Стражи Далёкой Галактики

— Не понимаю, — негромко сказала Асока, не обращаясь ни к кому конкретно. — Нет, я знаю, что смерть всегда рядом и все мы можем… Но… Вскоре после того, как Энакин спустился на поверхность, челноки тоже смогли добраться до цели, чтобы клоны разделались с последними дроидами и забрали Рубена, Трелла, призраков и тело Катрин. По возвращению на борт, мальчику дали огромную дозу успокоительного и снотворного, поэтому теперь он забылся тревожным искусственным сном. Асоке было жаль его, она пыталась представить, что почувствовала бы, окажись на его месте. И ведь между ними имелась разница в возрасте, пусть и не такая большая, но всё-таки. Тогрута уже успела повоевать и хотя бы отчасти понять, из чего сделан этот мир. Рубен же, не смотря на свою браваду, оставался ребёнком. Дверь открылась. В палату вошёл Оби-Ван и бросил беглый взгляд на спящего мальчика. — Трелл надёжно заперт, — так же негромко сообщил он. — Пойдём, Рубену нужен сон. Асока отрицательно покачала головой. — А если снотворное не сработает как надо и он проснётся? — так же тихо спросила Асока. — Один, в незнакомой палате… Мне кажется, что кому-то стоит быть рядом. Оби-Ван грустно улыбнулся. Он тоже потерял учителя, вот только в этот момент сам уже был почти взрослым джедаем. И то, что рядом с Рубеном будет кто-то, способный поддержать, было отрадно слышать. — Хорошо, — сказал он. — Если устанешь, дай знать. Закрыв дверь, джедай покинул палату, чтобы быстрым шагом пойти в другое помещение, тоже находящееся в медицинском блоке корабля. Он направлялся в морг. Войдя внутрь, Оби-Ван увидел Энакина, без движения сидящего на стуле. — Знаешь… — не оборачиваясь произнёс Избранный. — А я ведь почти убил его. Сжал его шею Силой и начал душить. Оби-Ван замер, поражённый откровением бывшего ученика. Нет, он знал, что Энакин тяготеет к жестокости, но то, с какой прямотой он это признал, просто пугало. — Уже не в первый раз, впрочем, — продолжил Энакин, не ждущий ответа. — Говорят, что умные учатся на чужих ошибках, а дураки на своих. Так вот… Могу сказать, что я — самый большой дурак в нашей галактике. Оби-Ван перевёл взгляд со спины бывшего ученика на белую простыню, укрывавшую тело Катрин, лежащее на столе патологоанатома. Никто не проводил вскрытие — в этом просто не было смысла. Но, по какой-то причине, также никто не сказал, что его нужно убрать в шкаф-холодильник. Казалось, что когда они это сделают, то поставят последнюю точку в истории охотницы, успевшей стать всем им другом. — Но ты сдержался, не убил его, — произнёс Оби-Ван, садясь на соседний стул. — В этот раз да, — кивнул Энакин. — В этот раз? Скайуокер наконец повернулся к Оби-Вану и тот по его взгляду понял, что в действительности не хочет знать ответ на свой вопрос. — В этот раз, — подтвердил Энакин. Оби-Ван не стал продолжать распрос. Он подумал о призраках. О Вспышке, что исчезла рядом с Рубеном, должно быть, как и все призраки, сливаясь со своим стражем, о Прометее, не проронившем ни единого слова с тех пор, как Энакин нашёл Рубена. На первый взгляд, они были так похожи на дроидов… Но у Оби-Вана не повернулся бы язык так их назвать. Комлинк магистра тихо пискнул. — Генерал, — обратился к нему дежурный связист. — В систему вошёл аккламатор “Сияющий”. Они запрашивают посадку челнока. Оби-Ван не стал утаивать от Кариза правду. Удостоверившись, что Энакин не ошибся, он передал на “Сияющий” информацию о случившемся. — Разрешаю, — сказал он. Когда трап опустился и Кариз с Дунканом спустились по нему, Оби-Ван ждал чего угодно. Он знал, что этот забрак не был приверженцем отстранённости, которую так превозносили некоторые джедаи. Что уж, был привязан к своим ученикам. Однако, глядя в глаза джедая, который, казалось, постарел лет на десять, он понял, что не осознавал, как сильно тот дорожит ими. — Это не ошибка? — глухо спросил падаван, шедший рядом с учителем. — Обычно Катрин… Оби-Ван