Стражи Далёкой Галактики

Дункан нечасто посещал свою келью в храме. Прежде, будучи юнлином, он жил в комнате с несколькими другими детьми. Затем, став учеником Кариза, молодой джедай проводил больше времени на заданиях, чем в этих стенах, а с началом войн и вовсе оказывался здесь крайне редко. Однако, из-за событий последних дней, юноша желал побыть один, чтобы упорядочить мысли. На фоне происшествия с Катрин и Рубеном, столкновение с Гривусом смазалось, казалось далёким и незначительным. Молодой разум намного легче воспринял смерть, по краю которой прошёл он сам, чем весть о гибели Катрин. В конце концов, он же остался жив и цел, чего нельзя сказать о парнях, сложивших там свои головы. Но, как бы то ни было, падаван сейчас не желал видеть других джедаев. Он понимал, что эмоции нужно держать под контролем, но к чему искушать судьбу? Даже слепцу ясно, что наставники сами подвели ситуацию к бунту Рубена, и сами отправили его в ссылку в тот же день. Именно они поставили Катрин в такое положение, что она оказалась без поддержки, и, если бы Оби-Ван оказался хоть чуть-чуть худшим человеком, чем являлся, то… Дункан не хотел думать о таком варианте развития событий, равно как и возвращаться к тому, что испытал, когда узнал о смерти Катрин. Никогда прежде в своей жизни он не чувствовал такого отчаяния, как в то мгновение. И даже радость за то, что Катрин произвели в рыцари, а Рубен наконец стал её учеником, не смогла вернуть душевное равновесие. Проще говоря, молодой джедай был зол на Совет и, понимая это, пытался привести свои эмоции и чувства в порядок. Но, к своему сожалению, он понял, что в последнее время слишком много времени и сил уделял боевым тренировкам, в ущерб духовным практикам. Теперь медитаци не давали должного эффекта, тогда как тлеющая злость лишь пряталась всё глубже, но не уходила до конца. — Пошло оно… — пробормотал падаван, встав на ноги, и решил прибегнуть к единственному доступному средству. — Пошмаляю… Стрельбище могло расслабить ничуть не хуже, а духовные штуки подождут момента, когда он перестанет полыхать от ярости. Однако же в планы Дункана вмешалось то, что сносило их с мастерством цунами, иногда даже специально. Прямо за дверью он столкнулся с ухмыляющейся почти до ушей Катрин, окинувшей молодого джедая лукавым взглядом. До сих пор у них не было возможности нормально поговорить. Виной тому были как джедаи, так и её полная замкнутость. Но вот теперь охотница всё же вспомнила про него. — А что это ты такой злой? Тоже дали ученика стража? — она самодовольно шагнула вперёд, заставляя Дункана отступить. Лэйк, видя позитивный настрой Катрин, почувствовал, как узел на сердце ослабевает. Вид апатии девушки, во время всего полёта до Корусанта, ранил его едва ли не так же сильно, как и мрачные новости перед этим. — Куда мне ещё падаванов, — с усмешкой сказал он. — Я то учился у Кариза всего четыре года, мне ещё рано в рыцари. Однако, под внешней радостью от её вида, он не смог до конца скрыть беспокойство. Ему ещё предстояло выяснить, как теперь на самом деле чувствует себя Катрин, после всего произошедшего. Та чуть помедлила: — Я могу войти? — Конечно, — тут же ответил Дункан, отступая в сторону и закрывая дверь за её спиной. — Кариз сообщил мне о… Твоих воспоминаниях. Он не был уверен в том, как правильно говорить о подобном. “Хэй, я знаю, что ты вспомнила свою первую жизнь и заодно апокалипсис”? Бред… Потому выбрал такую, самую безобидную стратегию. — Не волнуйся. Он добыл мне успокоительное и заодно шоколадку, чтобы никто не пострадал, — сказала Катрин, оказавшись внутри. — Ты так и не завёл свою гору деталей от брони и пушек? Дункан оглянулся через плечо на свою комнату. Да, ни здесь, ни в каюте на “Сияющем” у него не было арсенала. Бластерного пистолета и дробовика ему хватало, равно как и одного комплекта брони, собранного из старого снаряжения джедаев и технологий стражей. — Я всё-таки джедай, который