Стражи Далёкой Галактики

“Решительный” возвращался на Корусант. Это соответствовало его назначению, хоть и произошло с опозданием на день, который был потрачен из-за происшествия с Рубеном и Катрин. К счастью, Оби-Ван сумел представить Совету, что присутствие там же “Сияющего”, сорвавшегося с места проведения ремонта, было частью его плана и отданных приказов, а не самодеятельностью Олафа с Каризом. После героической обороны Хамбарина, из-за которой над Хардгером нависла угроза повышения до коммодора, с передачей в их с Каризом подчинения сохранившейся эскадры, подобное провернуть не составило труда. Так что в итоге корабль направился дальше, для соединения со своим флотом, тогда как забрака и его падавана тоже вызвали на Корусант. Первый шок от возвращения Катрин прошёл. Всё-таки она и прежде оживала, пусть и не с такими сложностями. Смерть Рубена, кроме неё, тоже никто не видел, чтобы в полной мере осознать ужас произошедшего. И хоть обретение им призрака порождало множество вопросов относительно его будущего, но все они пока были скорее абстрактными, нежели практическими. Совсем другое беспокоило джедаев, а именно самочувствие Катрин. Хоть физически, по словам Прометея и данным сканеров, она вернулась в норму, однако ментально эта ситуация не прошла бесследно. Катрин впала в апатичное состояние, она почти не разговаривала и вела себя замкнуто, что было для неё совершенно нетипично. — Учитель, — позвал Рубен, сидящий на своей койке. Над его ладонью, в воздухе, завис шарик из Света. Проекция, которые так часто делают стражи. Он пока только начинал осваивать свои новые способности и, находясь на корабле, не спешил прибегать к разрушительным, сосредоточившись на мирных. Катрин подняла свой взгляд на его руку. Рубен развеял проекцию. Пока у него получались только простые фигуры, из-за чего чёткость и правильность сферы уже сама по себе являлась достижением. Однако юнлинг без вопросов отказался бы от этих способностей, если бы только Катрин пришла в норму. — Тебе что-нибудь нужно? — участливо спросил он, слезая с койки. По большому счёту, мальчик уже давно пришёл в норму. Физически и вовсе находился в полном порядке, сразу после возвращения к жизни. А вот психологически… Кошмары ещё долго будут его тревожить. Разумеется, это не повод разлёживаться в палате, но Рубен не хотел оставлять Катрин одну. В это мгновение та отрицательно покачала головой. Рубен подошёл ближе и протянул руку, желая прикоснуться к её голове, но в последний миг замер. — Можно? — спросил мальчик. Катрин как-то неопределённо кивнула. Рубен прикоснулся к ней, пытаясь своими способностями почувствовать, что же происходит. Но сумятица в голове девушки вызывала лишь ещё больше вопросов. Складывалось такое впечатление, словно она испытала невероятно большое количество эмоций за раз. В это мгновение мальчик заметил, как взгляд доселе не заинтересованной в своём окружении Катрин упал на иллюминатор. Было в нём нечто… Удивлённое? Рубен тоже посмотрел туда, но не увидел ничего примечательного в синеве гиперпространства. — Катрин? — осторожно спросил он. Та перевела на Рубена взгляд. В следующее мгновение она вдруг села, спустив ноги, а после и вовсе встала, потянувшись за своими сапогами. Боясь спугнуть, мальчик ничего не стал говорить, лишь сделал шаг в сторону, чтобы предоставить ей свободу действий. А Катрин уже натянула последний сапог, приведя себя в относительный порядок, после чего двинулась отнюдь не к иллюминатору, а на выход. Рубен даже не успел осознать, когда девушка, которой полагалось лежать, с привычной неуловимостью оказалась в коридоре, легко огибая клонов и спеша куда-то. Прометей был прав, она очень быстро вернулась в свою физическую норму. Боясь