заметил, как блестят его глаза. Что-то было в том, как именно он произнёс имя охотницы… — Нет, к сожалению, — ответил Оби-Ван. — Прошло уже слишком много времени. Кариз кивнул и положил руку на плечо Дункана, который опустил взгляд на пол, чтобы не сказать или не сделать что-нибудь лишнее. — Что с Рубеном? — продолжил Кариз, когда они вместе с Оби-Ваном покинули ангар. — Он стал стражем, — дал короткий ответ магистр, но затем изложил подробности. — Трелл убил его, а Катрин, вероятно, отдала ему свой Свет. Сейчас мальчик спит, мы дали ему снотворное. — А где этот? — спросил Дункан, не сумев совладать с эмоциями, и в последнем слове выразив всё, что думает на счёт Навары Трелла. — В камере, — тут в голосе Оби-Вана послышалась та уверенность, которую он испытывал на самом деле. — Он… Раскаивается? — Он что делает?! — голос Дункана дрогнул. Он успел претерпеть даже большие изменения с их последней встречи, чем его учитель. И дело было отнюдь не в отсутствии на поясе светового меча, потерянного в схватке с Гривусом, и не в том, как болезненно падаван держал правую руку из-за едва зажившей страшной раны в груди, после получения которой провёл несколько дней в бакте. Именно весть о смерти Катрин убила что-то в душе молодого джедая, навсегда проведя черту, оставившую в прошлом остатки прежней юношеской наивности. — Раскаивается, — Оби-Ван чуть надавил голосом, напоминая младшему джедаю, что истерика будет ему точно не к лицу. — Я сам не понимаю, что произошло. Энакин, кажется, что-то понял, но… Оби-Ван не стал говорить, что в последние дни Скайуокер был сам не свой и на этом фоне странная проницательность относительно падшего джедая вызывала наименьшее число вопросов. Дункан хотел спросить, что такое понял Энакин. Помимо этого, он желал задать много других вопросов. Почему Катрин полетела одна? Как Рубен оказался в руках Трелла? Почему они не успели вовремя? Но он не стал. Глядя в спокойные глаза Оби-Вана, он понял, что всё это будет простым сотрясанием воздуха, недостойным ни памяти о Катрин, ни его собственного пути джедая. — Простите, магистр, учитель, — произнёс он. — Мне нужно провести медитацию. Оби-Ван кивнул, а Кариз неопределённо махнул рукой, отпуская падавана. И теперь, глядя на удаляющуюся спину молодого джедая, Оби-Ван, сам того не желая, сложил в своей голове пазл, объясняющий истинную природу отношений Катрин и Дункана. Запретных, что уж там. Но какой смысл говорить об этом теперь? Да и, положа руку на сердце, Оби-Ван знал, что не стал бы их выдавать. Энакина же не выдаёт. — Тебе стоит быть внимательнее к нему, — произнёс Оби-Ван. Кариз вполоборота посмотрел на магистра. Он понял, что тот догадался. — Буду, — пообещал забрак. Катрин показалось, что она видела птицу. Или она и есть птица? Большая, золотая птица. Но за ней была и иная, такая же, только чёрная, всё ещё находящаяся в тени, не знающая своей сути, своего пути. Сейчас та находилась очень далеко и ей было страшно, но она никому в этом не признавалась. Для всех холодная, как ночь на той ледяной планете. Её ставки с каждым разом повышались. И всё же, где-то в глубине души, она нуждалась в помощи, искала её. Такая же сильная, но и такая же хрупкая. Нет… Катрин уже не птица. Она… Как же это раньше произносилось? У неё есть имя, ещё одно имя. Если ты дважды родился в одном теле, то и имени у тебя будет два. Почему? Потому что она его забыла и кто-то иной, близкий решил дать новое. Мысли переплетаются, неправильно наслаиваясь друг на друга, словно два события, две жизни, теперь происходили одновременно. Время так не идёт, это неправильно… Кому-то очень нужна её помощь… Братьям? Нет, другой мальчик. Как же его зовут? Определённо, она не птица и быть ею не может. Виктория? Да, так её зовут. Но есть ещё одно имя, и она никак не может его вспомнить. Почему она считает, будто бы рождена дважды? Это просто безумный и сильно затянувшийся сон. Потому что все