому. — Ты… Катрин ничего не замечала. Она чувствовала, как всё сильнее всё внутри горит. Жжение, причину которого она не понимала, воспользовалось её безволием и начало само расходиться по всему телу, больше не встречая никакого сопротивления со стороны разума. — Я сделаю так, что ты будешь страдать весь остаток своей никчёмной жизни, — прошипела Вспышка. — Проникну внутрь и выверну все твои внутренности… Волна Света, источник которой оказался рядом с ней, вдруг разошлась во все стороны, коснувшись как призрака, так и Трелла, пронзая его тело таким же жаром. Катрин… Что-то происходило с ней, как тогда, на крыше. Однако на анализ этого у Вспышки не осталось времени. Её собственный Свет отозвался на этот странный зов, словно Странник снова был рядом, а корпус, повинуясь знакомому каждому призраку инстинкту, раскрылся, заставляя Вспышку на короткое мгновение засиять. Призрак вспыхнула Светом, чтобы тот отозвался и в теле Рубена. Мальчик хрипло вдохнул, набирая воздух в лёгкие. В первый миг он не мог понять, что происходит, но затем, с трудом, память заработала, возвращая события последних дней, вместе с самым последним из них и собственной смертью. Первой мыслью было то, что он оказался в некоем посмертии, в загробном мире. В пользу этого говорило и то, что он нигде не чувствовал боли, хотя отчётливо помнил, в каком ужасном состоянии пребывал после уроков Трелла. Но разве в загробном мире будет слышен грохот взрывов и вой сирены? Рубен открыл глаза, озираясь по сторонам. Первым его встретил искренний ужас огромных глаз Катрин. — Рубен… — проговорила она, вместе с тем чувствуя, как на неё наваливается невероятная усталость. — Ты… Ты жив. Но никакая усталость не могла остановить руку от того, чтобы коснуться головы мальчика, почувствовать, какой он тёплый, а потому и впрямь снова живой. — Нужно… Нуж… Ахах… Нужно связаться с “Решительным”, — Прометей отчётливо понял, что именно люди называли нервным срывом. — Катрин? — встревоженно спросил Рубен, прижимаясь к учителю уже сам и всё ещё силясь осознать, каким образом он оказался среди живых. — Что случилось, Катрин? Что с тобой? Неужели Катрин использовала какую-то особую технику исцеления стражей? Однако же та не ответила. Её взгляд, ставший в одно мгновение почти обжигающим, поднялся на Трелла. Наварра неверяще смотрел в ответ, пытаясь осознать увиденное. Ужасный ожог исчез с его лица, но не безумие из взгляда. — Так вот… Как рождаются стражи? — спросил он, вновь сняв с пояса свой меч. Теперь в движениях бывшего мастера уже не было прежней непринуждённости. Он смотрел на Катрин совершенно по-новому, будто впервые увидел её. Но Тьма, владеющая душой Трелла, диктовала свою волю. Однозначную и неумолимую. Рубен судорожно вздохнул, наконец осознав произошедшее. Но тогда почему он помнит кто он? Ведь стражи должны забывать себя, разве нет? — Хочешь попробовать родиться стражем? Я тебе сейчас это быстро устрою, — в голос Катрин вернулась звонкость, но и пришла клокочущая ярость. Она воззвала к Свету, намереваясь уж на этот раз точно достать противника огненным револьвером, однако же на лице стража моментально отразилось изумление. Свет не отозвался, его вообще с ней больше не было. Трелл, тоже прекрасно видевший, что что-то пошло не так, дерзко оскалился, зажигая свой меч. Он хорошо помнил, как прежде ощущалась в Силе Катрин, и без труда сделал вывод. — Мне кажется, больше-не-страж Катрин, это тот самый случай, что был так нужен нам обоим! — триумфально воскликнул он, вскинув меч, словно салютуя им. — Только мы двое, только Сила и мастерство. Никакого Света! Никаких призраков! Никаких подлых приёмов! И, не дожидаясь ответа, тёмный джедай бросился вперёд, занося меч для первого удара. — Ты думаешь, что тебе это поможет? — вспыхнул и оранжевый клинок, став ему препятствием. Катрин на удивление быстро пришла в себя. — “Решительный”, это Прометей, — пискнул призрак, стараясь не думать о том, что перед ним происходит на