перенимает что-то у стражей, а не… — в свете того, что произошло с Рубеном, он понял, что это не лучшая тема. Вместо этого, Дункан сказал то, что его по-настоящему беспокоило. — Проклятье, не нужно было нам оставлять тебя тогда. Катрин чуть погрустнела и качнула головой: — Но тогда бы могло не быть и Рубена стража… И неизвестно, что теперь стало бы со Скайуокером, не увяжись за ними она, в гораздо большей степени владевшая ситуацией и собой. — Где найдёшь, где потеряешь… — признал Дункан, жестом пригласив девушку сесть на заправленную кровь. — Как он? Дункан помнил, как стал падаваном. В учёбе он показывал средние результаты, не вырывался вперёд, но и не отставал от основной массы. Проще говоря, в своём будущем Дункан не то, чтобы был уверен, но и каких-то особых страхов не испытывал. Он и сам не знал, что привлекло тогда в нём Кариза, пришедшего посмотреть на занятия в его группе. Как потом объяснял наставник, причина заключалась в гибкости и живости ума, а также в отсутствии склонности к гордыне. Сам Дункан, однако, не чувствовал себя каким-то выдающимся на фоне однокашников и не мог понять, какие из его ответов впечатлили будущего учителя. — Честно сказать, прямо сейчас я его не видела, — усмехнулась Катрин, сев на край кровати. — К счастью, он ещё слишком маленький, чтобы сбежать из храма и напоить до полусмерти другого джедая. Но я думаю, что Рубен уже почти догадался, что теперь ему будет весело. Дункан утробно хохотнул, представив себе этапы осознания нового стража. — В худшем случае, его выдаст Вспышка, — падаван прикрыл глаза, наслаждаясь покоем и тем, что Катрин теперь снова рядом. — Как думаешь, тебя вернут на “Сияющий”? Кариза с Олафом повысили, так что теперь у нас в команде могут быть и рыцари. — Стражи были символом “Сияющего”, — напомнила Катрин. — В крайнем случае, придётся вцепиться обеими руками в сапог какого-нибудь магистра и отказываться отпускать, пока меня не переведут обратно. Дункан улыбнулся, живо представив себе этот образ. Но не о том он хотел думать. Как бы невзначай приблизившись к девушке, он приобнял её за плечи и заглянул в глаза. Дункан с самого начала знал, что с ней точно ничего не будет просто. Чёрт возьми… Он джедай, а она трёхсотлетний пришелец из другой галактики, изменённый силами космического бога! Конечно же у них ничего не может быть просто… — Я скучал, — негромко сказал Дункан простые, но от того не менее искренние слова. — Я соглашалась даже на дипломатические задания, чтобы однажды меня вернули, — Катрин улыбнулась. — А оказалось, что нужно быть плохой девочкой и оживить маленького джедая. В ней что-то изменилось, но это нечто было гораздо больше созвучно Дункану. Словно перед ним теперь находилась не умудрённая жизнью воительница, откровенно тяготеющая к инфантилизму, а кто-то из ровесников, кто ещё не утратил такого же юношеского задора. Лишь что-то мощное теперь стояло за всем этим, что Дункан не мог не почувствовать. Что-то, что незримо соприкасалось и с ним самим. Это оно исцелило Катрин. Дункан чуть наклонился вперёд, чтобы поцеловать свою возлюбленную. Его не волновало, сколь много запретов и правил они нарушают, ведь он чувствовал, что это правильно. Особенно теперь, когда счастье едва не было уничтожено, он остро осознавал, как Катрин важна для него. И Дункан собирался приложить все силы, сделать буквально что угодно, чтобы защищать её впредь. Катрин коснулась своей рукой его плеча и Дункан почувствовал, как от неё исходит Свет, совсем не похожий на тот разрушительный. Он нёс исцеление и успокоение, проходя через всё его тело так необычно и одновременно совершенно естественно, словно то был поток Силы. Катрин защищала его сама, Дункан это почти физически ощущал. Даже от собственного гнева… — Будете сильнее вы, тогда буду сильнее и я, — Катрин, на этих словах, коснулась своего сердца. — Будем, — пообещал Дункан. — Обязательно будем сильнее. Джедай знал, что им выдалось жить в непростые времена. Но оставалось только принять этот факт и держаться друг за друга, чтобы вместе справляться с трудностями. Они двое, Кариз, Рубен, заплутавшие Алекса, Джек и Фергус… А также взбалмошный и эпатажный, но на самом деле куда более ответственный и милосердный, чем желал показаться, Олаф. И его брат Ингвар, магистр Кеноби, чьи истинные мотивы прятались за пеленой слов, Энакин и его падаван Асока, и многие, многие другие. — Слышь, Катрин!.. — раздалось в вентиляции, из которой вырвался Прометей. — Ой… Я… Вот про призраков Дункан и позабыл…