мертвы, все. Да, вспомнила, её зовут Катрин и она уже слишком давно мертва, слишком давно не на своём месте. Свободная, но потерянная и одинокая. Лишённая даже знания о себе. Просто оружие, которое тут же вышло из строя, как только потеряло силу, ей никогда и не принадлежавшую. Нет, ещё её зовут Виктория? У неё два имени? Так было большую часть жизни... Она будет защищать то, что выстраивала в обеих. Мир снова рухнул и ей вновь сказали, что она годится лишь для убийств. Пусть... Собирать всё с нуля и учиться гораздо лучше, чем быть мёртвой и бесполезной. Рубен. Так зовут этого мальчика. Одна её половина знала и помнила… Просыпайся же, Катрин. Виктория? Где она? Лес… Река… Земля. Это потому что она желает их видеть? Она могла бы увидеть их наяву, если бы сильно того пожелала. Но у Катрин слишком много “без”. Она не мыслит свою жизнь без семьи, без тех, с кем она началась. И тяжесть, которая на неё вновь упала, омрачила её. Нет, она Виктория. Отец всегда говорил, что её характер тяжелый и твёрдый. Иронично, если учесть, папочка тот ещё добряк. Папочке точно понравится Талхейм… Это сейчас была птица? Похожа на ласточку… Но это не её птица. Её птица большая, она сама как Свет, как Солнце. Катрин казалось, словно она раскололась на осколки, что они впились в неё изнутри, разрывая на части. Так и есть. Но неправильно сросшиеся кости необходимо снова сломать, чтобы срастить как надо. Стражи мыслят слишком легкомысленно, им недостаёт человеческих инстинктов. Но она не осколки. У неё просто два имени и она родилась дважды. Однако сейчас её душа намного больше, чем должна была быть, чем дарованная заново Странником жизнь. Вырваться отсюда, сделать первые шаги, безумно сложно. Ей кажется, что она расколота на множество частей, которых не должно быть столько. Мягкое, словно пёрышко, касание. Оно выделилось среди калейдоскопа образов. Кто-то незримый беззвучно звал за собой. Катрин не знала, кто это, не могла знать, но чувство правильности увлекало её за собой. Девушка или, возможно, молодая женщина, которую она точно никогда не видела, с розовой кожей, как и у всех зелтронов, вела её по тёмному коридору, стены которого не были видны, лишь силуэты проступали в тенях. — Где мы? — собственный голос прозвучал странно, не таким, каким Катрин его знала и привыкла слышать. Незнакомка вполоборота посмотрела на неё и лишь мягко улыбнулась, ничего не говоря. Лишь теперь Катрин осознала, что зелтронка одета как джедай. Вместе с тем и стены стали казаться чётче, словно невидимые светильники стали ярче. Колонны, барельефы, содержание которых ускользало от восприятия, и аккуратная каменная кладка. Пусть место не стало понятней, но ощущение чуждой темноты пропало. Незнакомка остановилась и, повернувшись к Катрин, сделала шаг навстречу, взяв её за руку. Её глаза казались такими знакомыми… Охотница точно видела их прежде, но не могла вспомнить, где именно. — Я тебя знаю? — вновь спросила Катрин. Зелтронка сделала шаг назад, увлекая за собой Катрин, и коридор вновь преобразился. Теперь она узнала его — они находились в храме джедаев на Корусанте. Но вместе с тем чувствовалось, что здесь было нечто большее. Казалось, что стоит лишь отвести взгляд, и место изменится. Тайтон? Осоус? Что-то иное? Катрин ничего не знала об этих мирах, даже не могла быть уверена, слышала ли когда-то их имена, но теперь, почему-то, они ощущались такими же родными, как и Земля. Зелтронка вывела Катрин в просторную и светлую комнату, залитую лучами солнца сквозь высокие окна. Это место дарило чувство покоя и умиротворения. Хотелось просто сесть на пол, напротив окна, и наконец отдохнуть. Незнакомка коснулась плеча Катрин, привлекая её внимание. Комната не была пуста, как то казалось на первый взгляд. Смазанные, словно нереальные образы детей, заполнили её. Ребята играли, пусть и не получалось понять, во что конкретно, но ощущение беззаботности было настоящим. И, среди