отстать, Рубен спешил за ней. Первым порывом было сообщить Каризу, но он сдержался. Неизвестно, как Катрин на это прореагирует. А Катрин, совершенно спокойно, промчалась до самого большого иллюминатора, который только сумела отыскать. Поражённо замерев перед ним на несколько мгновений, затем она и вовсе прильнула к стеклу, словно пыталась рассмотреть видные отсюда части корабля. Если бы не недавние события, это можно было бы назвать даже забавным. — Катрин? — осторожно спросил Рубен, подойдя ближе. — В чём дело? Мальчик вновь вернулся в своих мыслях к гипотезе с амнезией. Неужели она забыла даже столь простые вещи? Он быстро отправил сообщение Каризу, которому стоило это увидеть своими глазами. Катрин, тем временем, перевела на Рубена вопросительный взгляд. — Всё хорошо, — прозвучал её голос. Вот только прозвучал он непривычно. Более растянуто, но и мягче, мелодичнее, словно за одни сутки девушка пересмотрела все свои взгляды на безумную браваду. Такое, может, и не сразу заметит кто-то другой, но только не юный полузелтрон, привыкший наблюдать именно за этим человеком и, что уж там, желавший услышать именно эти слова. Кариз ответил, что скоро придёт. Рубен надеялся, что это действительно будет скоро. — Нравится вид? — осторожно спросил мальчик, сам подойдя к иллюминатору. — Ну… — Катрин вновь посмотрела на иллюминатор. — Футуристично. Рубен не выразил своего удивления столь странному определению. Безусловно, он проходил уроки об основе искусства, как и всякий юнлинг. Джедай не должен выглядеть невежественным, хотя бы на самом базовом уровне. Но назвать республиканский крейсер футуристичным? Современная продукция Куата была не более футуристичной, чем джаз, который находился на пике популярности примерно шесть тысяч лет назад. На дилетантский взгляд Рубена, венатор, к классу которых относился “Решительный”, был вдохновлён чем-то из времён Великих галактических войн и, потому, скорее находился на стыке неоклассицизма и функционализма. — Наверное, — признал, однако, он. Кариз не заставил себя долго ждать и действительно подошёл почти сразу. Джедай не выказал удивления тому, что девушка вышла из палаты. — Катрин, — поздоровался он. — Вижу, тебе лучше? Катрин оторвалась от созерцания гиперпространственного тоннеля и доступного ей отсюда вида на корабль, обратив свой взор на забрака. — Я не знаю, — ответила она. Теперь уже и Кариз уловил. Охотница больше не разговаривала так, словно ей отчаянно необходимо было доказать, что она самый крутой ковбой во всей Галактике. Синева гипертуннеля, как и всегда внезапно, сменилась реальным космосом. Крейсер вышел на орбиту Корусанта, с его вечерней стороны. Линия терминатора разделяла планету-город на две части, одна из которых была освещена солнцем, а другая блистала искусственным светом неисчислимых огоньков. Магистральные аэротрассы и мегакоммуникации образовывали причудливый узор из пересекающихся концентрических окружностей, связанных прямыми линиями. Тонкая плёнка облаков, укрывающая отдельные участки, казалась чуждой и неуместной на этом техногенном исполине. И даже здесь, в космосе, сколько хватало глаз, мелькали огоньки звездолётов. Крошечные яхты и исполинские транспортники, космические базы и военные крейсера, новые и воистину древние. Почти любое судно можно было отыскать на орбите Корусанта. Катрин на мгновение замерла, снова поражённо прильнув к иллюминатору. Кариз бросил вопросительный взгляд на Рубена, но тот лишь пожал плечами. Забрак знал, какое впечатление способна оказать столица Республики, хоть сам и не испытывал подобного, будучи её уроженцем. Напротив, джедай помнил, как в детстве его шокировал визит на Иллум, планету, где вообще никто не живёт. Но только это