***

Канцлер Палпатин уже не в первый раз убеждался в том, сколь важны правильные инструменты для достижения целей… И как легко плохой инструмент испортит даже самый лучший замысел. Казалось бы, всё просто. Есть Рубен, обладающий немалым талантом и держащий обиду на Совет, идеальная заготовка для аколита. Есть Катрин, привязанная к Рубену и едва ли не отвергнутая орденом. И есть Наварра Трелл, который должен был их захватить и надавить. Осторожно и не усердствуя. Дуку клялся, что передал этому никчёмному идиоту требования в неизменном виде. Но нет, тому захотелось пойти на поводу у собственной глупости и мелочности. И что же получилось теперь? Катрин снова в Ордене, теперь уже в качестве рыцаря джедая, Рубен является её официальным учеником, а её учитель, Кариз, стал мастером! Для полноты картины не хватает лишь вернувшейся к Свету Алексы. Трелл должен был благодарить судьбу за то, что оказался в храмовой тюрьме джедаев, ведь, в противном случае, он сполна расплатился бы за свой провал. Оставалось лишь в очередной раз отметить собственную дальновидность в отношении того, что Трелл не знал ничего за пределами своей роли и не был способен выдать джедаям что-то, кроме того, о чём они и так знали. Этот дурак даже не догадывался, что за графом Дуку стоял кто-то ещё. Нет, разумеется, он мог выболтать какие-то секреты “сепаратистов”, но даже если они окажут хоть какое-то влияние на ход войны, то Палпатин незаметно сместит фигуры и всё вернётся к намеченному пути. Впрочем, была одна, пусть и малая, но радость. — Какая, однако, интересная, пусть и ложная интерпретация кодекса, — задумчиво произнёс ситх и нажал на кнопку повтора. Запись свершений Рубена в храме, определённо, заслуживала самого внимательного и многократного изучения. В каком-то смысле Палпатин даже жалел, что не мог сделать нечто подобное…

***

Наварра Трелл наконец обрёл некое подобие покоя. Нет, совесть за собственные злодеяния его всё ещё терзала. Джедаи, загубленные им на Авлисе, как убитые его сторонниками, так и те, кого он увёл на ложный и губительный путь Тёмной Стороны, гражданские и военные, погибшие по его воле в последующих сражениях и, наконец, страж Катрин… Невинное дитя, вставшее на его порочном пути, и ценой своей жизни вернувшее ему его же душу. Как можно искупить эти грехи? Как можно, после всего совершённого, смотреть в зеркало без стыда? Трелл не знал и не думал, что кто-то в принципе может знать. Он не желал жить и не наложил на себя руки лишь из-за того, что считал это малодушием. Теперь для бывшего мастера не оставалось ничего другого, как терпеливо дожидаться решения суда. Трелл открыл глаза, завершая медитацию. Сила не отвечала ему в этой камере, куда его поместили сразу по возвращению в храм, но и без неё медитация помогает упорядочить мысли и справиться с кошмарами, преследующими во сне и наяву. В какое-то мгновение, у силового поля, перекрывающего вход в камеру Трелла, появился некто. Однако же, в отличие от прошлых посетителей, он не промолвил ни единого слова, как и не собирался объяснять цель своего визита. Трелл не спешил смотреть на гостя. Его изредка навещали целители и следователи, чтобы сделать какие-то свои заключения. Должно быть, снова кто-то из них. Однако сейчас что-то было не так и через несколько секунд любопытство взяло верх над безразличием. Наварра