них, один мальчик выглядел необычайно чётко, словно всё вокруг было картиной, а художник, работавший над ней, сосредоточил все усилия, чтобы нарисовать этого ребёнка. Зелтронка тоже глядела на радостно смеющегося малыша, с искренней и всеобъемлющей любовью. Теперь Катрин видела, как эта женщина похожа на мальчика. И она наконец узнала его. — Рубен… — еле слышно проговорила Катрин. — Позаботься о нём, — впервые заговорила незнакомка. Катрин перевела взгляд, на несколько мгновений задерживая его на зелтронке, после чего кивнула. И целому ордену джедаев, вместе с его Советом, больше никогда не разубедить её в правильности принятых решений. Зелтронка улыбнулась, зная, что ответ Катрин был искренним, и вновь положила руку на её плечо. Комната исчезла, сменившись густым лесом. Огромные деревья, которых охотница никогда не видела прежде, нависали над ними, смыкаясь кронами и создавая полумрак. Ощущение чужих взглядов неприятно щекотало спину, хоть, при всём желании, и не получалось понять, кто же на неё смотрит. Вновь, не говоря ни слова, зелтронка жестом пригласила охотницу следовать за собой, и, переступая через узловатые корни деревьев, направилась по одной лишь ей ведомой тропе. Катрин шагнула следом. Она чувствовала, как нечто внутри неё всё никак не могло собраться в единую картину, но знала, что должна идти. Вот, впереди, между деревьев забрезжил свет и провожатая остановилась, жестом предложив Катрин идти дальше одной. Она не могла покинуть лес. И теперь, чувствуя солнечные лучи, охотница видела, что зелтронка кажется полупрозрачной, свет легко проходил сквозь неё. Бросив на женщину последний взгляд, Катрин вновь посмотрела вперёд. Без неё быть беде, и ей нужно выбираться, пока не стало слишком поздно.

***

Кариз уже какое-то время сидел на кровати, в комнате, которая служила жильём Катрин во время её службы на этом корабле. Он не знал, что желал здесь найти, какие ответы мог получить. Это была обычная, довольно безликая каюта, которых множество на всех судах республиканского флота. Здесь не имелось ничего ценного или примечательного, за исключением одного предмета. Это был фонарик, чем-то напоминающий тот, который Катрин когда-то принесла из пещер Илума. От него тоже исходило мягкое ощущение Света и покоя. Но откуда он взялся? Что ещё успела отыскать Катрин прежде, чем… В дверях кто-то находился. Кариз запоздало понял, что он здесь не один, а взор уже сам собой зацепился за чёрные ботинки со шнуровкой на манер той, которую любили пришедшие с далёкой Земли стражи. Однако не обувь заставила замереть, а встреча со взглядом знакомых зелёных глаз. Но вот только… Это были они и не они одновременно. Гораздо младше, но их взгляд припечатал Кариза так, как этого не случалось никогда прежде. Лишь позже он заметил и земную одежду своей ученицы, явившейся сейчас именно в том возрасте, когда на самом деле она должна была стать его падаваном. — Дункан отправился не медитировать, — покачала головой тринадцатилетняя Катрин, почему-то казавшаяся взрослее трёхсотлетней. Кариз, не веря своим глазам, в первый миг замер, боясь даже вдохнуть. Однако его разум, привыкший искать ответы на самые сложные вопросы, справился с задачей, которая перед ним даже не ставилась. Призраки Силы… Джедай никогда не видел их прежде, и читал, что они кажутся нечёткими, тогда как представшая перед ним девушка выглядела как живой человек. Но подобные нюансы легко объяснялись аномальной природой погибшей ученицы. Справившись с нахлынувшим чувством горечи и вины за то, что его не было рядом, Кариз запоздало смог осознать суть её слов. — Что ты имеешь в виду? — спросил он наконец. — Я имею в виду, что Дункан думает, будто он уже ко всему привык, но это далеко не так, — из-за незнакомой, но всё же понятной интонации голоса, Каризу сейчас всерьёз показалось, что мёртвый ученик пытается сдать за непослушание живого. Однако сейчас, вопреки отношению джедаев к