всё равно не могло дать объяснений, ведь Катрин уже успела вдоволь насмотреться на Корусант. — Мы ведь… Потом направимся в храм? — словно опомнилась та, вновь взглянув на джедая. — Да, — ответил Кариз. — Совет хочет нас видеть. Всех нас… Хоть я и не понимаю, какое я имею отношение к текущей ситуации. Но если ты чувствуешь себя плохо, то они, наверное, не станут настаивать на твоём присутствии. Катрин раздражённо качнула головой, издав неопределённый звук, и снова уставилась на Корусант, ровно перед тем, как сорвалась с места и помчалась дальше, по пути, на ходу, удивлённо обернувшись на дроида. Рубен вновь пожал плечами и поспешил за Катрин, а Кариз остался у иллюминатора. Джедай взглянул на родную планету, словно та могла дать ответ на его вопросы, но шар ойкуменополиса был как всегда молчалив и безразличен.

***

Спуск на планету прошёл в обычном режиме. Корабль отправился в положенное ему место, клоны в казармы на заслуженный отдых, а джедаи высадились в ангаре храма. — Заседание о происшествии назначено на два часа дня, — прокомментировал Оби-Ван. — Надеюсь, нам не придётся вас искать. Катрин, понятно? Катрин посмотрела на него так, словно джедай только что отчитал её ни за что. Однако на магистра это не действовало и он хорошо помнил про привычку Катрин исчезать с заседаний Совета. Сегодня подобное было бы совершенно неуместно. Потому, оставив подопечных здесь, сам поспешил по своим, магистерским делам. — Кстати, — вдруг задумался Дункан. — Рубен, я не могу понять одну вещь. — Это какую? — удивился юнлинг. Сам он чувствовал себя странно. Храм был его домом всю жизнь. Но теперь он изгнанник, отправленный в аграрный корпус, и при том не из-за неуспеваемости, что было бы ещё понятно. Мальчику казалось, что сейчас любой из джедаев, которых он встретит, укажет на него пальцем и скажет: “Да это же тот злодей, который облил меня краской!” — Как ты вообще оказался на корвете, в трёх сутках полёта от Корусанта? — Ну… — Рубен замялся. — Так получилось. — Правда? — спросила Катрин так, что уже сам Рубен не был уверен, помнит ли она про свой план. — Я слышала, ты что-то устроил, — ухмыльнулась Асока, когда их джедайская компания покинула ангар. — Что-то у-у-у-ужасное! — Ну-у-у-у, — в тон ей протянул Рубен. — Я разве похож на хулигана? — А что именно он устроил? — на этот раз Катрин уже пугала. — Ничего особенного, о чём бы ты не знала… — осторожно ответила Вспышка, в ужасе понимая, что что-то в голове охотницы шло совсем не так. — Верю-верю, — ухмыльнулась Асока. — Совет ведь не станет про это упоминать. Рубен, тоже испугавшийся не на шутку, покосился с Катрин на своего призрака, но интерпретировали это совсем иначе. — Не наседай, Шпилька, — отвлёк ученицу Энакин. — Ну пошалил, с кем не бывает? Помню, и я когда-то перепрограммировал храмовых дроидов. — И что они делали? — осторожно спросил Рубен. Если даже Избранный совершил что-то плохое, то его сейчас не будут проклинать всем орденом? Правда, едва ли он дошёл до взрыва краски в столовой… О которой учитель теперь даже не вспомнит? — Ну, эээ… — не понял вопроса Энакин. — Мне было просто интересно их программировать, какой-то цели не было. Вроде бы они собрались у моей комнаты. Рубен мрачно вздохнул. Определённо не дошёл… — Ладно, — Энакин потрепал его по макушке. — Увидимся на заседании Совета, а пока мне нужно потрясти снабженцев. Шпилька, пошли, будешь делать страшное лицо. За последние дни Скайуокер вернулся в относительную норму, а оказавшись в храме и вовсе стал вести себя как прежде. Впрочем те, кто знали его хорошо, чувствовали, что произошедшие с ним изменения никуда не делись, а просто ушли вглубь. Катрин бросила на них взгляд, всё ещё ничего не понимая, а затем