самом деле. — Прометей, это Оби-Ван, — ответил вышедшему на связь призраку магистр, находящейся в командном центре, что за капитанским мостиком. — Надеюсь, мы не опоздали? — Сначала опоздали, а потом ка-ак не опоздали, — Прометей буквально увильнул от светового меча, издав безумный смешок. — Забудьте. Нам нужна помощь. Катрин, она… Ох ты ж… Рубен, уходи оттуда! На фоне послышался звук, похожий на бьющееся стекло. — Именно этим мы и заняты… Энакин, Асока, — Оби-Ван нажал на кнопку, подключая рыцаря и падавана к их каналу. — Что у вас там? — ПВО больше нет, но мешает буря! — крикнул Скайуокер, судя по голограмме, он был сосредоточен на управлении истребителем. — Добиваем последних “стервятников”. — Здесь нулевая видимость! — Асока держалась за поручень, в трюме десантного челнока, и судя по тому, как шаталась голограмма, кораблик очень сильно трясло. — И шторм! Пилоты пытаются пробиться, но мы рискуем потерять половину кораблей, просто разбив их о скалы! — Проклятье, — вымолвил Энакин. — Прометей, на территории базы должны быть посадочные площадки. Скорректируй их точное позиционирование, чтобы можно было сесть вслепую. Оби-Ван кивнул, одобряя идею бывшего ученика. — Вспышка, займись, — скомандовал призрак и на что-то обернулся. — Только у нас тут небольшая проблема. У Катрин нет Света, но её это не останавливает. Эти двое поубивают друг друга. — Плохо дело, — вымолвил Энакин, не отрываясь от управления истребителем. — Постараюсь прорваться вниз и помочь сам. Но… Чёрт! Судя по всему, не смотря на ранее брошенные слова, вражеские истребители всё ещё создавали серьёзную проблему. — Магистр! — привлёк внимание Оби-Вана один из офицеров. — Фиксируем выход из гиперпространства флота сепаратистов. Два крейсера и три фрегата. Кеноби нахмурился. Ситуация стала меняться не в их пользу. — Энакин, Асока, ускорьтесь. Возможно, скоро нам придётся отступать. И к этому моменту вы, вместе с Катрин, Рубеном и призраками должны быть на борту. — Если она будет без Света, так пусть умрёт от старости, а не от меча, — проговорил Прометей. Катрин не научилась сражаться значительно лучше, чем прежде, чтобы существенно превзойти бывшего мастера джедая. Она не изучила какие-то серьёзные техники и вообще не сказать, чтобы соображала, что делала. Но разгневанный страж, доведённый до отчаяния, превратился в машину для убийства, с лихвой компенсируя своей яростью потерю большинства привычных навыков. Света больше не было, а вот Сила… Катрин и не подозревала, сколь была сильна как одарённая. — Тебе пора в ад, — прошипела она. Этим двоим совершенно не мешала буря. Меч руках Трелла танцевал с ловкостью и грацией палочки опытного дирижёра. Уже давным-давно никто не вспомнил бы ученика, которому недоставало таланта. Теперь опыт и могущество Тёмной Стороны делали его страшным противником. И пусть в нескольких местах на его одежде появились подпалины, но и броня Катрин несла на себе повреждения. — Тёмная Сторона уже зовёт тебя! — рассмеялся Трелл, парируя очередной удар охотницы и разрывая дистанцию, чтобы швырнуть в неё подвернувшейся бочкой. — Стань едина с гневом, и моя победа будет абсолютна! Катрин увернулась и ответила залпом подвернувшегося снега и льда, рванувшись следом и цепляя плечо твилека световым мечом. — А с чего ты взял, что твоя? — отозвалась она. Болезненно зашипев, тот отпрянул, но тут же сам сократил дистанцию, чтобы едва не достать Катрин колющим ударом. — Потому, что даже если ты одолеешь меня в схватке, без Света стража ты падёшь во Тьму как джедай! — рассмеялся он. — Пусть, но ты этого уже всё равно не увидишь, — зло усмехнулась Катрин, когда они на мгновение оказались лицом к лицу. Трелл, заблокировав удар мечом, вскинул свободную руку, чтобы вонзить град молний в грудь Катрин. Опыт снова взял верх и внезапный удар, вызвавший спазмы во всём теле девушки, разрушил её рисунок боя. Вот только на этот раз Трелл уже не играл, а световой меч, больше не сдерживаемый мечом