привязанностям, Кариз желал растянуть эти последние мгновения общения со своей ученицей. И вместе с тем он знал, что ничто не происходит просто так, особенно, когда дело касается Силы. — Кто ты? — мягко спросил он наконец. — Странник слишком далеко, привычные правила больше не работают, — ответила Катрин, покачав головой. — Для тебя я мертва, а для себя я жива дважды. Я — это я. — Я не понимаю, — произнёс Кариз, невольно подходя ближе к своей ученице. Её настрой затронул и самого джедая. На какой-то миг он и вовсе забыл о тяжкой ноше свалившейся на него потери, словно Катрин на самом деле была жива, и просто подкинула своему учителю новую проблему, над которой нужно будет хорошенько поломать голову и попотеть. — Я — мои проснувшиеся мозги, — та показала на свою голову обеими руками, уже откровенно улыбаясь. Странно, но в её мимике больше не было привычной хищности, которую Кариз осознал только теперь, когда она исчезла. Казалось, что Катрин светится изнутри, будто она сама была кусочком своего Света, созвучным ему, с лёгкостью отметая годы борьбы, превратившие её в оружие, понемногу отравляющие разум и душу. Стала такой, словно Свет на самом деле был способен исцелить даже это. Однако же и смятение, в которое та повергла здравый смысл джедая, не ускользнуло от призрака Силы. — Э-э… Л-ладно... Мы не совсем знакомы, но ты потом поймёшь, — отступила она от своих размытых иносказаний, уже серьёзно заглядывая в глаза Кариза. — Мне понадобится твоя помощь. — Что я должен сделать? — без обиняков спросил Кариз, ни на секунду не усомнившись в том, что выполнит любую просьбу ученицы. — Ты будешь единственным взрослым, — произнесла та, подойдя ближе к выходу и вновь коротко обернувшись на учителя. К удивлению джедая, дверь среагировала на Катрин и открылась, после чего призрак шагнул наружу, исчезнув из поля зрения. Кариз, позволивший странному наваждению приглушить его боль и тревоги, не видел причин не отправиться следом. В какое-то мгновение он запоздало подумал, что не обнаружит в коридоре никого, но встретил там свою ученицу, вновь изменившуюся. Теперь возраст Катрин был примерно как у Дункана на вид. Только одежда стала иной. Ботинки сменились короткими сапогами схожего типа, а земная одежда поменялась на знакомые каждому землянину джинсы и красную футболку с изображением горящего яблока. Последнее почему-то показалось до невероятности в духе Катрин, пусть её нынешний облик и демонстрировал совершенно обратный настрой. Однако сейчас наибольшее внимание привлекли ставшие длиннее волосы, которые эта другая ученица явно не позволит подстричь какому-то пустоголовому титану. Вслед за ними стало заметно и более худощавое телосложение... Но вот глаза горели гораздо ярче, беспощадно превращая облик привычного стража в бледную тень на фоне самой себя. Юная Катрин, сильная, не успевшая натерпеться страхов, превративших её в бессмертного солдата. — Всё будет хорошо, учитель, — сказала та с улыбкой. Кариз мог бы усомниться, мог поспорить, а мог задать один из множества вопросов, терзавших его душу. Но, вместо этого, джедай улыбнулся в ответ и склонил голову в коротком кивке. Впервые с того момента, как узнал о её смерти. Он понял, что видит перед собой прошлое Катрин. То, какой она была в своей первой жизни, какой он её никогда не знал и уже не узнает. Это осознание постепенно распаляло щемящее чувство тоски на сердце… Но, вместе с тем, пришло и что-то другое, становясь в противовес, расправляя свои пока ещё незримые крылья. Нечто невыразимое, но бесконечно знакомое. — И ничего не бойся, — добавила Катрин. Затем она просто устремилась по коридору, для всех совершенно невидимая, но невероятно материальная для самого джедая. — Я и не боюсь, — сказал поспешивший за ней Кариз. Лишь когда слова слетели с языка, он понял, что соврал. Всё-таки он боялся… Боялся того момента, когда это наваждение сгинет, и он останется лицом к лицу с