пугающе резко и стремительно обернулась на Рубена. — Слыш, что ты тут натворил, малолетний говнюк? — вдруг спросила она совершенно для себя нормально. — Я же сказала придерживаться плана. — Поступок Рубена юного ужасен был, — задумчиво произнёс Йода. В зале Совета, помимо его членов, присутствовали трое: Кариз, Катрин и Рубен. Остальных джедаев вызывали раньше, по отдельности. — Отвратителен, — добавил Винду. — Недопустим, — вторила им Шаак-Ти. — Но и представить не могли мы, что мера воспитательная обернётся так, — продолжил Йода. — Умысел злой ощущаем и Трелл падший моментом воспользовался. — Прошу прощения, магистры, — вмешался Кариз. — Но мы до сих пор не знаем, что именно послужило причиной высылки Рубена. Юнлинг сдавленно пискнул. Он хотел сказать, что там не было ничего интересного. Совсем ничегошеньки. — Я точно должна буду это знать? — скрипнула Катрин. Нельзя сказать, что она полностью пришла в норму, но предвкушение подробностей моментально пробудило в ней всё то, над чем так безуспешно бились Рубен и Кариз. — Не невежество, но знание, — последний процитировал кодекс. — В этом нет тайны, — ответил Винду. — Но лучше один раз увидеть. И они увидели… Голопроектор начал воспроизведение событий. Нужно отдать должное тому разумному, который занимался монтажом — он постарался на славу, благодаря чему вся история подавалась довольно целостно, начиная бунтом сантехники и эпичным выходом Рубена под музыку, продолжая его визитом в столовую, и заканчивая трагической встречей с магистром Винду. Кариз в какой-то момент начал бороться с кашлем, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех. А вот лицо Катрин выглядело всё кислее с каждой секундой. Наконец, по завершению записи, когда Рубен стал совершенно пунцовым, Кариз смог совладать со смехом и постараться задать свой вопрос достаточно учтиво. — Можно ли мне будет получить запись? Для… Педагогических нужд, — дождавшись кивка Винду, он ещё раз закашлялся. — Прошу прощения. Просто я не мог представить себе… Масштаб. Катрин скрестила руки на груди: — Можно лучше мне в агрокорпус? — Нет, — с ещё большей мрачностью пресёк Винду. — Нас интересует, что конкретно произошло между вами и Наваррой Треллом до прибытия Скайуокера. Катрин несколько секунд смотрела на него, ощущая, как стекло её сознания, едва кое-как склеившегося, норовит вновь дать трещины и развалиться. В некоторой степени в этом был виноват именно Трелл. — Я хотела забрать у него Рубена, но у меня… Не получилось, — ответила она. — Перефразирую, — Винду опёрся локтями на колени, наклонившись вперёд. — Что вы сделали с Треллом? — Э-э… — Катрин бросила взгляд на Кариза, словно именно он мог подсказать, как ей таким образом ответить, чтобы это не расширило спектр проблем. — Я… Не совсем понимаю… — Энакин нашёл Трелла плачущим над твоим телом, — объяснил Оби-Ван. — Всю дорогу до Корусанта он давал показания против сепаратистов. Теперь Наварра находится здесь, в тюрьме для ситхов, и смирно ждёт суда над собой, подчёркивая своё раскаяние и настаивая на необходимости жестокого наказания. Катрин задержала на нём взгляд, неверяще качая головой: — Клянусь, я ничего особенного с ним не делала. Скорее уж он со мной… Однако же в памяти тут же всплыла та мощная вспышка Света, что вырвалась из её собственного тела. — Мы тебя ни в чём и не обвиняем, — произнёс Винду тоном, пригодным для вынесения смертного приговора. — Однако ситуация действительно непроста. Юнлинг Рубен стал стражем, а ты сама… — корун выдержал паузу, подбирая слова. — Проявила себя достойно. Катрин, не теряя собственных ноток мрачности, тем не менее, удивлённо моргнула. Её мысли на мгновение вернулись к тому, что она сделала, возможно, этим и разрушая некую