посмотрел сквозь плёнку силового щита, перекрывающего вход. В первое мгновение взгляд зелёных глаз полностью завладел всем его естеством, заставляя мир вокруг померкнуть. Он хорошо запомнил эти глаза, пожалуй, даже слишком хорошо. Но прежде никогда не находился так близко, имея возможность просто смотреть. — По крайней мере, ты наглядно мне показал, что Алекса вовсе не падала на Тёмную Сторону, — произнесла Катрин, неотрывно глядя на твилека. Сперва Трелл подумал, что видит призрака Силы. Катрин мертва, он собственноручно убил её. Очевидно, будь Прометей в силах её оживить, он бы сделал это ещё тогда! Однако, спустя секунду, Наварра понял, что ошибся. Катрин была не полупрозрачной, как описывали призраков Силы, а абсолютно материальной и стопроцентно живой. Множество вопросов тут же вспыхнули в его голове, главным из которых был “Как?”, но твилек сдержался, вместо этого сказав то, что считал по-настоящему необходимым. — Прости меня, — вымолвил он, вложив в эти слова всю ту искренность и всё то сожаление, на которое был способен. Впрочем, не испытывая надежды на настоящее прощение. Катрин ещё несколько секунд смотрела, вскоре опустив взгляд и не скрывая свои смешанные смешанные чувства при виде Трелла. — Слышала, что ты охотно сотрудничаешь со следствием, — произнесла она. Трелл кивнул. Да, он рассказал всё, что знал про Дуку и других тёмных аколитов, про передвижения армии и про известные ему планы сепаратистов. Эти знания представляли огромную ценность для республиканской разведки и бывший мастер надеялся, что таким образом сумеет искупить хотя бы малую толику своих злодеяний. — Да, — ответил он, глядя на Катрин с известной долей недоверия. Точно ли она ему не мерещится? Быть может, это лишь сон? — Я знаю, что ты раскаиваешься, — проговорила девушка.. Трелл почувствовал странное удивление. Здесь, в камере, размышляя о том, что мог бы сказать своей жертве, он думал, что та будет проклинать и ненавидеть его. Но вот теперь, когда несбыточная фантазия стала реальностью, он понял, что все его гипотетические измышления не имеют никакого смысла. — Если бы ты ненавидела меня, я бы знал, что думать, — вымолвил он наконец. — Если бы проклинала и насмехалась. Снова ты заставляешь меня понять мою глупость. Жаль только, что я начал делать выводы, а не злиться как дитя, лишь тогда, когда стало слишком поздно. — Я знаю, что Тёмная Сторона сводит с ума, — проговорила Катрин. Трелл издал горький смешок. Пусть он пал во Тьму, тем самым уничтожив своё доброе имя, всё-таки он кое-что знал. — Тёмная Сторона не пускает свои корни на бесплодной почве, — произнёс он. — Отнюдь не она заложила в мою душу гордыню, а лишь взросла на ней, — Трелл понизил голос. — Я не знаю твою сестру лично, но мне известно, что по замыслу Дуку она должна была примкнуть к нему. Катрин чуть приблизилась. — Я знаю, что сама Алекса до такого плана не додумается, — она покачала головой. — Но ведь следующей была я, верно? Трелл кивнул. Он уже рассказал всё это джедаям детективам, и от Катрин утаивать не собирался. — Алекса разозлила хаттов показательной казнью Даттры и её падение было выгодно многим. Хатты желали её уничтожить, а Дуку помог им, надеясь заполучить себе. Я не знаю, как именно она обрела Силу, но дальше что-то пошло не по плану. Однако граф всё равно был доволен хотя бы тем, что Алекса перестала поддерживать Республику, — Наварра промедлил, следующие слова дались ему сложнее. — Тебя поручили мне. Дуку знал, где и когда нужно захватить Рубена. Он же дал мне инструкции, но… Но Трелл поддался своей личной ненависти к Катрин. — Но, — не вопрошая, а скорее ставя точку, коротко отозвалась та. — …Но планы ситхов я порчу не хуже, чем планы джедаев, — лицо Трелла исказилось горькой усмешкой, больше похожей на оскал. За дни полёта и время пребывания здесь, в этой камере для одарённых врагов ордена, он сумел совладать с собой. Но теперь, с каждым мигом, который