реальностью. Джедай не хотел думать об этом, лишь чувствуя, как когти страха скребут по его душе. — Боюсь, что в таком состоянии я вижу, как тебе страшно и тяжело, — произнесла Катрин. — Но у меня есть весомый довод, который это исправит. Дункан не врал, когда сказал, что идёт медитировать. Он искренне пытался это сделать, вот только не сумел. Просто физически не мог не думать о произошедшей трагедии. Катрин, его Катрин, теперь мертва... Джедай успел насмотреться на войну и понимал истинный вес этих слов. Он уже прощался навсегда с друзьями и товарищами. Да, чаще это были клоны, вот только сам же Дункан с удовольствием разбил бы нос тому, кто скажет, что они не являлись людьми. Совсем недавно он сам прошёл на волосок от смерти, едва не погибнув от рук Гривуса. Боль в груди, там, где умелый дроид-хирург залатал его правое лёгкое и рёбра, служила напоминанием о том дне, равно как и пустота на поясе в том месте, где прежде крепился утерянный в бою с киборгом меч. В эти мгновения хотелось что-то сделать, кому-то отомстить, найти в конце-то концов виноватых, на которых можно будет выместить свой гнев. Лишь недавно, лёжа на палубе “Сияющего”, Дункан надеялся, что Катрин поймёт и пример его выбор, а теперь он сам должен принять её поступки, итогом которых стала смерть. Тогда он желал, чтобы она не пала во Тьму из-за его гибели, а теперь ему предстояла битва с собственными демонами. Именно потому юноша цеплялся за одну единственную мысль, не дающую сгинуть в пучине безумия. Дункан знал, что никогда не сможет забыть Катрин и будет хранить её образ в памяти до конца своих дней. Именно поэтому он не должен опорочить эти воспоминания. И сейчас его естество рвалось на части. Одна половина желала увидеть Катрин в последний раз. Другая, напротив, страшилась этого. Ведь так заманчиво было помнить её только такой, какой она была при жизни. Но, собравшись с духом, джедай всё-таки решился. Ведь, в противном случае, он никогда не простит себе подобного малодушия. Путь до морга занял не много времени или, что вероятнее, сам Дункан сейчас не воспринимал его должным образом. Энакин, сидящий на стуле у стола патологоанатома, не повернулся ко входу. Когда падаван сам приблизился, они обменялись короткими взглядами, но ничего не сказали. Джедаи и так понимали друг друга без слов. Катрин занимала в их жизнях совершенно разные роли, но оба чувствовали огромную потерю, которую было невозможно восполнить. — Катрин, — негромко сказал Дункан, остановившись у изголовья. — Я столь многое не успел тебе сказать… Он замолчал на мгновение, ведь Скайуокер его слышал. Плевать… Энакин давно был посвящен в эту тайну. — Если бы мы только успели… — он дотронулся рукой до края простыни, но тут же отпрянул, боясь узнать, что он там увидит. Молодой мужчина отвернулся, собираясь с духом. В голову, в этот момент, лезли какие-то дурацкие, незначительные мысли, из которых, на самом деле, и складывается настоящая жизнь. Дункану вспомнился их разговор в храме, в день после того, как их разлучили. Тогда два ученика Кариза заключили шуточное пари о том, кто же первым станет рыцарем. Как же глупо это было… Тем временем Катрин, привычно игнорируя здравый смысл и трагедию, каким-то особенно размашистым движением руки, сдёрнула с себя простыню, хрипло вдохнув и закашлявшись. Дункан, чьи рефлексы оказались быстрее разума, отпрянул прочь, запутавшись в полах собственного джедайского плаща, и рухнул на заоравшего от ужаса Скайуокера. В тот же самый момент, когда рыцарь и падаван оказались в столь нелепом состоянии, дверь открылась. На пороге стоял Кариз. Сначала джедай ошашаренно открыл рот и обернулся. Призрачной фигуры с ним больше не было, тогда как материальная и невероятным образом живая Катрин присутствовала в комнате. — Да помогите вы ей! — воскликнул он, сам входя в морг. Забрак, после всего увиденного, легко сложил два и два. Вывод, конечно, получился невероятный, но от этого