последнюю границу в своей голове, которую и без того почти сломал павший джедай. Он старался уничтожить её, раздавить как личность, чтобы уже потом с удовольствием добить, но не мог даже предположить, что имел дело с настоящей матрёшкой, внутри которой была другая Катрин. — С Рубеном мне не тягаться, — покачала она головой. — Но что ты думаешь, на счёт Наварры Трелла? — вкрадчиво спросил Пло Кун. — Желаешь ли ты отомстить ему? — Он знает, что я жива? — Катрин задала встречный вопрос. — Нет, — ответил Оби-Ван. — Будучи заключённым по обвинению в падении на Тёмную Сторону, он ограничен от любых новостей. — Могу ли я с ним поговорить? — вдруг спросила Катрин. — Я не собираюсь отрывать ему голову… Но, мне кажется, я догадываюсь, что с ним произошло. — Да, это возможно, — подтвердил Кеноби. — Но в чём заключается твоё предположение? — У нас произошла некоторая… Вспышка Света. И она… Зацепила его, — осторожно произнесла Катрин, под конец не удержавшись от смешка. Единственным джедаем, на котором она экспериментировала подобным образом, был Кариз. И даже на нём был заметен улучшающий физическое и ментальное состояние эффект. Разумеется, она лучше всех знала, что на самом деле произошло. — Твоей вспышка была та, предположу я, — произнёс Йода, отметив рефлекторный кивок Рубена. — Помнишь ты проступок сестры своей и вину свою в нём. Что на счёт этот теперь думаешь? — Я жалела, что ни о чём не сказала, с того самого мгновения, когда только услышала, что она натворила, — ответила Катрин. — Но наши правила работали иначе. У нас не принято говорить о дредженах и молодые стражи даже не знают, что такое возможно. Я не считаю, что поступила правильно здесь, где всё по-другому, но меня так учили. Поэтому я… Прошу прощения. Йода одобрительно кивнул. То, что говорила Катрин, нравилась учителю учителей. — Магистр Кеноби хорошо отзывался о твоих результатах во время совместных заданий, — произнёс Винду. — И, рискнув собой ради Рубена, ты проявила самоотверженность, как настоящий джедай. — Этому меня у нас учили, — Катрин, которую наконец хвалили, а не ругали, бросила взгляд на Кариза. — Ну и у вас, конечно… Не многому ещё рыцарь успел её научить, но она надеялась, что они всё нагонят. — Канцлеру защиту оказать смогла ты, — продолжал перечислять её последние достижения Йода. — Потому решение приняли мы на счёт твой… “Расстрел”, — подумал Кариз, патологически не ждущий от Совета ничего хорошего. — Решение? — однако же его ученица сумела сохранить больше оптимизма — Рыцарем джедаем будешь ты, — ответил Йода. — За мастера Трелла к Свету возвращение и Рубена юного спасение. Последний увидел, насколько огромными стали и без того большие глаза Катрин, когда она бросила на мальчика взгляд. Её ведь даже до сих пор не признали настоящим падаваном. Поэтому и сам Рубен ошарашенно вытаращился в ответ. Ему стало казаться, что за последние дни кто-то засунул его жизнь в измельчитель, для верности потряс тот, и вытряхнул назад. И только Кариз сохранил полную невозмутимость, если не брать в рассчёт, что его глаза словно остекленели. — Рубена юного также в ученики взять должна будешь ты, — продолжил Йода. — Обычно рыцарь сам падавана себе выбирает, но случай особенный этот, ведь нет стражей других у нас. — Да! — радостно пискнул мальчик, но тут же зажал рот рукой и пробормотал сквозь ладонь. — Простите… — После смерти и возрождения у стража может какое-то время сохраняться чувство эйфории… — проговорила Катрин отрешённым тоном. Она чувствовала, что теперь должна рассказать Каризу, что на самом деле с ней произошло. Обязана… Потому что без него ей всё это отныне не разгрести. Нужно было сделать так с самого начала, но не было на это сил. — Но так же вы должны