Трелл смотрел на Катрин, он чувствовал, как самообладание разрушается под напором совести и сожаления. И всем своим естеством желал хоть как-то, хоть на самую малость, искупить вину. Вот только даже представить не мог, каким образом это возможно сделать, кроме того, что делал уже — выдавал планы Дуку. — Я… — голос бывшего мастера дрогнул. — Могу ли я задать один вопрос? Катрин чуть нахмурила брови, но пока ещё это нельзя было интерпретировать как злость, скорее некая сосредоточенность. — Какой вопрос? — спросила она. — Есть ли хоть какой-то… Хотя бы призрачный шанс, что я смогу заслужить твоё прощение? — выпалил Трелл. Какой-то миг он смотрел в глаза Катрин, но тут же опустил взгляд, страшась того, что там увидит. — У тебя были ученики? — спросила та. — Да, — ответил Трелл, не поднимая глаз. — Двое. — И что с ними сейчас? — Один погиб на задании за несколько лет до войны, — проговорил Трелл. — Другой скоро закончит учить собственного падавана. Катрин на несколько мгновений замолчала, обдумывая что-то. — Ты был строг с ними? — наконец спросила она. Трелл задумался. Прежде он дал бы стандартный ответ: “На столько, на сколько это было нужно”. Но теперь уже усомнился, точно ли это было так? — Я старался привить им дисциплину и усидчивость, но вместе тем не лишить их инициативы, — сказал он наконец. — Да, я был строг. Катрин скрестила руки, наконец прислонившись к стене в более расслабленной позе: — Из-за тебя ко мне вернулась моя память. Ещё Совет позволил мне учить Рубена и они даже сказали, что теперь я буду рыцарем. Твоя злоба пробила лёд, который мне бы никогда не удалось, а Свет собрал всё заново. Даже твоё лицо он починил... Мне тоже страшно, но я не могу найти в себе настоящей злости на тебя. Мы оба не могли противостоять тому, что происходило. Трелл ошарашенно замер, пытаясь переварить услышанное. Он и представить себе не мог, что из его действий получится хоть что-то хорошее. И пусть подобное не оправдывало его ни на малейшую долю, груз на душе всё-таки ослаб. К тому же, бывший мастер хотел спросить, что она подразумевает под вернувшейся памятью, но всё-таки посчитал это неуместным. — Это правда? — трепетно спросил он. — О Сила… Воистину, она благоволит тебе. Катрин пожала плечами, избегая думать об этом в подобном ключе. Сейчас совсем иная идея посетила её разум, к совсем другой мысли подводил этот разговор.. — Я прощу тебя, но всё же у меня будет одно условие, — произнесла она. — Какое? — напряжённо спросил Трелл, который был готов на всё. — Ты должен вернуться к Свету, — она приблизилась к силовому полю, едва заметно улыбнувшись. — Но… — выдохнул Трелл. Он хотел сказать, что не достоин Света, что слишком замаран Тьмой и своими злодеяниями. Он заключённый, ждущий суда, и в чём толк его возвращения, если он и вовсе не может воззвать к Силе из-за сдерживающего воздействия камеры? Но, испытав эти сомнения, Трелл сам же осадил себя. Так вот, сколь слаба его решимость? Вот, как мало стоят его воля и намерение? — Хорошо, — уже спокойно произнёс он. — Я сделаю это. — Если хочешь, я могу иногда приходить, — вдруг добавила Катрин. И вновь Трелл почувствовал себя странно. Почему она предлагает это? Тот факт, что его злодеяния обернулись, хотя бы отчасти, к её пользе, не может быть причиной. Однако бывший джедай не стал отказываться от своего шанса спасти то, что ещё осталось от души. — Да, — произнёс он с кивком. — Если ты сможешь. — Смогу, — произнесла Катрин. — Но сейчас мне нужно найти Рубена. Он забыл обо всех проблемах, когда узнал, что ему разрешили у меня учиться. Мысли о Рубене вызвали у Трелла новый укол совести. Мальчик тоже стал жертвой его глупости и гордыни… Чудо, что Свет вернул ему жизнь. — Хорошо, — произнёс он. — Я буду ждать. Катрин с полуулыбкой кивнула на прощание, после чего отправилась к выходу. И пусть сейчас она ушла, однако же после неё осталось едва уловимое тёплое чувство, быть может, надежды.