не менее реальный. Катрин же, не в силах полностью управлять своими конечностями, спустила ноги на пол, с явным трудом встав на них, и взглянула на джедаев. То, что взор её нёс в себе частицу человеческого разума, уничтожила наложившаяся на него гримаса боли. Катрин не выдержала и просто рухнула на колени, в эти мгновения едва чувствуя свои конечности. В то же мгновение все присутствующие одарённые ощутили безмолвную просьбу о помощи. Дункан, резко встав на ноги, стремглав подбежал к девушке, чтобы поднять её на руки. — Прометей! — крикнул Энакин, озираясь в поисках призрака. — Он в палате Рубена вместе со Вспышкой… Что бы сейчас не происходило с Катрин, даже если призрак не сможет ей помочь, он всё ещё остаётся самым лучшим сканером на корабле. Катрин прикрыла глаза и Дункан хорошо почувствовал, как страж, всегда ведущий себя подобно натянутой струне, не позволяя никому усомниться в своей способности встать и идти дальше, просто позволяла им делать с собой всё, что потребуется. Надеялась на чужую помощь. Тех малых искорок не исчезнувшего безвозвратно Света, которые вернули Катрин к жизни и держали здесь, не хватало, чтобы полностью исцелиться. На этот раз возвращение причиняло те страдания, которых стражи всегда благополучно избегали. Путь до палаты занял буквально пару минут, она находилась достаточно близко к моргу. Асока, прикорнувшая на стуле рядом с Рубеном, первая очнулась из-за шума, пока мальчик ошалело протирал глаза. — Что пр… — девочка наконец разглядела Катрин достаточно, чтобы понять, что на руках у Дункана не труп. — Она жива? Но как?! Рубен, чей беспокойный сон целиком состоял из кошмаров про Трелла и гибель Катрин, а также свою смерть, подлетел как ужаленный. Больше всего он боялся, что это тоже просто наваждение и лишь странный виток кошмара, что затем он проснётся и вернётся в мир, где учителя больше нет. — Катрин! — воскликнул Рубен, слезая с койки, пока Дункан бережно положил ту на соседнюю кровать. — Охуеть… Драть меня пирамидкой Тьмы… — Прометей мгновенно завершил свой траур и подлетел к своему самостоятельно ожившему стражу, тут же просканировав. — У меня нет с ней контакта, но закачу истерику попозже. Где же ваша хвалёная медицина? Призрак грозно обернулся на остальных. Катрин вновь закашлялась, чувствуя, как сильно болело в груди, ужасно болело. В многообразии образов смешавшихся и не до конца наложившихся друг на друга двух разных течений памяти, она уже сумела найти и вспомнить причину. Однако среди присутствующих джедаев не было ни одного полноценного целителя. Потому Дункан, первым взяв себя в руки, схватился за аптечку, чтобы, под руководством подлетевшего к нему Прометея, выбрать нужные препараты. Кариз, решительно шагнув вперёд, закрыл глаза, поднял открытую ладонь над девушкой, и воззвал к Силе. Изначально невеликий дар не позволял ему изучить сложные целительские техники, но некоторые простые он всё-таки освоил. В какой-то момент, когда Кариз понял, что благодаря воздействию Катрин его связь с Силой окрепла, он стал способен на большее и в этом аспекте. Но совокупность ран, терзавших его ученицу, не шла ни в какое сравнение с тем, с чем он сталкивался прежде. Слишком много, слишком разные… Она не просто была убита, она провела по ту сторону жизни не один час, и процессы, в норме необратимые, уже успели нанести свой вред. Но когда Кариз почувствовал, что не справляется, что взвалил себе на плечи ношу, которую просто не в силах поднять, он ощутил чужую поддержку. Скайуокер, вообще ничего не смыслящий в целительстве, встал рядом с ним и, положив руку на плечо, направил собственную Силу на помощь старшему товарищу. Рубен, в этот самый миг замерший у изголовья, как и другие младшие джедаи во все глаза смотрел на происходящее. Но, в отличие от Дункана и Асоки, восхищённо наблюдающими за работой своих учителей, он чувствовал, что что-то идёт не так. Чего-то не хватало. Кариз словно пытался