будете принять меры в связи с безответственным поведением вашего ученика, — добавил Винду. Катрин протянула свою руку в сторону так, чтобы её ладонь оказалась прямо перед лицом Рубена, тут же превратившись в кулак. В то же мгновение на нём возникло пока ещё слабое, но всё же свечение из Света. — Он так больше не будет, — сказала она. Рубен нервно сглотнул и интенсивно закивал. — Очень на это надеемся, — Винду пристально вгляделся в Катрин, определённо зная, кто придумал этот план. Катрин убрала руку от лица мальчика, тяжело вздохнув. Она хотела просто отвадить мастеров с самых верхов… — На этом вы свободны, — произнёс Винду. — А вас, рыцарь Кариз, я попрошу остаться. Забрак сглотнул. Чутьё сказало ему, что сейчас не будет ничего хорошего. Катрин рассматривала город за окном, чьё движение не прекращалось даже ночью. Она никогда прежде не задумывалась о том, какие огромные окна здесь строили, даже в простых квартирах. Точнее сказать, не анализировала всё это под иной точкой зрения, которая прежде спала. Вот только сейчас болезненный осадок от событий невероятной давности сумел подавить этот вид чего-то огромного, что было намного больше, чем она сама, её возраст, даже её родная цивилизация. Катрин чуть отступила, чтобы взглянуть на своё различимое в окне отражение. Она несколько мгновений смотрела на себя, для верности потрогав бицепс на руке и решив пока не обдумывать сильных внешних изменений за минувшие триста, а точнее тысячу лет. Немного помедлив, девушка попыталась руками убрать волосы сильнее набок, поддаваясь собственной старой, если не древней привычке. Но нет... Оказаться в теле супергероя, а теперь пытаться запрыгнуть в старую школьную форму? Глупо и нелепо. Однако игнорировать собственное тело оказалось невозможным. Она была тяжелее, чем прежде, из-за изрядно прибавившейся мускулатуры, но из-за неё же совершенно этого не чувствовала. Напротив, более сильная Катрин казалась себе легче прежней, а по крупице возвращающийся Свет лишь постепенно усиливал это чувство. Свет… Триста лет на службе Свету, в качестве паладина с горой пушек, чтобы так внезапно это осознать. Хорошо, что вписавшиеся в разум нынешние привычки и окружение не вызвали шока… Вот только был такой эффект, словно уже очень давно в её голове никого не было дома. Взгляд вдруг зацепился за забрака, какое-то время наблюдающего за странными действиями девушки. Давно он тут? Может, стоит сделать вид, что она его не заметила и тем самым избежать лишних вопросов? Нет, она же пообещала себе поговорить с ним. Кариз всё ещё смотрит… Катрин очень выразительно опустила руки, оставив свои волосы в покое и дав знать тем самым, что заметила его. В конце концов, всё, что было с ней, было именно с ней, даже в этом трёхсотлетнем приступе безумия. — Катрин, — обратился к ней Кариз, наконец нарушив тишину. — После близости смерти жизнь становится ярче, да? Джедай уже несколько дней наблюдал за своей ученицей, гадая о природе её изменений. И теперь, в очередной раз увидев то, как она глядит в самое обычное окно, он начал догадываться. Не озарение Силы, а банальная логика. Катрин обернулась к нему. — В тот момент я не думала, что он может убить меня по-настоящему, — она вновь взглянула в окно и вдруг её голос наполнился такой тоской, которую прежняя Катрин была просто не в силах передать. — Так ты… Не откажешься от своих слов насчёт того, что не оставишь меня? Кариз удивлённо приподнял брови. Откуда вообще такие сомнения? Разве он хоть единым словом или делом намекал на подобный исход? Но, понимая, как может выглядеть промедление в подобный момент, он дал прямой и не витиеватый ответ. — Не оставлю, — сказал Кариз. — И, так как ты теперь рыцарь, и Совет признал, что тебя