охотницы, вонзился в её сердце. Наблюдавший за схваткой Прометей замер, чувствуя, как его разум пронизывает уже не паника, а чистый ужас. Он видел, как беззвучно и легко рухнуло на снег тело его стража. Старые привычки говорили, что она вот так полежит и всё равно встанет. Хотя он и сам понимал, что больше не сможет этому поспособствовать. — Катрин… — почти беззвучно проговорил Прометей. Всё рухнуло. Стражей раскидал и растерзал незнакомый им мир, а без Катрин они не смогут с этим справиться. Трелл победно вскинул меч над головой. Победа! Честная, чистая и безоговорочная победа! Помеха, вставшая на его пути, наконец была уничтожена! Бывший джедай выключил меч, вернув его на пояс и запрокинул голову к небу, позволяя снегу падать на лицо. После жара битвы он не чувствовал холода. Буря утихала, а республиканские корабли проносились сверху, словно хищные птицы, но его это ничуть не волновало. Будущее ещё не наступило, а сейчас, в этот миг, он наслаждался своим триумфом. Трелл прикоснулся к лицу, чтобы стереть влагу от растаявшего снега, но замер, сперва не поняв, что показалось ему неправильным. Однако, спустя секунду, он понял, что не чувствует ужасного шрама. Наварра нахмурился, уже двумя руками ощупывая лицо, и понял, что ошибки нет. Рана ушла без следа. Для верности он проверил висок, где находился ещё один, неприметный шрам, полученный в годы ученичества, но его тоже не было. — Что за шутки? — спросил он, опустив взгляд на мёртвое тело девушки, словно та могла дать ответ. Но она молчала. Конечно же она молчала. Пусть плоть ещё не остыла, но мертвенная бледность быстро начала вступать в свои права, на таком-то морозе. Трелл вновь коснулся лица. Должно быть, такой эффект оказала та вспышка Света, которая вернула Рубена к жизни… Едва ли Катрин желала исцелить своего врага, но при том она лишилась своих сил стража и умерла ради этого. Трелл рассмеялся, чувствуя безумную иронию ситуации. Катрин отдала жизнь не только ради мальчишки, но и ради него, врага, пусть даже и сделала это неосознанно. — Твой учитель может тобой гордиться, — всё ещё насмешливо сказал он, глядя на мёртвое лицо. — Настоящий джедай… Но теперь, когда адреналин стал отступать, в голову твилека начали лезть непрошеные мысли. А гордился бы им его собственный учитель? Какая глупость… Старик давно мёртв. Сгинул на очередном задании. Он, в отличие от ученика, был напрочь лишён честолюбия и был готов помогать каждому встречному. Вот и допомогался… Трелл нахмурился, пытаясь отогнать от себя неожиданно навязчивую мысль, стараясь не думать о хмуром лице седого старика, о том, как он свёл бы свои густые брови к переносице, неодобрительно цокнул языком и отвернулся от падавана, зашедшего так далеко в своей гордыне. Не в первый раз уже тёмный джедай чувствовал уколы совести. Лишь глупцы думают, что ступая во Тьму, ты всё забываешь и ампутируешь способность чувствовать вину. Нет, просто Тёмная Сторона питается твоими страстями, она усиливает эмоции, словно огромный маятник, разгоняющий их до предела. И, потому, приступы совести очень быстро преображаются в гнев, а гнев смывает все сомнения. Но теперь гнева не было, только скребущие душу когти невыраженных сожалений и сомнений. Трелл обернулся в сторону разбитого окна, чтобы увидеть там фигурку Рубена. Мальчишка упал на колени и рыдал навзрыд, глядя на своего мёртвого, так и не состоявшегося учителя. Вслед за этим, разум твилека оживил ещё один, давно забытый и погребённый образ. Когда-то он и сам был таким мальчишкой, смотрящим на тусклые звёзды Корусанта и мечтающим, что станет настоящим джедаем, великим, мудрым и справедливым. Уже после пришло осознание собственной слабости и ущербности. Так, из прекрасной детской мечты, вырос страх, а из страха упорство, которые, объединившись вместе, сотворили гордость, а затем и гордыню. Трелл вновь опустил взгляд на Катрин. И зачем она встала на его пути? Зачем стала врагом? Спасительного гнева не было. Это Свет повлиял