лечить симптомы, не видя главного. Забрак смотрел на вопрос как джедай, а мальчик… Увидел это как страж? Мысль промелькнула слишком быстро, чтобы Рубен смог осознать её во всей полноте, но он уловил главное. Джедай справится, обязательно справится, однако сколько времени это займёт? Рубен посмотрел на свою правую ладонь и одновременно устремил внимание внутрь своего естества. Свет не заставил себя ждать, он вообще был намного чётче, чем Сила. Там, где джедай вслушивается в тончайшие струны мироздания и нежно касается воздушных потоков, страж просто хватает внепричинность и мнёт её как глину. Повинуясь воле юного адепта, Свет сконцентрировался вокруг его ладони, охватив её голубоватым ореолом. Рубен нахмурился, боясь спугнуть эффект, и положил руку на лоб Катрин, пытаясь приумножить его, зажечь там, где он совсем недавно так сильно пылал. — Да, страж может быть целителем, — произнёс замерший рядом Прометей, понимая, что пора им прекращать мыслить о стражах как о мясниках. Пусть мальчик пока что, своим размером, выходил только на половину стража, но это ничуть не отменяло силы его Света. Была только одна деталь, в которой он ошибся, на этот раз по мнению уже своего учителя… Рука Катрин неожиданно сама коснулась руки Рубена, отчего тот ощутил, что как та вновь стала тёплой. Она указала Рубену на совсем другое место, нуждающееся в исцелении гораздо сильнее. Туда, куда и пришёлся смертельный удар. — Голова всё, — проговорил Прометей, не задумываясь взяв на себя роль своего слишком слабого для уроков стража. Рубен кивнул, давая знать, что понял, и коснулся места над сердцем, вновь направляя Свет. — Но почему Рубен не потерял память? — неуверенно спросила Вспышка. — Честно говоря, я видел такое. Тогда стража оживили в первые же минуты после смерти и технически его мозг всё ещё был жив. Иногда есть те, кто вспоминает сам, такое случается. Ещё Хэйла… Варлок из нашего клана. Она попала в какой-то аномальный взрыв и отлично помнила, кто она такая. Но вот Рубен… — Прометей немного помедлил. — Способ получения им Света я бы назвал немыслимым. Боюсь, что Странник слишком далеко… — Катрин, — негромко позвал Рубен, продолжая своё воздействие. — Ты как? Лучше? Слова о работе мозга ничуть его не обрадовали. Он-то стал стражем быстро, и это хорошо. Но Катрин была мертва продолжительное время, и не успели ли за него так сильно разрушиться нервные ткани, что не поможет даже Свет? Это точно всё ещё Катрин? Непривычный хаос, в котором пребывал её разум, не позволял юному одарённому понять хоть что-то с помощью своих способностей. В это мгновение Катрин взглянула на него, опустив взгляд на руку и переводя тот на Прометея, чтобы затем вновь устало закрыть глаза. — Не понимаю… — неуверенно вымолвил Рубен. — Кажется, что мы что-то упускаем. — Боли становится меньше, — не открывая глаз, негромко произнёс Кариз. — Исцеление никогда не бывает быстрым. — Но я слышал, что Алекса… — пробормотал Рубен. — Что она делала это быстро. — Среди нас нет обученных варлоков, — так же тихо ответил Кариз. — И этот случай, думаю, особенный. — Физические показатели приходят в норму, но мозговая активность ставит меня в тупик. Проникать в разум здесь умеешь только ты, Рубен, — произнёс Прометей. — Я… — мальчик замешкался. — Я не могу понять. После пережитого у неё… — Рубен, — мягко остановил его Кариз, наконец открыв глаза и прекратив своё воздействие на Катрин. — Сейчас мы восстановили тело и теперь Катрин нужен покой, — джедай промедлил, вспоминая разговор с призрачной ученицей. — Я уверен, что с её разумом всё настолько в порядке, на сколько это возможно в нынешней ситуации. Потому, Дункан, добудь легкоусваиваемой пищи. Энакин, сообщи Оби-Вану. Асока, тебе стоит отдохнуть. И тебе, Рубен, тоже. А затем, когда она проснётся, ты сам осмотришь Катрин. — А что будешь делать ты? — спросил у учителя Дункан. — А я прослежу, чтобы с ними обоими всё было в порядке.