учил я, то теперь я сам становлюсь мастером джедаем, — забрак усмехнулся. — Мастер Кариз… Звучит как ещё одна куча ответственности. — Прости… — усмехнулась Катрин. — Я стала рыцарем случайно. — За учителей отомстят ученики учеников, — с нарочитой суровостью ответил Кариз. — И Рубен начал ещё до вступления в право. Скажи… Это была твоя идея? Нельзя сказать, чтобы забрак осуждал мальчика. Напротив, говоря совсем честно, тот исполнил его давнюю мечту, с тем лишь нюансом, что к возрасту в котором Кариз стал достаточно жесток и изобретателен для таких выходок, это уже никто не воспринял бы как невинную шалость. Катрин закатила глаза, скрестив руки на груди в жесте, в котором человек хотел бы закрыться от подобного вопроса. — Ну… Знаешь… Я… — она помедлила. — В общем, Рубен должен был покрасить волосы, измазать красной краской столовую и процитировать кодекс ситхов. Я не знаю, где он добыл всё остальное. — Думаю, он станет охотником, — со смешком заявил Кариз. — Как тебе на Корусанте? Катрин вновь взглянула в окно, словно вспомнив свою недавно необдуманную мысль. — Отличный ракурс, чтобы сделать обложку для фантастической книги, — иронично ответила она. — Но ведь приятное разнообразие после звездолёта? — продолжил Кариз, чьи губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Есть небо и земля, а не эта чёрная скука. — Я бы сказала, что звездолёт здесь, на самом деле, самый… — она сосредоточенно замолчала, но слово вроде “фантастический” уже повисло в воздухе. — Не то, что на Земле, — согласно кивнул Кариз. Катрин бросила на него взгляд. — На Земле были самолёты, — ответила она. — Если ты не учёный или военный, конечно. — Славно… — уже не таясь, улыбался Кариз, и задал наконец настоящий вопрос. — И как давно ты всё вспомнила? Кариз понял это не сразу, далеко не сразу. По-началу он, как и Рубен, грешил на повреждение памяти, которое вполне могло настигнуть больше-не-стража во время её смерти. Хотелось бы ещё разобраться в принципах работы её аномальной регенерации, самостоятельно вернувшей девушку к жизни, но это не столь важный вопрос. Однако, что бы ни произошло с Катрин, это точно нельзя было списать на деградацию нервных тканей. Вспоминая её реакцию на иллюминатор, и увидев, как восторженно она смотрит в это окно, он уже почти не сомневался. Катрин вспомнила свою первую жизнь, в которой не было ни звездолётов, ни ойкуменополисов, ни гиперпространства. И сейчас желание выразить всё это отчётливо читалось в её глазах. — Когда меня… Не было, я что-то видела. Не могу вспомнить точно, но примерно в тот же момент всё вернулось, я вернулась. У меня голова сейчас взорвётся… — она даже убедительно взялась за ту. — И теперь у меня такое чувство, словно я прожила две жизни одновременно. Я просто… — она опустила руки. — Решила тебе всё рассказать после того, как перестану… Понимаешь, Кариз, с моей точки зрения Коллапс начался несколько дней назад. Катрин, на которую резко навалилась вся эта тяжесть, резко замолчала, снова глядя на окно. Пейзаж снаружи был куда более успокаивающим, чем то, что находилось внутри её головы. Во взгляде Кариза отразилось сочувствие. Он не мог себе представить, что чувствовал бы сам на её месте, пережив гибель всего того, что образовывало его мир. Подойдя ближе, джедай мягко улыбнулся ученице. — Нет Смерти, Катрин… И прости, если мой вопрос будет бестактен, но кем ты воспринимаешь себя сейчас? Стражем, человеком, которым была до первой смерти, обоими сразу, или кем-то третьим? — Я просто… — она покачала головой. — Просто сложившийся пазл? Не думай, что мне плевать на эту жизнь, у меня другой уже нет и я бы не стала жертвовать этой. Время идёт вперёд, а не назад. Но ведь я же сама была когда-то там… — она