на него, не давая окунуться во Тьму и забыться в ней? Или нечто другое? Джедай, которым он хотел быть, спустя столько лет, дал о себе знать, пусть даже в виде всё нарастающей душевной боли? — Зачем? — спросил он, обращаясь к Катрин, но сказав это слово, понял, что спрашивает у самого себя. — ЗАЧЕМ?! В какое чудовище он превратился, что вписал всё ненавистное в образ простой талантливой девчонки, которой не повезло оказаться на его пути? Злость наконец разгорелась в душе бывшего джедая, но сам не понимая, зачем это делает, он подавил её. Наварра понимал, что может снова забыться, снова уверовать в правильность Тёмного пути. Взять снова меч, чтобы убить мальчишку, а затем найти способ сбежать от республиканцев. Но он больше не желал такого. В этот миг Трелл с пробирающей до костей ясностью осознал, что предпочитает умереть, будучи самим собой, джедаем, став им по-настоящему лишь на краткий миг перед своим концом, а не влачить жизнь чудовища. Яростно взвыв, убийца отбросил меч прочь. Рухнув на колени рядом со своей жертвой, он схватился руками за голову. — Чем же я стал… — одними губами прошептал он. Где-то там к Рубену уже приблизился безмолвный Прометей, замерев рядом с ним и Вспышкой. Что он мог сделать один? Лишь защитить единственное существо, которое до последнего защищала его страж. Гул двигателей, доносящийся сквозь буран, предупредил о приближении одной из республиканских машин. Это был Скайуокер, бесшабашно вписавший свой истребитель между разрушенных построек. Не дожидаясь, пока посадка завершится, он оставил его на дроида, подняв фонарь кабины, и с высоты нескольких метров спрыгнул в снег, на лету зажигая меч. Одного взгляда хватило джедаю, чтобы осознать произошедшее. Мёртвая Катрин, черты лица которой уже скрылись под небольшим слоем снега, и рядом с ней, на коленях, застыл Наварра Трелл, её убийца. Ошибки не было — Избранный чувствовал, что его подруга погибла. В ней не теплились искорки Света, из которых Прометей прежде раздувал пламя жизни. Не слыша ничего, кроме пульсации собственной крови, Энакин двинулся к проклятому твилеку. Гнев раскалённой лавой поднялся в его душе. Неспособный уже ничем помочь Катрин, Скайуокер жаждал хотя бы мести. Той малости, которую ещё мог получить с падшего во Тьму предателя. Синий меч гудел в руке со странным предвкушением, словно это был не он, а другое оружие, созданное намного позже. Энакин глубоко и хрипло вдохнул и протянул левую руку перед собой, сжимая тиски на шее убийцы. Он жаждал видеть, как жизнь Трелла угаснет по его воле, как он будет биться в агонии, и как сгинет навсегда. Однако, когда незримые тиски сомкнулись на горле, Трелл не сопротивлялся. Лишь правая рука дёрнулась на миг, словно желая освободиться от удавки, но тут же безвольно повисла. Скайуокер почувствовал, как его ярость становится всё сильнее. Как Трелл смеет не сопротивляться? Как он может, после всегда совершённого, просто безвольно ждать смерти, лишая Энакина даже полноценной мести? Силой джедай заставил твилека запрокинуть голову, желая взглянуть в его глаза. Но в них не было ничего такого, что Скайуокер ожидал там найти, ни гордости, ни гнева, ни надменности, ни даже апатии. Только бесконечное сожаление и горе, вместе с осознанием собственного поступка. Энакин отпрянул, словно от огня. Но не потому, что понял, что смерть стала бы избавлением для Трелла. Вовсе нет. В этих глазах, на залитом слезами лице, он увидел самого себя, Дарта Вейдера, а не Энакина Скайуокера. Ещё несколько дней назад Катрин уберегла его от страшной ошибки, а теперь он, оправдываясь местью за неё, широкими шагами направился прямиком к пропасти. — Живи, ублюдок, — сплюнул джедай и вернул оружие на пояс. Джедай хотел было поднять тело подруги, но затем понял, что это дело ждёт, а сейчас он должен заняться кое-чем другим. Тем, чего Катрин действительно хотела бы от него. Развернувшись прочь, он направился в сторону разбитого окна, где так и сидел застывший Рубен.