вновь взглянула на своё отражение в окне. — Прости. Просто все, кого я знала, уже очень давно мертвы… Кариз попытался себе представить нечто подобное. Как будет чувствовать себя он в случае уничтожения всего того, что любит и чем дорожит? Гибели всех тех, кто близок, уничтожения Ордена и Республики? — И что ты собираешься делать дальше? — спросил джедай. — Куда меньшие потрясения способны полностью изменить личность разумного. Не стоит ли ждать, что ты переосмыслишь отношение ко мне, к Рубену, к Джеку и Алексе, к Дункану? Последний волновал учителя больше всего. С одной стороны, он чувствовал себя неловко из-за необходимости лезть в чужие отношения, но точно также не хотел, чтобы его падаван пал в пучину безумия потому, что его возлюбленная изменила взгляд на жизнь. По крайней мере, Кариз желал знать об этом заранее. — Не беспокойся, — проговорила Катрин, чуть улыбнувшись. — Катрин всё ещё здесь и отношусь я к вам также. Я и другая я — одна и та же личность просто в двух в разных жизнях. Но я видела конец света… — девушка замолчала, понимая, что Кариз сейчас наблюдает за её рассуждениями, оценивая ту другую. Однако джедай кивнул, удовлетворившись таким ответом. — Я не буду бередить твоё прошлое и расспрашивать про Землю той эпохи, если ты сама не захочешь рассказать, — произнёс он. — Но один вопрос… — Виктория, — улыбнулась Катрин, обернувшись к нему. — Мне двадцать один, у меня есть кошка, два брата близнеца, мать, которая даст прикурить магистру Винду, отец, которого нельзя пускать на Талхейм… И ещё я упрямая как осёл, говорят… Она резко замолчала, останавливая свой взгляд на Каризе и вскоре опуская его. — Но теперь меня зовут Катрин, так сказал Прометей, — добавила она тише. — И здесь у меня есть совсем другая семья, которой я должна помочь. Мне никак нельзя бегать за призраками прошлого. Катрин дёрнулась, после чего вдруг смахнула внезапно нахлынувшие слёзы. Кариз, шагнув ближе, обнял ученицу, прижав её к себе. Он мог сказать о том, что джедаи должны отпускать привязанности, но не стал, ведь считал это ложью, или по крайней мере полуправдой. Джедай не должен позволить привязанностям увести себя в могилу, следом за недостижимыми целями. Но если в твоём сердце не найдётся места скорби, если ты не способен прорнить слёз по тем, кто ушёл навсегда, то как ты смеешь и вовсе рассуждать про Свет? Точно так же он мог сказать, что печаль по ушедшим не должна стать якорем, мешающий им обрести покой, что скорбь не должна тревожить мёртвых, но Катрин и сама это прекрасно знала, сама только что сказала. Она понимала более чем достаточно, чтобы подобные слова джедая могли стать откровением. — Ты молодец, — вместо этого прошептал Кариз, бережно погладив девушку по голове. — Ты молодец, Катрин… Я рад, что Сила свела наши пути, и рад, что стал твоим учителем. Он почувствовал, как успокоившаяся Катрин глубоко вдохнула. Она всегда ценила его общество, просто не привыкла, почти забыла, как это правильно выражать. У неё не было прежде таких учителей среди стражей. — Ты пережил мои манеры… — Катрин взглянула на него, снова вытерев щёку и искренне усмехнувшись. — Я была ужасна. Прости меня. — Давно простил, — со светлой искренней улыбкой ответил Кариз. — И хоть ты теперь рыцарь, но не думай, что твоё обучение на этом закончено. Я ещё сделаю из тебя полноценного джедая. — Да хоть магистра, — Катрин снова усмехнулась, вытерев и вторую щёку. — Настолько далеко я не загадываю, — Кариз лукаво улыбнулся. — К тому же, сейчас тебя ждёт непростое время. Ученики-стражи могут изрядно потрепать нервы своему учителю. — Я даже не знаю, что делать с учеником-джедаем, — проговорила девушка. — И именно про это я тебе сегодня и расскажу, — пообещал Кариз.